Даниэль позабыл бы о голоде и холоде ради истории таинственного незнакомца, во всем полагающегося на удачу, но упоминание имени сестры заставило его сдаться. Да и громко заурчавший живот выразил свой протест.
– Уговорили, – протянул он. – Но сразу после ужина!
– Вот. – Томас швырнул пакетик с белым порошком на стол перед Ксавьером. – Нашел у этого козла.
Ксавьер хмуро смотрел на него.
– И чего хочешь от меня?
– Это чужой товар. – Томас пожал плечами, про себя удивляясь, зачем объяснять очевидные вещи. – Мы наркотой не торгуем.
– И что? – Ксавьер все еще не понимал, куда клонит Томас.
– Парень решил либо подработать на сторону, либо сам употребляет! Что с ним делать-то? Если колется, то вытолкать в шею – не вы ли говорили, что торчков не держим? А вот если решил конкурентам помочь – это уже другое дело!
– Ни о какой конкуренции речь не идет. – Ксавьер снова уткнулся в ноутбук. – Товар другой. Ты достаточно долго в бизнесе, чтобы понимать разницу.
– Да я понимаю, конечно! – вспылил Томас. – Но если Дино начнет пихать свою дрянь в наш груз, у кого возникнут неприятности?
Ксавьер тяжело вздохнул, отодвинул ноутбук и снял очки. Переносица болела, и он помассировал ее. Легче не стало, вдобавок перед глазами все расплылось.
«Старею», – невесело подумал он. В тридцать семь ощущать себя развалиной не слишком приятно, но именно так он себя чувствовал последние полмесяца. Он прекратил попытки копать под Себастьяна и вернулся к работе, которая уже не доставлял такого удовлетворения, как раньше. Более того – вызывала отвращение. Ксавьер и вовсе собирался махнуть рукой на руководство, и будь что будет, но такие активисты, как Томас, не давали ему расслабиться.
После недавних событий Томас Хендриксон снова ступил на контрабандную дорожку. «Экспресс “Чух-Чух”» канул в Лету, Генри приговорили к тридцати годам заключения без права досрочного освобождения, и Томас вдруг остался один. По крайней мере, он так думал, но не думал Амадео, который уговорил Ксавьера взять его на работу. О подпольной торговле Томас знал много, как-никак, занимался ей практически всю жизнь, и такой кадр, по мнению Амадео, не мог пропасть втуне. Ксавьер в который раз уступил принцу и вскоре вынужден был признать его правоту – работником Томас оказался отменным и ответственным.
Даже чересчур.
Он принялся за работу с таким рвением, которое в другое время Ксавьер счел бы похвальным. Но в последние дни им овладела апатия. Он не хотел ничего делать, не хотел ничем управлять, прекрасно осознавая, что его нежелание приведет к срыву поставок. Но в последний момент ему каким-то чудом удавалось взять себя в руки – сказывалась многолетняя привычка доводить все до идеала. Она блоком вставала в сознании, не давая апатии проникнуть глубже, заставляла отрывать голову от подушки, когда не хотелось даже шевелиться, и гнала вперед. Ксавьер не желал работать на Себастьяна, всеми силами пытался сорвать хоть одну поставку, чтобы подвести и себя, и его под монастырь, он даже готов был сесть в тюрьму, только бы утянуть Себастьяна за собой! Но ничего не выходило.
Он просто не умел работать плохо.
И сейчас, слушая излияния Томаса, Ксавьер думал только об одном: пусть этот непутевый работник накосячит по-крупному. Пусть его возьмут на горячем, и он укажет на Ксавьера как на своего хозяина. Тогда его посадят в тюрьму, вся цепочка поставок рухнет, и Себастьян останется ни с чем, а то и получит немалый срок.
И принц будет спасен.
Ксавьер сам понимал, что это чушь. Амадео никогда не позволит ему запереть себя в клетке и до последнего будет искать способ вытащить Ксавьера из кабалы. Таков уж этот маленький глупый принц…
– Вышвырни его, – прервал он Томаса. – Пусть колется в другом месте. – И тут его осенило. – А еще лучше сдай полиции.
– Я ж с самого начала предлагал его выгнать, – проворчал Томас. – Но сдать? Если его возьмут копы, он же запоет, как птичка!
– Да пусть поет, – отмахнулся Ксавьер. – И чем громче, тем лучше. Сдай его, сказал.
Томас покачал головой, но спорить дальше не стал и ушел.
Ксавьер выдохнул и с силой потер скулы ладонями. Он не спал уже вторые сутки – стоило закрыть глаза, как начинались кошмары. И везде, везде был принц!
Чего с ним только ни делали! Убивали всеми возможными способами: стреляли, резали, душили. Пытали, вкалывали наркотик, давали в руки оружие и посылали убивать свою семью. Вырезали органы на живую и заставляли Ксавьера слушать его крики. Даже продавали в бордель! Флавио, будь он жив, восхитился бы.
А вот Ксавьер больше так не мог.
Еще немного, и он попросту сойдет с ума.
Но он не мог вернуться к принцу, только не сейчас. Пока Себастьян здесь, пока Ксавьер выполняет все его требования, Амадео ничего не грозит. С Бьянкой он способен справиться и сам. Судя по вчерашним новостям (Ксавьер бросил взгляд на экран ноутбука, где светилась статья о пламенном танце, растопившем снег на Рождество), справляется неплохо.
Так почему в животе ворочается кусок льда? Почему Ксавьер несколько раз за ночь вскакивает от кошмаров? Почему при каждом удобном случае трезвонит принцу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?
Взгляд упал на пакетик, который забыл Томас.
Один укол – и все проблемы растворятся в белом дурмане. Не останется никаких забот, кроме одной – добыть еще. Но это будет позже. Тем более, сейчас это так просто, будто в супермаркет сходить. Всего несколько знакомых, успокаивающих движений, и все перестанет иметь значение.
– Господин Санторо!
Ксавьер вздрогнул и обнаружил, что держит пакетик с героином в пальцах. Рука едва заметно затряслась, когда он понял, что едва не натворил. Йохан и не подозревал, что босс стоял на краю героиновой ямы, и только его появление спасло от неминуемого падения.
Ксавьер швырнул пакетик в мусорное ведро и сцепил пальцы перед собой.
– Что случилось, Йохан?
Телохранитель выглядел донельзя взволнованным, и беспокойство в его взгляде относилось вовсе не к Ксавьеру.
– Звонил Амадео. Себастьян вернулся.
Рассказывать Амадео ничего не пришлось – когда они подъехали к особняку Солитарио, Даниэль мирно дрых, откинувшись на сиденье и сжимая в пальцах заветную ручку. Не проснулся он даже после того, как Амадео на пару с Кианом затащили его в дом и уложили на кровать в гостевой спальне. Катрин озабоченно суетилась вокруг, но Амадео заверил ее, что брат попросту переутомился, и уговорил не тревожить его сон.
Сам он был только рад увильнуть от разговора – он все еще не был уверен, что Даниэлю стоит знать подробности. Но как еще предупредить о том, что Себастьян крайне опасен? Проснувшись, Даниэль все равно пожелает услышать всю историю, однако теперь у Амадео появилось время как следует ее продумать.
Утром он, не дожидаясь пробуждения юноши, поехал в «Азар». Несомненно, нетерпеливый жеребенок прискачет туда, как только разлепит глаза, и Амадео собирался урвать немного времени на неотложные дела. После Рождества Бьянка затаилась, но Амадео все равно не отзывал приставленных к ней людей – затишье только усиливало подозрение, что она что-то замышляет.
Но едва переступив порог кабинета, Амадео и думать забыл о Бьянке.
Спиной к нему, у окна, стоял человек в белом костюме и смотрел на город.
Киан моментально заслонил босса и проговорил в рацию:
– Посторонний в главном офисе. Господин Амадео, вам нужно…
– Не нужно, – перебил его Амадео. – Какого черта ты тут делаешь, Себастьян?
На лице Киана отразилось изумление, но он все же подчинился молчаливому приказу и отошел в сторону. Себастьян обернулся и расплылся в такой радушной улыбке, будто кабинет был его.
– Зашел в гости. Мне запрещено?
– Будто сам не знаешь, – отрезал Амадео, садясь за рабочий стол. – Убирайся, пока охрана не вытащила тебя отсюда за шкирку.
– Какая грубость, – усмехнулся тот. – Я пришел поздороваться, ничего более. Вчера мне не удалось достойно вас поприветствовать, сеньор Солитарио.
– Предпочел бы вообще с тобой не встречаться. – Амадео указал на дверь. – Вон.
Киан сделал шаг вперед, намереваясь увести гостя прочь, но тот примирительно поднял руки и, не произнеся больше ни слова, вышел за дверь. Амадео провел по лбу трясущимися пальцами и без удивления обнаружил, что весь взмок. Его трясло, как в лихорадке, и он едва смог выдвинуть ящик стола.
Однако открутить плотно закрытую крышку пузырька оказалось делом непосильным. Киан мягко перехватил у него пузырек и вытряхнул на ладонь две таблетки.
– Маловато, – вымученно улыбнулся Амадео. – Не подействует.
– Жан Лесфор снизил вам дозу, – напомнил Киан.
Амадео промолчал, не желая признавать, что играл на публику, только бы убедить врача в улучшении своего состояния.
Послушно проглотив пару таблеток, он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Слава богу, эффект все еще был – пусть и куда слабее. О том, что будет, когда Жан обнаружит обман, он старался не думать.
Цзиня провести ни за что не удалось бы.
Он представил разъяренного Цзиня, грозящего непослушному принцу всеми карами Поднебесной, и губы тронула слабая улыбка. Прошло уже два месяца, но боль нисколько не уменьшилась. Нет, она по-прежнему вонзалась тонкими иглами в сердце, причиняя страдания, которые он едва выдерживал.
Но вечно сидеть на таблетках он не мог. Обнаружив, что с каждым днем мысль о времени приема становится все навязчивее, что он считает минуты до момента, когда можно будет закинуть в рот очередную порцию препаратов, Амадео испугался. Он хорошо помнил, в каком состоянии был Диего, как тяжело ему дался отказ от лекарств, которые позволяли ни о чем не беспокоиться, ни о чем не думать. А через что пришлось пройти Ксавьеру? Бесконечные ломки, сменяющиеся кратким кайфом, и снова адские мучения, выворачивающие тело наизнанку…
Нет, Амадео должен был справиться сам.
Немалых трудов стоило убедить Жана, что ему становится лучше. Поначалу доктор скептически отнесся к предложению снизить дозу, но, понаблюдав за подопечным некоторые время (помогло и то, что Амадео не был его основным пациентом), согласился с тем, что дела идут на поправку. Днем Амадео изо всех сил изображал нормального человека, а ночью метался по кровати, мучаясь то от кошмаров, то от бессонницы.
Да, Цзиня он бы точно не обдурил.
С появлением семейства Бенуа ему и в самом деле стало легче. Даниэль с его бешеной, бьющей через край энергией не оставлял времени на самокопание, за что Амадео был ему искренне благодарен. Но внезапный визит Себастьяна все испортил. Со вчерашнего дня Амадео отчаянно желал наглотаться снотворного, чтобы урвать хотя бы минуту сна. От адской смеси страха и ярости живот крутило так, будто внутри установили центрифугу, он сворачивался калачиком на сбитых простынях и старался не стонать от боли, боясь разбудить спящего в соседней комнате Тео.
За себя Амадео не опасался – он прекрасно знал, что если с ним что-то случится, Себастьян потеряет рычаг давления на Ксавьера. Но превратить его жизнь в ад? Почему бы и нет.
Амадео действительно испугался за Даниэля. И сегодня же расскажет ему все. Не позволит Себастьяну манипулировать мальчишкой.
Он больше не может терять близких людей.
Мигель проявлял чудеса высшего пилотажа, лавируя в плотном потоке машин, забивших проспект Дивисьон дель Норте, но Ксавьер даже не мог оценить его мастерство. Все мысли были заняты Дино Аурелио.
Трудился этот двадцатитрехлетний парень на Ксавьера почти полгода, и никаких нареканий его работа не вызывала до вчерашнего дня, когда Томас нашел у него пакетик героина. Сам ли мальчишка кололся, или же взял у кого-то на продажу, Ксавьера не волновало. Он никогда не работал с наркоманами и выгонял каждого, кого замечал в употреблении или торговле на сторону.
Но на этот раз Ксавьеру пришла в голову гениальная мысль сдать Дино с потрохами. В отчаянии он решил порушить всю систему, а лучшего информатора, готового за дозу продать родную мать, было не сыскать. И когда Дино покинул офис, его уже поджидал полицейский патруль.
А потом позвонил Амадео.
Себастьян вернулся.
Находился в опасной близости от принца, и любая промашка Ксавьера могла болезненно аукнуться на другом берегу Атлантики. И сейчас он спешил вызволить наркомана из-под стражи, пока тот не начал молоть языком.
Мигель подпевал Хуанесу и крутил руль, прыгая из ряда в ряд. Вскоре он свернул на узкую улочку, где даже двум автомобилям было не разминуться, и затормозил прямо перед двухэтажным бетонным кубом – полицейским участком.
– Прибыли! – радостно возвестил он. – С вас пятьдесят песо плюс чаевые, итого…
Ксавьер, не дослушав его трескотню, распахнул дверцу и выскочил из машины. Йохан, прихватив кейс, рванул следом, на ходу поправляя галстук.
За стойкой сидел толстый полицейский и лениво листал журнал с головоломками. В помещении стояла удушающая жара – неделю назад в городе включили отопление – и он то и дело отирал лысую, как коленка, голову огромным цветастым платком.
Ксавьер чуть поотстал, Йохан же, шагнув к стойке, с грохотом поставил на нее кейс. Дежурный подскочил и выронил журнал.
– Я адвокат Дино Аурелио, которого доставили сюда полчаса назад. Немедленно проводите меня к клиенту.
Полицейский вытаращился на него так, будто адвокатов никогда в жизни не видел.
– Вот те раз, – медленно произнес он, в очередной раз приложив к лысине платок. – Прямо сейчас? Ребята его только-только допрашивать усадили, стоит ли прерывать…
– Вы знаете, что без адвоката это незаконно? – перебил его Йохан. – Если моего клиента заставят подписать ложные показания, я подам жалобу, и ни один из ваших коллег не уйдет безнаказанным! Поэтому живо поднимайте зад и ведите меня к нему!
Ксавьер мысленно восхитился. Дежурный тоже не остался равнодушным. Он вытаращил глаза и, вцепившись в стойку, тяжело поднялся со стула.
– И вовсе не нужно так кричать, – бормотал он, открывая дверь, ведущую в коридор. – Допросная у нас на втором этаже. Третья дверь. Я вас провожу…
– Не стоит, – ледяным тоном отозвался Йохан. – Я в состоянии найти сам.
Полицейский вздохнул с облегчением и не обратил внимания, что вместе с адвокатом зашел еще один человек.
– Ну ты даешь, – тихо присвистнул Ксавьер, когда они поднимались на второй этаж. – По тебе театр плачет.
– Это паника, – ответил Йохан сквозь стиснутые зубы. – Если с Амадео что-нибудь случится…
Его прервал громкий хохот, донесшийся из распахнутой двери.
Дино Аурелио сидел за пластиковым столом и выглядел, как побитый щенок, вокруг столпились полицейские. Их было трое, и всем до единого арестованный казался чем-то вроде любопытной зверюшки в зоопарке.
– Ну что, скажешь или нет? – спрашивал самый высокий. – Чем ты у Санторо приторговывал?
– Ничем я не приторговывал, – устало ответил парень. Черные волосы растрепались, он то и дело тянулся к локтям, чтобы почесаться. Ксавьер поежился – этот простой жест всколыхнул болезненные воспоминания. – Я у него на полставки работал, мальчик-подметала-принеси-подавала.
– Мальчик-подавала! – заржал второй полицейский, приземистый и похожий на бочку. – Чего ты ему давал? Нет, погоди, не говори, дай угадаю…
– Каждому из вас по условному сроку он давал, – холодно заметил Йохан, заходя в кабинет. Все трое вытаращились на него, как на пришельца с другой планеты.
– Уговорили, – протянул он. – Но сразу после ужина!
– Вот. – Томас швырнул пакетик с белым порошком на стол перед Ксавьером. – Нашел у этого козла.
Ксавьер хмуро смотрел на него.
– И чего хочешь от меня?
– Это чужой товар. – Томас пожал плечами, про себя удивляясь, зачем объяснять очевидные вещи. – Мы наркотой не торгуем.
– И что? – Ксавьер все еще не понимал, куда клонит Томас.
– Парень решил либо подработать на сторону, либо сам употребляет! Что с ним делать-то? Если колется, то вытолкать в шею – не вы ли говорили, что торчков не держим? А вот если решил конкурентам помочь – это уже другое дело!
– Ни о какой конкуренции речь не идет. – Ксавьер снова уткнулся в ноутбук. – Товар другой. Ты достаточно долго в бизнесе, чтобы понимать разницу.
– Да я понимаю, конечно! – вспылил Томас. – Но если Дино начнет пихать свою дрянь в наш груз, у кого возникнут неприятности?
Ксавьер тяжело вздохнул, отодвинул ноутбук и снял очки. Переносица болела, и он помассировал ее. Легче не стало, вдобавок перед глазами все расплылось.
«Старею», – невесело подумал он. В тридцать семь ощущать себя развалиной не слишком приятно, но именно так он себя чувствовал последние полмесяца. Он прекратил попытки копать под Себастьяна и вернулся к работе, которая уже не доставлял такого удовлетворения, как раньше. Более того – вызывала отвращение. Ксавьер и вовсе собирался махнуть рукой на руководство, и будь что будет, но такие активисты, как Томас, не давали ему расслабиться.
После недавних событий Томас Хендриксон снова ступил на контрабандную дорожку. «Экспресс “Чух-Чух”» канул в Лету, Генри приговорили к тридцати годам заключения без права досрочного освобождения, и Томас вдруг остался один. По крайней мере, он так думал, но не думал Амадео, который уговорил Ксавьера взять его на работу. О подпольной торговле Томас знал много, как-никак, занимался ей практически всю жизнь, и такой кадр, по мнению Амадео, не мог пропасть втуне. Ксавьер в который раз уступил принцу и вскоре вынужден был признать его правоту – работником Томас оказался отменным и ответственным.
Даже чересчур.
Он принялся за работу с таким рвением, которое в другое время Ксавьер счел бы похвальным. Но в последние дни им овладела апатия. Он не хотел ничего делать, не хотел ничем управлять, прекрасно осознавая, что его нежелание приведет к срыву поставок. Но в последний момент ему каким-то чудом удавалось взять себя в руки – сказывалась многолетняя привычка доводить все до идеала. Она блоком вставала в сознании, не давая апатии проникнуть глубже, заставляла отрывать голову от подушки, когда не хотелось даже шевелиться, и гнала вперед. Ксавьер не желал работать на Себастьяна, всеми силами пытался сорвать хоть одну поставку, чтобы подвести и себя, и его под монастырь, он даже готов был сесть в тюрьму, только бы утянуть Себастьяна за собой! Но ничего не выходило.
Он просто не умел работать плохо.
И сейчас, слушая излияния Томаса, Ксавьер думал только об одном: пусть этот непутевый работник накосячит по-крупному. Пусть его возьмут на горячем, и он укажет на Ксавьера как на своего хозяина. Тогда его посадят в тюрьму, вся цепочка поставок рухнет, и Себастьян останется ни с чем, а то и получит немалый срок.
И принц будет спасен.
Ксавьер сам понимал, что это чушь. Амадео никогда не позволит ему запереть себя в клетке и до последнего будет искать способ вытащить Ксавьера из кабалы. Таков уж этот маленький глупый принц…
– Вышвырни его, – прервал он Томаса. – Пусть колется в другом месте. – И тут его осенило. – А еще лучше сдай полиции.
– Я ж с самого начала предлагал его выгнать, – проворчал Томас. – Но сдать? Если его возьмут копы, он же запоет, как птичка!
– Да пусть поет, – отмахнулся Ксавьер. – И чем громче, тем лучше. Сдай его, сказал.
Томас покачал головой, но спорить дальше не стал и ушел.
Ксавьер выдохнул и с силой потер скулы ладонями. Он не спал уже вторые сутки – стоило закрыть глаза, как начинались кошмары. И везде, везде был принц!
Чего с ним только ни делали! Убивали всеми возможными способами: стреляли, резали, душили. Пытали, вкалывали наркотик, давали в руки оружие и посылали убивать свою семью. Вырезали органы на живую и заставляли Ксавьера слушать его крики. Даже продавали в бордель! Флавио, будь он жив, восхитился бы.
А вот Ксавьер больше так не мог.
Еще немного, и он попросту сойдет с ума.
Но он не мог вернуться к принцу, только не сейчас. Пока Себастьян здесь, пока Ксавьер выполняет все его требования, Амадео ничего не грозит. С Бьянкой он способен справиться и сам. Судя по вчерашним новостям (Ксавьер бросил взгляд на экран ноутбука, где светилась статья о пламенном танце, растопившем снег на Рождество), справляется неплохо.
Так почему в животе ворочается кусок льда? Почему Ксавьер несколько раз за ночь вскакивает от кошмаров? Почему при каждом удобном случае трезвонит принцу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?
Взгляд упал на пакетик, который забыл Томас.
Один укол – и все проблемы растворятся в белом дурмане. Не останется никаких забот, кроме одной – добыть еще. Но это будет позже. Тем более, сейчас это так просто, будто в супермаркет сходить. Всего несколько знакомых, успокаивающих движений, и все перестанет иметь значение.
– Господин Санторо!
Ксавьер вздрогнул и обнаружил, что держит пакетик с героином в пальцах. Рука едва заметно затряслась, когда он понял, что едва не натворил. Йохан и не подозревал, что босс стоял на краю героиновой ямы, и только его появление спасло от неминуемого падения.
Ксавьер швырнул пакетик в мусорное ведро и сцепил пальцы перед собой.
– Что случилось, Йохан?
Телохранитель выглядел донельзя взволнованным, и беспокойство в его взгляде относилось вовсе не к Ксавьеру.
– Звонил Амадео. Себастьян вернулся.
Рассказывать Амадео ничего не пришлось – когда они подъехали к особняку Солитарио, Даниэль мирно дрых, откинувшись на сиденье и сжимая в пальцах заветную ручку. Не проснулся он даже после того, как Амадео на пару с Кианом затащили его в дом и уложили на кровать в гостевой спальне. Катрин озабоченно суетилась вокруг, но Амадео заверил ее, что брат попросту переутомился, и уговорил не тревожить его сон.
Сам он был только рад увильнуть от разговора – он все еще не был уверен, что Даниэлю стоит знать подробности. Но как еще предупредить о том, что Себастьян крайне опасен? Проснувшись, Даниэль все равно пожелает услышать всю историю, однако теперь у Амадео появилось время как следует ее продумать.
Утром он, не дожидаясь пробуждения юноши, поехал в «Азар». Несомненно, нетерпеливый жеребенок прискачет туда, как только разлепит глаза, и Амадео собирался урвать немного времени на неотложные дела. После Рождества Бьянка затаилась, но Амадео все равно не отзывал приставленных к ней людей – затишье только усиливало подозрение, что она что-то замышляет.
Но едва переступив порог кабинета, Амадео и думать забыл о Бьянке.
Спиной к нему, у окна, стоял человек в белом костюме и смотрел на город.
Киан моментально заслонил босса и проговорил в рацию:
– Посторонний в главном офисе. Господин Амадео, вам нужно…
– Не нужно, – перебил его Амадео. – Какого черта ты тут делаешь, Себастьян?
На лице Киана отразилось изумление, но он все же подчинился молчаливому приказу и отошел в сторону. Себастьян обернулся и расплылся в такой радушной улыбке, будто кабинет был его.
– Зашел в гости. Мне запрещено?
– Будто сам не знаешь, – отрезал Амадео, садясь за рабочий стол. – Убирайся, пока охрана не вытащила тебя отсюда за шкирку.
– Какая грубость, – усмехнулся тот. – Я пришел поздороваться, ничего более. Вчера мне не удалось достойно вас поприветствовать, сеньор Солитарио.
– Предпочел бы вообще с тобой не встречаться. – Амадео указал на дверь. – Вон.
Киан сделал шаг вперед, намереваясь увести гостя прочь, но тот примирительно поднял руки и, не произнеся больше ни слова, вышел за дверь. Амадео провел по лбу трясущимися пальцами и без удивления обнаружил, что весь взмок. Его трясло, как в лихорадке, и он едва смог выдвинуть ящик стола.
Однако открутить плотно закрытую крышку пузырька оказалось делом непосильным. Киан мягко перехватил у него пузырек и вытряхнул на ладонь две таблетки.
– Маловато, – вымученно улыбнулся Амадео. – Не подействует.
– Жан Лесфор снизил вам дозу, – напомнил Киан.
Амадео промолчал, не желая признавать, что играл на публику, только бы убедить врача в улучшении своего состояния.
Послушно проглотив пару таблеток, он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Слава богу, эффект все еще был – пусть и куда слабее. О том, что будет, когда Жан обнаружит обман, он старался не думать.
Цзиня провести ни за что не удалось бы.
Он представил разъяренного Цзиня, грозящего непослушному принцу всеми карами Поднебесной, и губы тронула слабая улыбка. Прошло уже два месяца, но боль нисколько не уменьшилась. Нет, она по-прежнему вонзалась тонкими иглами в сердце, причиняя страдания, которые он едва выдерживал.
Но вечно сидеть на таблетках он не мог. Обнаружив, что с каждым днем мысль о времени приема становится все навязчивее, что он считает минуты до момента, когда можно будет закинуть в рот очередную порцию препаратов, Амадео испугался. Он хорошо помнил, в каком состоянии был Диего, как тяжело ему дался отказ от лекарств, которые позволяли ни о чем не беспокоиться, ни о чем не думать. А через что пришлось пройти Ксавьеру? Бесконечные ломки, сменяющиеся кратким кайфом, и снова адские мучения, выворачивающие тело наизнанку…
Нет, Амадео должен был справиться сам.
Немалых трудов стоило убедить Жана, что ему становится лучше. Поначалу доктор скептически отнесся к предложению снизить дозу, но, понаблюдав за подопечным некоторые время (помогло и то, что Амадео не был его основным пациентом), согласился с тем, что дела идут на поправку. Днем Амадео изо всех сил изображал нормального человека, а ночью метался по кровати, мучаясь то от кошмаров, то от бессонницы.
Да, Цзиня он бы точно не обдурил.
С появлением семейства Бенуа ему и в самом деле стало легче. Даниэль с его бешеной, бьющей через край энергией не оставлял времени на самокопание, за что Амадео был ему искренне благодарен. Но внезапный визит Себастьяна все испортил. Со вчерашнего дня Амадео отчаянно желал наглотаться снотворного, чтобы урвать хотя бы минуту сна. От адской смеси страха и ярости живот крутило так, будто внутри установили центрифугу, он сворачивался калачиком на сбитых простынях и старался не стонать от боли, боясь разбудить спящего в соседней комнате Тео.
За себя Амадео не опасался – он прекрасно знал, что если с ним что-то случится, Себастьян потеряет рычаг давления на Ксавьера. Но превратить его жизнь в ад? Почему бы и нет.
Амадео действительно испугался за Даниэля. И сегодня же расскажет ему все. Не позволит Себастьяну манипулировать мальчишкой.
Он больше не может терять близких людей.
Мигель проявлял чудеса высшего пилотажа, лавируя в плотном потоке машин, забивших проспект Дивисьон дель Норте, но Ксавьер даже не мог оценить его мастерство. Все мысли были заняты Дино Аурелио.
Трудился этот двадцатитрехлетний парень на Ксавьера почти полгода, и никаких нареканий его работа не вызывала до вчерашнего дня, когда Томас нашел у него пакетик героина. Сам ли мальчишка кололся, или же взял у кого-то на продажу, Ксавьера не волновало. Он никогда не работал с наркоманами и выгонял каждого, кого замечал в употреблении или торговле на сторону.
Но на этот раз Ксавьеру пришла в голову гениальная мысль сдать Дино с потрохами. В отчаянии он решил порушить всю систему, а лучшего информатора, готового за дозу продать родную мать, было не сыскать. И когда Дино покинул офис, его уже поджидал полицейский патруль.
А потом позвонил Амадео.
Себастьян вернулся.
Находился в опасной близости от принца, и любая промашка Ксавьера могла болезненно аукнуться на другом берегу Атлантики. И сейчас он спешил вызволить наркомана из-под стражи, пока тот не начал молоть языком.
Мигель подпевал Хуанесу и крутил руль, прыгая из ряда в ряд. Вскоре он свернул на узкую улочку, где даже двум автомобилям было не разминуться, и затормозил прямо перед двухэтажным бетонным кубом – полицейским участком.
– Прибыли! – радостно возвестил он. – С вас пятьдесят песо плюс чаевые, итого…
Ксавьер, не дослушав его трескотню, распахнул дверцу и выскочил из машины. Йохан, прихватив кейс, рванул следом, на ходу поправляя галстук.
За стойкой сидел толстый полицейский и лениво листал журнал с головоломками. В помещении стояла удушающая жара – неделю назад в городе включили отопление – и он то и дело отирал лысую, как коленка, голову огромным цветастым платком.
Ксавьер чуть поотстал, Йохан же, шагнув к стойке, с грохотом поставил на нее кейс. Дежурный подскочил и выронил журнал.
– Я адвокат Дино Аурелио, которого доставили сюда полчаса назад. Немедленно проводите меня к клиенту.
Полицейский вытаращился на него так, будто адвокатов никогда в жизни не видел.
– Вот те раз, – медленно произнес он, в очередной раз приложив к лысине платок. – Прямо сейчас? Ребята его только-только допрашивать усадили, стоит ли прерывать…
– Вы знаете, что без адвоката это незаконно? – перебил его Йохан. – Если моего клиента заставят подписать ложные показания, я подам жалобу, и ни один из ваших коллег не уйдет безнаказанным! Поэтому живо поднимайте зад и ведите меня к нему!
Ксавьер мысленно восхитился. Дежурный тоже не остался равнодушным. Он вытаращил глаза и, вцепившись в стойку, тяжело поднялся со стула.
– И вовсе не нужно так кричать, – бормотал он, открывая дверь, ведущую в коридор. – Допросная у нас на втором этаже. Третья дверь. Я вас провожу…
– Не стоит, – ледяным тоном отозвался Йохан. – Я в состоянии найти сам.
Полицейский вздохнул с облегчением и не обратил внимания, что вместе с адвокатом зашел еще один человек.
– Ну ты даешь, – тихо присвистнул Ксавьер, когда они поднимались на второй этаж. – По тебе театр плачет.
– Это паника, – ответил Йохан сквозь стиснутые зубы. – Если с Амадео что-нибудь случится…
Его прервал громкий хохот, донесшийся из распахнутой двери.
Дино Аурелио сидел за пластиковым столом и выглядел, как побитый щенок, вокруг столпились полицейские. Их было трое, и всем до единого арестованный казался чем-то вроде любопытной зверюшки в зоопарке.
– Ну что, скажешь или нет? – спрашивал самый высокий. – Чем ты у Санторо приторговывал?
– Ничем я не приторговывал, – устало ответил парень. Черные волосы растрепались, он то и дело тянулся к локтям, чтобы почесаться. Ксавьер поежился – этот простой жест всколыхнул болезненные воспоминания. – Я у него на полставки работал, мальчик-подметала-принеси-подавала.
– Мальчик-подавала! – заржал второй полицейский, приземистый и похожий на бочку. – Чего ты ему давал? Нет, погоди, не говори, дай угадаю…
– Каждому из вас по условному сроку он давал, – холодно заметил Йохан, заходя в кабинет. Все трое вытаращились на него, как на пришельца с другой планеты.
