– Великолепно. С сегодняшнего дня отлеживать бока больше не придется. Но покидать территорию особняка я вам пока не позволю. Если будете вести себя хорошо, дня через два…
– Теперь понятно, почему Амадео постоянно на тебя жалуется. – Ксавьер, осторожно наклонившись, взял брюки со спинки стула и обшарил карманы.
– Ах да. – Лисьи глаза Цзиня весело сощурились. – Курить вы бросили, и это не обсуждается. Вам тридцать шесть, пора начинать заботиться о своем здоровье. Разве две пули в груди вас в этом не убедили?
Ксавьер зло бросил брюки обратно.
– В следующий раз всех нанятых для Амадео врачей буду прогонять через шкалу измерения садизма, – проворчал он.
Через полчаса он вышел во двор. Уже стемнело, в саду зажглись фонари, освещая все вокруг мягким, теплым светом. То и дело мимо проходила охрана – территорию особняка патрулировали круглосуточно, и даже мыши едва ли удалось бы сюда проникнуть.
Ксавьер подумал было стрельнуть сигарету у кого-то из охраны, но отказался от этой мысли. Как ни хотелось сопротивляться, но Цзинь прав, да и Амадео частенько журил его за то, что много курит.
– Торговец ядом своей продукцией себя не убивает, – усмехнулся он.
В кустах раздался тихий шорох, и рука метнулась к наплечной кобуре, которой на месте не оказалось – в этом укрепленном замке носить с собой оружие было ни к чему. Хриплое мяуканье на мгновение сбило Ксавьера с толку, он с удивлением увидел горящие глаза, встопорщенные усы и ободранное ухо.
– Быть не может.
Огромный серый кот вышел из кустов и уселся на краю усыпанной гравием дорожки. Зеленые глаза таращились на Ксавьера с величественным ожиданием, с каким царь ждет подношений от подданных. Ксавьер сделал шаг, ожидая, что животное отступит, однако кот остался на месте.
– И как же ты меня нашел, обормот? – прошептал Ксавьер, осторожно опускаясь на одно колено.
Кот прижал уши к голове, но Ксавьер, зная его повадки, не пытался его погладить. Сначала подношение, потом вознаграждение. Вот только в доме принца точно нет кошачьей еды.
В плечо с шуршанием ткнулся пакет.
– Возьмите. – Цзинь Тао протягивал пачку с сухим кормом. – Так и знал, что этот бандит явился сюда за вами. Уже третью ночь здесь бродит.
Ксавьер насыпал корм в миску и отодвинулся. Кот не спеша подошел, обнюхал угощение и принялся есть.
– И как вам удалось приручить этакого бандюгу? – Цзинь осторожно, стараясь не спугнуть гостя, поставил рядом миску с водой. – Обычно такого рода коты предпочитают добывать пищу сами, а не принимать чью-то помощь. Наверное, он почуял в вас что-то родное.
Ксавьер пропустил откровенную насмешку мимо ушей.
Кот закончил трапезу и принялся умываться.
– Как его зовут? – не унимался Цзинь.
– Не знаю. – До этого момента Ксавьер даже не думал, что у кота может быть имя. И в самом деле, как назовешь этого манула? Пушок? Тигр? Что за глупости. Амадео сейчас неизвестно где, а он решает, как назвать бродячего кота.
– Не думайте, что я не беспокоюсь за принца, – вдруг сказал Цзинь, будто прочитав его мысли.
Ксавьер поднял голову. Цзинь запрокинул лицо к небу, с которого начал накрапывать мелкий дождик, на губах блуждала все та же тонкая улыбка.
– Мы, азиаты, не слишком щедры на эмоции, – продолжил врач. – Свои я запечатал давным-давно, когда умерла моя жена. Но это не значит, что, не проявляя их внешне, я не испытываю их вообще. – Он взглянул на Ксавьера, и тот поразился выражению бездонной грусти в глубине раскосых глаз. – Я очень боюсь, что все мое искусство врачевания в итоге окажется бесполезным. Я очень боюсь, что принц вернется мертвым.
Цзинь развернулся и пошагал в дом. Белый ханьфу летел за ним, как саван, на длинных волосах поблескивала мелкая морось. На пороге он обернулся и указал на все еще умывающегося кота.
– Я буду звать его Бандитом. – Он хитро улыбнулся и скрылся в доме.
Амадео проснулся оттого, что кто-то пихнул его в бок. Вокруг царила кромешная тьма – свеча догорела, а новую тюремщики не удосужились дать. Но почему? Они с Раулем договорились, что будут бодрствовать по очереди…
Рядом раздался стон, и сердце скакнуло к горлу. Паника вновь нахлынула, грозя утопить, но Амадео глубоко и размеренно задышал, так, как учил Цзинь, и немного успокоился. Чуть-чуть, но пока этого хватило.
Стон раздался снова, и Амадео вслепую ткнул рукой в темноту, опрокинув пустую тарелку – несколькими часами ранее Раулю принесли ужин. Всю еду он отдал принцу, у которого уже почти неделю во рту не было ни крошки.
– Рауль, – просипел Амадео, продолжая шарить по грязному полу. – Что случи…
Пальцы наткнулись на обжигающе горячую кожу, и он едва подавил желание отдернуть руку – тело Рауля полыхало, как печка. Он метался в горячечном бреду и что-то бессвязно бормотал. В рану все же попала инфекция, и если ничего не сделать, Рауль попросту умрет!
Наощупь Амадео двинулся вдоль стены в поисках двери, кое-как сопротивляясь удушающей панике. Временами ему казалось, что он больше не сможет сделать ни вдоха, но нечленораздельные звуки, доносящиеся из темноты, подстегивали, заставляя идти вперед. Он не даст Раулю погибнуть, больше никогда не совершит этой ошибки – несмотря на то, что прошло уже двадцать два года, образ умирающей Тереситы, его подруги детства, все еще иногда являлся во снах. Тогда он ничего не смог сделать. Сейчас же сделает все.
Он споткнулся обо что-то, и пальцы соскользнули с шершавых грубых камней на гладкий металл. Вот оно! Амадео с трудом взобрался на три крошащиеся под ногами ступеньки и что есть силы ударил по поверхности двери кулаком, но звук вышел таким слабым, что вряд ли по ту сторону его услышали.
– Эй, – попытался крикнуть он, но горло не желало издавать громких звуков – лимит геройства оказался исчерпан, и сознание грозило свалиться в спасительное небытие. – Помогите!
Тишина. Амадео собрал все оставшиеся силы, не думая о том, что вскоре попросту рухнет на пол, и снова ударил кулаком в дверь, обдирая кожу с кисти. На этот раз железо громыхнуло, и за дверью раздался шорох.
– Чего тебе? – раздался недовольный голос. Кажется, Бернардо, и Амадео мысленно вознес благодарность. Из всех этих зверей Бернардо был самым человечным, если можно так сказать о бандите, который предпочитал не мучить жертву, а сразу отправлять к праотцам.
– Раулю нужна помощь. – Голос по-прежнему отказывался повиноваться. – Воспалилась рана. Если не помочь, он умрет.
– И что?
Амадео зажмурился. Думай, думай! Если Рауля не бросили умирать там, в пригороде, значит, им что-то от него нужно. Выкуп? Можно ли сыграть на жадности этих ублюдков?
– Если он умрет, картель Гальярдо объявит вам войну, – скороговоркой выпалил он, пока паника снова не схватила за горло. – А если вернете домой, то заплатит столько, сколько скажете.
– Картель Гальярдо сейчас беспомощен, как щеночек дворняжки, – хмыкнул подошедший Луис. – А ты, Бернардо, не ведись, этот красавчик горазд зубы заговаривать.
– После смерти Флавио это вы беспомощны!
– Что ты сказал? – В голосе Луиса послышалась угроза.
– Флавио единоличник. Никаких заместителей, все на своих плечах. – Мысли путались, и Амадео нес первое, что приходило в голову. – После его смерти все рассыпалось, и вам больше нечего ловить в Мексике. Рабов вы сами сбыть не можете. Но если возьмете в союзники картель, объедините ваши силы…
Бандиты молчали, и Амадео осторожно перевел дух, стараясь не сбить дыхание.
– Поодиночке вам не выжить, – закончил он. – Но есть шанс подняться. Все еще есть. Если заслужите благодарность босса, заполучите его в должники. Но для этого он нужен вам живым.
Молчание. Амадео ждал, молясь про себя, чтобы расчет оказался верным. Позади Рауль продолжал метаться по полу, что-то бессвязно бормоча.
Кошачьим визгом в замке заскрипел ключ, дверь распахнулась, и Амадео скатился вниз по ступенькам, зажмурившись от хлынувшего в камеру яркого света.
– Бери его, – коротко бросил Бернардо. Мимо проволокли что-то тяжелое.
Дверь снова захлопнулась, и Амадео остался в кромешной тьме. Один.
Рауль сидел на кровати и таращился в окно, в которое было видно лишь бетонную стену соседнего здания. Плечо тупо ныло под свежей повязкой, игла капельницы врезалась в вену, но он запихнул эти ощущения на периферию сознания. Все мысли свелись к одной-единственной.
Катарины больше нет.
Рауль зажмурился, из-под ресниц выкатилась слеза. Два года! Два года она боролась со смертью, но проиграла. И он проиграл. Везде. Во всем. Не справился с возложенной на него задачей, и теперь сестра отправится на кладбище Долорес и навечно упокоится рядом с Лучиано. О том, что она просто заняла предназначенное ей еще два года назад место, Рауль старался не думать.
Положа руку на сердце, Рауль признавал, что ждал этого дня с того самого момента, как услышал вердикт врача: никаких шансов. Аппарат лишь поддержит жизнеспособность организма, но и только. В таких ситуациях обычно советуют выбрать смерть, но Рауль не смог. Целых два года он тешил себя рассказами о чудесных исцелениях, два года перечислял огромные суммы на счет больницы, чтобы чудодейственная машина помогала сестре жить, но все оказалось бесполезно. В тот же день, как Рауля привезли сюда, Катарина скончалась.
– Я даже не успел попрощаться.
Он и не знал, что произнес это вслух, пока в дверь не сунулась бритая макушка Хесуса.
– Звал?
Рауль никак не отреагировал, поглощенный своим горем. Он даже не поинтересовался, как Хесус его нашел, просто в один момент очнулся в больнице. Темный подвал, неверный огонек единственной свечи – все это осталось лишь картинками на задворках сознания, все вытеснила печаль по Катарине. Проклятый Хесус не стал жалеть его и сообщил новость в первую же минуту.
Если говорить о физическом состоянии, пришел в себя он довольно быстро. Инфекция не успела распространиться, и теперь жизни ничто не угрожало. Несколько раз приходили какие-то люди, спрашивали что-то о похоронах, и Рауль нашел в себе силы распорядиться, чтобы тело Катарины отправили в Мехико. Вскоре и он поедет следом – нужно проследить, чтобы церемония прошла как полагается.
Привлекая внимание, Хесус постучал костяшками по дверному косяку. Лоб Рауля прорезала морщина.
– Эй, – позвал Хесус. – Машина готова. Можем ехать.
Рауль тупо кивнул. Куда ехать? Наверняка в аэропорт. Мексика, Катарина, кладбище. Ничего еще не закончилось. Все было впереди.
Он вытащил иглу капельницы из вены, и та повисла на трубке. Позволил Хесусу накинуть на плечи пиджак и, подволакивая ноги, как старик, последовал за ним.
На улице шел дождь. Хесус держал над ним куртку, пока Рауль ковылял до подержанной зеленой «хонды». Забравшись на заднее сиденье, он прислонился лбом к стеклу и зажмурился. Хорошо бы уснуть и проспать все это чертово путешествие…
Но не удалось. Хесус вел машину, громко матеря других водителей, колеса выбивали тучи брызг. Негромко бормотало радио – кажется, передавали новости. Рауль откинулся на спинку сиденья и рассеянно скользил взглядом по мутному от дождя стеклу.
– …Солитарио до сих пор не найден. Требования выкупа не поступало, похитители не связывались ни с полицией, ни с семьей…
Рауль выпрямился так резко, будто ему дали под зад. Плечо тут же заныло, но он даже не поморщился.
– Ты идиот?! – вскрикнул перепугавшийся от резкого движения Хесус. – Чего скачешь?!
Рауль уставился в зеркало заднего вида, в глазах застыл ужас. Яркой вспышкой мелькнуло воспоминание: грязные длинные волосы, безумный взгляд, запекшаяся на плечах кровь…
– Солитарио, – прохрипел он. – Я совсем забыл… Нет, не забыл, я же говорил тебе о нем!
– Чего ты мне говорил? – Хесус бросил на него подозрительный взгляд. – Ты даже в сознание не приходил, пока тебя костоправы не обработали.
Рауль схватился за голову. Неужели всего лишь сон? Он ненадолго пришел в себя под моросящим дождем, когда Хесус тащил его к машине, и изо всех сил старался удержать уплывающее сознание. Бормотал имя Амадео Солитарио, требовал связаться с Санторо как можно скорее, и…
И Хесус пообещал это сделать.
Рауль со стоном схватился за голову. Если бы он был на сто процентов уверен, что попросил Хесуса об этом! Но нет, все действительно могло ему привидеться, как привиделась Катарина еще там, в подвале. Здоровая и цветущая, она улыбалась во весь рот. Как давно он не видел ее улыбки! Это было до того прекрасно, что Рауль не хотел верить, что это лишь видение, и убеждал себя в обратном.
Не время думать о сестре, оборвал он себя. Как бы кошмарно ни звучало, она уже мертва, и ей ничем не помочь. А Амадео Солитарио еще жив, и он должен вытащить его.
Рауль достал с переднего сиденья бутылку с водой и, зажав между коленями, дрожащими пальцами отвинтил крышку.
– Телефон. Где мой телефон?
– Ты его потерял, когда тебя схватили. – Хесус фыркнул. – Забыл, что ли? Позвонить надо? Кому?
– Не твое дело, дай мне телефон! – рявкнул Рауль.
Тот, пожав плечами, подчинился и перебросил трубку назад. Рауль в нетерпении схватил ее и застыл в нерешительности: ни одного номера он наизусть не помнил.
– Дьявол, – пробормотал он. Ехать прямиком к Санторо? Он и так потерял два дня на больничной койке, если протянуть еще, неизвестно, что случится. Может, Амадео вообще уже мертв. – Сворачивай и езжай туда, откуда забрал меня.
Хесус едва не выпустил руль.
– Ты долбанулся, что ли? Собираешься заявиться к этим головорезам в одиночку? Крыша поехала?
– Не в одиночку. – Рауль вытряхнул на ладонь обезболивающую таблетку. – С тобой. Давай скорей, время не терпит.
– Псих конченый, – прошипел Хесус, но послушно повернул руль и прибавил газу, окатив пешеходов водой из лужи.
– Какого хрена, почему мне нельзя его грохнуть?! – верещал Скай, подпрыгивая на одной ноге. – Этот cabron меня ранил, мать вашу, да я ему башку откручу и вместо задницы вставлю, я…
– Это приказ, – пробасил Бернардо. – И не тебе его оспаривать, ты здесь вообще залетный. Так что заткнись, тебе и так дали вдоволь над ним поизмываться.
– Это было до того, как он вытворил такое! – Скай ткнул пальцем в перебинтованную ногу. – А сейчас я этого pendejo вообще убью!
– Ты что, глухой? – Бернардо замахнулся огромной ручищей, и Скай инстинктивно пригнулся. – Сказано же: не трогать! Скоро за ним приедут, а дальше – не наша забота!
– Приедут? – мгновенно насторожился Скай. – Кто?
– Вот это тебя совершенно точно не касается. – Бернардо сунул ему под нос огромный кулак. – Скинем груз, а дальше о нем позаботятся получше нашего.
– Нет, вы серьезно?! – вскинулся Скай. – Он же вашего босса пришил, а вы просто так его отдадите? А как же святая месть?
– А кто сказал, что этот ублюдок свое не получит? – Бернардо усмехнулся. – Цыц, я сказал.
Скай хотел снова возразить, но, оценив мощь кулака оппонента, счел за лучшее промолчать, хотя внутри все кипело от возмущения. Если бы не ранение, он бы покончил с красавчиком еще три дня назад – ему уже надоело играть с непокорным животным. Кто бы мог подумать, что у принцессы еще остались силы на такие фокусы!
Он потер перебинтованную ногу и поморщился. Повезло, что пуля не застряла в кости, и Луис быстро извлек ее. Но болело чертовски сильно. Хорошо, что Скай сумел надыбать у местного барыги добрую понюшку кокса.
Он достал из кармана табакерку и, зачерпнув ногтем мизинца горстку порошка, шумно втянул ее правой ноздрей.
– Теперь понятно, почему Амадео постоянно на тебя жалуется. – Ксавьер, осторожно наклонившись, взял брюки со спинки стула и обшарил карманы.
– Ах да. – Лисьи глаза Цзиня весело сощурились. – Курить вы бросили, и это не обсуждается. Вам тридцать шесть, пора начинать заботиться о своем здоровье. Разве две пули в груди вас в этом не убедили?
Ксавьер зло бросил брюки обратно.
– В следующий раз всех нанятых для Амадео врачей буду прогонять через шкалу измерения садизма, – проворчал он.
Через полчаса он вышел во двор. Уже стемнело, в саду зажглись фонари, освещая все вокруг мягким, теплым светом. То и дело мимо проходила охрана – территорию особняка патрулировали круглосуточно, и даже мыши едва ли удалось бы сюда проникнуть.
Ксавьер подумал было стрельнуть сигарету у кого-то из охраны, но отказался от этой мысли. Как ни хотелось сопротивляться, но Цзинь прав, да и Амадео частенько журил его за то, что много курит.
– Торговец ядом своей продукцией себя не убивает, – усмехнулся он.
В кустах раздался тихий шорох, и рука метнулась к наплечной кобуре, которой на месте не оказалось – в этом укрепленном замке носить с собой оружие было ни к чему. Хриплое мяуканье на мгновение сбило Ксавьера с толку, он с удивлением увидел горящие глаза, встопорщенные усы и ободранное ухо.
– Быть не может.
Огромный серый кот вышел из кустов и уселся на краю усыпанной гравием дорожки. Зеленые глаза таращились на Ксавьера с величественным ожиданием, с каким царь ждет подношений от подданных. Ксавьер сделал шаг, ожидая, что животное отступит, однако кот остался на месте.
– И как же ты меня нашел, обормот? – прошептал Ксавьер, осторожно опускаясь на одно колено.
Кот прижал уши к голове, но Ксавьер, зная его повадки, не пытался его погладить. Сначала подношение, потом вознаграждение. Вот только в доме принца точно нет кошачьей еды.
В плечо с шуршанием ткнулся пакет.
– Возьмите. – Цзинь Тао протягивал пачку с сухим кормом. – Так и знал, что этот бандит явился сюда за вами. Уже третью ночь здесь бродит.
Ксавьер насыпал корм в миску и отодвинулся. Кот не спеша подошел, обнюхал угощение и принялся есть.
– И как вам удалось приручить этакого бандюгу? – Цзинь осторожно, стараясь не спугнуть гостя, поставил рядом миску с водой. – Обычно такого рода коты предпочитают добывать пищу сами, а не принимать чью-то помощь. Наверное, он почуял в вас что-то родное.
Ксавьер пропустил откровенную насмешку мимо ушей.
Кот закончил трапезу и принялся умываться.
– Как его зовут? – не унимался Цзинь.
– Не знаю. – До этого момента Ксавьер даже не думал, что у кота может быть имя. И в самом деле, как назовешь этого манула? Пушок? Тигр? Что за глупости. Амадео сейчас неизвестно где, а он решает, как назвать бродячего кота.
– Не думайте, что я не беспокоюсь за принца, – вдруг сказал Цзинь, будто прочитав его мысли.
Ксавьер поднял голову. Цзинь запрокинул лицо к небу, с которого начал накрапывать мелкий дождик, на губах блуждала все та же тонкая улыбка.
– Мы, азиаты, не слишком щедры на эмоции, – продолжил врач. – Свои я запечатал давным-давно, когда умерла моя жена. Но это не значит, что, не проявляя их внешне, я не испытываю их вообще. – Он взглянул на Ксавьера, и тот поразился выражению бездонной грусти в глубине раскосых глаз. – Я очень боюсь, что все мое искусство врачевания в итоге окажется бесполезным. Я очень боюсь, что принц вернется мертвым.
Цзинь развернулся и пошагал в дом. Белый ханьфу летел за ним, как саван, на длинных волосах поблескивала мелкая морось. На пороге он обернулся и указал на все еще умывающегося кота.
– Я буду звать его Бандитом. – Он хитро улыбнулся и скрылся в доме.
Амадео проснулся оттого, что кто-то пихнул его в бок. Вокруг царила кромешная тьма – свеча догорела, а новую тюремщики не удосужились дать. Но почему? Они с Раулем договорились, что будут бодрствовать по очереди…
Рядом раздался стон, и сердце скакнуло к горлу. Паника вновь нахлынула, грозя утопить, но Амадео глубоко и размеренно задышал, так, как учил Цзинь, и немного успокоился. Чуть-чуть, но пока этого хватило.
Стон раздался снова, и Амадео вслепую ткнул рукой в темноту, опрокинув пустую тарелку – несколькими часами ранее Раулю принесли ужин. Всю еду он отдал принцу, у которого уже почти неделю во рту не было ни крошки.
– Рауль, – просипел Амадео, продолжая шарить по грязному полу. – Что случи…
Пальцы наткнулись на обжигающе горячую кожу, и он едва подавил желание отдернуть руку – тело Рауля полыхало, как печка. Он метался в горячечном бреду и что-то бессвязно бормотал. В рану все же попала инфекция, и если ничего не сделать, Рауль попросту умрет!
Наощупь Амадео двинулся вдоль стены в поисках двери, кое-как сопротивляясь удушающей панике. Временами ему казалось, что он больше не сможет сделать ни вдоха, но нечленораздельные звуки, доносящиеся из темноты, подстегивали, заставляя идти вперед. Он не даст Раулю погибнуть, больше никогда не совершит этой ошибки – несмотря на то, что прошло уже двадцать два года, образ умирающей Тереситы, его подруги детства, все еще иногда являлся во снах. Тогда он ничего не смог сделать. Сейчас же сделает все.
Он споткнулся обо что-то, и пальцы соскользнули с шершавых грубых камней на гладкий металл. Вот оно! Амадео с трудом взобрался на три крошащиеся под ногами ступеньки и что есть силы ударил по поверхности двери кулаком, но звук вышел таким слабым, что вряд ли по ту сторону его услышали.
– Эй, – попытался крикнуть он, но горло не желало издавать громких звуков – лимит геройства оказался исчерпан, и сознание грозило свалиться в спасительное небытие. – Помогите!
Тишина. Амадео собрал все оставшиеся силы, не думая о том, что вскоре попросту рухнет на пол, и снова ударил кулаком в дверь, обдирая кожу с кисти. На этот раз железо громыхнуло, и за дверью раздался шорох.
– Чего тебе? – раздался недовольный голос. Кажется, Бернардо, и Амадео мысленно вознес благодарность. Из всех этих зверей Бернардо был самым человечным, если можно так сказать о бандите, который предпочитал не мучить жертву, а сразу отправлять к праотцам.
– Раулю нужна помощь. – Голос по-прежнему отказывался повиноваться. – Воспалилась рана. Если не помочь, он умрет.
– И что?
Амадео зажмурился. Думай, думай! Если Рауля не бросили умирать там, в пригороде, значит, им что-то от него нужно. Выкуп? Можно ли сыграть на жадности этих ублюдков?
– Если он умрет, картель Гальярдо объявит вам войну, – скороговоркой выпалил он, пока паника снова не схватила за горло. – А если вернете домой, то заплатит столько, сколько скажете.
– Картель Гальярдо сейчас беспомощен, как щеночек дворняжки, – хмыкнул подошедший Луис. – А ты, Бернардо, не ведись, этот красавчик горазд зубы заговаривать.
– После смерти Флавио это вы беспомощны!
– Что ты сказал? – В голосе Луиса послышалась угроза.
– Флавио единоличник. Никаких заместителей, все на своих плечах. – Мысли путались, и Амадео нес первое, что приходило в голову. – После его смерти все рассыпалось, и вам больше нечего ловить в Мексике. Рабов вы сами сбыть не можете. Но если возьмете в союзники картель, объедините ваши силы…
Бандиты молчали, и Амадео осторожно перевел дух, стараясь не сбить дыхание.
– Поодиночке вам не выжить, – закончил он. – Но есть шанс подняться. Все еще есть. Если заслужите благодарность босса, заполучите его в должники. Но для этого он нужен вам живым.
Молчание. Амадео ждал, молясь про себя, чтобы расчет оказался верным. Позади Рауль продолжал метаться по полу, что-то бессвязно бормоча.
Кошачьим визгом в замке заскрипел ключ, дверь распахнулась, и Амадео скатился вниз по ступенькам, зажмурившись от хлынувшего в камеру яркого света.
– Бери его, – коротко бросил Бернардо. Мимо проволокли что-то тяжелое.
Дверь снова захлопнулась, и Амадео остался в кромешной тьме. Один.
Рауль сидел на кровати и таращился в окно, в которое было видно лишь бетонную стену соседнего здания. Плечо тупо ныло под свежей повязкой, игла капельницы врезалась в вену, но он запихнул эти ощущения на периферию сознания. Все мысли свелись к одной-единственной.
Катарины больше нет.
Рауль зажмурился, из-под ресниц выкатилась слеза. Два года! Два года она боролась со смертью, но проиграла. И он проиграл. Везде. Во всем. Не справился с возложенной на него задачей, и теперь сестра отправится на кладбище Долорес и навечно упокоится рядом с Лучиано. О том, что она просто заняла предназначенное ей еще два года назад место, Рауль старался не думать.
Положа руку на сердце, Рауль признавал, что ждал этого дня с того самого момента, как услышал вердикт врача: никаких шансов. Аппарат лишь поддержит жизнеспособность организма, но и только. В таких ситуациях обычно советуют выбрать смерть, но Рауль не смог. Целых два года он тешил себя рассказами о чудесных исцелениях, два года перечислял огромные суммы на счет больницы, чтобы чудодейственная машина помогала сестре жить, но все оказалось бесполезно. В тот же день, как Рауля привезли сюда, Катарина скончалась.
– Я даже не успел попрощаться.
Он и не знал, что произнес это вслух, пока в дверь не сунулась бритая макушка Хесуса.
– Звал?
Рауль никак не отреагировал, поглощенный своим горем. Он даже не поинтересовался, как Хесус его нашел, просто в один момент очнулся в больнице. Темный подвал, неверный огонек единственной свечи – все это осталось лишь картинками на задворках сознания, все вытеснила печаль по Катарине. Проклятый Хесус не стал жалеть его и сообщил новость в первую же минуту.
Если говорить о физическом состоянии, пришел в себя он довольно быстро. Инфекция не успела распространиться, и теперь жизни ничто не угрожало. Несколько раз приходили какие-то люди, спрашивали что-то о похоронах, и Рауль нашел в себе силы распорядиться, чтобы тело Катарины отправили в Мехико. Вскоре и он поедет следом – нужно проследить, чтобы церемония прошла как полагается.
Привлекая внимание, Хесус постучал костяшками по дверному косяку. Лоб Рауля прорезала морщина.
– Эй, – позвал Хесус. – Машина готова. Можем ехать.
Рауль тупо кивнул. Куда ехать? Наверняка в аэропорт. Мексика, Катарина, кладбище. Ничего еще не закончилось. Все было впереди.
Он вытащил иглу капельницы из вены, и та повисла на трубке. Позволил Хесусу накинуть на плечи пиджак и, подволакивая ноги, как старик, последовал за ним.
На улице шел дождь. Хесус держал над ним куртку, пока Рауль ковылял до подержанной зеленой «хонды». Забравшись на заднее сиденье, он прислонился лбом к стеклу и зажмурился. Хорошо бы уснуть и проспать все это чертово путешествие…
Но не удалось. Хесус вел машину, громко матеря других водителей, колеса выбивали тучи брызг. Негромко бормотало радио – кажется, передавали новости. Рауль откинулся на спинку сиденья и рассеянно скользил взглядом по мутному от дождя стеклу.
– …Солитарио до сих пор не найден. Требования выкупа не поступало, похитители не связывались ни с полицией, ни с семьей…
Рауль выпрямился так резко, будто ему дали под зад. Плечо тут же заныло, но он даже не поморщился.
– Ты идиот?! – вскрикнул перепугавшийся от резкого движения Хесус. – Чего скачешь?!
Рауль уставился в зеркало заднего вида, в глазах застыл ужас. Яркой вспышкой мелькнуло воспоминание: грязные длинные волосы, безумный взгляд, запекшаяся на плечах кровь…
– Солитарио, – прохрипел он. – Я совсем забыл… Нет, не забыл, я же говорил тебе о нем!
– Чего ты мне говорил? – Хесус бросил на него подозрительный взгляд. – Ты даже в сознание не приходил, пока тебя костоправы не обработали.
Рауль схватился за голову. Неужели всего лишь сон? Он ненадолго пришел в себя под моросящим дождем, когда Хесус тащил его к машине, и изо всех сил старался удержать уплывающее сознание. Бормотал имя Амадео Солитарио, требовал связаться с Санторо как можно скорее, и…
И Хесус пообещал это сделать.
Рауль со стоном схватился за голову. Если бы он был на сто процентов уверен, что попросил Хесуса об этом! Но нет, все действительно могло ему привидеться, как привиделась Катарина еще там, в подвале. Здоровая и цветущая, она улыбалась во весь рот. Как давно он не видел ее улыбки! Это было до того прекрасно, что Рауль не хотел верить, что это лишь видение, и убеждал себя в обратном.
Не время думать о сестре, оборвал он себя. Как бы кошмарно ни звучало, она уже мертва, и ей ничем не помочь. А Амадео Солитарио еще жив, и он должен вытащить его.
Рауль достал с переднего сиденья бутылку с водой и, зажав между коленями, дрожащими пальцами отвинтил крышку.
– Телефон. Где мой телефон?
– Ты его потерял, когда тебя схватили. – Хесус фыркнул. – Забыл, что ли? Позвонить надо? Кому?
– Не твое дело, дай мне телефон! – рявкнул Рауль.
Тот, пожав плечами, подчинился и перебросил трубку назад. Рауль в нетерпении схватил ее и застыл в нерешительности: ни одного номера он наизусть не помнил.
– Дьявол, – пробормотал он. Ехать прямиком к Санторо? Он и так потерял два дня на больничной койке, если протянуть еще, неизвестно, что случится. Может, Амадео вообще уже мертв. – Сворачивай и езжай туда, откуда забрал меня.
Хесус едва не выпустил руль.
– Ты долбанулся, что ли? Собираешься заявиться к этим головорезам в одиночку? Крыша поехала?
– Не в одиночку. – Рауль вытряхнул на ладонь обезболивающую таблетку. – С тобой. Давай скорей, время не терпит.
– Псих конченый, – прошипел Хесус, но послушно повернул руль и прибавил газу, окатив пешеходов водой из лужи.
– Какого хрена, почему мне нельзя его грохнуть?! – верещал Скай, подпрыгивая на одной ноге. – Этот cabron меня ранил, мать вашу, да я ему башку откручу и вместо задницы вставлю, я…
– Это приказ, – пробасил Бернардо. – И не тебе его оспаривать, ты здесь вообще залетный. Так что заткнись, тебе и так дали вдоволь над ним поизмываться.
– Это было до того, как он вытворил такое! – Скай ткнул пальцем в перебинтованную ногу. – А сейчас я этого pendejo вообще убью!
– Ты что, глухой? – Бернардо замахнулся огромной ручищей, и Скай инстинктивно пригнулся. – Сказано же: не трогать! Скоро за ним приедут, а дальше – не наша забота!
– Приедут? – мгновенно насторожился Скай. – Кто?
– Вот это тебя совершенно точно не касается. – Бернардо сунул ему под нос огромный кулак. – Скинем груз, а дальше о нем позаботятся получше нашего.
– Нет, вы серьезно?! – вскинулся Скай. – Он же вашего босса пришил, а вы просто так его отдадите? А как же святая месть?
– А кто сказал, что этот ублюдок свое не получит? – Бернардо усмехнулся. – Цыц, я сказал.
Скай хотел снова возразить, но, оценив мощь кулака оппонента, счел за лучшее промолчать, хотя внутри все кипело от возмущения. Если бы не ранение, он бы покончил с красавчиком еще три дня назад – ему уже надоело играть с непокорным животным. Кто бы мог подумать, что у принцессы еще остались силы на такие фокусы!
Он потер перебинтованную ногу и поморщился. Повезло, что пуля не застряла в кости, и Луис быстро извлек ее. Но болело чертовски сильно. Хорошо, что Скай сумел надыбать у местного барыги добрую понюшку кокса.
Он достал из кармана табакерку и, зачерпнув ногтем мизинца горстку порошка, шумно втянул ее правой ноздрей.
