Однако новость ее все же заинтересовала.
- Да что вы говорите, Гарсия? – с показной ленцой протянула она. – Предатели? Помилуйте, откуда им взяться, «Карселерос» – самая сильная банда в городе! Хотите сказать, что кто-то из моих людей предпочел моего брата, а не меня? В самом деле?
Гарсия закивал так, что его толстая голова, казалось, вот-вот отвалится.
- Именно так, сеньора Васкес! Именно так! Сегодня в «Пальмере» они обсуждали, как лучше вас устранить!
- А что вы делали в «Пальмере»?
Гарсия поперхнулся и залился краской, смывая восковую бледность.
- Я… Мне нужна была информация…
- Спасибо за честность. Если бы вы сказали, что зашли выпить, Карлос прострелил бы вам голову.
Гарсия снова побледнел. Забавно было наблюдать за сменой цветов, как у хамелеона, но Мануэла отвлеклась от этого занятия и улыбнулась:
- Неважно. Это ваши дела, я ничего не хочу о них знать. Так что произошло в «Пальмере»?
Позже, кое-как выпроводив капающего слюнями Гарсию, Мануэла уселась за туалетный столик и задумалась. Разумеется, она знала, что рано или поздно эти тупицы решат поднять против нее восстание, и обезопасила себя как могла, но кто бы мог подумать, что они решат объединиться с Родриго? Но зачем? Что он может вместе со своим ручным недокопом?
Но оставался еще бармен, у которого достаточно компромата. Полетят не только высокопоставленные головы, там и ей самой несдобровать! И пусть Мануэла не до конца верила во всемогущество «Пальмеры», на этот раз рисковать не стоило.
Она сровняет чертов бар с землей. А заодно всех, кто окажется внутри.
Одевшись и приведя себя в порядок, она позвала Карлоса.
- Предупреди «Карселерос». Сегодня мы уничтожим «Пальмеру».
1 января
Кортес
- Как думаешь, приедет?
Бен отвлекся от револьвера, который заряжал.
- Если беспокоишься, позвони ей и спроси.
- Уже звонил, – буркнул Кортес. – Она была чрезвычайно любезна и послала меня на хрен.
- Вот сиди на нем и помалкивай, – бросил Чарли. – Ла Аранья знает, что ты здесь, и шанса убить нас всех разом не упустит. Сам же видишь. – Он кивнул за окно.
Кортес видел. Перед баром собралась целая толпа, но внутрь никто не заходил. Пока что.
- Черт. – Он в который раз проверил обойму «глока» и стиснул рукоять.
Чистое сумасшествие идти с двумя пушками и дробовиком против «Карселерос», но когда Кортес был разумным? Его безбашенность, отсутствие страха и упертый характер не раз создавали проблемы для «Амигос», но вместе с тем толкали банду все выше и выше. И пусть сейчас она состоит не из двухсот с лишним человек, а из этих двух балбесов, сегодня всего лишь очередная разборка, из которой он выйдет победителем или умрет.
Кортес усмехнулся и поудобнее перехватил «глок».
Как и условились, он передал новому министру торговли конверт от Чарли. Что там было, Кортес не знал, но прекрасно видел, как перекосилось надменное лицо Нокса, когда тот вскрыл послание. Кортес не сомневался: задолго до конца вечера Мануэла получит отставку и будет кипеть от злости.
Когда в трубке раздался ее ледяной голос, он с легкостью пригласил сестру выпить. Ответила она словами, которым он ее не учил, и бросила трубку. Провокация достигла цели.
Не прошло и получаса, как перед «Пальмерой» начали появляться люди.
Небольшими группами, по двое-трое, они подходили и подходили, окружая бар со всех доступных сторон. Стояли поодаль, будто незнакомцы, но чем больше их становилось, тем меньше они строили из себя случайных прохожих. Мануэлу совершенно не заботила конспирация, и своих намерений она больше не скрывала.
Одними из последних явились Джош, Эвер и Рамси. Кортес втихую наблюдал за ними сквозь окно. От его внимания не укрылись и остальные «предатели», рассредоточенные то тут, то там. А они не такие уж идиоты, не кладут все яйца в одну штанину…
- Молодцы, – пробормотал он.
- Что? – Бен в очередной раз с раздражением вздернул голову.
- Ничего, – весело огрызнулся Кортес. – Жду не дождусь, когда ты напялишь на меня «браслеты» и потащишь в допросную. Мне тогда понравилось.
- Иди к черту, – буркнул Бен и захлопнул барабан револьвера. – Он вообще стреляет, мать его…
- Я проверял. – Чарли положил дробовик на стойку. – Это отцовский, еще со времен службы.
- Разве у бывших служак не отбирают пушки? – удивился Кортес.
- Конечно. – Чарли осклабился, но объяснять ничего не стал.
Кортес одобрительно прищурился.
- Ну и жук был твой папаша.
- Сынок весь в него, – хмыкнул Бен, засунув револьвер за пояс. – За четыре года не удосужился сказать мне, что ты жив-здоров, только делал вид, что тщательно тебя разыскивает. Яблочко от яблони…
- А что бы ты сделал, если бы узнал? – Чарли лукаво подмигнул. – Правильно. Ни черта.
Толпа снаружи пришла в движение, и Кортес крепче сжал рукоять «глока».
- Машина подъехала.
Чарли вышел из-за стойки. Бен встал рядом.
Кортес напряженно всматривался в дверь, стекло в которой по-прежнему заменял кусок картона.
Скоро все закончится.
- Ну, – Чарли похлопал по цевье дробовика, – сегодня мы выпьем за то, чтобы пауки остались только в Австралии!
1 января
Карлос
Машина вильнула на обледенелой дороге, и Карлос едва удержал руль.
Приказ госпожи (он даже мысленно не мог назвать ее по имени) не стал для него неожиданностью – уже несколько месяцев она говорила о том, что «Пальмере» пора укоротить руки.
Часы на приборной панели показывали четыре сорок пять. Летом уже всходило бы солнце, сейчас же стояла темень, рассекаемая только светом фар и уличных фонарей. Да кое-где еще поблескивал неон ночных клубов и баров. Город спал, и Карлос не видел смысла нападать на «Пальмеру» именно сейчас. Люди устали за ночь – охрана госпожи никогда не была простой – и следовало дать им отдохнуть и расслабиться.
Но Хосе Гарсия принес новость о том, что на госпожу готовится покушение. От ярости у Карлоса кружилась голова, он сжимал руль так сильно, что еще немного – и оторвет.
Если бы госпожа приказала, он бы сам расправился с предателями. Никакие привязанности его не сдерживали – он не состоял в «Карселерос», его наняли еще при «Амигос», когда сестре тамошнего главаря потребовался охранник. Почему это место не занял кто-то из банды? Ответ Карлос получил довольно быстро.
Госпоже не нужен был соглядатай, который докладывал бы Родриго Кортесу о передвижениях любимой сестренки. Бог знает, как ей удалось уговорить брата на постороннего человека, но с тех пор Карлос следовал за ней по пятам и держал язык за зубами.
И однажды они оказались в доме Доминика Васкеса.
Дороги в этот час были пусты, и Карлос прибавил скорость, однако почти сразу был вынужден сбросить – машина скользила юзом. Он виновато глянул на госпожу в зеркало заднего вида, но та не обратила никакого внимания на его оплошность – сидела, уставившись в окно и погрузившись в свои мысли. Карлос бы жизнь отдал за то, чтобы хоть раз узнать, о чем она думает!
Даже спустя столько лет эта женщина оставалась для него загадкой. Иногда она вела себя как взбалмошная девочка, иногда – как королева. А в самые драгоценные моменты улыбалась, протягивала руку, приглашала вместе поужинать, и тогда он осмеливался – на несколько секунд, не больше! – представить, что тоже небезразличен ей.
Карлос знал, что никогда не станет для нее чем-то большим, чем верный телохранитель. Но бросить ее и уйти было выше его сил. Особенно после того случая, когда какой-то сумасшедший бросился на госпожу с ножом. Карлос даже подумать не успел, а лезвие уже пропарывало ему живот. Рефлексы сработали безукоризненно, и глубокой раны он не получил, но когда госпожа меняла ему повязки, заботливо, но твердо настаивала на отдыхе, сама приносила ему ужин в комнату, он не раз молил бога послать еще с десяток подобных психов!
Он никогда не оставит ее.
Вот и «Пальмера». Карлос нажал на тормоз, в который раз проклиная лед, покрывший дороги, и почувствовал несильный удар в спинку сиденья. Привычно опустил голову, ожидая суровой отповеди, но госпожа, на удивление, промолчала.
- Вы уверены, что хотите пойти сами? – уже в который раз спросил он. Не нравилось ему, что она решила лично участвовать в нападении на «Пальмеру». На его взгляд, это было лишено какого-либо смысла, но в открытую возражать Карлос не осмеливался.
- Разумеется. Что за глупый вопрос? – Она раздраженно дернула плечом и, придержав меховое манто на груди, приготовилась выйти из машины.
Карлос заглушил мотор и бросился открывать дверь.
Шел снег. Перед баром собрались «Карселерос». Кучковались небольшими группами, курили, разговаривали. Кое-где вспыхивали фейерверки смеха, которые, впрочем, быстро гасли. В воздухе висело напряжение. Перед тем, как выехать, госпожа в двух словах объяснила им, что делать, и теперь все возбужденно переговаривались, стараясь ни словом, ни делом не выдать ее план.
Убить своих же.
Карлос поежился. Не по нутру была ему эта жестокость, но если иного выхода нет, он смирится. Его задача – защищать госпожу. С остальным пусть разбираются «Карселерос».
Здесь же торчала и троица предателей, о которых говорил Гарсия. Джош, Рамси и Эвер стояли в окружении своих товарищей. В «Карселерос» они были с самого основания, беззаветно преданные Доминику, как «Амигос» были преданы Родриго Кортесу. Карлос поморщился от сравнения, но не мог не признавать очевидного – за четыре года госпожа так и не стала их королевой.
- Доброе утро. – Госпожа очаровательно улыбнулась, и Карлос заметил, что неприязни на их лицах только прибавилось. – Мне очень жаль, что позвала вас в такую рань, да еще и в праздники… Но дело не терпит отлагательств.
- Может быть, расскажете, в чем дело? – хмуро спросил Джош, щелчком отправляя сигарету прочь.
- Сегодня мы нападем на «Пальмеру», – просто ответила Мануэла и едва не рассмеялась при виде их вытянувшихся лиц.
- Но нейтралитет… – возразил Рамси.
- Плевать на нейтралитет. Кто, как не мы, достойны править этим городом без всяких условностей? «Пальмера» нам мешает. – Она повысила голос, чтобы собравшиеся вокруг слышали каждое слово. – Эта так называемая «нейтральная территория» только мешает нам держать все под контролем! Вы согласны?
Ответом ей стало нестройное «да!». Карлос заметил, что группка предателей не раскрыла рта.
Он знал, что должно произойти. Как только госпожа войдет в «Пальмеру», «Карселерос» откроют огонь, и в мгновение ока от непокорных не останется и следа. Карлосу было жаль их, но ничего не попишешь…
Вот только… Не слишком ли их мало для бунта?
- Мы не согласны.
Слова громом прозвучали над притихшей толпой. И таким же громом грохнул первый выстрел.
Рефлексы Карлоса сработали быстрее, чем он осознал, что происходит. Схватив госпожу за руку, он бросился к «Пальмере».
Вокруг трещали выстрелы, раздавались крики раненых, воздух резал звон разбивающегося стекла из окон припаркованных автомобилей, но он думал лишь о том, как защитить ее.
И только толкнув дверь «Пальмеры», позволил себе перевести дух.
1 января
Кортес
Когда на улице раздались первые выстрелы, они все похватали оружие, но пули, как они и условились, летели не в «Пальмеру».
За весело мерцающими разноцветными гирляндами, Кортес видел вспышки, падающих на покрытый снегом и льдом асфальт людей, брызжущую в стороны кровь. «Карселерос» убивали сами себя.
Но где же Мануэла?
Над дверью звякнул колокольчик, и внутрь ворвался грохот. Все трое прыгнули за стойку, Бен успел пару раз пальнуть в ответ, а потом на них обрушился град осколков от разбитых бутылок.
- Дежа вю, черт! – прокричал он.
- Ну… Не все должно было пойти по плану, – спокойно произнес Чарли.
- Чего? – Кортес повернул к нему голову – Ох ты ж…
Белая рубашка на правом боку Чарли пропиталась кровью. Бен дернул ткань, пуговицы посыпались на дубовый пол.
- Твою мать…
- Под стойкой полотенце. Вон там. – Чарли поднял руку и указал на одну из многочисленных полок.
Кортес дотянулся до них и швырнул целую кипу Бену. Тот прижал ткань к ране и положил сверху ладонь Чарли.
- Дави изо всех сил, – приказал он. – Не отпускай, иначе истечешь кровью. Слышишь меня?
Чарли с трудом кивнул. Тело сотрясала мелкая дрожь, на лбу выступили капли пота.
- Это… больнее, чем выбитый зуб, – выдохнул он.
- Ох, заткнись. Потом напомнишь, когда выберемся отсюда.
Грохот стих, и Кортес услышал стук каблуков по дубовому полу. Высунув руку, он выстрелил наугад. Шаги смолкли.
- Выходи, Родриго! – позвала Мануэла. – Иначе я решу, что ты хочешь меня убить, и придется отстрелить тебе пальцы!
- Нет, блин, я хочу выпить с тобой чаю, – процедил сквозь зубы Кортес. На улице по-прежнему продолжалась перестрелка, но ни одна пуля не чиркнула по фасаду «Пальмеры». По старой ли памяти, по случайности ли, но бару по-прежнему не причиняли вреда.
Все, кроме нее.
Кортес положил «глок» Чарли на стойку и поднялся, не обращая внимания на злобное шиканье Бена. Мануэла целилась в него, склонив голову набок, будто изучала пришпиленного к бархатной подушечке мотылька. Рядом стоял Карлос, и у него тоже была пушка. Правда, телохранителя больше волновала перестрелка на улице, нежели несколько оболтусов, вздумавших тягаться с самой Ла Араньей.
Даже этот олень понимает, что шансов у них всех немного. Увенчается бунт успехом или нет, их превратят в решето прежде, чем Кортес успеет сказать «Каюсь».
- Ты меня удивляешь, братец. Как тебе удалось перетянуть на свою сторону половину «Карселерос»?
- Не всем по душе то, что ты грохнула Доминика. – Краем глаза Кортес заметил, что Бен держит револьвер наготове. – Думала, никто не узнает? Алистер не такой дурак.
- Потому и пришлось его убрать. – Она досадливо поморщилась. – Он все равно не прожил бы долго. Слишком любил совать нос не в свои дела.
- Ты бы все равно его убила. – Кортес покачал головой. – Спала с кучей священников, а ничего святого в тебе не осталось.
- Карлос, дорогой, – отмахнулась она. – Отбери у бывшего копа пушку. А ты, Родриго, не дергайся. Я не шутила насчет пальцев.
Карлос приблизился к стойке, не опуская пистолет. Мануэла держалась за ним, как за щитом.
- Какая жалость! – притворно вздохнула она, увидев корчащегося от боли Чарли. – Неужели «Пальмера» не смогла тебя защитить?
- Пошла ты, – выдохнул Чарли.
- Все такой же дерзкий котенок… Бен, отдай пушку Карлосу. Медленно.
Чарли схватил его за запястье.
- Пристрели ее.
- Как будто я могу. – Бен высвободил руку, на коже остались кровавые разводы.
Он поднялся. Дуло пистолета Карлоса смотрело ему в лицо, Мануэла же держала под прицелом Кортеса. Если он отдаст оружие, для них троих все будет кончено…
На улице раздался взрыв, и Карлос, вздрогнув, рефлекторно повернул голову к своей госпоже.
Бен схватил его за шею и ткнул пистолетом в бок.
- А вот теперь ты не дергайся, – рыкнул он Мануэле, – иначе твой любимчик будет защищать тебя призраком.
Если Кортес ожидал от сестры хоть малейшего сочувствия, он ошибся. На губах Мануэлы появилась сладкая улыбка, и в следующую секунду она хладнокровно выстрелила Карлосу в лоб.
- Мать твою, – выдохнул Бен, когда Карлос мешком рухнул на пол.
Кортес ошарашено смотрел то на Мануэлу, то на тело, распластавшееся на натертом полу. На лице несчастного телохранителя застыло изумленное выражение, и немудрено – Кортес сам с трудом мог поверить тому, что случилось.
- Да что вы говорите, Гарсия? – с показной ленцой протянула она. – Предатели? Помилуйте, откуда им взяться, «Карселерос» – самая сильная банда в городе! Хотите сказать, что кто-то из моих людей предпочел моего брата, а не меня? В самом деле?
Гарсия закивал так, что его толстая голова, казалось, вот-вот отвалится.
- Именно так, сеньора Васкес! Именно так! Сегодня в «Пальмере» они обсуждали, как лучше вас устранить!
- А что вы делали в «Пальмере»?
Гарсия поперхнулся и залился краской, смывая восковую бледность.
- Я… Мне нужна была информация…
- Спасибо за честность. Если бы вы сказали, что зашли выпить, Карлос прострелил бы вам голову.
Гарсия снова побледнел. Забавно было наблюдать за сменой цветов, как у хамелеона, но Мануэла отвлеклась от этого занятия и улыбнулась:
- Неважно. Это ваши дела, я ничего не хочу о них знать. Так что произошло в «Пальмере»?
Позже, кое-как выпроводив капающего слюнями Гарсию, Мануэла уселась за туалетный столик и задумалась. Разумеется, она знала, что рано или поздно эти тупицы решат поднять против нее восстание, и обезопасила себя как могла, но кто бы мог подумать, что они решат объединиться с Родриго? Но зачем? Что он может вместе со своим ручным недокопом?
Но оставался еще бармен, у которого достаточно компромата. Полетят не только высокопоставленные головы, там и ей самой несдобровать! И пусть Мануэла не до конца верила во всемогущество «Пальмеры», на этот раз рисковать не стоило.
Она сровняет чертов бар с землей. А заодно всех, кто окажется внутри.
Одевшись и приведя себя в порядок, она позвала Карлоса.
- Предупреди «Карселерос». Сегодня мы уничтожим «Пальмеру».
1 января
Кортес
- Как думаешь, приедет?
Бен отвлекся от револьвера, который заряжал.
- Если беспокоишься, позвони ей и спроси.
- Уже звонил, – буркнул Кортес. – Она была чрезвычайно любезна и послала меня на хрен.
- Вот сиди на нем и помалкивай, – бросил Чарли. – Ла Аранья знает, что ты здесь, и шанса убить нас всех разом не упустит. Сам же видишь. – Он кивнул за окно.
Кортес видел. Перед баром собралась целая толпа, но внутрь никто не заходил. Пока что.
- Черт. – Он в который раз проверил обойму «глока» и стиснул рукоять.
Чистое сумасшествие идти с двумя пушками и дробовиком против «Карселерос», но когда Кортес был разумным? Его безбашенность, отсутствие страха и упертый характер не раз создавали проблемы для «Амигос», но вместе с тем толкали банду все выше и выше. И пусть сейчас она состоит не из двухсот с лишним человек, а из этих двух балбесов, сегодня всего лишь очередная разборка, из которой он выйдет победителем или умрет.
Кортес усмехнулся и поудобнее перехватил «глок».
Как и условились, он передал новому министру торговли конверт от Чарли. Что там было, Кортес не знал, но прекрасно видел, как перекосилось надменное лицо Нокса, когда тот вскрыл послание. Кортес не сомневался: задолго до конца вечера Мануэла получит отставку и будет кипеть от злости.
Когда в трубке раздался ее ледяной голос, он с легкостью пригласил сестру выпить. Ответила она словами, которым он ее не учил, и бросила трубку. Провокация достигла цели.
Не прошло и получаса, как перед «Пальмерой» начали появляться люди.
Небольшими группами, по двое-трое, они подходили и подходили, окружая бар со всех доступных сторон. Стояли поодаль, будто незнакомцы, но чем больше их становилось, тем меньше они строили из себя случайных прохожих. Мануэлу совершенно не заботила конспирация, и своих намерений она больше не скрывала.
Одними из последних явились Джош, Эвер и Рамси. Кортес втихую наблюдал за ними сквозь окно. От его внимания не укрылись и остальные «предатели», рассредоточенные то тут, то там. А они не такие уж идиоты, не кладут все яйца в одну штанину…
- Молодцы, – пробормотал он.
- Что? – Бен в очередной раз с раздражением вздернул голову.
- Ничего, – весело огрызнулся Кортес. – Жду не дождусь, когда ты напялишь на меня «браслеты» и потащишь в допросную. Мне тогда понравилось.
- Иди к черту, – буркнул Бен и захлопнул барабан револьвера. – Он вообще стреляет, мать его…
- Я проверял. – Чарли положил дробовик на стойку. – Это отцовский, еще со времен службы.
- Разве у бывших служак не отбирают пушки? – удивился Кортес.
- Конечно. – Чарли осклабился, но объяснять ничего не стал.
Кортес одобрительно прищурился.
- Ну и жук был твой папаша.
- Сынок весь в него, – хмыкнул Бен, засунув револьвер за пояс. – За четыре года не удосужился сказать мне, что ты жив-здоров, только делал вид, что тщательно тебя разыскивает. Яблочко от яблони…
- А что бы ты сделал, если бы узнал? – Чарли лукаво подмигнул. – Правильно. Ни черта.
Толпа снаружи пришла в движение, и Кортес крепче сжал рукоять «глока».
- Машина подъехала.
Чарли вышел из-за стойки. Бен встал рядом.
Кортес напряженно всматривался в дверь, стекло в которой по-прежнему заменял кусок картона.
Скоро все закончится.
- Ну, – Чарли похлопал по цевье дробовика, – сегодня мы выпьем за то, чтобы пауки остались только в Австралии!
1 января
Карлос
Машина вильнула на обледенелой дороге, и Карлос едва удержал руль.
Приказ госпожи (он даже мысленно не мог назвать ее по имени) не стал для него неожиданностью – уже несколько месяцев она говорила о том, что «Пальмере» пора укоротить руки.
Часы на приборной панели показывали четыре сорок пять. Летом уже всходило бы солнце, сейчас же стояла темень, рассекаемая только светом фар и уличных фонарей. Да кое-где еще поблескивал неон ночных клубов и баров. Город спал, и Карлос не видел смысла нападать на «Пальмеру» именно сейчас. Люди устали за ночь – охрана госпожи никогда не была простой – и следовало дать им отдохнуть и расслабиться.
Но Хосе Гарсия принес новость о том, что на госпожу готовится покушение. От ярости у Карлоса кружилась голова, он сжимал руль так сильно, что еще немного – и оторвет.
Если бы госпожа приказала, он бы сам расправился с предателями. Никакие привязанности его не сдерживали – он не состоял в «Карселерос», его наняли еще при «Амигос», когда сестре тамошнего главаря потребовался охранник. Почему это место не занял кто-то из банды? Ответ Карлос получил довольно быстро.
Госпоже не нужен был соглядатай, который докладывал бы Родриго Кортесу о передвижениях любимой сестренки. Бог знает, как ей удалось уговорить брата на постороннего человека, но с тех пор Карлос следовал за ней по пятам и держал язык за зубами.
И однажды они оказались в доме Доминика Васкеса.
Дороги в этот час были пусты, и Карлос прибавил скорость, однако почти сразу был вынужден сбросить – машина скользила юзом. Он виновато глянул на госпожу в зеркало заднего вида, но та не обратила никакого внимания на его оплошность – сидела, уставившись в окно и погрузившись в свои мысли. Карлос бы жизнь отдал за то, чтобы хоть раз узнать, о чем она думает!
Даже спустя столько лет эта женщина оставалась для него загадкой. Иногда она вела себя как взбалмошная девочка, иногда – как королева. А в самые драгоценные моменты улыбалась, протягивала руку, приглашала вместе поужинать, и тогда он осмеливался – на несколько секунд, не больше! – представить, что тоже небезразличен ей.
Карлос знал, что никогда не станет для нее чем-то большим, чем верный телохранитель. Но бросить ее и уйти было выше его сил. Особенно после того случая, когда какой-то сумасшедший бросился на госпожу с ножом. Карлос даже подумать не успел, а лезвие уже пропарывало ему живот. Рефлексы сработали безукоризненно, и глубокой раны он не получил, но когда госпожа меняла ему повязки, заботливо, но твердо настаивала на отдыхе, сама приносила ему ужин в комнату, он не раз молил бога послать еще с десяток подобных психов!
Он никогда не оставит ее.
Вот и «Пальмера». Карлос нажал на тормоз, в который раз проклиная лед, покрывший дороги, и почувствовал несильный удар в спинку сиденья. Привычно опустил голову, ожидая суровой отповеди, но госпожа, на удивление, промолчала.
- Вы уверены, что хотите пойти сами? – уже в который раз спросил он. Не нравилось ему, что она решила лично участвовать в нападении на «Пальмеру». На его взгляд, это было лишено какого-либо смысла, но в открытую возражать Карлос не осмеливался.
- Разумеется. Что за глупый вопрос? – Она раздраженно дернула плечом и, придержав меховое манто на груди, приготовилась выйти из машины.
Карлос заглушил мотор и бросился открывать дверь.
Шел снег. Перед баром собрались «Карселерос». Кучковались небольшими группами, курили, разговаривали. Кое-где вспыхивали фейерверки смеха, которые, впрочем, быстро гасли. В воздухе висело напряжение. Перед тем, как выехать, госпожа в двух словах объяснила им, что делать, и теперь все возбужденно переговаривались, стараясь ни словом, ни делом не выдать ее план.
Убить своих же.
Карлос поежился. Не по нутру была ему эта жестокость, но если иного выхода нет, он смирится. Его задача – защищать госпожу. С остальным пусть разбираются «Карселерос».
Здесь же торчала и троица предателей, о которых говорил Гарсия. Джош, Рамси и Эвер стояли в окружении своих товарищей. В «Карселерос» они были с самого основания, беззаветно преданные Доминику, как «Амигос» были преданы Родриго Кортесу. Карлос поморщился от сравнения, но не мог не признавать очевидного – за четыре года госпожа так и не стала их королевой.
- Доброе утро. – Госпожа очаровательно улыбнулась, и Карлос заметил, что неприязни на их лицах только прибавилось. – Мне очень жаль, что позвала вас в такую рань, да еще и в праздники… Но дело не терпит отлагательств.
- Может быть, расскажете, в чем дело? – хмуро спросил Джош, щелчком отправляя сигарету прочь.
- Сегодня мы нападем на «Пальмеру», – просто ответила Мануэла и едва не рассмеялась при виде их вытянувшихся лиц.
- Но нейтралитет… – возразил Рамси.
- Плевать на нейтралитет. Кто, как не мы, достойны править этим городом без всяких условностей? «Пальмера» нам мешает. – Она повысила голос, чтобы собравшиеся вокруг слышали каждое слово. – Эта так называемая «нейтральная территория» только мешает нам держать все под контролем! Вы согласны?
Ответом ей стало нестройное «да!». Карлос заметил, что группка предателей не раскрыла рта.
Он знал, что должно произойти. Как только госпожа войдет в «Пальмеру», «Карселерос» откроют огонь, и в мгновение ока от непокорных не останется и следа. Карлосу было жаль их, но ничего не попишешь…
Вот только… Не слишком ли их мало для бунта?
- Мы не согласны.
Слова громом прозвучали над притихшей толпой. И таким же громом грохнул первый выстрел.
Рефлексы Карлоса сработали быстрее, чем он осознал, что происходит. Схватив госпожу за руку, он бросился к «Пальмере».
Вокруг трещали выстрелы, раздавались крики раненых, воздух резал звон разбивающегося стекла из окон припаркованных автомобилей, но он думал лишь о том, как защитить ее.
И только толкнув дверь «Пальмеры», позволил себе перевести дух.
1 января
Кортес
Когда на улице раздались первые выстрелы, они все похватали оружие, но пули, как они и условились, летели не в «Пальмеру».
За весело мерцающими разноцветными гирляндами, Кортес видел вспышки, падающих на покрытый снегом и льдом асфальт людей, брызжущую в стороны кровь. «Карселерос» убивали сами себя.
Но где же Мануэла?
Над дверью звякнул колокольчик, и внутрь ворвался грохот. Все трое прыгнули за стойку, Бен успел пару раз пальнуть в ответ, а потом на них обрушился град осколков от разбитых бутылок.
- Дежа вю, черт! – прокричал он.
- Ну… Не все должно было пойти по плану, – спокойно произнес Чарли.
- Чего? – Кортес повернул к нему голову – Ох ты ж…
Белая рубашка на правом боку Чарли пропиталась кровью. Бен дернул ткань, пуговицы посыпались на дубовый пол.
- Твою мать…
- Под стойкой полотенце. Вон там. – Чарли поднял руку и указал на одну из многочисленных полок.
Кортес дотянулся до них и швырнул целую кипу Бену. Тот прижал ткань к ране и положил сверху ладонь Чарли.
- Дави изо всех сил, – приказал он. – Не отпускай, иначе истечешь кровью. Слышишь меня?
Чарли с трудом кивнул. Тело сотрясала мелкая дрожь, на лбу выступили капли пота.
- Это… больнее, чем выбитый зуб, – выдохнул он.
- Ох, заткнись. Потом напомнишь, когда выберемся отсюда.
Грохот стих, и Кортес услышал стук каблуков по дубовому полу. Высунув руку, он выстрелил наугад. Шаги смолкли.
- Выходи, Родриго! – позвала Мануэла. – Иначе я решу, что ты хочешь меня убить, и придется отстрелить тебе пальцы!
- Нет, блин, я хочу выпить с тобой чаю, – процедил сквозь зубы Кортес. На улице по-прежнему продолжалась перестрелка, но ни одна пуля не чиркнула по фасаду «Пальмеры». По старой ли памяти, по случайности ли, но бару по-прежнему не причиняли вреда.
Все, кроме нее.
Кортес положил «глок» Чарли на стойку и поднялся, не обращая внимания на злобное шиканье Бена. Мануэла целилась в него, склонив голову набок, будто изучала пришпиленного к бархатной подушечке мотылька. Рядом стоял Карлос, и у него тоже была пушка. Правда, телохранителя больше волновала перестрелка на улице, нежели несколько оболтусов, вздумавших тягаться с самой Ла Араньей.
Даже этот олень понимает, что шансов у них всех немного. Увенчается бунт успехом или нет, их превратят в решето прежде, чем Кортес успеет сказать «Каюсь».
- Ты меня удивляешь, братец. Как тебе удалось перетянуть на свою сторону половину «Карселерос»?
- Не всем по душе то, что ты грохнула Доминика. – Краем глаза Кортес заметил, что Бен держит револьвер наготове. – Думала, никто не узнает? Алистер не такой дурак.
- Потому и пришлось его убрать. – Она досадливо поморщилась. – Он все равно не прожил бы долго. Слишком любил совать нос не в свои дела.
- Ты бы все равно его убила. – Кортес покачал головой. – Спала с кучей священников, а ничего святого в тебе не осталось.
- Карлос, дорогой, – отмахнулась она. – Отбери у бывшего копа пушку. А ты, Родриго, не дергайся. Я не шутила насчет пальцев.
Карлос приблизился к стойке, не опуская пистолет. Мануэла держалась за ним, как за щитом.
- Какая жалость! – притворно вздохнула она, увидев корчащегося от боли Чарли. – Неужели «Пальмера» не смогла тебя защитить?
- Пошла ты, – выдохнул Чарли.
- Все такой же дерзкий котенок… Бен, отдай пушку Карлосу. Медленно.
Чарли схватил его за запястье.
- Пристрели ее.
- Как будто я могу. – Бен высвободил руку, на коже остались кровавые разводы.
Он поднялся. Дуло пистолета Карлоса смотрело ему в лицо, Мануэла же держала под прицелом Кортеса. Если он отдаст оружие, для них троих все будет кончено…
На улице раздался взрыв, и Карлос, вздрогнув, рефлекторно повернул голову к своей госпоже.
Бен схватил его за шею и ткнул пистолетом в бок.
- А вот теперь ты не дергайся, – рыкнул он Мануэле, – иначе твой любимчик будет защищать тебя призраком.
Если Кортес ожидал от сестры хоть малейшего сочувствия, он ошибся. На губах Мануэлы появилась сладкая улыбка, и в следующую секунду она хладнокровно выстрелила Карлосу в лоб.
- Мать твою, – выдохнул Бен, когда Карлос мешком рухнул на пол.
Кортес ошарашено смотрел то на Мануэлу, то на тело, распластавшееся на натертом полу. На лице несчастного телохранителя застыло изумленное выражение, и немудрено – Кортес сам с трудом мог поверить тому, что случилось.
