Затем проделал то же самое левой, не обращая внимания на неодобрительные взгляды. В голове моментально прояснилось, боль отошла даже не на второй план, а на третий или четвертый.
– Машина, – коротко бросил Панчо.
Бернардо сделал знак, и остальные, кроме забалдевшего Ская, достали оружие. Карло и Луис встали по обе стороны двери, готовые отразить внезапную атаку, Панчо остался у окна.
У разрушенной изгороди затормозила зеленая «хонда», и Бернардо нахмурился. Вчера он уже видел эту машину: на ней приезжал невысокий лысый мужик, который, несмотря на тщедушность, без особых проблем уволок отсюда Рауля Гальярдо. Последний изрядно удивил своим внезапным появлением там, в пригороде, но Бернардо без зазрения совести решил с ним не церемониться. Можно было спокойно пустить смельчака в расход, и если бы не привычка искать во всем выгоду, Бернардо так и поступил бы.
Да еще этот чертов прекрасный принц. Дурацкое прозвище, этому психу с пустым взглядом оно совсем не подходило. Скорее «Серебряный любовник», как в той книжке про робота, которую обожала его младшая сестренка. У парня, несмотря на жутчайшую клаустрофобию, крышу все же не снесло окончательно. Чего только стоило его предложение задружиться с картелем Гальярдо! На первый взгляд совершенно безумное, но, поразмыслив, Бернардо пришел к выводу, что оно не лишено рационального зерна. Да, сейчас они переживают не лучшие времена, но и их группировка тоже. Почему бы не объединить силы? В конце концов, минус на минус дает плюс.
Тем более что нынешний глава картеля только что вышел из автомобиля и выжидательно таращился на дверь. Левая рука болталась на перевязи, пиджак обвис на плечах, промокнув под усилившимся дождем.
– Открывай, – бросил Бернардо Луису.
Рауль весь подобрался, когда в дверном проеме показалась могучая фигура Бернардо. Не зря тебя назвали Медведем , подумал он, задавишь и не заметишь.
Здоровяк сделал шаг за порог и остановился. Оба молчали – каждый ждал, что оппонент первым нарушит тишину. Несмотря на хлеставший по лицу холодный дождь и ноющую боль, Рауль сдаваться не собирался.
– Рад видеть вас в добром здравии, сеньор Гальярдо, – наконец пробасил Бернардо.
– Не вашими стараниями, – беззлобно отозвался Рауль. – Я приехал…
– За этим красавчиком? – влез уже изрядно прибалдевший от кокаина Скай. – А мы уж заждались…
– Молчать. – Бернардо не сводил взгляда с Рауля. – Мы ждали других.
– Планы в последний момент поменялись. – Рауль понятия не имел, кого ждали бандиты, но не преминул воспользоваться случаем. – Я не собираюсь херить и свои, так что хватит тянуть резину.
Скай захихикал.
– Тебе так понравилось в подвале, что решил вернуться? Ну так апартаменты готовы, милости просим!
– Если этот обдолбыш не заткнется, – ровным голосом сказал Рауль, – я ему и вторую ногу прострелю. Но на этот раз ближе к паху, пусть гадает, не лопнули ли у него cojones .
– Да ты… – взвился Скай, но Бернардо ткнул ему кулаком в живот.
– Карло, убери этот мусор подальше, чтобы не вонял. – Он снова повернулся к Раулю. – Слушаю ваши объяснения.
– А я не обязан тебе ничего объяснять. – Рауль весь вымок, повязка прилипла к телу там, где не прилипла рубашка, он уповал на то, что в сгущающихся сумерках никто не заметит, как сильно он нервничает. – Сказал же, планы поменялись, и не тебе оспаривать приказы начальства. Я не хочу торчать тут всю ночь, у меня, знаешь ли, болит плечо, и все, о чем я мечтаю – поскорее надраться в стельку и лечь спать, а не плясать фламенко с пятерыми дуболомами, один из которых танцевать уж точно не сможет. Так что либо давай сюда лохматого, либо звони куда следует и все равно давай его сюда, но имей в виду, что во втором случае мне станет хуже из-за ненужного ожидания, и я жутко разозлюсь. И обязательно пожалуюсь на вашу тормознутость. А если рана еще и откроется…
– Хватит. – Бернардо поморщился и махнул рукой. – Панчо, приведи.
Тот молча кивнул и скрылся в доме.
Пару минут спустя он выволок Амадео наружу и швырнул под ноги Раулю. Тот едва подавил ужас: на прекрасном принце не было живого места, обнаженная спина сплошь покрыта рубцами, запекшейся и свежей кровью. Он вообще жив? Или придется забирать труп?
Амадео слабо пошевелился, и у Рауля отлегло от сердца.
– Хесус.
Помощник без лишних слов подхватил Амадео и затащил на заднее сиденье «хонды». Рауль кивнул Бернардо и, не прощаясь, открыл дверцу пассажирского места.
– Поехали, – скомандовал он, пристегиваясь. Плечо немилосердно ныло, но в душе он ликовал. Кто бы мог подумать, что наколоть этих придурков окажется так легко!
Амадео за его спиной тихо застонал, но Рауль этому только обрадовался. Он повернулся к бывшему пленнику, насколько позволял ремень безопасности.
– Потерпи. Теперь все будет хорошо.
Амадео так и не открыл глаз, но на разбитых губах мелькнула едва заметная вымученная улыбка.
– Приехали, начальник, – спустя полчаса лениво протянул Хесус, нажимая на педаль тормоза.
Рауль обернулся и едва успел подставить руку – от резкого торможения Амадео чуть не скатился на пол. Предплечье пронзила боль, и Рауль прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.
Амадео разлепил глаза и непонимающе уставился на него. За время пути он дважды приходил в себя, но затем снова отключался – Рауль кое-как успел сунуть ему таблетку обезболивающего. Сейчас принц выглядел лучше, если вообще возможно выглядеть лучше в грязи и крови.
– Где мы? – прохрипел он.
– У дома моего старого друга, – ответил Рауль. – В больницу я тебя не повез – слишком опасно. А об этом месте никто не знает.
Почти никто, поправил он себя, искоса глянув на Хесуса. Пришлось раскрыть тайну, но с этим уже ничего нельзя поделать – другого выхода он не видел. В одиночку ему с практически не действующими руками с Амадео не справиться.
Хесус свою роль понял правильно. Он вытащил Амадео из машины и, закинув его руку себе на плечо, поволок к небольшому аккуратному дому, окруженному живой изгородью. Рауль отметил, что заднее сиденье покрыто кровавыми разводами, и желудок неудобно заворочался.
– Вот же звери, – прошептал он и поспешил следом.
Хесус выкрутил лампочку над крыльцом, опасаясь любопытства соседей, и теперь звонил в дверь. На дворе стояла ночь, но человек, к которому они приехали, открыл после первого же звонка – Рауль предупредил о приезде.
– Боже! – выдохнул хозяин дома. – Быстрей, входите!
При звуке знакомого голоса Амадео с трудом поднял голову. Невысокий пожилой мужчина в домашнем свитере застыл соляным столпом, в глазах отразился неприкрытый ужас.
– Бог мой! – воскликнул он. – Амадео!
Амадео сидел на краю ванной, погрузив ноги в горячую воду, а Грегорио Винченце с величайшей осторожностью промывал раны от хлыста на его спине.
– Что за монстры, – шептал он, глаза блестели от слез. – Как только руки не отсохли сотворить такое! На тебе живого места нет, сынок!
Амадео морщился, но внутри поселилось небывалое спокойствие – несмотря на острую боль при каждом прикосновении, головокружение и слабость, рядом с доном Грегорио он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Так же было и с Ксавьером, и с Кристофом Солитарио. Подумать только, а он жалел о том, что они больше никогда не встретятся!
– Не переживайте, дон Грегорио, – сказал он. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
– А если попадет инфекция? Да и шрамы останутся на всю жизнь!
– Нестрашно. Меня это не коробит.
– Зато коробит меня! Как они посмели…
– Дон Грегорио. – Амадео неловко повернулся к нему, изо всех сил стараясь не грохнуться в обморок от боли. – Вы переживаете больше меня.
– Разве я могу не переживать, сынок? Ох, какая опасная у тебя жизнь… – Он осторожно промокнул Амадео ссадину на лбу, вытер глаза и выдавил улыбку. – Прости, я что-то совсем расклеился. Как Тео?
– Надеюсь, что все хорошо. – В глазах Амадео мелькнула грусть. – Но, к сожалению, пока не могу с ним связаться. Вы и так очень рискуете, приняв меня, и…
– Глупости. Не могу оставаться в стороне, когда такое происходит, поэтому даже не заикайся о рисках. – Грегорио улыбнулся, вокруг глаз собрались морщинки, и у Амадео защемило сердце – слишком сильно этот теплый человек напоминал ему отца. – Ты прав. Раны выглядят хуже, чем есть, хотя, наверное, болят страшно.
– Рауль дал мне обезболивающее, я в порядке, – поспешил заверить Амадео.
– Он хороший парень. Не в пример своему брату, да упокоится душа его с миром. – На лицо Грегорио на мгновение набежала тень, но он быстро прогнал ее. – Помочь тебе вымыться?
– Нет, благодарю, дон Грегорио. Я сам. Вы и так много сделали.
– Как скажешь, сынок. Принесу тебе полотенце.
Оставшись один, Амадео наконец смог как следует скривиться – спина орала от боли, которую таблетка Рауля ничуть не ослабила. На ее фоне ссадины и синяки, покрывавшие остальное тело, будто не существовали. Во время последней экзекуции этот засранец Скай додумался полить хлыст соляным раствором в качестве мести за простреленную ногу.
Он осторожно вымылся и с благодарностью принял у дона Грегорио полотенце, стараясь не думать, какой опасности подвергает этого доброго человека. При первой возможности он свяжется с Ксавьером. Только бы с ним все было в порядке! Со слов Рауля, операция прошла хорошо, но какие органы задеты, и в каком состоянии находится Санторо, он не знал.
Пока Амадео приводил себя в порядок, Рауль привез полные пакеты из ресторанчика неподалеку. Хесуса он отправил в мотель, до сих пор не до конца доверяя ему. Хотя какое уж тут недоверие, горько усмехнулся он про себя, если раскрыл ему этот дом и эту семью. Но сделанного не воротишь, и Рауль выбросил лишние мысли из головы.
– Ешьте побольше. – Паоло пододвинул щедро заваленную едой тарелку к Амадео. – Папа говорит, что кушать надо хорошо, когда человек голодный, он бессильный.
– Верно. – Грегорио рассмеялся. – А тебе силы ой как нужны, сынок.
Амадео с благодарностью принялся за еду, стараясь не сметать все разом – желудок, отвыкший от пищи, запросто мог взбунтоваться. Рауль, бледный, но весьма довольный собой, сидел напротив, попивая сок – от еды он отказался. Паоло никакая сила не смогла удержать в постели, хотя настенные часы показывали два ночи.
– Завтра воскресенье, – безапелляционно заявил он. – Высплюсь!
Грегорио только махнул рукой.
– В виде исключения. Но завтра ты должен быть в кровати в десять!
Амадео улыбался, слушая их перепалку, и с трудом сдерживался, чтобы снова не попросить у дона Грегорио телефон. Мигель запретил делать звонки с левых аппаратов, а нужная трубка осталась дома – Амадео опасался носить ее с собой. Телефон Ксавьера оказался недоступен, звонить кому-либо еще он опасался. Оставалось сидеть и ждать утра – Рауль обещал лично разузнать, как обстоят дела.
– Как твоя рана? – спросил Амадео.
Они сидели вдвоем в гостиной, освещенной только старомодным торшером. Дон Грегорио и неугомонный Паоло ушли спать. Рауль вертел в руке пластиковый стакан с соком, Амадео, стараясь не опираться на спинку кресла, пил чай. Руки заметно дрожали, голова кружилась, но чувствовал он себя намного лучше.
– Неплохо. Бывало и хуже.
– Из-за меня ты едва не погиб. Почему явился за мной? А если бы тебя убили?
– Если я правильно догадался, – Рауль аккуратно поставил стакан на подлокотник, и от Амадео снова не укрылась едва заметная гримаса, – ты убедил наших тюремщиков отправить меня в больницу. Каким образом тебе это удалось, не знаю, но благодаря тебе я жив, хоть и не слишком здоров. – Он невесело усмехнулся. – Считай, я вернул долг.
– Не аргумент. – Амадео допил чай и отставил чашку. – Пострадал ты тоже из-за меня.
Рауль промолчал. Как много нужно объяснить и рассказать, чтобы Амадео понял! Да и сам он пока не разобрался, что толкнуло на этот опрометчивый поступок. Чувство вины? Справедливый обмен «жизнь за жизнь»? Или воспоминания, от которых никак не избавиться?
Он поднял левую руку и указал на фотографию на стене. На снимке дон Грегорио улыбался во весь рот, обнимая за плечи Паоло и красивого молодого человека в полосатой футболке. Амадео вспомнил полный боли взгляд, который ему случайно довелось увидеть тогда, в парикмахерской. Взгляд человека, навеки утратившего часть души.
– Это его сын? Я правильно догадался, что он…
– Да. – Рауль поджал губы. – Он погиб два года назад.
По сравнению с фото дон Грегорио выглядел куда старше. Горе заставило его состариться раньше времени, и вряд ли он когда-нибудь улыбнется так же широко и беззаботно.
– Лучиано был моим лучшим другом, – продолжил Рауль. – Он, я и моя сестра Катарина – мы с детства были неразлучны, – голос на мгновение прервался. Рауль отпил сока и заговорил снова. – Все бы отдал за то, чтобы вернуть те дни.
– Братец на дыбы встанет, когда узнает, где мы были, – хихикал Рауль, паркуясь у дома Винченце. – Насчет твоего отца я не волнуюсь, он у тебя добряк…
– До поры до времени. – Лучиано хмыкнул. – Тем более, я позвонил из Тихуаны, чтобы он не волновался.
– Ну ты и папенькин сынок. – Рауль покачал головой, то ли осуждающе, то ли восхищенно, и с заднего сиденья тут же вынырнула тонкая рука. Маленький кулачок ощутимо ткнул его в бок. – Эй!
– Всем бы таких пап, хам! – воскликнула Катарина. – Дон Грегорио – лучший мужчина на свете! – Она перегнулась через сиденье и чмокнула Лучиано в щеку. – Ты на втором месте, мой прекрасный принц.
– А я?! – возмутился Рауль.
– Пожалуй, зарезервирую для тебя местечко в конце списка. И то только потому, что ты мой брат.
Взрыв хохота сотряс машину. Лучиано пожал руку Раулю, чмокнул Катарину в щеку и побежал к дому, прикрываясь курткой – сезон дождей был в самом разгаре. Девушка перелезла на переднее сиденье и щелкнула ремнем безопасности.
– Поехали, Рауль. – Она хлопнула брата по плечу. – Иначе Энрике удар хватит. Мы пропали на целых два дня!
– Тогда что ж он не отправил поисковый отряд? – проворчал тот, заводя мотор.
Это была рискованная проделка – отделаться от вездесущей охраны и улететь в Тихуану на выходные. Для этого пришлось бросить автомобиль на платной стоянке и мчаться на всех парах в аэропорт, дважды поменяв по дороге такси. Но оно того стоило! Этот уик-энд они еще долго будут вспоминать!
Равно как и взбучку, которую Энрике устроил им по приезду.
– Вы – моя родня! – вопил он, тыча пальцем в грудь Рауля. – От телохранителей сбегать опасно, ты уже не маленький мальчик, чтобы этого не понимать!
– Да брось. – Рауль улыбался во весь рот. – С твоим-то влиянием! Надо быть круглым идиотом, чтобы осмелиться похитить кого-то из твоей семьи.
– Я не понимаю, ты и в самом деле такой тупица? – Энрике закатил глаза и рухнул в кресло. – Ты не желаешь вникать в мои дела, хотя прекрасно понимаешь, что кроме тебя оставить картель некому.
– А я не хочу становиться бандитом. – Рауль фыркнул. – Меня вполне устраивает художественная галерея. Да и неприятности с законом мне не нужны, и…
– Их не будет, на этот счет не беспокойся, – перебил Энрике. – И чтобы больше так не делал. Еще и Катарину за собой потащил! Помни, что ты несешь ответственность и за свою сестру!
– Да помню я. – Раулю стало не по себе от колючего взгляда брата. С чего бы Энрике так беспокоиться? Он никогда особо не любил ни Рауля, ни Катарину – кровью их связал только отец, и в любой ситуации, когда кому-то из них доводилось накосячить, непременно вспоминал этот факт.
– Машина, – коротко бросил Панчо.
Бернардо сделал знак, и остальные, кроме забалдевшего Ская, достали оружие. Карло и Луис встали по обе стороны двери, готовые отразить внезапную атаку, Панчо остался у окна.
У разрушенной изгороди затормозила зеленая «хонда», и Бернардо нахмурился. Вчера он уже видел эту машину: на ней приезжал невысокий лысый мужик, который, несмотря на тщедушность, без особых проблем уволок отсюда Рауля Гальярдо. Последний изрядно удивил своим внезапным появлением там, в пригороде, но Бернардо без зазрения совести решил с ним не церемониться. Можно было спокойно пустить смельчака в расход, и если бы не привычка искать во всем выгоду, Бернардо так и поступил бы.
Да еще этот чертов прекрасный принц. Дурацкое прозвище, этому психу с пустым взглядом оно совсем не подходило. Скорее «Серебряный любовник», как в той книжке про робота, которую обожала его младшая сестренка. У парня, несмотря на жутчайшую клаустрофобию, крышу все же не снесло окончательно. Чего только стоило его предложение задружиться с картелем Гальярдо! На первый взгляд совершенно безумное, но, поразмыслив, Бернардо пришел к выводу, что оно не лишено рационального зерна. Да, сейчас они переживают не лучшие времена, но и их группировка тоже. Почему бы не объединить силы? В конце концов, минус на минус дает плюс.
Тем более что нынешний глава картеля только что вышел из автомобиля и выжидательно таращился на дверь. Левая рука болталась на перевязи, пиджак обвис на плечах, промокнув под усилившимся дождем.
– Открывай, – бросил Бернардо Луису.
Рауль весь подобрался, когда в дверном проеме показалась могучая фигура Бернардо. Не зря тебя назвали Медведем , подумал он, задавишь и не заметишь.
Здоровяк сделал шаг за порог и остановился. Оба молчали – каждый ждал, что оппонент первым нарушит тишину. Несмотря на хлеставший по лицу холодный дождь и ноющую боль, Рауль сдаваться не собирался.
– Рад видеть вас в добром здравии, сеньор Гальярдо, – наконец пробасил Бернардо.
– Не вашими стараниями, – беззлобно отозвался Рауль. – Я приехал…
– За этим красавчиком? – влез уже изрядно прибалдевший от кокаина Скай. – А мы уж заждались…
– Молчать. – Бернардо не сводил взгляда с Рауля. – Мы ждали других.
– Планы в последний момент поменялись. – Рауль понятия не имел, кого ждали бандиты, но не преминул воспользоваться случаем. – Я не собираюсь херить и свои, так что хватит тянуть резину.
Скай захихикал.
– Тебе так понравилось в подвале, что решил вернуться? Ну так апартаменты готовы, милости просим!
– Если этот обдолбыш не заткнется, – ровным голосом сказал Рауль, – я ему и вторую ногу прострелю. Но на этот раз ближе к паху, пусть гадает, не лопнули ли у него cojones .
– Да ты… – взвился Скай, но Бернардо ткнул ему кулаком в живот.
– Карло, убери этот мусор подальше, чтобы не вонял. – Он снова повернулся к Раулю. – Слушаю ваши объяснения.
– А я не обязан тебе ничего объяснять. – Рауль весь вымок, повязка прилипла к телу там, где не прилипла рубашка, он уповал на то, что в сгущающихся сумерках никто не заметит, как сильно он нервничает. – Сказал же, планы поменялись, и не тебе оспаривать приказы начальства. Я не хочу торчать тут всю ночь, у меня, знаешь ли, болит плечо, и все, о чем я мечтаю – поскорее надраться в стельку и лечь спать, а не плясать фламенко с пятерыми дуболомами, один из которых танцевать уж точно не сможет. Так что либо давай сюда лохматого, либо звони куда следует и все равно давай его сюда, но имей в виду, что во втором случае мне станет хуже из-за ненужного ожидания, и я жутко разозлюсь. И обязательно пожалуюсь на вашу тормознутость. А если рана еще и откроется…
– Хватит. – Бернардо поморщился и махнул рукой. – Панчо, приведи.
Тот молча кивнул и скрылся в доме.
Пару минут спустя он выволок Амадео наружу и швырнул под ноги Раулю. Тот едва подавил ужас: на прекрасном принце не было живого места, обнаженная спина сплошь покрыта рубцами, запекшейся и свежей кровью. Он вообще жив? Или придется забирать труп?
Амадео слабо пошевелился, и у Рауля отлегло от сердца.
– Хесус.
Помощник без лишних слов подхватил Амадео и затащил на заднее сиденье «хонды». Рауль кивнул Бернардо и, не прощаясь, открыл дверцу пассажирского места.
– Поехали, – скомандовал он, пристегиваясь. Плечо немилосердно ныло, но в душе он ликовал. Кто бы мог подумать, что наколоть этих придурков окажется так легко!
Амадео за его спиной тихо застонал, но Рауль этому только обрадовался. Он повернулся к бывшему пленнику, насколько позволял ремень безопасности.
– Потерпи. Теперь все будет хорошо.
Амадео так и не открыл глаз, но на разбитых губах мелькнула едва заметная вымученная улыбка.
– Приехали, начальник, – спустя полчаса лениво протянул Хесус, нажимая на педаль тормоза.
Рауль обернулся и едва успел подставить руку – от резкого торможения Амадео чуть не скатился на пол. Предплечье пронзила боль, и Рауль прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.
Амадео разлепил глаза и непонимающе уставился на него. За время пути он дважды приходил в себя, но затем снова отключался – Рауль кое-как успел сунуть ему таблетку обезболивающего. Сейчас принц выглядел лучше, если вообще возможно выглядеть лучше в грязи и крови.
– Где мы? – прохрипел он.
– У дома моего старого друга, – ответил Рауль. – В больницу я тебя не повез – слишком опасно. А об этом месте никто не знает.
Почти никто, поправил он себя, искоса глянув на Хесуса. Пришлось раскрыть тайну, но с этим уже ничего нельзя поделать – другого выхода он не видел. В одиночку ему с практически не действующими руками с Амадео не справиться.
Хесус свою роль понял правильно. Он вытащил Амадео из машины и, закинув его руку себе на плечо, поволок к небольшому аккуратному дому, окруженному живой изгородью. Рауль отметил, что заднее сиденье покрыто кровавыми разводами, и желудок неудобно заворочался.
– Вот же звери, – прошептал он и поспешил следом.
Хесус выкрутил лампочку над крыльцом, опасаясь любопытства соседей, и теперь звонил в дверь. На дворе стояла ночь, но человек, к которому они приехали, открыл после первого же звонка – Рауль предупредил о приезде.
– Боже! – выдохнул хозяин дома. – Быстрей, входите!
При звуке знакомого голоса Амадео с трудом поднял голову. Невысокий пожилой мужчина в домашнем свитере застыл соляным столпом, в глазах отразился неприкрытый ужас.
– Бог мой! – воскликнул он. – Амадео!
Часть 4 - Расколотая семья
Амадео сидел на краю ванной, погрузив ноги в горячую воду, а Грегорио Винченце с величайшей осторожностью промывал раны от хлыста на его спине.
– Что за монстры, – шептал он, глаза блестели от слез. – Как только руки не отсохли сотворить такое! На тебе живого места нет, сынок!
Амадео морщился, но внутри поселилось небывалое спокойствие – несмотря на острую боль при каждом прикосновении, головокружение и слабость, рядом с доном Грегорио он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Так же было и с Ксавьером, и с Кристофом Солитарио. Подумать только, а он жалел о том, что они больше никогда не встретятся!
– Не переживайте, дон Грегорио, – сказал он. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
– А если попадет инфекция? Да и шрамы останутся на всю жизнь!
– Нестрашно. Меня это не коробит.
– Зато коробит меня! Как они посмели…
– Дон Грегорио. – Амадео неловко повернулся к нему, изо всех сил стараясь не грохнуться в обморок от боли. – Вы переживаете больше меня.
– Разве я могу не переживать, сынок? Ох, какая опасная у тебя жизнь… – Он осторожно промокнул Амадео ссадину на лбу, вытер глаза и выдавил улыбку. – Прости, я что-то совсем расклеился. Как Тео?
– Надеюсь, что все хорошо. – В глазах Амадео мелькнула грусть. – Но, к сожалению, пока не могу с ним связаться. Вы и так очень рискуете, приняв меня, и…
– Глупости. Не могу оставаться в стороне, когда такое происходит, поэтому даже не заикайся о рисках. – Грегорио улыбнулся, вокруг глаз собрались морщинки, и у Амадео защемило сердце – слишком сильно этот теплый человек напоминал ему отца. – Ты прав. Раны выглядят хуже, чем есть, хотя, наверное, болят страшно.
– Рауль дал мне обезболивающее, я в порядке, – поспешил заверить Амадео.
– Он хороший парень. Не в пример своему брату, да упокоится душа его с миром. – На лицо Грегорио на мгновение набежала тень, но он быстро прогнал ее. – Помочь тебе вымыться?
– Нет, благодарю, дон Грегорио. Я сам. Вы и так много сделали.
– Как скажешь, сынок. Принесу тебе полотенце.
Оставшись один, Амадео наконец смог как следует скривиться – спина орала от боли, которую таблетка Рауля ничуть не ослабила. На ее фоне ссадины и синяки, покрывавшие остальное тело, будто не существовали. Во время последней экзекуции этот засранец Скай додумался полить хлыст соляным раствором в качестве мести за простреленную ногу.
Он осторожно вымылся и с благодарностью принял у дона Грегорио полотенце, стараясь не думать, какой опасности подвергает этого доброго человека. При первой возможности он свяжется с Ксавьером. Только бы с ним все было в порядке! Со слов Рауля, операция прошла хорошо, но какие органы задеты, и в каком состоянии находится Санторо, он не знал.
Пока Амадео приводил себя в порядок, Рауль привез полные пакеты из ресторанчика неподалеку. Хесуса он отправил в мотель, до сих пор не до конца доверяя ему. Хотя какое уж тут недоверие, горько усмехнулся он про себя, если раскрыл ему этот дом и эту семью. Но сделанного не воротишь, и Рауль выбросил лишние мысли из головы.
– Ешьте побольше. – Паоло пододвинул щедро заваленную едой тарелку к Амадео. – Папа говорит, что кушать надо хорошо, когда человек голодный, он бессильный.
– Верно. – Грегорио рассмеялся. – А тебе силы ой как нужны, сынок.
Амадео с благодарностью принялся за еду, стараясь не сметать все разом – желудок, отвыкший от пищи, запросто мог взбунтоваться. Рауль, бледный, но весьма довольный собой, сидел напротив, попивая сок – от еды он отказался. Паоло никакая сила не смогла удержать в постели, хотя настенные часы показывали два ночи.
– Завтра воскресенье, – безапелляционно заявил он. – Высплюсь!
Грегорио только махнул рукой.
– В виде исключения. Но завтра ты должен быть в кровати в десять!
Амадео улыбался, слушая их перепалку, и с трудом сдерживался, чтобы снова не попросить у дона Грегорио телефон. Мигель запретил делать звонки с левых аппаратов, а нужная трубка осталась дома – Амадео опасался носить ее с собой. Телефон Ксавьера оказался недоступен, звонить кому-либо еще он опасался. Оставалось сидеть и ждать утра – Рауль обещал лично разузнать, как обстоят дела.
– Как твоя рана? – спросил Амадео.
Они сидели вдвоем в гостиной, освещенной только старомодным торшером. Дон Грегорио и неугомонный Паоло ушли спать. Рауль вертел в руке пластиковый стакан с соком, Амадео, стараясь не опираться на спинку кресла, пил чай. Руки заметно дрожали, голова кружилась, но чувствовал он себя намного лучше.
– Неплохо. Бывало и хуже.
– Из-за меня ты едва не погиб. Почему явился за мной? А если бы тебя убили?
– Если я правильно догадался, – Рауль аккуратно поставил стакан на подлокотник, и от Амадео снова не укрылась едва заметная гримаса, – ты убедил наших тюремщиков отправить меня в больницу. Каким образом тебе это удалось, не знаю, но благодаря тебе я жив, хоть и не слишком здоров. – Он невесело усмехнулся. – Считай, я вернул долг.
– Не аргумент. – Амадео допил чай и отставил чашку. – Пострадал ты тоже из-за меня.
Рауль промолчал. Как много нужно объяснить и рассказать, чтобы Амадео понял! Да и сам он пока не разобрался, что толкнуло на этот опрометчивый поступок. Чувство вины? Справедливый обмен «жизнь за жизнь»? Или воспоминания, от которых никак не избавиться?
Он поднял левую руку и указал на фотографию на стене. На снимке дон Грегорио улыбался во весь рот, обнимая за плечи Паоло и красивого молодого человека в полосатой футболке. Амадео вспомнил полный боли взгляд, который ему случайно довелось увидеть тогда, в парикмахерской. Взгляд человека, навеки утратившего часть души.
– Это его сын? Я правильно догадался, что он…
– Да. – Рауль поджал губы. – Он погиб два года назад.
По сравнению с фото дон Грегорио выглядел куда старше. Горе заставило его состариться раньше времени, и вряд ли он когда-нибудь улыбнется так же широко и беззаботно.
– Лучиано был моим лучшим другом, – продолжил Рауль. – Он, я и моя сестра Катарина – мы с детства были неразлучны, – голос на мгновение прервался. Рауль отпил сока и заговорил снова. – Все бы отдал за то, чтобы вернуть те дни.
– Братец на дыбы встанет, когда узнает, где мы были, – хихикал Рауль, паркуясь у дома Винченце. – Насчет твоего отца я не волнуюсь, он у тебя добряк…
– До поры до времени. – Лучиано хмыкнул. – Тем более, я позвонил из Тихуаны, чтобы он не волновался.
– Ну ты и папенькин сынок. – Рауль покачал головой, то ли осуждающе, то ли восхищенно, и с заднего сиденья тут же вынырнула тонкая рука. Маленький кулачок ощутимо ткнул его в бок. – Эй!
– Всем бы таких пап, хам! – воскликнула Катарина. – Дон Грегорио – лучший мужчина на свете! – Она перегнулась через сиденье и чмокнула Лучиано в щеку. – Ты на втором месте, мой прекрасный принц.
– А я?! – возмутился Рауль.
– Пожалуй, зарезервирую для тебя местечко в конце списка. И то только потому, что ты мой брат.
Взрыв хохота сотряс машину. Лучиано пожал руку Раулю, чмокнул Катарину в щеку и побежал к дому, прикрываясь курткой – сезон дождей был в самом разгаре. Девушка перелезла на переднее сиденье и щелкнула ремнем безопасности.
– Поехали, Рауль. – Она хлопнула брата по плечу. – Иначе Энрике удар хватит. Мы пропали на целых два дня!
– Тогда что ж он не отправил поисковый отряд? – проворчал тот, заводя мотор.
Это была рискованная проделка – отделаться от вездесущей охраны и улететь в Тихуану на выходные. Для этого пришлось бросить автомобиль на платной стоянке и мчаться на всех парах в аэропорт, дважды поменяв по дороге такси. Но оно того стоило! Этот уик-энд они еще долго будут вспоминать!
Равно как и взбучку, которую Энрике устроил им по приезду.
– Вы – моя родня! – вопил он, тыча пальцем в грудь Рауля. – От телохранителей сбегать опасно, ты уже не маленький мальчик, чтобы этого не понимать!
– Да брось. – Рауль улыбался во весь рот. – С твоим-то влиянием! Надо быть круглым идиотом, чтобы осмелиться похитить кого-то из твоей семьи.
– Я не понимаю, ты и в самом деле такой тупица? – Энрике закатил глаза и рухнул в кресло. – Ты не желаешь вникать в мои дела, хотя прекрасно понимаешь, что кроме тебя оставить картель некому.
– А я не хочу становиться бандитом. – Рауль фыркнул. – Меня вполне устраивает художественная галерея. Да и неприятности с законом мне не нужны, и…
– Их не будет, на этот счет не беспокойся, – перебил Энрике. – И чтобы больше так не делал. Еще и Катарину за собой потащил! Помни, что ты несешь ответственность и за свою сестру!
– Да помню я. – Раулю стало не по себе от колючего взгляда брата. С чего бы Энрике так беспокоиться? Он никогда особо не любил ни Рауля, ни Катарину – кровью их связал только отец, и в любой ситуации, когда кому-то из них доводилось накосячить, непременно вспоминал этот факт.
