– Иди. – Энрике махнул рукой. – Уже поздно. Завтра поедем по делам, оставь за себя кого-нибудь в своей галерее.
С кислой миной Рауль проследовал в спальню. Он терпеть не мог заниматься бизнесом Энрике, но по старшинству все же приходилось подчиняться. В конце концов, учеба никак не повлияет на его нежелание идти по стопам брата, а несколько ценных уроков он вполне может применить к своим вполне законным делам. И лишних скандалов это поможет избежать. Везет же Катарине – к ней брат с подобными вопросами даже не сунется!
В комнате Рауль, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. И почему Энрике так уперся? Почему не сделать преемником кого-то из своих заместителей, того же Хесуса? Он Раулю никогда не нравился, но в бизнесе ориентировался куда лучше него. И если уж Энрике так помешан на чистокровном престолонаследии, Хесус тоже какой-то его дальний родственник.
С этими мыслями Рауль заснул.
На следующий день, едва отделавшись от брата и его вечных дел, Рауль отправился к Лучиано. Однако того дома не оказалось – с улыбкой дон Грегорио Винченце сказал, что старший сын уехал.
– Куда?
– А вы с ним по пути не столкнулись? – хитро прищурился дон Грегорио. – К Катарине.
Ни для кого не было секретом, что Катарина и Лучиано уже давно перешагнули рубеж «просто друзья». По всей видимости, сегодняшний день они намеревались провести без надоедливого братца и будущего шурина. Рауль почесал затылок и смущенно улыбнулся.
– Катарина ничего не говорила, я и не знал, что эти заговорщики что-то затеяли без меня. Спасибо, дон Грегорио.
– Не за что, сынок. Не сердись на них, молодость – она такая…
Молодость, хмыкнул про себя Рауль. Эти озорники ненамного младше, обоим по двадцать пять стукнуло, а все как дети – прячутся по углам, а окружающие в лице Рауля делают вид, что ничего не замечают.
– Педро, – проговорил он в телефон. – Выходной не удался, можешь открывать галерею, я уже еду.
Вечером Рауль шутя упрекнул Катарину в том, что они снова развлекались без него. Сестра удивленно ответила, что не видела Лучиано со вчерашнего дня. Да, они собирались вместе в кино, но ее прекрасный принц так и не появился. Впрочем, она все равно отказалась бы – после вчерашней поездки ее донимали головные боли, наверняка сказалась перегрузка в самолете. Но он даже не позвонил, и это удивляло их обоих. Обычно он всегда предупреждал, если планы менялись – не в его правилах было обманывать ожидания.
Дозвониться до Лучиано Рауль тоже не смог. Тогда он позвонил дону Винченце, и тот ответил, что сын плохо себя чувствует и уже ушел спать. В голосе слышалось искреннее беспокойство, и Рауль не усомнился в его словах. Но почему Лучиано не перезвонил сам? Это единственный вопрос, который не давал брату и сестре покоя.
На следующий день Рауль встретился с Лучиано в их любимом кафе у парка «Аламеда Сентрал». Катарины с ними не было – ее снова мучила мигрень, и на любой призыв пойти прогуляться она отвечала красноречивым жестом из-под одеяла. Садясь за столик, Рауль заметил, что Лучиано как в воду опущенный: обычно ярко сверкавшие глаза потухли, на губах не светилась его извечная мальчишеская улыбка. Он нервно теребил пальцами салфетку, перед ним высилась горка предыдущих, разорванных на мелкие клочки.
– Что с тобой? – Рауль перегнулся через стол и хлопнул друга по плечу. – До сих пор не поправился?
Лучиано исподлобья глянул на него и снова уткнулся в истерзанные салфетки. Рауль нахмурился – раньше он друга никогда таким не видел.
– Ты чего? – Он пригнулся к столу, пытаясь заглянуть Лучиано в лицо, но тот опустил голову ниже. – Что случилось? Что-то с доном Грегорио?
Лучиано замотал головой.
– Паоло?
– Нет. – Голос был сиплым, как после диких криков на рок-концерте.
– Ну, брат. – Рауль откинулся на спинку стула и скрестил руки. – Я тебе не телепат. Или ты сейчас рассказываешь, в чем дело, или мне придется тебя пытать!
Лучиано вздрогнул так, что опрокинул чашку с горячим шоколадом. Темная жидкость залила клетчатую скатерть, пропитала разорванные салфетки и закапала на пол.
– Да что с тобой? – Рауль не смог скрыть потрясения. – Ты будто с призраком пообщался!
– Я не… Я не знаю. – Лучиано испуганно огляделся, будто только сейчас понял, где находится. – Пойдем отсюда, Рауль. Мне здесь не по себе. Слишком много людей.
– А я думал, у тебя клаустрофобия, а не агорафобия, – попытался пошутить Рауль, когда они вышли из кафе. – Так что же…
Его прервала автоматная очередь. Люди вокруг завизжали и кинулись искать укрытие. Рауль бросился на землю, увлекая за собой Лучиано, но ладонь соскользнула с локтя друга. Вокруг трещали выстрелы, вывеска кафе грохнулась на землю, и Рауль прикрыл голову рукой, спасаясь от летящих щепок.
Выстрелы смолкли, но еще какое-то время он боялся пошевелиться. И тогда пришла боль. Огнем пронзая правую руку, она не давала сдвинуть ее с места. Рауль разлепил глаза и в ужасе уставился на месиво на месте предплечья. Он бы заорал от ужаса и боли, но воздуха не хватало, поэтому он мог только лежать с открытым ртом и еле слышно сипеть.
И только оказавшись в отделении «скорой помощи», он понял, что Лучиано рядом нет.
– Рауль, мои люди ищут везде, где только можно, – вещал телефон голосом Энрике. – Вряд ли его увезли за пределы Мехико, если он в городе, я его обязательно найду!
– Так ищи побыстрее! – рявкнул Рауль и тут же пожалел об этом: брат откликнулся на просьбу о помощи сразу же и отправил людей на поиски. Не стоило так с ним разговаривать.
Но Энрике ничуть не обиделся, прекрасно понимая, в каком состоянии брат.
– Делаю все возможное. Как Катарина?
Рауль оглянулся на замершую на стуле рядом с больничной койкой девушку. Та была мертвенно бледна, под глазами залегли тени. Темные волосы, обычно свободно распущенные по плечам, собраны в тугой хвост, пальцы крепко стиснули белый носовой платок.
– Она ждет. Как и я, – сменив тон, ответил он. – Спасибо за помощь, Энрике.
Он бросил трубку на койку. Катарина не шелохнулась – она слышала разговор и знала, что никаких новостей нет.
Рауль едва не врезал кулаком по стене, но вовремя вспомнил, что руке пришел конец – срикошетившая пуля раздробила кость так, что ее битый час собирали по осколкам. Но это еще полбеды – оказались повреждены нервы, и теперь пальцы не шевелились вообще. Рауля била дрожь при мысли, что он останется инвалидом на всю жизнь. Но еще больший ужас у него вызывало исчезновение Лучиано.
Друг как сквозь землю провалился, и не оставалось никаких сомнений в том, что это тщательно подготовленное похищение. Никаких случайностей – метили именно в него. Но кто, черт побери? Бизнес дона Грегорио Винченце не отличался масштабностью, неужели этот добрейшей души человек мог кому-то перейти дорогу?
Рауль снова схватил зазвонивший телефон и досадливо прикусил губу. Только вспомнил…
– Рауль, – с трудом сдерживая слезы, выговорил дон Грегорио. – Никаких новостей?
– Простите, но нет. – Рауль сам себя ненавидел за эти слова. Как ему хотелось утешить старого дона, сказать, что все будет хорошо! Но он не мог солгать этому человеку, только не ему. – Мой брат ищет его.
– Да благословят его Небеса. – Дон Грегорио ненадолго замолчал, справляясь со слезами. – Ты все еще в больнице? Заглянешь ко мне после выписки вместе с Катариной?
– Разумеется. Первым же делом примчусь к вам.
– Что ты, не стоит так торопиться. – Голос дона Грегорио звучал надтреснуто, как ломающаяся ветка. – Просто… Ты понимаешь…
Рауль понимал. Так же, как понимал и Грегорио, но отказываался признавать: живым он сына больше не увидит.
Два дня прошло в мучительном ожидании, и наконец доставили письмо с требованием выкупа. Оно изрядно удивило Рауля: сумма была смехотворно низкой, что только усилило подозрения. Чисто сработанное похищение никак не вязалось с любителями, ищущими, где бы урвать кусок-другой.
– Дон Грегорио, – сказал он. – Не вздумайте везти деньги сами. Тут что-то не так. Лучше отдайте мне, я сам обо всем позабочусь. Тем более, личной встречи все равно не будет, похитители требуют оставить деньги в определенном месте.
Грегорио мог только кивнуть. Он совсем потерял сон и покой. Паоло, которому на тот момент едва исполнилось шесть, отправили с охраной к тетке. Катарина не отходила ни от брата, ни от дона Грегорио. Она держалась молодцом, хлопотала по дому, готовила вкуснейшие блюда, из которых никто, как ни старался, не мог проглотить ни кусочка – слишком велико было беспокойство за Лучиано.
Рауль отправился на место, указанное похитителями, и оставил там сумку с деньгами. Предварительно он предупредил Энрике, чтобы его люди проследили за теми, кто заберет выкуп. Теперь оставалось только ждать.
Дон Грегорио не мог ни спать, ни есть, и его нервозность наконец разрушила выдержку Катарины. Рауль же не осмеливался звонить Энрике, опасаясь помешать.
Часы тянулись бесконечно. Измученный дон Грегорио наконец задремал на диване, Катарина умостилась в кресле с вышивкой, но постоянно колола пальцы. Рауль не сводил взгляда с мобильника, но тот упорно молчал.
Резкая трель стационарного аппарата заставила Грегорио подскочить на диване. Рауль стрелой бросился к телефону и первым сорвал с него трубку.
– Алло!
– Подарочек на заднем крыльце, – проскрипел искаженный помехами голос.
Связь прервалась.
Рауль рванул к черному входу, не замечая, что Катарина и Грегорио неотступно следуют за ним. Ему следовало бы сказать, что ошиблись номером, наврать что угодно, чтобы не пускать их туда, но в тот момент он не мог думать ни о чем, кроме зловещих слов незнакомца.
Несмотря на всю его скорость, дон Грегорио обогнал его и первым увидел небольшой ящик без крышки. Шел мелкий дождь, капли влаги оседали на мертвом лице Лучиано.
Там была лишь голова.
Амадео потрясенно молчал. Он даже представлять не хотел, что за ужас испытал в тот момент дон Грегорио. Да такого и худшему врагу не пожелаешь! Все его проблемы в мгновение ока перестали казаться значительными и уменьшились до величины рисового зернышка. Ничто не могло идти в сравнение с подобным кошмаром.
Рауль нервно гладил подлокотники кресла, стараясь унять дрожь.
– Это еще не все, – серым, будничным тоном продолжил он, с усилием изгнав из голоса слезы. – Следом за доном Грегорио появилась Катарина, она бежала за ним по пятам! Увидев это… это… увидев, что сделали с Лучиано, она рухнула без чувств и ударилась головой о дверной косяк. Как я ни приводил ее в чувство, ничего не выходило. Я метался между доном Грегорио, который без конца выкрикивал имя сына, и моей сестрой, но не мог ничего сделать, я впал в дикую панику! – Рауль дрожащей рукой вытер со щек слезы. – Наконец до меня дошло, что нужно звонить в «скорую», полицию и тому подобное, что я и сделал. Не знаю, как они все поняли из моего бессвязного бормотания и истерических выкриков, но вскоре дом наводнили чужие люди. Дону Грегорио сделали укол успокоительного и увезли в больницу, Катарину тоже… Я остался – на меня насела полиция. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы, меня водили по одному и тому же маршруту, от гостиной до заднего двора. Когда я видел ту проклятую коробку, которую огородили лентами, мне хотелось выть волком, но меня каждый раз водили смотреть на нее, каждый чертов раз! – Рауль ударил кулаком по подлокотнику и скривился – покалеченная рука до сих пор не давала ему покоя. – Когда меня наконец отпустили, я стремглав помчался в больницу. Ох, chinga tu madre , я и представить не мог, что все может быть еще хуже!
Амадео молчал, ожидая продолжения. Он видел, что Раулю надо как следует выговориться, что ни перед кем, тем более перед доном Грегорио, он не может закатить истерику, зная, что расковыряет и так кровоточащую рану.
– В больнице мне сказали, что Катарина в коме. Чудо, что она вообще осталась жива, но… Но надежды на исцеление нет. Об этом меня сразу предупредил врач и предложил отключить… отключить ее от аппарата. – Рауль на мгновение закрыл глаза ладонью, затем продолжил. – Естественно, я отказался, даже наорал на него…
– Что с ней случилось? – осторожно поинтересовался Амадео, так как Рауль надолго замолчал, уставившись на сияющий мягким светом абажур торшера.
– Она с подросткового возраста жаловалась на головные боли. Иногда целый день из комнаты не выходила, валялась в постели, наевшись обезболивающих. – Рауль с грустной усмешкой покачал головой. – Врачей она терпеть не могла, даже мне не удавалось ее уговорить, тем более приступы случались не так часто. Дева Мария, если бы я только знал, связал бы ее и потащил в больницу на своих плечах! – Недолгое молчание. – Есть такая опасная штука, называется артерио-венозная мальформация. Это врожденная патология, но если специально не обследоваться, то и не узнаешь, что она вообще у тебя есть. – Рауль пригладил волосы. – Артерии и вены в мозгу переплетаются, как корабельный канат, получается этакая шапка толстенных сосудов. И любой, самый легкий удар по голове может стать смертельным – они попросту лопаются и получается огромное кровоизлияние… Это все мне объяснил врач. Когда Катарина упала в обморок, то ударилась о дверь, несильно, но этого хватило, чтобы какой-то из сосудов лопнул. Обычно от этого сразу умирают, но ей «повезло». Два года она лежала под аппаратом, я должен был прекратить ее мучения сразу же, но не смог. – Рауль наклонился вперед и закрыл лицо руками. – Какой же я слабак…
– И вовсе ты не слабак.
– Еще какой. Врач сразу сказал, что надежды нет, даже если бы она и пришла в себя, что и так крайне маловероятно, то на всю жизнь осталась бы овощем. Та же кома, только с открытыми глазами. – Рауль всхлипнул. – Ох, прости. Просто Катарина умерла только вчера, и я…
– Она умерла? Боже… – Амадео поднялся и присел перед Раулем. – Что ж ты сразу не сказал? А я сижу, вытягиваю из тебя подробности…
Рауль замотал головой.
– Надо было наконец кому-то рассказать. Я и так долго держал это в себе. Хесусу я не настолько доверяю, чтобы делиться личными переживаниями. Когда ты помог меня выкупить, Хесус привез меня в больницу, как раз ту, где лежала Катарина. Там я и узнал…
– Она была в этом городе? – переспросил Амадео. – Но я думал, что ваша семья из Мехико, и дон Грегорио тоже…
– После случившегося дон Грегорио переехал сюда. – Рауль уже взял себя в руки. – Не смог больше оставаться там. Я помог ему с переездом и перевез сюда Катарину – Мексика мне претила, слишком много воспоминаний, хороших и ужасных… Но несколько месяцев назад пришлось вернуться – ты знаешь почему.
Амадео кивнул. Убийство Энрике Гальярдо наделало много шума, и Ксавьер едва не попал под раздачу. Если бы не своевременное предупреждение Ребекки и вмешательство Мигеля, его бы размололо в труху в войне между картелями.
– Терпеть не могу бизнес брата. Но содержание Катарины в больнице требовало огромных средств, которых у меня не было. Я держу небольшую художественную галерею, доход она приносит небольшой. На жизнь хватает, но на большее, например, оплату медицинских счетов – нет. Когда Энрике был жив, он присылал кое-какие деньги, но потом его убили. – Рауль бледно улыбнулся. – Потому я и пытался тебя шантажировать. Прости.
– Забудь об этом. Ты так и не разобрался, кто это сделал? Ксавьер говорил, что Гальярдо убили свои же.
С кислой миной Рауль проследовал в спальню. Он терпеть не мог заниматься бизнесом Энрике, но по старшинству все же приходилось подчиняться. В конце концов, учеба никак не повлияет на его нежелание идти по стопам брата, а несколько ценных уроков он вполне может применить к своим вполне законным делам. И лишних скандалов это поможет избежать. Везет же Катарине – к ней брат с подобными вопросами даже не сунется!
В комнате Рауль, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. И почему Энрике так уперся? Почему не сделать преемником кого-то из своих заместителей, того же Хесуса? Он Раулю никогда не нравился, но в бизнесе ориентировался куда лучше него. И если уж Энрике так помешан на чистокровном престолонаследии, Хесус тоже какой-то его дальний родственник.
С этими мыслями Рауль заснул.
На следующий день, едва отделавшись от брата и его вечных дел, Рауль отправился к Лучиано. Однако того дома не оказалось – с улыбкой дон Грегорио Винченце сказал, что старший сын уехал.
– Куда?
– А вы с ним по пути не столкнулись? – хитро прищурился дон Грегорио. – К Катарине.
Ни для кого не было секретом, что Катарина и Лучиано уже давно перешагнули рубеж «просто друзья». По всей видимости, сегодняшний день они намеревались провести без надоедливого братца и будущего шурина. Рауль почесал затылок и смущенно улыбнулся.
– Катарина ничего не говорила, я и не знал, что эти заговорщики что-то затеяли без меня. Спасибо, дон Грегорио.
– Не за что, сынок. Не сердись на них, молодость – она такая…
Молодость, хмыкнул про себя Рауль. Эти озорники ненамного младше, обоим по двадцать пять стукнуло, а все как дети – прячутся по углам, а окружающие в лице Рауля делают вид, что ничего не замечают.
– Педро, – проговорил он в телефон. – Выходной не удался, можешь открывать галерею, я уже еду.
Вечером Рауль шутя упрекнул Катарину в том, что они снова развлекались без него. Сестра удивленно ответила, что не видела Лучиано со вчерашнего дня. Да, они собирались вместе в кино, но ее прекрасный принц так и не появился. Впрочем, она все равно отказалась бы – после вчерашней поездки ее донимали головные боли, наверняка сказалась перегрузка в самолете. Но он даже не позвонил, и это удивляло их обоих. Обычно он всегда предупреждал, если планы менялись – не в его правилах было обманывать ожидания.
Дозвониться до Лучиано Рауль тоже не смог. Тогда он позвонил дону Винченце, и тот ответил, что сын плохо себя чувствует и уже ушел спать. В голосе слышалось искреннее беспокойство, и Рауль не усомнился в его словах. Но почему Лучиано не перезвонил сам? Это единственный вопрос, который не давал брату и сестре покоя.
На следующий день Рауль встретился с Лучиано в их любимом кафе у парка «Аламеда Сентрал». Катарины с ними не было – ее снова мучила мигрень, и на любой призыв пойти прогуляться она отвечала красноречивым жестом из-под одеяла. Садясь за столик, Рауль заметил, что Лучиано как в воду опущенный: обычно ярко сверкавшие глаза потухли, на губах не светилась его извечная мальчишеская улыбка. Он нервно теребил пальцами салфетку, перед ним высилась горка предыдущих, разорванных на мелкие клочки.
– Что с тобой? – Рауль перегнулся через стол и хлопнул друга по плечу. – До сих пор не поправился?
Лучиано исподлобья глянул на него и снова уткнулся в истерзанные салфетки. Рауль нахмурился – раньше он друга никогда таким не видел.
– Ты чего? – Он пригнулся к столу, пытаясь заглянуть Лучиано в лицо, но тот опустил голову ниже. – Что случилось? Что-то с доном Грегорио?
Лучиано замотал головой.
– Паоло?
– Нет. – Голос был сиплым, как после диких криков на рок-концерте.
– Ну, брат. – Рауль откинулся на спинку стула и скрестил руки. – Я тебе не телепат. Или ты сейчас рассказываешь, в чем дело, или мне придется тебя пытать!
Лучиано вздрогнул так, что опрокинул чашку с горячим шоколадом. Темная жидкость залила клетчатую скатерть, пропитала разорванные салфетки и закапала на пол.
– Да что с тобой? – Рауль не смог скрыть потрясения. – Ты будто с призраком пообщался!
– Я не… Я не знаю. – Лучиано испуганно огляделся, будто только сейчас понял, где находится. – Пойдем отсюда, Рауль. Мне здесь не по себе. Слишком много людей.
– А я думал, у тебя клаустрофобия, а не агорафобия, – попытался пошутить Рауль, когда они вышли из кафе. – Так что же…
Его прервала автоматная очередь. Люди вокруг завизжали и кинулись искать укрытие. Рауль бросился на землю, увлекая за собой Лучиано, но ладонь соскользнула с локтя друга. Вокруг трещали выстрелы, вывеска кафе грохнулась на землю, и Рауль прикрыл голову рукой, спасаясь от летящих щепок.
Выстрелы смолкли, но еще какое-то время он боялся пошевелиться. И тогда пришла боль. Огнем пронзая правую руку, она не давала сдвинуть ее с места. Рауль разлепил глаза и в ужасе уставился на месиво на месте предплечья. Он бы заорал от ужаса и боли, но воздуха не хватало, поэтому он мог только лежать с открытым ртом и еле слышно сипеть.
И только оказавшись в отделении «скорой помощи», он понял, что Лучиано рядом нет.
– Рауль, мои люди ищут везде, где только можно, – вещал телефон голосом Энрике. – Вряд ли его увезли за пределы Мехико, если он в городе, я его обязательно найду!
– Так ищи побыстрее! – рявкнул Рауль и тут же пожалел об этом: брат откликнулся на просьбу о помощи сразу же и отправил людей на поиски. Не стоило так с ним разговаривать.
Но Энрике ничуть не обиделся, прекрасно понимая, в каком состоянии брат.
– Делаю все возможное. Как Катарина?
Рауль оглянулся на замершую на стуле рядом с больничной койкой девушку. Та была мертвенно бледна, под глазами залегли тени. Темные волосы, обычно свободно распущенные по плечам, собраны в тугой хвост, пальцы крепко стиснули белый носовой платок.
– Она ждет. Как и я, – сменив тон, ответил он. – Спасибо за помощь, Энрике.
Он бросил трубку на койку. Катарина не шелохнулась – она слышала разговор и знала, что никаких новостей нет.
Рауль едва не врезал кулаком по стене, но вовремя вспомнил, что руке пришел конец – срикошетившая пуля раздробила кость так, что ее битый час собирали по осколкам. Но это еще полбеды – оказались повреждены нервы, и теперь пальцы не шевелились вообще. Рауля била дрожь при мысли, что он останется инвалидом на всю жизнь. Но еще больший ужас у него вызывало исчезновение Лучиано.
Друг как сквозь землю провалился, и не оставалось никаких сомнений в том, что это тщательно подготовленное похищение. Никаких случайностей – метили именно в него. Но кто, черт побери? Бизнес дона Грегорио Винченце не отличался масштабностью, неужели этот добрейшей души человек мог кому-то перейти дорогу?
Рауль снова схватил зазвонивший телефон и досадливо прикусил губу. Только вспомнил…
– Рауль, – с трудом сдерживая слезы, выговорил дон Грегорио. – Никаких новостей?
– Простите, но нет. – Рауль сам себя ненавидел за эти слова. Как ему хотелось утешить старого дона, сказать, что все будет хорошо! Но он не мог солгать этому человеку, только не ему. – Мой брат ищет его.
– Да благословят его Небеса. – Дон Грегорио ненадолго замолчал, справляясь со слезами. – Ты все еще в больнице? Заглянешь ко мне после выписки вместе с Катариной?
– Разумеется. Первым же делом примчусь к вам.
– Что ты, не стоит так торопиться. – Голос дона Грегорио звучал надтреснуто, как ломающаяся ветка. – Просто… Ты понимаешь…
Рауль понимал. Так же, как понимал и Грегорио, но отказываался признавать: живым он сына больше не увидит.
Два дня прошло в мучительном ожидании, и наконец доставили письмо с требованием выкупа. Оно изрядно удивило Рауля: сумма была смехотворно низкой, что только усилило подозрения. Чисто сработанное похищение никак не вязалось с любителями, ищущими, где бы урвать кусок-другой.
– Дон Грегорио, – сказал он. – Не вздумайте везти деньги сами. Тут что-то не так. Лучше отдайте мне, я сам обо всем позабочусь. Тем более, личной встречи все равно не будет, похитители требуют оставить деньги в определенном месте.
Грегорио мог только кивнуть. Он совсем потерял сон и покой. Паоло, которому на тот момент едва исполнилось шесть, отправили с охраной к тетке. Катарина не отходила ни от брата, ни от дона Грегорио. Она держалась молодцом, хлопотала по дому, готовила вкуснейшие блюда, из которых никто, как ни старался, не мог проглотить ни кусочка – слишком велико было беспокойство за Лучиано.
Рауль отправился на место, указанное похитителями, и оставил там сумку с деньгами. Предварительно он предупредил Энрике, чтобы его люди проследили за теми, кто заберет выкуп. Теперь оставалось только ждать.
Дон Грегорио не мог ни спать, ни есть, и его нервозность наконец разрушила выдержку Катарины. Рауль же не осмеливался звонить Энрике, опасаясь помешать.
Часы тянулись бесконечно. Измученный дон Грегорио наконец задремал на диване, Катарина умостилась в кресле с вышивкой, но постоянно колола пальцы. Рауль не сводил взгляда с мобильника, но тот упорно молчал.
Резкая трель стационарного аппарата заставила Грегорио подскочить на диване. Рауль стрелой бросился к телефону и первым сорвал с него трубку.
– Алло!
– Подарочек на заднем крыльце, – проскрипел искаженный помехами голос.
Связь прервалась.
Рауль рванул к черному входу, не замечая, что Катарина и Грегорио неотступно следуют за ним. Ему следовало бы сказать, что ошиблись номером, наврать что угодно, чтобы не пускать их туда, но в тот момент он не мог думать ни о чем, кроме зловещих слов незнакомца.
Несмотря на всю его скорость, дон Грегорио обогнал его и первым увидел небольшой ящик без крышки. Шел мелкий дождь, капли влаги оседали на мертвом лице Лучиано.
Там была лишь голова.
Амадео потрясенно молчал. Он даже представлять не хотел, что за ужас испытал в тот момент дон Грегорио. Да такого и худшему врагу не пожелаешь! Все его проблемы в мгновение ока перестали казаться значительными и уменьшились до величины рисового зернышка. Ничто не могло идти в сравнение с подобным кошмаром.
Рауль нервно гладил подлокотники кресла, стараясь унять дрожь.
– Это еще не все, – серым, будничным тоном продолжил он, с усилием изгнав из голоса слезы. – Следом за доном Грегорио появилась Катарина, она бежала за ним по пятам! Увидев это… это… увидев, что сделали с Лучиано, она рухнула без чувств и ударилась головой о дверной косяк. Как я ни приводил ее в чувство, ничего не выходило. Я метался между доном Грегорио, который без конца выкрикивал имя сына, и моей сестрой, но не мог ничего сделать, я впал в дикую панику! – Рауль дрожащей рукой вытер со щек слезы. – Наконец до меня дошло, что нужно звонить в «скорую», полицию и тому подобное, что я и сделал. Не знаю, как они все поняли из моего бессвязного бормотания и истерических выкриков, но вскоре дом наводнили чужие люди. Дону Грегорио сделали укол успокоительного и увезли в больницу, Катарину тоже… Я остался – на меня насела полиция. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы, меня водили по одному и тому же маршруту, от гостиной до заднего двора. Когда я видел ту проклятую коробку, которую огородили лентами, мне хотелось выть волком, но меня каждый раз водили смотреть на нее, каждый чертов раз! – Рауль ударил кулаком по подлокотнику и скривился – покалеченная рука до сих пор не давала ему покоя. – Когда меня наконец отпустили, я стремглав помчался в больницу. Ох, chinga tu madre , я и представить не мог, что все может быть еще хуже!
Амадео молчал, ожидая продолжения. Он видел, что Раулю надо как следует выговориться, что ни перед кем, тем более перед доном Грегорио, он не может закатить истерику, зная, что расковыряет и так кровоточащую рану.
– В больнице мне сказали, что Катарина в коме. Чудо, что она вообще осталась жива, но… Но надежды на исцеление нет. Об этом меня сразу предупредил врач и предложил отключить… отключить ее от аппарата. – Рауль на мгновение закрыл глаза ладонью, затем продолжил. – Естественно, я отказался, даже наорал на него…
– Что с ней случилось? – осторожно поинтересовался Амадео, так как Рауль надолго замолчал, уставившись на сияющий мягким светом абажур торшера.
– Она с подросткового возраста жаловалась на головные боли. Иногда целый день из комнаты не выходила, валялась в постели, наевшись обезболивающих. – Рауль с грустной усмешкой покачал головой. – Врачей она терпеть не могла, даже мне не удавалось ее уговорить, тем более приступы случались не так часто. Дева Мария, если бы я только знал, связал бы ее и потащил в больницу на своих плечах! – Недолгое молчание. – Есть такая опасная штука, называется артерио-венозная мальформация. Это врожденная патология, но если специально не обследоваться, то и не узнаешь, что она вообще у тебя есть. – Рауль пригладил волосы. – Артерии и вены в мозгу переплетаются, как корабельный канат, получается этакая шапка толстенных сосудов. И любой, самый легкий удар по голове может стать смертельным – они попросту лопаются и получается огромное кровоизлияние… Это все мне объяснил врач. Когда Катарина упала в обморок, то ударилась о дверь, несильно, но этого хватило, чтобы какой-то из сосудов лопнул. Обычно от этого сразу умирают, но ей «повезло». Два года она лежала под аппаратом, я должен был прекратить ее мучения сразу же, но не смог. – Рауль наклонился вперед и закрыл лицо руками. – Какой же я слабак…
– И вовсе ты не слабак.
– Еще какой. Врач сразу сказал, что надежды нет, даже если бы она и пришла в себя, что и так крайне маловероятно, то на всю жизнь осталась бы овощем. Та же кома, только с открытыми глазами. – Рауль всхлипнул. – Ох, прости. Просто Катарина умерла только вчера, и я…
– Она умерла? Боже… – Амадео поднялся и присел перед Раулем. – Что ж ты сразу не сказал? А я сижу, вытягиваю из тебя подробности…
Рауль замотал головой.
– Надо было наконец кому-то рассказать. Я и так долго держал это в себе. Хесусу я не настолько доверяю, чтобы делиться личными переживаниями. Когда ты помог меня выкупить, Хесус привез меня в больницу, как раз ту, где лежала Катарина. Там я и узнал…
– Она была в этом городе? – переспросил Амадео. – Но я думал, что ваша семья из Мехико, и дон Грегорио тоже…
– После случившегося дон Грегорио переехал сюда. – Рауль уже взял себя в руки. – Не смог больше оставаться там. Я помог ему с переездом и перевез сюда Катарину – Мексика мне претила, слишком много воспоминаний, хороших и ужасных… Но несколько месяцев назад пришлось вернуться – ты знаешь почему.
Амадео кивнул. Убийство Энрике Гальярдо наделало много шума, и Ксавьер едва не попал под раздачу. Если бы не своевременное предупреждение Ребекки и вмешательство Мигеля, его бы размололо в труху в войне между картелями.
– Терпеть не могу бизнес брата. Но содержание Катарины в больнице требовало огромных средств, которых у меня не было. Я держу небольшую художественную галерею, доход она приносит небольшой. На жизнь хватает, но на большее, например, оплату медицинских счетов – нет. Когда Энрике был жив, он присылал кое-какие деньги, но потом его убили. – Рауль бледно улыбнулся. – Потому я и пытался тебя шантажировать. Прости.
– Забудь об этом. Ты так и не разобрался, кто это сделал? Ксавьер говорил, что Гальярдо убили свои же.
