Амадео приобнял плачущую экономку за плечи и повел на улицу, не обращая внимания на ринувшихся к нему репортеров.
– Дэвид, – негромко проговорил он, когда они оказались за пределами здания суда. Охрана надежно защищала его от посягательств журналистов, жаждущих урвать каждое слетевшее с губ слово. – Проследи, чтобы с Тео хорошо обращались.
– Что ты собираешься делать? – мрачно спросил тот, открывая дверь автомобиля.
На мгновение на губах Амадео мелькнула улыбка, и Дэвида обдало холодом. Еще никогда он не видел на лице хозяина такого жуткого выражения. Так мог бы улыбаться палач, безумно любящий свою работу.
Или человек, которому уже нечего терять.
Совещание было в самом разгаре. Новый начальник Комиссии по азартным играм оказался сущим тюфяком, путался в данных и то и дело шуршал грудой бумаг, в полнейшем беспорядке раскиданных на столе для переговоров. А под конец своего доклада еще и опрокинул стакан с водой. Бумага моментально впитала влагу, и Крейг Беррингтон сделал вид, что не заметил отчаяния в глазах несчастного, еще двое суток назад бывшего всего лишь ни за что не отвечающим заместителем. В Комиссии царствовал Брейди, не давая своим замам и шанса занять его место. Вот и вырастил идиотов, а сам быстренько ушел в отставку. Сказал, что не может возглавлять службу, пока не решит проблему с семьей.
Чертов трус. Если бы история не получила огласку, он сидел бы и не заикался об отставке, продолжая покрывать своего чертова сынка-игромана. С его уходом Беррингтон потерял отличную возможность разделаться с ненавистным, стоящим поперек горла Солитарио. Новичка не натаскаешь за короткий срок, а действовать нужно было быстро, пока он еще не оправился от удара, связанного с потерей сына. Человек, погруженный в отчаяние, способен отдать все, что у него есть, и именно это придется сделать Амадео Солитарио, если он хочет увидеть своего приемыша снова.
Как ему вообще удалось его усыновить с таким-то послужным списком? Даже в структуре, целиком и полностью подотчетной Беррингтону, оказались гнилые звенья.
– Благодарим вас, Лоуренс, – утомленно сказал Беррингтон, когда новый глава наконец замолк. – У кого-нибудь есть, что добавить? Или кто-то хочет высказаться?
Все присутствующие молчали, уткнувшись взглядами в столешницу. Таможня не продвинулась ни на дюйм в деле Санторо, и их можно было понять: все судебные издержки пришлось нести им. Плюс выплатить немалую сумму материального и морального ущерба. На низших уровнях уже ходили слухи о том, что королевская казна значительно опустела.
Поскольку никто не отозвался, Беррингтон поднялся и одернул пиджак.
– Совещание окончено. Следующее – завтра, в это же время. Все свободны.
Оставшись один, он убрал документы, которые листал для отвода глаз, обратно в шкаф. Нужное впечатление создано, эти слабаки будут беспрекословно исполнять все, что он скажет. До чего просто манипулировать людьми, если у тебя в руках власть!
– Мальчик.
Крейг Беррингтон вздрогнул и повернулся. На мгновение он испытал настоящий ужас, увидев в дверном проеме Ксавьера Санторо. На какую-то долю секунды ему даже показалось, что тот пришел за его головой.
Прекрати, одернул он себя. Убить мэра прямо тут? Не настолько же этот торговец глуп. И потом, разве он не на его стороне? Просто впервые они встречаются так, лицом к лицу, без посредников вроде Сезара Лаэрте, и это не может не нервировать.
Он поправил галстук и откашлялся.
– Простите?
– Мальчик. – Ксавьер без приглашения вошел в кабинет и уселся на свободный стул. – На каких условиях вы вернете его отцу?
Первый испуг прошел, и губы Беррингтона разошлись в вежливой и снисходительной улыбке.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Санторо. Какой мальчик?
– Матео Солитарио. – Ксавьер чиркнул зажигалкой, и Беррингтон поморщился. – Я вас слушаю. Каковы условия?
– А с чего вы взяли, что я вообще что-то знаю об этом деле?
– Уж если сам мэр, по указке которого Матео отправился в детский дом, ничего не знает, то я начинаю теряться в догадках, у кого бы еще спросить. – Ксавьер выдохнул дым в лицо оппоненту.
Тот с трудом подавил желание скривиться и помахать ладонью перед носом, чтобы разогнать противный запах. Да что этот тип себе позволяет? Не имея никакого права вести себя здесь, как хозяин, он, тем не менее, делает именно это! Какого черта он вообще защищает Солитарио? Внутри вскипела злость, не преминувшая выплеснуться наружу.
– Послушайте меня, Санторо. – Беррингтону больших усилий стоило держать себя в руках. Он сцепил пальцы и до боли сжал их. – Такие, как вы, портите этот город. Поганите его, вливая на улицы тонны наркоты, развращая борделями, выкачивая последние гроши подпольными игровыми притонами! Продаете незарегистрированное оружие, из которого потом убивают честных граждан!
– Вы забыли продажу детей на органы, Крейг. – Сигарета зашипела, ткнувшись в край стола. – А также педофилию и чудовищные эксперименты по тестированию новых видов наркотиков. Вы правы, подобным мразям, решающим за других их судьбу, не место в этом городе.
Шрам на лице мэра побагровел. Беррингтон с трудом сдержался, чтобы не ударить кулаком по интеркому и не вызвать охрану. Вместо этого выдохнул, пытаясь успокоиться, и сказал:
– Все же не понимаю, чего вы от меня хотите. Я не имею ни малейшего понятия, почему забрали сына господина Солитарио. И почему он до сих пор не оспорил решение суда? Видимо, не так уж сильно ему нужен этот ребенок…
Ксавьер поднялся. От взгляда, брошенного сверху вниз, по коже Беррингтона прошел холодок, мгновенно остудив гнев.
– Подавать апелляцию не имеет смысла. Все инстанции подотчетны вам, Крейг. Я помогал вам до тех пор, пока вы не решили втянуть в это посторонних лиц. Тем более – ребенка. В игры взрослых не следует вмешивать детей, не согласны?
– Вы знаете, что это очень серьезное обвинение, господин Санторо? – выкрикнул Беррингтон, когда Ксавьер взялся за ручку двери.
– Так подайте на меня в суд. – Ледяной тон не изменился ни на йоту. – Но гарантирую, что вы окажетесь на скамье подсудимых куда раньше меня.
Лицо Беррингтона залила краска. Шрам запылал с новой силой, ладони сами собой сжались в кулаки, и он с трудом взял себя в руки. Сейчас не время для скандалов. Он и так повел себя опрометчиво, обвинив Санторо во всех смертных грехах. Терять такого союзника, тем более, сейчас, никак нельзя. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Когда Ксавьер шагнул за порог, окликнул его:
– Господин Санторо! Погодите минуту.
Он думал, что тот не остановится. Слишком гордый, независимый, считающий, что все вокруг, в том числе и мэр – не более чем пешки. Но Санторо замер. Затем повернулся к нему лицом. Непроницаемая маска, на которой Беррингтон не мог прочесть ничего.
Но все же не сдержал улыбки. Все-таки торговец по-прежнему на его стороне, раз пришел сюда лично, а не отправил своих головорезов расправиться с ним. Почему Санторо решил озаботиться судьбой этого ребенка и ради этого даже нанес ему визит, так и оставалось загадкой, но Беррингтон решил, что это не так уж важно.
– Давайте поговорим. – Тон мэра стал вкрадчивым. Он указал на стул, с которого Ксавьер поднялся минуту назад. – Присаживайтесь. Обсудим создавшееся положение. Возможно, вместе мы сможем найти выход. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.
После недолгого колебания Ксавьер принял предложение.
– Имейте в виду, – сказал он, снова закуривая. – Если еще раз втянете в наши дела невинных людей, я тут же разорву все отношения. Мне не нужны неприятности.
– Мне тоже, господин Санторо. – Беррингтон ангельски улыбнулся, и шрам еще сильнее обезобразил лицо. – Мне тоже.
– Ох, Жан, моя голова сейчас лопнет! – стонал Курт Сеймур, расположившись на диване в гостиной особняка. – Ты совершенно обо мне не заботишься, и зачем я только тебя нанял…
– Прекрати, Курт, я помогаю тебе всем, чем могу. – Жан подал ему стакан. – Выпей это.
– Опять бесконечные отвары и порошки! – Сеймур страдальчески закатил глаза, но все же сел и принял из рук Жана лекарство. – Ты совершенно мной не занимаешься, потому что считаешь, что я здоров! А я болен! Болен, Жан! О несчастный я, я так мало жил…
– Пей, Курт, и дай мне спокойно уйти отсюда. Твоя ипохондрия просто не знает границ. – Жан отобрал у него пустой стакан и кивнул Амадео. – Прошу прощения за его поведение, иногда он совершенно невыносим.
Тот лишь рассеянно мотнул головой.
Дом погрузился в тишину, лишь шорох шагов вездесущей охраны нарушал ее. Роза не выходила из кухни, найдя утешение в готовке. Дэвид изредка переговаривался по мобильному с подчиненными. Кейси заперся в своей комнате, и только яростный стук клавиш напоминал о том, что там кто-то есть.
Амадео сделал один звонок, после чего никому не удалось вытянуть из него ни слова. Он стоял у окна, сжимая в руке пару цветных карандашей, забытых Тео в гостиной. Лицо превратилось в ледяную, ничего не выражающую маску, пустой взгляд смотрел на подъездную дорожку, на которой стоял синий велосипед. На раме светилась ярко-желтым пятнышком наклейка с львенком. Тео сам ее приклеил и жутко этим гордился.
Курт Сеймур продолжал вполголоса жаловаться на слабое здоровье и «этого ужасного доктора, которому наплевать на своего единственного пациента», но Амадео едва ли понимал, что тот говорит. Он не мог думать ни о чем, кроме заплаканного личика сына. Как ни старался Амадео его защитить, ничего не вышло. Беррингтон нашел способ добраться до него, и хуже всего то, что Амадео ничего не мог сделать.
Впрочем, нет. Его предыдущая цель совпала с нынешней. Если Беррингтон покинет пост мэра, все проблемы решатся разом: прекратятся бесчинства Скендера, который без поддержки власть имущего всего лишь второразрядный бандит, и освободится путь к руководству департамента по делам семьи – чтобы Амадео мог вернуть Тео. Пока между ним и главой департамента стоял Беррингтон, это было невозможно. Он не позволит и шагу ступить.
Амадео сжал в кулаке карандаши. Беррингтон перешел границу. Бизнес бизнесом, но нельзя вовлекать детей. Мэр привык вести грязные игры, и Амадео был готов к этому, ожидая нападения по всем фронтам, кроме одного. Законного.
Из горла вырвался истерический смешок. Беррингтон не настолько хитер, чтобы придумать такой план. Мозг Скендера работает только в направлении насилия. Тогда кто? Кто додумался до такого простого, но вместе с тем жестокого пути? Амадео знал ответ. И внутри все начинало клокотать от злости при одной только мысли об этом человеке.
По подъездной дорожке зашуршали шины, и минуту спустя дверь гостиной распахнулась. Курт Сеймур удивленно приподнялся на диване, забыв про головную боль.
– Добрый день. Вы позлорадствовать или как?
Ксавьер бросил на него лишь беглый взгляд. Все его внимание было сосредоточено на хозяине дома. Подойдя ближе, он положил руку Амадео на плечо.
– Мне жаль.
Тот даже не пошевелился, но ледяная маска чуть оттаяла.
– Мы доигрались, Ксавьер. – Голос был тихим и ничего не выражающим. – Доигрались до того, что Беррингтон пошел на крайние меры.
– Это значит, что мы его достали. – Ксавьер сжал его плечо. – Раз он опустился до такого…
– Тео это никак не поможет, – перебил Амадео. – Я хотел защитить его, а вместо этого…
– Послушай. – Ксавьер развернул друга к себе. – Ты в этом не виноват. Как только мы окончательно разберемся с Беррингтоном, то вернуть Тео будет легче легкого. Это ты понимаешь?
Амадео вздохнул и опустил голову. Волосы скрыли лицо.
– Да.
– Я тебя не слышу.
– Да! – выкрикнул Амадео, вскидывая голову. В глазах полыхали яростные огоньки. – Разумеется, я это понимаю, Ксавьер! И если с Тео что-нибудь случится за это время, я, черт побери, размажу эту чиновничью мразь и его дружка по асфальту катком, а потом пущу туда стаю собак, чтобы сожрали останки!
Карандаши в кулаке хрустнули, ломаясь. Темнота, до поры до времени спавшая глубоко внутри этого всегда сдержанного и спокойного мужчины, наконец прорвалась наружу. Глаза горели неистовой злобой и решимостью во что бы то ни стало дойти до конца. Показать обидчикам, где раки зимуют, загнать их в ловушку, из которой они не смогут выбраться, раздавить их, уничтожить, втоптать в землю. Еще никогда в своей жизни принц так не злился. Вместо того чтобы опустить руки и покориться судьбе, он высоко поднял знамя и готов был ринуться в атаку. И с поля боя уйдет живым либо он, либо никто.
Ксавьер едва заметно усмехнулся и приобнял Амадео за плечи.
– Мой грозный принц. С мальчиком все будет в порядке, Дэвид сказал, что отправил человека присматривать за ним, поэтому расслабься. Давай присядем, нам следует подумать, как действовать дальше.
Амадео провел дрожащей рукой по лицу. Внутри бушевала ярость, равной которой он еще не знал. Хотелось отправиться к мэрии и взорвать к чертям. Вытащить Беррингтона из горящего здания и размозжить голову молотком. Скендер тоже не останется в стороне. И еще кое-кто. При воспоминании об этом человеке Амадео охватывал такой гнев, что он был просто не в состоянии себя контролировать. Ладонь то и дело тянулась к пистолету, спрятанному под пиджаком, и в последний момент он отдергивал руку, понимая, что безрассудство сейчас ничем не поможет.
Усилием воли он заставил себя успокоиться и опустился в кресло, положив обломки карандашей на журнальный столик. Сеймур подвинулся на диване, освобождая место для Ксавьера.
– Погодите, я ничего не понимаю, – решительно заявил он, скрестив руки на груди. – А как же ваша непримиримая вражда?
Ксавьер достал пачку сигарет, с сожалением посмотрел на нее и убрал обратно в карман.
– Все время забываю, что в этом доме курить нельзя. Принц, ты что, так ничего ему и не рассказал?
Тот покачал головой, откинувшись на спинку кресла.
– Нет. Не успел. Дэвид уже в курсе, поэтому тебя сюда и пустили.
– Вот как? – В глазах Ксавьера мелькнула усмешка. – То есть, будь мы врагами на самом деле, меня бы изрешетили пулями у самого порога?
– На самом деле? – Курт тряхнул головой и скорчил гримасу. – Ай… Совсем забыл про свою мигрень. То есть вы…
Амадео устало прикрыл глаза.
– Потребуется много времени, чтобы все вам объяснить, Сеймур.
– Я никуда не тороплюсь. – Тот поерзал на диване, устраиваясь поудобнее. – Жа-а-ан!
– Все прошло как нельзя лучше. – Ксавьер поджег сигарету, плечом прижимая к уху телефон. Дверь кабинета он благоразумно запер. – По пути из ресторана в офис Йохан попытался устроить мне разнос за то, что я несправедливо с тобой обошелся. Даже несмотря на то, что ты в открытую сознался в воровстве, твой друг тщательно тебя выгораживал. И как тебе удается добиваться от людей такой преданности?
– Бедняга. – Амадео зашел в свою спальню. По пути он заглянул в детскую – Тео уже спал, обнимая любимую игрушку. – Но не стоит посвящать его в детали. Я даже Дэвиду ничего не сказал, поэтому всю дорогу до дома мне казалось, что он прожжет меня взглядом через зеркало заднего вида.
– Тем лучше. – Ксавьер откинулся в кресле и выпустил дым к потолку. – Если удалось обмануть верных охранников, которые знают нас как облупленных, то про публику и говорить нечего. Завтра утром Ребекка напечатает крикливую статью о нашей ссоре, чтобы окончательно убедить всех, что между нами все кончено.
– Дэвид, – негромко проговорил он, когда они оказались за пределами здания суда. Охрана надежно защищала его от посягательств журналистов, жаждущих урвать каждое слетевшее с губ слово. – Проследи, чтобы с Тео хорошо обращались.
– Что ты собираешься делать? – мрачно спросил тот, открывая дверь автомобиля.
На мгновение на губах Амадео мелькнула улыбка, и Дэвида обдало холодом. Еще никогда он не видел на лице хозяина такого жуткого выражения. Так мог бы улыбаться палач, безумно любящий свою работу.
Или человек, которому уже нечего терять.
Совещание было в самом разгаре. Новый начальник Комиссии по азартным играм оказался сущим тюфяком, путался в данных и то и дело шуршал грудой бумаг, в полнейшем беспорядке раскиданных на столе для переговоров. А под конец своего доклада еще и опрокинул стакан с водой. Бумага моментально впитала влагу, и Крейг Беррингтон сделал вид, что не заметил отчаяния в глазах несчастного, еще двое суток назад бывшего всего лишь ни за что не отвечающим заместителем. В Комиссии царствовал Брейди, не давая своим замам и шанса занять его место. Вот и вырастил идиотов, а сам быстренько ушел в отставку. Сказал, что не может возглавлять службу, пока не решит проблему с семьей.
Чертов трус. Если бы история не получила огласку, он сидел бы и не заикался об отставке, продолжая покрывать своего чертова сынка-игромана. С его уходом Беррингтон потерял отличную возможность разделаться с ненавистным, стоящим поперек горла Солитарио. Новичка не натаскаешь за короткий срок, а действовать нужно было быстро, пока он еще не оправился от удара, связанного с потерей сына. Человек, погруженный в отчаяние, способен отдать все, что у него есть, и именно это придется сделать Амадео Солитарио, если он хочет увидеть своего приемыша снова.
Как ему вообще удалось его усыновить с таким-то послужным списком? Даже в структуре, целиком и полностью подотчетной Беррингтону, оказались гнилые звенья.
– Благодарим вас, Лоуренс, – утомленно сказал Беррингтон, когда новый глава наконец замолк. – У кого-нибудь есть, что добавить? Или кто-то хочет высказаться?
Все присутствующие молчали, уткнувшись взглядами в столешницу. Таможня не продвинулась ни на дюйм в деле Санторо, и их можно было понять: все судебные издержки пришлось нести им. Плюс выплатить немалую сумму материального и морального ущерба. На низших уровнях уже ходили слухи о том, что королевская казна значительно опустела.
Поскольку никто не отозвался, Беррингтон поднялся и одернул пиджак.
– Совещание окончено. Следующее – завтра, в это же время. Все свободны.
Оставшись один, он убрал документы, которые листал для отвода глаз, обратно в шкаф. Нужное впечатление создано, эти слабаки будут беспрекословно исполнять все, что он скажет. До чего просто манипулировать людьми, если у тебя в руках власть!
– Мальчик.
Крейг Беррингтон вздрогнул и повернулся. На мгновение он испытал настоящий ужас, увидев в дверном проеме Ксавьера Санторо. На какую-то долю секунды ему даже показалось, что тот пришел за его головой.
Прекрати, одернул он себя. Убить мэра прямо тут? Не настолько же этот торговец глуп. И потом, разве он не на его стороне? Просто впервые они встречаются так, лицом к лицу, без посредников вроде Сезара Лаэрте, и это не может не нервировать.
Он поправил галстук и откашлялся.
– Простите?
– Мальчик. – Ксавьер без приглашения вошел в кабинет и уселся на свободный стул. – На каких условиях вы вернете его отцу?
Первый испуг прошел, и губы Беррингтона разошлись в вежливой и снисходительной улыбке.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Санторо. Какой мальчик?
– Матео Солитарио. – Ксавьер чиркнул зажигалкой, и Беррингтон поморщился. – Я вас слушаю. Каковы условия?
– А с чего вы взяли, что я вообще что-то знаю об этом деле?
– Уж если сам мэр, по указке которого Матео отправился в детский дом, ничего не знает, то я начинаю теряться в догадках, у кого бы еще спросить. – Ксавьер выдохнул дым в лицо оппоненту.
Тот с трудом подавил желание скривиться и помахать ладонью перед носом, чтобы разогнать противный запах. Да что этот тип себе позволяет? Не имея никакого права вести себя здесь, как хозяин, он, тем не менее, делает именно это! Какого черта он вообще защищает Солитарио? Внутри вскипела злость, не преминувшая выплеснуться наружу.
– Послушайте меня, Санторо. – Беррингтону больших усилий стоило держать себя в руках. Он сцепил пальцы и до боли сжал их. – Такие, как вы, портите этот город. Поганите его, вливая на улицы тонны наркоты, развращая борделями, выкачивая последние гроши подпольными игровыми притонами! Продаете незарегистрированное оружие, из которого потом убивают честных граждан!
– Вы забыли продажу детей на органы, Крейг. – Сигарета зашипела, ткнувшись в край стола. – А также педофилию и чудовищные эксперименты по тестированию новых видов наркотиков. Вы правы, подобным мразям, решающим за других их судьбу, не место в этом городе.
Шрам на лице мэра побагровел. Беррингтон с трудом сдержался, чтобы не ударить кулаком по интеркому и не вызвать охрану. Вместо этого выдохнул, пытаясь успокоиться, и сказал:
– Все же не понимаю, чего вы от меня хотите. Я не имею ни малейшего понятия, почему забрали сына господина Солитарио. И почему он до сих пор не оспорил решение суда? Видимо, не так уж сильно ему нужен этот ребенок…
Ксавьер поднялся. От взгляда, брошенного сверху вниз, по коже Беррингтона прошел холодок, мгновенно остудив гнев.
– Подавать апелляцию не имеет смысла. Все инстанции подотчетны вам, Крейг. Я помогал вам до тех пор, пока вы не решили втянуть в это посторонних лиц. Тем более – ребенка. В игры взрослых не следует вмешивать детей, не согласны?
– Вы знаете, что это очень серьезное обвинение, господин Санторо? – выкрикнул Беррингтон, когда Ксавьер взялся за ручку двери.
– Так подайте на меня в суд. – Ледяной тон не изменился ни на йоту. – Но гарантирую, что вы окажетесь на скамье подсудимых куда раньше меня.
Лицо Беррингтона залила краска. Шрам запылал с новой силой, ладони сами собой сжались в кулаки, и он с трудом взял себя в руки. Сейчас не время для скандалов. Он и так повел себя опрометчиво, обвинив Санторо во всех смертных грехах. Терять такого союзника, тем более, сейчас, никак нельзя. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Когда Ксавьер шагнул за порог, окликнул его:
– Господин Санторо! Погодите минуту.
Он думал, что тот не остановится. Слишком гордый, независимый, считающий, что все вокруг, в том числе и мэр – не более чем пешки. Но Санторо замер. Затем повернулся к нему лицом. Непроницаемая маска, на которой Беррингтон не мог прочесть ничего.
Но все же не сдержал улыбки. Все-таки торговец по-прежнему на его стороне, раз пришел сюда лично, а не отправил своих головорезов расправиться с ним. Почему Санторо решил озаботиться судьбой этого ребенка и ради этого даже нанес ему визит, так и оставалось загадкой, но Беррингтон решил, что это не так уж важно.
– Давайте поговорим. – Тон мэра стал вкрадчивым. Он указал на стул, с которого Ксавьер поднялся минуту назад. – Присаживайтесь. Обсудим создавшееся положение. Возможно, вместе мы сможем найти выход. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.
После недолгого колебания Ксавьер принял предложение.
– Имейте в виду, – сказал он, снова закуривая. – Если еще раз втянете в наши дела невинных людей, я тут же разорву все отношения. Мне не нужны неприятности.
– Мне тоже, господин Санторо. – Беррингтон ангельски улыбнулся, и шрам еще сильнее обезобразил лицо. – Мне тоже.
– Ох, Жан, моя голова сейчас лопнет! – стонал Курт Сеймур, расположившись на диване в гостиной особняка. – Ты совершенно обо мне не заботишься, и зачем я только тебя нанял…
– Прекрати, Курт, я помогаю тебе всем, чем могу. – Жан подал ему стакан. – Выпей это.
– Опять бесконечные отвары и порошки! – Сеймур страдальчески закатил глаза, но все же сел и принял из рук Жана лекарство. – Ты совершенно мной не занимаешься, потому что считаешь, что я здоров! А я болен! Болен, Жан! О несчастный я, я так мало жил…
– Пей, Курт, и дай мне спокойно уйти отсюда. Твоя ипохондрия просто не знает границ. – Жан отобрал у него пустой стакан и кивнул Амадео. – Прошу прощения за его поведение, иногда он совершенно невыносим.
Тот лишь рассеянно мотнул головой.
Дом погрузился в тишину, лишь шорох шагов вездесущей охраны нарушал ее. Роза не выходила из кухни, найдя утешение в готовке. Дэвид изредка переговаривался по мобильному с подчиненными. Кейси заперся в своей комнате, и только яростный стук клавиш напоминал о том, что там кто-то есть.
Амадео сделал один звонок, после чего никому не удалось вытянуть из него ни слова. Он стоял у окна, сжимая в руке пару цветных карандашей, забытых Тео в гостиной. Лицо превратилось в ледяную, ничего не выражающую маску, пустой взгляд смотрел на подъездную дорожку, на которой стоял синий велосипед. На раме светилась ярко-желтым пятнышком наклейка с львенком. Тео сам ее приклеил и жутко этим гордился.
Курт Сеймур продолжал вполголоса жаловаться на слабое здоровье и «этого ужасного доктора, которому наплевать на своего единственного пациента», но Амадео едва ли понимал, что тот говорит. Он не мог думать ни о чем, кроме заплаканного личика сына. Как ни старался Амадео его защитить, ничего не вышло. Беррингтон нашел способ добраться до него, и хуже всего то, что Амадео ничего не мог сделать.
Впрочем, нет. Его предыдущая цель совпала с нынешней. Если Беррингтон покинет пост мэра, все проблемы решатся разом: прекратятся бесчинства Скендера, который без поддержки власть имущего всего лишь второразрядный бандит, и освободится путь к руководству департамента по делам семьи – чтобы Амадео мог вернуть Тео. Пока между ним и главой департамента стоял Беррингтон, это было невозможно. Он не позволит и шагу ступить.
Амадео сжал в кулаке карандаши. Беррингтон перешел границу. Бизнес бизнесом, но нельзя вовлекать детей. Мэр привык вести грязные игры, и Амадео был готов к этому, ожидая нападения по всем фронтам, кроме одного. Законного.
Из горла вырвался истерический смешок. Беррингтон не настолько хитер, чтобы придумать такой план. Мозг Скендера работает только в направлении насилия. Тогда кто? Кто додумался до такого простого, но вместе с тем жестокого пути? Амадео знал ответ. И внутри все начинало клокотать от злости при одной только мысли об этом человеке.
По подъездной дорожке зашуршали шины, и минуту спустя дверь гостиной распахнулась. Курт Сеймур удивленно приподнялся на диване, забыв про головную боль.
– Добрый день. Вы позлорадствовать или как?
Ксавьер бросил на него лишь беглый взгляд. Все его внимание было сосредоточено на хозяине дома. Подойдя ближе, он положил руку Амадео на плечо.
– Мне жаль.
Тот даже не пошевелился, но ледяная маска чуть оттаяла.
– Мы доигрались, Ксавьер. – Голос был тихим и ничего не выражающим. – Доигрались до того, что Беррингтон пошел на крайние меры.
– Это значит, что мы его достали. – Ксавьер сжал его плечо. – Раз он опустился до такого…
– Тео это никак не поможет, – перебил Амадео. – Я хотел защитить его, а вместо этого…
– Послушай. – Ксавьер развернул друга к себе. – Ты в этом не виноват. Как только мы окончательно разберемся с Беррингтоном, то вернуть Тео будет легче легкого. Это ты понимаешь?
Амадео вздохнул и опустил голову. Волосы скрыли лицо.
– Да.
– Я тебя не слышу.
– Да! – выкрикнул Амадео, вскидывая голову. В глазах полыхали яростные огоньки. – Разумеется, я это понимаю, Ксавьер! И если с Тео что-нибудь случится за это время, я, черт побери, размажу эту чиновничью мразь и его дружка по асфальту катком, а потом пущу туда стаю собак, чтобы сожрали останки!
Карандаши в кулаке хрустнули, ломаясь. Темнота, до поры до времени спавшая глубоко внутри этого всегда сдержанного и спокойного мужчины, наконец прорвалась наружу. Глаза горели неистовой злобой и решимостью во что бы то ни стало дойти до конца. Показать обидчикам, где раки зимуют, загнать их в ловушку, из которой они не смогут выбраться, раздавить их, уничтожить, втоптать в землю. Еще никогда в своей жизни принц так не злился. Вместо того чтобы опустить руки и покориться судьбе, он высоко поднял знамя и готов был ринуться в атаку. И с поля боя уйдет живым либо он, либо никто.
Ксавьер едва заметно усмехнулся и приобнял Амадео за плечи.
– Мой грозный принц. С мальчиком все будет в порядке, Дэвид сказал, что отправил человека присматривать за ним, поэтому расслабься. Давай присядем, нам следует подумать, как действовать дальше.
Амадео провел дрожащей рукой по лицу. Внутри бушевала ярость, равной которой он еще не знал. Хотелось отправиться к мэрии и взорвать к чертям. Вытащить Беррингтона из горящего здания и размозжить голову молотком. Скендер тоже не останется в стороне. И еще кое-кто. При воспоминании об этом человеке Амадео охватывал такой гнев, что он был просто не в состоянии себя контролировать. Ладонь то и дело тянулась к пистолету, спрятанному под пиджаком, и в последний момент он отдергивал руку, понимая, что безрассудство сейчас ничем не поможет.
Усилием воли он заставил себя успокоиться и опустился в кресло, положив обломки карандашей на журнальный столик. Сеймур подвинулся на диване, освобождая место для Ксавьера.
– Погодите, я ничего не понимаю, – решительно заявил он, скрестив руки на груди. – А как же ваша непримиримая вражда?
Ксавьер достал пачку сигарет, с сожалением посмотрел на нее и убрал обратно в карман.
– Все время забываю, что в этом доме курить нельзя. Принц, ты что, так ничего ему и не рассказал?
Тот покачал головой, откинувшись на спинку кресла.
– Нет. Не успел. Дэвид уже в курсе, поэтому тебя сюда и пустили.
– Вот как? – В глазах Ксавьера мелькнула усмешка. – То есть, будь мы врагами на самом деле, меня бы изрешетили пулями у самого порога?
– На самом деле? – Курт тряхнул головой и скорчил гримасу. – Ай… Совсем забыл про свою мигрень. То есть вы…
Амадео устало прикрыл глаза.
– Потребуется много времени, чтобы все вам объяснить, Сеймур.
– Я никуда не тороплюсь. – Тот поерзал на диване, устраиваясь поудобнее. – Жа-а-ан!
– Все прошло как нельзя лучше. – Ксавьер поджег сигарету, плечом прижимая к уху телефон. Дверь кабинета он благоразумно запер. – По пути из ресторана в офис Йохан попытался устроить мне разнос за то, что я несправедливо с тобой обошелся. Даже несмотря на то, что ты в открытую сознался в воровстве, твой друг тщательно тебя выгораживал. И как тебе удается добиваться от людей такой преданности?
– Бедняга. – Амадео зашел в свою спальню. По пути он заглянул в детскую – Тео уже спал, обнимая любимую игрушку. – Но не стоит посвящать его в детали. Я даже Дэвиду ничего не сказал, поэтому всю дорогу до дома мне казалось, что он прожжет меня взглядом через зеркало заднего вида.
– Тем лучше. – Ксавьер откинулся в кресле и выпустил дым к потолку. – Если удалось обмануть верных охранников, которые знают нас как облупленных, то про публику и говорить нечего. Завтра утром Ребекка напечатает крикливую статью о нашей ссоре, чтобы окончательно убедить всех, что между нами все кончено.
