– Держите, сеньора.
Та состроила улыбочку.
– А ты славный. Но реакция так себе. Следи получше за своим боссом, иначе не довезешь его домой живым.
– Да, сеньора.
– Ну и что это было? – Гонсалес погладил выпирающий над ремнем живот и отвесил одному из телохранителей смачный подзатыльник. – Кто мог вас выследить, дуболомы хреновы? Копы?
– Они бы не смогли так быстро организовать операцию, – сказал Рауль. При звуках выстрелов, которые теперь раздавались реже, он едва заметно вздрагивал и безотчетно потирал то правую руку, то левое плечо. – Для начала им пришлось бы получить ордер, а это значит, что им было заранее известно о собрании. Либо среди ваших людей крот, либо они не из полиции.
– Второй вариант первого не исключает. – Перес любовно поглаживал «кольт» сорок пятого калибра, который, казалось, был старше его самого. – Соглашусь с Гальярдо, так быстро копы бы не приехали. Да заткнись ты! – рявкнул он на Нуньеса. – Не будь бабой и дай пареньку тебя осмотреть!
– Что, стоило мне лишиться sicario, как ты тут же начал разевать на меня рот, Гилберто?!
– Боялся я твоего sicario! Если сдохнешь от потери крови, никто тут о тебе горевать не будет! Так что сделай милость, заткнись и назло нам всем дай себя осмотреть.
Нуньес хотел было еще что-то сказать, но передумал. Сев на диван, он позволил Киану разорвать рукав рубашки.
Гонсалес подошел к Ксавьеру и испытующе уставился на него.
– Я искренне надеюсь, что не ошибся в вас, сеньор Санторо. Вы известны своей осторожностью и не стали бы приводить за собой кого-то, рискуя попасть под перекрестный огонь.
– Не стал бы. – Ксавьер мельком глянул на пускающую клубы дыма Ребекку, которая увлеченно копалась в смартфоне. – Здесь есть связь?
– Ни черта, – хмыкнул Гонсалес. – Почему, думаете, именно мою виллу выбрали для встречи? Из-за гор сигнал пробивается очень слабо, мои люди используют только рации и на небольшом расстоянии. Про интернет молчу, полный глушняк.
– Да, загнали мы себя в яму. – Перес обрезал кончик сигары и не спеша прикурил. – Я бывал раньше на этой твоей вилле, Альваро, и насколько помню, горы окружают ее с трех сторон. Путей отхода нет.
– Обычно я сваливал на вертолете. – Гонсалес хрипло захохотал и щелкнул пальцами в сторону телохранителя. – Роберто, налей-ка гостям чего-нибудь выпить. Похоже, мы тут застряли. И выдай людям Санторо оружие, а то я чувствую себя живодером. – Он повернулся к замолкшему Перроте и перекрестился. – Упокой Господь его душу, он только что отправился на Небеса.
– Сколько людей у каждого из вас? – спросил Ксавьер.
– Благодаря тебе уже ни одного. Там, – Нуньес кивнул на забаррикадированную дверь, – сущий ад. Сомневаюсь, что хоть один выжил. Эта баба права, теперь нас грохнуть ничего не стоит.
– Не нас, а вас, – поправила Ребекка, не отрываясь от телефона. – Еще раз назовете меня бабой, никакая охрана вас не спасет. По каким критериям вы их отбирали, если не уверены в своих же людях? – Она затушила сигарету о подошву туфли и поднялась. – Черт. Может, на втором этаже ловит лучше.
– Ты. – Ксавьер ткнул пальцем в телохранителя Моралеса. – Иди с ней. Отвечаешь головой.
Тот нимало не возражал.
– Какого черта вы командуете моими людьми?! – рявкнул Моралес, но, поймав взгляд Киана, замолк.
– Отсюда можно уйти только по воздуху. – Гонсалес взял у Ребекки телефон и что-то быстро отстучал на экране. – Это координаты. Если вам удастся вызвать «птичек», считайте, вы завоевали мое доверие.
– Льстит, – криво усмехнулась та и поцокала к лестнице на второй этаж.
Нуньес нервно теребил свежую повязку, Гонсалес и Перес негромко переговаривались. Киан упаковывал аптечку, Йохан неотрывно следил за дверьми и окнами вместе с остальными телохранителями. Включая уже умершего дона Перроту и ушедшую наверх Ребекку с sicario, по-прежнему было тринадцать человек.
Мигеля Гарсиа и его зверского подручного в гостиной не оказалось.
Ксавьер нахмурился. Он пересчитал всех, как только они оказались внутри, и количество не изменилось. Выходит, Мигель остался снаружи?
– Гарсиа не видел? – подойдя к Йохану, тихо спросил он.
Тот мотнул головой.
– Среди убитых – нет. Но у меня далеко не идеальный угол обзора.
– Глянь сверху. Пока там еще безопасно.
Йохан кивком передал Киану эстафету и ушел. Ксавьер уселся на свободный стул и сцепил пальцы перед собой.
Жутко хотелось курить.
Первое, что он почувствовал, был холод. Затылок заледенел, будто Амадео сунули головой в ледник. Он слегка двинул головой и тихо застонал – тупая боль прорвалась сквозь онемение и отдалась во всей черепной коробке.
– Наконец-то очнулись, – пробился откуда-то голос Гильермо. – Со всего маху головой о плитку – это вам не шутки…
Амадео с трудом сел, морщась от боли – голова едва не взрывалась. Кажется, он упал, но почему?
– Землетрясение, – кратко пояснил Гильермо и отдал Пабло завернутый в полотенце пакет со льдом. – Частенько случается, правда, в большинстве случаев даже картины со стен не падают. Но на этот раз тряхнуло основательно, баллов пять, не меньше. Черт, вам повезло, что отделались шишкой и не разбили голову…
Амадео безуспешно пытался отключиться от болтовни Гильермо. Боль пульсировала в затылке, но голова не кружилась, значит, обошлось без сотрясения.
На столике рядом завибрировал телефон, и Амадео вздрогнул. Машинально перевел взгляд на дисплей, и тут же Гильермо схватил трубку и поднес к уху.
– Слушаю, – сказал он, искоса взглянув на Амадео. Затем отошел к окну и понизил голос. – Все нормально. Небольшая встряска, только и всего. Нет, приезжать не нужно, сиди и не высовывайся.
Амадео смотрел на него, перед глазами плясало имя, высветившееся на дисплее. Гильермо стоял к нему боком, цедил что-то сквозь зубы, а картинка, мелькнувшая в голове Амадео, постепенно обретала четкость. Мучительный, зудящий вопрос наконец обрел ответ. Амадео понял, где раньше мог видеть этого человека, почему он казался таким знакомым.
Он поднял голову и встретился взглядом с Гильермо Эррерой, прячущим телефон в карман джинсов. Нет, его зовут иначе. И как только Амадео раньше этого не понял, это же очевидно, черт возьми!
– Вы, – прошептал он, не пытаясь сдержать ярость. – Вы – Энрике Гальярдо!
Тот едва успел скрыть изумление, но у Амадео больше не осталось сомнений. Боже, каким же он был идиотом!
– Откуда вы знаете? – Гильермо уже взял себя в руки и счел, что отпираться бессмысленно. – Мы с вами раньше не встречались.
– Я и не знаю, – ответил Амадео. Голос предательски дрожал. – Как же я не заметил раньше… Вы с Раулем очень похожи, разве что он не носит усов.
При упоминании имени брата Энрике поморщился.
– Глупый мальчишка. Как его угораздило связаться с вами, Амадео?
– Не пойму, вы этому рады или нет?
Энрике усмехнулся.
– Даже в такой ситуации готовы сыпать остротами. Похвальное качество.
– Вы мне солгали.
– Разумеется. Мое имя слишком известно.
– Рауль знает, что вы живы?
– Нет. – Энрике повернулся к окну и отколупнул старую краску ногтем. – Ему и незачем.
– И о том, как вы убили Лучиано Винченце, тоже незачем знать?
Энрике застыл, как статуя. В глазах полыхнул холодный огонь, но он быстро взял себя в руки и выдавил кривую улыбку.
– Разумеется.
– Вы даже не отрицаете. – Амадео опустил голову, волосы скользнули на лицо. – Какая же вы сволочь, Гильермо… Нет, Энрике. Вы солгали мне, солгали брату, солгали всем вокруг о вашей смерти. Да вы просто трус!
– Вы ничего не знаете! – осадил его Энрике. – Абсолютно ничего обо мне не знаете, чтобы так говорить!
– Так скажите мне. – Амадео поднял голову, глаза горели ненавистью. – Расскажите, почему убили Лучиано Винченце, который ничего плохого не сделал. Почему заставили его отца пройти через такой кошмар!
– Рассказать? – на губах Энрике мелькнула короткая усмешка. – Почему бы и нет. Времени у нас навалом.
Он скрылся в комнате и спустя мгновение вернулся, неся в одной руке бутылку текилы, в другой – две стопки. Он поставил выпивку на столик, где минутой ранее лежал телефон.
– Не пытайтесь бежать – за дверью сторожит Пабло.
Энрике Гальярдо развернул стул и уселся на него верхом, умостив подбородок на спинке. Амадео не мигая смотрел на него, пытаясь уловить признаки нервозности и лжи, но, к его чести, Энрике отпираться не стал.
– С чего такие выводы насчет Лучиано? – только спросил он.
– Чистое похищение, – ответил Амадео. Голова раскалывалась, но злость гнала слова вперед. – Слишком маленький выкуп. И ваша готовность помочь в поисках. Вам не нравился Лучиано, он подбивал вашего брата на глупости, и Рауль с радостью шел у него на поводу вместо того, чтобы корпеть над учебниками. Вряд ли вы проявили бы достаточное рвение в таком деле, напротив, порадовались бы, что помеха устранена.
– А вы хорошо разбираетесь в людях, – протянул Энрике. – Заочно составили мой психологический портрет. В награду не стану вам врать: да, похищение Лучиано – моих рук дело, разве что в причине вы ошиблись.
– Ошибся? – Амадео был вне себя от ярости. – Ошибся?! Вы лишили отца сына из-за глупой прихоти, лишили брата руки! Какая, к черту, может быть причина сотворить такое?!
– Выпьете?
Вопрос выбил Амадео из колеи, и он озадаченно умолк. Энрике поднялся, разлил текилу по стопкам и поставил одну из них на подлокотник дивана. Вторую осушил одним махом и налил еще.
Амадео не притронулся к своей порции.
– К чему это все?
– Вы сами спросили меня о причинах. – Энрике пожал плечами. – Разговор будет долгим, а у вас раскалывается голова. Обезболивающего у меня нет, поэтому пейте. Хоть немного полегчает.
Амадео помедлил, затем опрокинул стопку в рот.
– Вы не оставляете мне выбора? – в который раз спросил Энрике Гальярдо у сидящего напротив мужчины в тщательно отутюженной рубашке с коротким рукавом. Соломенную шляпу он умостил на подлокотнике кресла, но та то и дело норовила соскользнуть вниз.
– Никакого, – отрезал собеседник. – Вы не в первый раз задаете этот вопрос, хотите соскочить? Не выйдет, Гальярдо, вы уже прочно сидите на игле. Если не желаете сотрудничать – пойдете под суд, и весь разговор.
– Нет-нет, – забубнил Энрике, хватая документы и складывая их листочек к листочку. – Я вовсе не отказываюсь, Марсело, кто в здравом уме предпочтет тюрьму… Но хоть немного свободы…
– Вы и так получаете привилегии. Ваши грузовики проверяют реже остальных, вас заранее предупреждают об облаве, ваши шахты никогда не взрывают. Прокуратура борется с преступностью путем таких небольших уступок. Радуйтесь, что вы в их белом списке, Гальярдо. Не представляете, каких трудов мне стоило этого добиться.
– Конечно, не взрывают, – ядовито отозвался Энрике. – Они же почти все конфисковали!
– Они Министерство окружающей среды и природных ресурсов. – Марсело Флавио криво усмехнулся. – И не могут позволить бесчинство. Только неусыпный контроль поможет избрать верный путь.
– Да вы шутите! – взорвался Энрике. – Я и так уже ступил на кривую дорожку! Вы вообще в курсе, что картели делают с предателями и просто неугодными? Напомнить вам про Кики Камарену ?! Он даже не был стукачом, он был агентом, которого трогать куда опасней! А я, черт побери, самый настоящий стукач! Будь проклят тот день, когда я согласился вам помогать!
– Ну так откажитесь. – Устав бороться со шляпой, Флавио нахлобучил ее на голову. – В тюрьме свободы еще меньше.
Он поднялся и вышел из кабинета, оставив Энрике беспомощно скрипеть зубами. Проглотив длинное ругательство, Гальярдо подошел к открытому окну и собирался захлопнуть его, как вдруг уловил внизу какое-то движение.
Какой-то человек явно не желал, чтобы его заметили, поэтому передвигался вдоль стены дома, сливаясь с вечерними тенями. Энрике едва не свистнул охрану – и как только на территорию пробрался посторонний? – как вдруг понял, что знает шпиона.
Лучиано Винченце, друг его брата. Угораздило же Рауля с ним подружиться. Еще и с такой разницей в возрасте… Мальчишка забил Раулю голову глупостями вроде нескончаемых приключений и любви к искусству, и теперь брат и слышать ничего не желал о том, чтобы возглавить картель. А Катарина без памяти влюбилась в этого олуха, но что взять с женщины? Еще и дурацким прозвищем наградила. Прекрасный принц, надо же…
Энрике фыркнул и потянулся закрыть окно, как вдруг Лучиано поднял голову и посмотрел прямо на него.
Энрике словно молнией ударило – он внезапно понял, что, прячась в тени под окном, Лучиано слышал каждое слово, произнесенное в кабинете в последние пятнадцать минут. Весь разговор. А если он расскажет Раулю? Даже собственная охрана, самые приближенные люди не знали, зачем приходил Флавио, а этот мальчишка теперь способен уничтожить его, Энрике, поставить под угрозу весь картель, если хоть словом обмолвится об этой встрече лучшему другу!
Энрике натянул улыбку и помахал Лучиано, гадая, что теперь делать. Парень поднял руку и точно так же напряженно улыбнулся в ответ.
Он совершенно точно все слышал.
Весь следующий день Энрике места себе не находил. Он не боялся, что Лучиано побежит докладывать обо всем кому-то из картелей – он не хуже самого Энрике понимал, что таким образом подставит под удар всю семью. Впервые Энрике порадовался, что пацан закрутил роман с его сестрой – лучшего гаранта и придумать нельзя, но тем не менее, Лучиано совершенно точно что-нибудь предпримет. Попытается предупредить Рауля, шепнет словечко отцу, и тогда слухов не избежать. Как убедить его держать язык за зубами?
Самый простой способ – заставить его замолчать навсегда, но, поразмыслив, Энрике отказался от этого плана. Парнишка далеко не так крут, как о себе мнит, и пары хороших угроз в адрес его семьи вполне хватит. Может быть, даже удастся вынудить его уехать. Папаша его – мелкий законопослушный бизнесмен, без проблем начнет свое дело где-нибудь еще.
Воодушевившись, Энрике почти решился спросить у Рауля, как связаться с его другом, но вовремя сообразил, что это вызовет ненужные подозрения. Он собирался обстряпать дело чисто и без пыли, поэтому придется встретиться с Лучиано наедине.
Отобрав из своей охраны трех надежных людей, которые отличались молчаливостью и даже угрюмостью, он отправил их следить за Лучиано на случай, если тому взбредет в голову какая-нибудь глупость. И не прогадал: на третий день парень выполз из норы и встретился с Раулем в кафе. Ничего важного он сообщить не успел: Энрике моментально дал отмашку, и свидетеля под грохот автоматной очереди запихнули в машину. Неприятным сюрпризом оказалось ранение Рауля, но Энрике старательно глушил чувство вины тем, что спасает семью. Он вовсю изображал любящего брата, готового прийти на выручку в любой момент, но, естественно, и не думал отдавать приказ о поисках Лучиано. Рауль, доверившись брату, сидел и ждал у моря погоды, Катарина не отходила от него.
Лучиано никто не искал.
Парень сидел в подвале неподалеку от злополучного кафе. Энрике пришел к нему поздно вечером, когда убедился, что Рауль застрял в больнице на всю ночь. Похищение не слишком удачно пришлось на праздник Пятого мая , поэтому больницы оказались перегружены. Энрике пришлось дать денег врачу, чтобы тот не отправил Рауля домой, а Хесус остался с ним на случай, если братцу моча в голову ударит.
Та состроила улыбочку.
– А ты славный. Но реакция так себе. Следи получше за своим боссом, иначе не довезешь его домой живым.
– Да, сеньора.
– Ну и что это было? – Гонсалес погладил выпирающий над ремнем живот и отвесил одному из телохранителей смачный подзатыльник. – Кто мог вас выследить, дуболомы хреновы? Копы?
– Они бы не смогли так быстро организовать операцию, – сказал Рауль. При звуках выстрелов, которые теперь раздавались реже, он едва заметно вздрагивал и безотчетно потирал то правую руку, то левое плечо. – Для начала им пришлось бы получить ордер, а это значит, что им было заранее известно о собрании. Либо среди ваших людей крот, либо они не из полиции.
– Второй вариант первого не исключает. – Перес любовно поглаживал «кольт» сорок пятого калибра, который, казалось, был старше его самого. – Соглашусь с Гальярдо, так быстро копы бы не приехали. Да заткнись ты! – рявкнул он на Нуньеса. – Не будь бабой и дай пареньку тебя осмотреть!
– Что, стоило мне лишиться sicario, как ты тут же начал разевать на меня рот, Гилберто?!
– Боялся я твоего sicario! Если сдохнешь от потери крови, никто тут о тебе горевать не будет! Так что сделай милость, заткнись и назло нам всем дай себя осмотреть.
Нуньес хотел было еще что-то сказать, но передумал. Сев на диван, он позволил Киану разорвать рукав рубашки.
Гонсалес подошел к Ксавьеру и испытующе уставился на него.
– Я искренне надеюсь, что не ошибся в вас, сеньор Санторо. Вы известны своей осторожностью и не стали бы приводить за собой кого-то, рискуя попасть под перекрестный огонь.
– Не стал бы. – Ксавьер мельком глянул на пускающую клубы дыма Ребекку, которая увлеченно копалась в смартфоне. – Здесь есть связь?
– Ни черта, – хмыкнул Гонсалес. – Почему, думаете, именно мою виллу выбрали для встречи? Из-за гор сигнал пробивается очень слабо, мои люди используют только рации и на небольшом расстоянии. Про интернет молчу, полный глушняк.
– Да, загнали мы себя в яму. – Перес обрезал кончик сигары и не спеша прикурил. – Я бывал раньше на этой твоей вилле, Альваро, и насколько помню, горы окружают ее с трех сторон. Путей отхода нет.
– Обычно я сваливал на вертолете. – Гонсалес хрипло захохотал и щелкнул пальцами в сторону телохранителя. – Роберто, налей-ка гостям чего-нибудь выпить. Похоже, мы тут застряли. И выдай людям Санторо оружие, а то я чувствую себя живодером. – Он повернулся к замолкшему Перроте и перекрестился. – Упокой Господь его душу, он только что отправился на Небеса.
– Сколько людей у каждого из вас? – спросил Ксавьер.
– Благодаря тебе уже ни одного. Там, – Нуньес кивнул на забаррикадированную дверь, – сущий ад. Сомневаюсь, что хоть один выжил. Эта баба права, теперь нас грохнуть ничего не стоит.
– Не нас, а вас, – поправила Ребекка, не отрываясь от телефона. – Еще раз назовете меня бабой, никакая охрана вас не спасет. По каким критериям вы их отбирали, если не уверены в своих же людях? – Она затушила сигарету о подошву туфли и поднялась. – Черт. Может, на втором этаже ловит лучше.
– Ты. – Ксавьер ткнул пальцем в телохранителя Моралеса. – Иди с ней. Отвечаешь головой.
Тот нимало не возражал.
– Какого черта вы командуете моими людьми?! – рявкнул Моралес, но, поймав взгляд Киана, замолк.
– Отсюда можно уйти только по воздуху. – Гонсалес взял у Ребекки телефон и что-то быстро отстучал на экране. – Это координаты. Если вам удастся вызвать «птичек», считайте, вы завоевали мое доверие.
– Льстит, – криво усмехнулась та и поцокала к лестнице на второй этаж.
Нуньес нервно теребил свежую повязку, Гонсалес и Перес негромко переговаривались. Киан упаковывал аптечку, Йохан неотрывно следил за дверьми и окнами вместе с остальными телохранителями. Включая уже умершего дона Перроту и ушедшую наверх Ребекку с sicario, по-прежнему было тринадцать человек.
Мигеля Гарсиа и его зверского подручного в гостиной не оказалось.
Ксавьер нахмурился. Он пересчитал всех, как только они оказались внутри, и количество не изменилось. Выходит, Мигель остался снаружи?
– Гарсиа не видел? – подойдя к Йохану, тихо спросил он.
Тот мотнул головой.
– Среди убитых – нет. Но у меня далеко не идеальный угол обзора.
– Глянь сверху. Пока там еще безопасно.
Йохан кивком передал Киану эстафету и ушел. Ксавьер уселся на свободный стул и сцепил пальцы перед собой.
Жутко хотелось курить.
Первое, что он почувствовал, был холод. Затылок заледенел, будто Амадео сунули головой в ледник. Он слегка двинул головой и тихо застонал – тупая боль прорвалась сквозь онемение и отдалась во всей черепной коробке.
– Наконец-то очнулись, – пробился откуда-то голос Гильермо. – Со всего маху головой о плитку – это вам не шутки…
Амадео с трудом сел, морщась от боли – голова едва не взрывалась. Кажется, он упал, но почему?
– Землетрясение, – кратко пояснил Гильермо и отдал Пабло завернутый в полотенце пакет со льдом. – Частенько случается, правда, в большинстве случаев даже картины со стен не падают. Но на этот раз тряхнуло основательно, баллов пять, не меньше. Черт, вам повезло, что отделались шишкой и не разбили голову…
Амадео безуспешно пытался отключиться от болтовни Гильермо. Боль пульсировала в затылке, но голова не кружилась, значит, обошлось без сотрясения.
На столике рядом завибрировал телефон, и Амадео вздрогнул. Машинально перевел взгляд на дисплей, и тут же Гильермо схватил трубку и поднес к уху.
– Слушаю, – сказал он, искоса взглянув на Амадео. Затем отошел к окну и понизил голос. – Все нормально. Небольшая встряска, только и всего. Нет, приезжать не нужно, сиди и не высовывайся.
Амадео смотрел на него, перед глазами плясало имя, высветившееся на дисплее. Гильермо стоял к нему боком, цедил что-то сквозь зубы, а картинка, мелькнувшая в голове Амадео, постепенно обретала четкость. Мучительный, зудящий вопрос наконец обрел ответ. Амадео понял, где раньше мог видеть этого человека, почему он казался таким знакомым.
Он поднял голову и встретился взглядом с Гильермо Эррерой, прячущим телефон в карман джинсов. Нет, его зовут иначе. И как только Амадео раньше этого не понял, это же очевидно, черт возьми!
– Вы, – прошептал он, не пытаясь сдержать ярость. – Вы – Энрике Гальярдо!
Тот едва успел скрыть изумление, но у Амадео больше не осталось сомнений. Боже, каким же он был идиотом!
– Откуда вы знаете? – Гильермо уже взял себя в руки и счел, что отпираться бессмысленно. – Мы с вами раньше не встречались.
– Я и не знаю, – ответил Амадео. Голос предательски дрожал. – Как же я не заметил раньше… Вы с Раулем очень похожи, разве что он не носит усов.
При упоминании имени брата Энрике поморщился.
– Глупый мальчишка. Как его угораздило связаться с вами, Амадео?
– Не пойму, вы этому рады или нет?
Энрике усмехнулся.
– Даже в такой ситуации готовы сыпать остротами. Похвальное качество.
– Вы мне солгали.
– Разумеется. Мое имя слишком известно.
– Рауль знает, что вы живы?
– Нет. – Энрике повернулся к окну и отколупнул старую краску ногтем. – Ему и незачем.
– И о том, как вы убили Лучиано Винченце, тоже незачем знать?
Энрике застыл, как статуя. В глазах полыхнул холодный огонь, но он быстро взял себя в руки и выдавил кривую улыбку.
– Разумеется.
– Вы даже не отрицаете. – Амадео опустил голову, волосы скользнули на лицо. – Какая же вы сволочь, Гильермо… Нет, Энрике. Вы солгали мне, солгали брату, солгали всем вокруг о вашей смерти. Да вы просто трус!
– Вы ничего не знаете! – осадил его Энрике. – Абсолютно ничего обо мне не знаете, чтобы так говорить!
– Так скажите мне. – Амадео поднял голову, глаза горели ненавистью. – Расскажите, почему убили Лучиано Винченце, который ничего плохого не сделал. Почему заставили его отца пройти через такой кошмар!
– Рассказать? – на губах Энрике мелькнула короткая усмешка. – Почему бы и нет. Времени у нас навалом.
Он скрылся в комнате и спустя мгновение вернулся, неся в одной руке бутылку текилы, в другой – две стопки. Он поставил выпивку на столик, где минутой ранее лежал телефон.
– Не пытайтесь бежать – за дверью сторожит Пабло.
Энрике Гальярдо развернул стул и уселся на него верхом, умостив подбородок на спинке. Амадео не мигая смотрел на него, пытаясь уловить признаки нервозности и лжи, но, к его чести, Энрике отпираться не стал.
– С чего такие выводы насчет Лучиано? – только спросил он.
– Чистое похищение, – ответил Амадео. Голова раскалывалась, но злость гнала слова вперед. – Слишком маленький выкуп. И ваша готовность помочь в поисках. Вам не нравился Лучиано, он подбивал вашего брата на глупости, и Рауль с радостью шел у него на поводу вместо того, чтобы корпеть над учебниками. Вряд ли вы проявили бы достаточное рвение в таком деле, напротив, порадовались бы, что помеха устранена.
– А вы хорошо разбираетесь в людях, – протянул Энрике. – Заочно составили мой психологический портрет. В награду не стану вам врать: да, похищение Лучиано – моих рук дело, разве что в причине вы ошиблись.
– Ошибся? – Амадео был вне себя от ярости. – Ошибся?! Вы лишили отца сына из-за глупой прихоти, лишили брата руки! Какая, к черту, может быть причина сотворить такое?!
– Выпьете?
Вопрос выбил Амадео из колеи, и он озадаченно умолк. Энрике поднялся, разлил текилу по стопкам и поставил одну из них на подлокотник дивана. Вторую осушил одним махом и налил еще.
Амадео не притронулся к своей порции.
– К чему это все?
– Вы сами спросили меня о причинах. – Энрике пожал плечами. – Разговор будет долгим, а у вас раскалывается голова. Обезболивающего у меня нет, поэтому пейте. Хоть немного полегчает.
Амадео помедлил, затем опрокинул стопку в рот.
– Вы не оставляете мне выбора? – в который раз спросил Энрике Гальярдо у сидящего напротив мужчины в тщательно отутюженной рубашке с коротким рукавом. Соломенную шляпу он умостил на подлокотнике кресла, но та то и дело норовила соскользнуть вниз.
– Никакого, – отрезал собеседник. – Вы не в первый раз задаете этот вопрос, хотите соскочить? Не выйдет, Гальярдо, вы уже прочно сидите на игле. Если не желаете сотрудничать – пойдете под суд, и весь разговор.
– Нет-нет, – забубнил Энрике, хватая документы и складывая их листочек к листочку. – Я вовсе не отказываюсь, Марсело, кто в здравом уме предпочтет тюрьму… Но хоть немного свободы…
– Вы и так получаете привилегии. Ваши грузовики проверяют реже остальных, вас заранее предупреждают об облаве, ваши шахты никогда не взрывают. Прокуратура борется с преступностью путем таких небольших уступок. Радуйтесь, что вы в их белом списке, Гальярдо. Не представляете, каких трудов мне стоило этого добиться.
– Конечно, не взрывают, – ядовито отозвался Энрике. – Они же почти все конфисковали!
– Они Министерство окружающей среды и природных ресурсов. – Марсело Флавио криво усмехнулся. – И не могут позволить бесчинство. Только неусыпный контроль поможет избрать верный путь.
– Да вы шутите! – взорвался Энрике. – Я и так уже ступил на кривую дорожку! Вы вообще в курсе, что картели делают с предателями и просто неугодными? Напомнить вам про Кики Камарену ?! Он даже не был стукачом, он был агентом, которого трогать куда опасней! А я, черт побери, самый настоящий стукач! Будь проклят тот день, когда я согласился вам помогать!
– Ну так откажитесь. – Устав бороться со шляпой, Флавио нахлобучил ее на голову. – В тюрьме свободы еще меньше.
Он поднялся и вышел из кабинета, оставив Энрике беспомощно скрипеть зубами. Проглотив длинное ругательство, Гальярдо подошел к открытому окну и собирался захлопнуть его, как вдруг уловил внизу какое-то движение.
Какой-то человек явно не желал, чтобы его заметили, поэтому передвигался вдоль стены дома, сливаясь с вечерними тенями. Энрике едва не свистнул охрану – и как только на территорию пробрался посторонний? – как вдруг понял, что знает шпиона.
Лучиано Винченце, друг его брата. Угораздило же Рауля с ним подружиться. Еще и с такой разницей в возрасте… Мальчишка забил Раулю голову глупостями вроде нескончаемых приключений и любви к искусству, и теперь брат и слышать ничего не желал о том, чтобы возглавить картель. А Катарина без памяти влюбилась в этого олуха, но что взять с женщины? Еще и дурацким прозвищем наградила. Прекрасный принц, надо же…
Энрике фыркнул и потянулся закрыть окно, как вдруг Лучиано поднял голову и посмотрел прямо на него.
Энрике словно молнией ударило – он внезапно понял, что, прячась в тени под окном, Лучиано слышал каждое слово, произнесенное в кабинете в последние пятнадцать минут. Весь разговор. А если он расскажет Раулю? Даже собственная охрана, самые приближенные люди не знали, зачем приходил Флавио, а этот мальчишка теперь способен уничтожить его, Энрике, поставить под угрозу весь картель, если хоть словом обмолвится об этой встрече лучшему другу!
Энрике натянул улыбку и помахал Лучиано, гадая, что теперь делать. Парень поднял руку и точно так же напряженно улыбнулся в ответ.
Он совершенно точно все слышал.
Весь следующий день Энрике места себе не находил. Он не боялся, что Лучиано побежит докладывать обо всем кому-то из картелей – он не хуже самого Энрике понимал, что таким образом подставит под удар всю семью. Впервые Энрике порадовался, что пацан закрутил роман с его сестрой – лучшего гаранта и придумать нельзя, но тем не менее, Лучиано совершенно точно что-нибудь предпримет. Попытается предупредить Рауля, шепнет словечко отцу, и тогда слухов не избежать. Как убедить его держать язык за зубами?
Самый простой способ – заставить его замолчать навсегда, но, поразмыслив, Энрике отказался от этого плана. Парнишка далеко не так крут, как о себе мнит, и пары хороших угроз в адрес его семьи вполне хватит. Может быть, даже удастся вынудить его уехать. Папаша его – мелкий законопослушный бизнесмен, без проблем начнет свое дело где-нибудь еще.
Воодушевившись, Энрике почти решился спросить у Рауля, как связаться с его другом, но вовремя сообразил, что это вызовет ненужные подозрения. Он собирался обстряпать дело чисто и без пыли, поэтому придется встретиться с Лучиано наедине.
Отобрав из своей охраны трех надежных людей, которые отличались молчаливостью и даже угрюмостью, он отправил их следить за Лучиано на случай, если тому взбредет в голову какая-нибудь глупость. И не прогадал: на третий день парень выполз из норы и встретился с Раулем в кафе. Ничего важного он сообщить не успел: Энрике моментально дал отмашку, и свидетеля под грохот автоматной очереди запихнули в машину. Неприятным сюрпризом оказалось ранение Рауля, но Энрике старательно глушил чувство вины тем, что спасает семью. Он вовсю изображал любящего брата, готового прийти на выручку в любой момент, но, естественно, и не думал отдавать приказ о поисках Лучиано. Рауль, доверившись брату, сидел и ждал у моря погоды, Катарина не отходила от него.
Лучиано никто не искал.
Парень сидел в подвале неподалеку от злополучного кафе. Энрике пришел к нему поздно вечером, когда убедился, что Рауль застрял в больнице на всю ночь. Похищение не слишком удачно пришлось на праздник Пятого мая , поэтому больницы оказались перегружены. Энрике пришлось дать денег врачу, чтобы тот не отправил Рауля домой, а Хесус остался с ним на случай, если братцу моча в голову ударит.
