Кортес взял пачку стянутых бумажной лентой банкнот и взвесил на руке.
- Отлично. Завтра ты явишься сюда и будешь вести дела как ни в чем не бывало. А если она узнает о том, что я вернулся, от тебя, – Кортес улыбнулся, и Гарсию пробрала такая дрожь, что зубы громко застучали друг о друга, – я использую вместо пепельницы твои гениталии.
Трясущегося Гарсию втолкнули в кресло и швырнули в лицо одежду. Кортес, опустошив сейф, молча ушел.
Дверь кабинета захлопнулась, и Гарсия, уже не сдерживая рыданий, сполз на пол, запутавшись в собственной одежде.
Бен
- Попили, блин, кофейку, – протянул Чарли, стягивая куртку.
- Угу. – Бен, не раздеваясь, уселся за стойку и хмуро уставился перед собой.
Внутри по-прежнему бурлило. Четыре года поисков. Четыре года шныряний по темным переулкам, якшаний с такими личностями, которых при исполнении он упрятал бы за решетку лет на сто! Бен искал. Искал беспрерывно, он исползал каждый переулок в этом чертовом городе!
Чтобы в итоге Кортес сам нашел его.
- Дьявол!
От удара могучим кулаком отполированная стойка жалобно крякнула. Чарли осуждающе покосился на него.
- Еще раз так сделаешь – выставлю счет. Никому не позволено громить мой бар.
- Скажи это вчерашнему стрелку, – огрызнулся Бен. – И если на то пошло – не эта ли скотина решила таким образом поздороваться?!
Чарли фыркнул.
- Нет. Разве ты не заметил? Он один.
- В каком смысле? А Скотти…
- Это не его человек. Стал бы он с такой легкостью разбрасываться преданными людьми? Ты знаешь его лучше всех, так ответь.
Бен попытался изгнать ярко-красную ярость, все еще жгущую нутро. Как же сильно он ненавидел этого человека. Человека! Да разве может этот монстр называться человеком после всего…
Бам!
Ладонь Чарли пролетела мимо носа Бена, промахнувшись на какой-нибудь дюйм, и шлепнулась на стойку.
- Ты не о том думаешь, – мягко сказал он вопреки своей грубой выходке. – Забудь на минуту о жажде мести и подумай. Его ли это был человек?
- Откуда мне знать? Он пропадал где-то четыре года, вполне возможно, что сколотил новую банду! Разве я знаю, что в голове у этого ублюдка?
- Да в том-то и дело, что тебе, – Чарли наклонился вперед и упер палец в шрам на лбу Бена, – тебе должно быть это известно лучше кого бы то ни было. Ты изучил его вдоль и поперек, пока пытался засадить в каталажку, только ты и знаешь, о чем он думает и чего хочет!
- Ты меня слишком переоцениваешь. – Бен схватил Чарли за палец. – Еще раз так сделаешь – загну его в обратную сторону.
- Ладно-ладно, Индус, не кипятись. – Чарли попытался вырваться и не смог.
- Второе предупреждение. Назовешь меня Индусом еще раз – загну и остальные девять. И тогда выпивку будешь подавать ногами. Или тем, что между.
Чарли хихикнул.
- И как ты себе это представля… Ай!
Для проформы дернув палец на себя, Бен отпустил его.
- Налей пива. И закуски сготовь.
- Ты за вчерашнее еще не расплатился.
- Не хитри. Я дал тебе вдвое больше, а ты настолько бессовестный, что прикарманил денежки, не указав мне на ошибку. Так что у меня переплата.
- Вот же черт остроглазый, – проворчал Чарли, сгибая и разгибая пострадавший палец.
Пока Чарли занимался выпивкой, Бен пытался рассуждать.
Родриго Кортес дорожил своими людьми так, как дорожит хороший генерал солдатами – отлично обучал, посылал на смерть, но на тщательно рассчитанную смерть. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не стал бы демонстрировать силу и жестокость, прилюдно убивая кого-то из своих. А это значит…
- Скотти и правда не из их числа. – Бен откашлялся. – Где там мое пиво?
- Вот. – Чарли поставил бокал на подставку.
Стрелки на больших часах, висевших над музыкальным автоматом, почти добрались до трех. Пора было открываться.
Чарли включил гирлянды и отпер дверь, разбитое стекло в которой заменял теперь кусок картона. Не слишком презентабельно, зато не дуло.
Внутрь, звякнув колокольчиком, прошмыгнул невысокий человек в белом пальто и взобрался на табурет у дальнего конца стойки. Чарли наметанным глазом сразу определил особого клиента и, оставив Бена потягивать пиво и успокаивать нервы, подошел к посетителю. Тихо переговорив с ним, принял небольшой конверт и сунул его в задний карман.
Бен даже не смотрел в их сторону. Он столько раз наблюдал эту картину и сам участвовал в подобном, что давно перестал обращать внимание.
«Пальмера» была необычным баром. А Чарли – необычным барменом. И когда он говорил, что нужен всем и каждому в этом городе, то не кривил душой, потому что тут гостям предлагали не только напитки.
Уходя из полиции, Ричард прихватил с собой одну большую ценность. Характеристики преступников, политиков, вышестоящего начальства, прокуроров, судей, простых граждан, которые каким-то образом попали в его поле зрения – мало кто мог похвастаться таким объемом данных. Он унес базу с собой из чистой мести: раз никому не нужны сведения, порочащие репутацию сильных мира сего, значит, никто их и не достоин.
Как оказалось – нужны. Но поначалу, когда Ричард только открыл бар, к нему отнеслись настороженно, не обошлось и без нападений. Однако после второго покушения он показал, что может случиться, если с его головы или головы сына упадет хоть волос.
На следующее утро весь район оказался закидан листовками, в которых разоблачались преступления группировки, решившей самым нехитрым образом заставить его замолчать. Полиция в долгу не осталась и тут же арестовала фигурантов, тем самым признав и ценность сведений, предоставленных Ричардом.
И дело пошло.
Вскоре ему удалось скопить достаточно, чтобы оплатить для Чарли операцию. Но, несмотря на благодарность бывших коллег, возвращаться в полицию Ричард наотрез отказался. Он владел своим маленьким баром, торговал информацией на обе стороны и надежно защитил себя и Чарли от посягательств. С развитием интернет-технологий броня стала еще крепче – теперь в случае чего распространить компромат можно было одним щелчком мыши.
Но от одного он себя не застраховал – от болезни.
В то время Чарли лелеял мечту стать полицейским. Он обожал отца, но лучшим другом считал Бенжамина Майерса – одного из многих стражей закона, покупавших информацию у Ричарда. Познакомились они, когда Чарли только-только стукнуло тринадцать. Бену было двадцать восемь, и похвастаться он был горазд. С раскрытым ртом Чарли слушал рассказы о погонях, перестрелках и прочей романтике. Отец никогда не вмешивался: он не одобрял увлечение сына, однако понимал, что именно так привлекало Чарли – сам как-никак посвятил жизнь служению закону. Мальчишка сам сделает выбор, когда подрастет. Когда узнает, насколько прогнил этот мир, а в особенности – полиция.
Но выбора у парня не осталось – болезнь за пару месяцев свела Ричарда в могилу, и он успел лишь передать Чарли дела, заверив, что «Пальмера» защитит его лучше полиции или преступных группировок.
Так и вышло. Никто не смел нападать на бар. Никто не смел нападать на Чарли. Новичкам, которые периодически появлялись в городе, разъясняли, что к чему. И если те не понимали с первого раза и пытались напакостить, старожилы накручивали им хвосты так, что те больше не смели показываться на улицах.
Именно поэтому вчерашняя перестрелка была из ряда вон.
Бен оглядел бутылки, ровными рядами выстроившиеся на стеллажах за стойкой. Чарли все прибрал, однако на стене тут и там виднелись дырки от пуль. Интересно, он оставит все так? В этом случае за нападавшим начнется настоящая охота. И шельмец наверняка это знал.
- Что он хотел? – спросил Бен, когда Чарли вернулся.
- Конфиденциальная информация. Я не раскрываю…
- Знаю, – перебил его Бен. – Так, для проформы спросил.
- Полицейские привычки не умирают, – хмыкнул Чарли.
- Не дави на больное, сопляк, – буркнул Бен и присосался к бокалу с пивом.
Мысли снова вернулись к нему. К Родриго Кортесу.
Несчастный Скотти так и остался лежать в луже своей собственной заледеневшей крови там, на катке. Бен правильно решил, что тот вряд ли был близок к Кортесу – своих людей эта мразь берегла как зеницу ока. И потом, четыре года назад банду «Амигос», состоявшую из двухсот пятидесяти четырех человек, попросту вырезали.
Всех, кроме одного.
Бен вздохнул и допил пиво. Над дверью звякнул колокольчик.
- Поверить не могу! – ругался Родриго, гоня автомобиль по трассе вдоль морского берега. – Тебе было сказано сидеть тихо – тихо! Что в этом слове тебе непонятно? Буквы незнакомые?!
Солнце било в лобовое стекло, и он опустил щиток. Все четыре окна были опущены – кондиционер он не включал из принципа, предпочитая ветер, правда, приходилось орать, чтобы сидящая рядом сестра его услышала.
- Ой да брось. – Мануэла закинула голые ноги на приборную панель, откинула спинку сиденья и вовсю наслаждалась поездкой. – Ничего такого я не сделала, о чем можно орать на улицах!
- В крупном городе это было бы «ничего такого». – Родриго резко вывернул руль, хотя поворот и вполовину не был таким крутым. Мануэлу бросило на дверцу, и она, обиженно надув губы, одернула красную футболку и села прямо. – Но не в этой глуши. Ославила себя перед всем честным народом да еще и лишила церковь священника.
- И вовсе нет! – запротестовала Мануэла. – Все они не без греха, как бы ни строили из себя святош. Плохо за ними следят!
- Это за тобой глаз да глаз нужен! – рыкнул Родриго. – А не за ними!
- Ну так и запер бы меня в монастыре!
- Да какая из тебя монашка?! – фыркнул Родриго. – Ты бы ухитрилась пробраться на мужскую половину и перепортить всех послушников.
- Что есть то есть. – Мануэла блаженно подставила лицо соленому ветру. – Видел бы ты его на следующий день. Вы, мужчины, такие забавные, когда осознаете, что попались…
Родриго злобно зыркнул на нее, но в следующее мгновение уже хохотал в голос.
- Поверить не могу! – Он стукнул ладонью по рулю. – Додуматься же надо!
- Мне было скучно. – Мануэла рассеянно улыбнулась и уставилась в окно.
Прошло всего два часа как он забрал сестру из небольшого городка под названием Кильено. Сонное место, где никогда ничего не происходило, на этот раз жужжало, как растревоженный улей: все от мала до велика обсуждали – и осуждали – отца Константина, не сумевшего противостоять козням диавола. Покосившись на сестру, Родриго хмыкнул – голые ноги, короткие джинсовые шорты, съехавшая с плеча футболка… Роскошные черные волосы и огромные зеленые глаза. А если выступят слезы, превратив их в жидкие изумруды – всем срочно в убежище, пока ноги не подвели. Слабоват оказался святой отец перед такими искушениями, ох слабоват… Да и кто бы выдержал?
Плохо то, что тетушка Люсия наотрез отказалась более держать Мануэлу у себя после такого скандала. Ну и к чертям, сестричка и так задержалась там слишком долго. Пыльные деревушки ей не годятся, нужны большие города и свет софитов!
Родриго широко улыбнулся и прибавил газу.
Позже, в огромном, роскошно обставленном доме Кортеса, Мануэла приняла ванну и лениво вытянулась на кровати, закинув ноги на стену. Подол халата веером раскинулся вокруг. Родриго сидел в кресле рядом и с кем-то ворковал по смартфону, а закончив, раздраженно бросил его на кофейный столик.
- Что на это раз? – лениво протянула Мануэла, перебирая влажные волосы.
- Майерс, – процедил Родриго сквозь зубы. – Чертов шакал никак не уймется. Пытался получить разрешение на прослушку, но я вовремя позвонил Габриэлле Дуглас. Она мигом заставила папочку дать Гарри Кормаку пинка, а тот передал его Майерсу. Но я знаю этого копа, черта с два он так просто сдастся.
- Ну так подкупи его.
- Не выйдет. Он один из немногих, кому еще хватает зарплаты на жизнь. Законопослушный. Правильный. Высокоморальный. – Он скорчил рожу. – Я даже проститутку ему подсунуть не могу, чтобы скомпрометировать.
- Убей.
- Рискованно. – Родриго покосился на нее, слегка уязвленный тем, с какой легкостью она это предложила. – Отдел по борьбе с организованной преступностью меня тогда совсем задушит.
- Да чтоб тебя. – Мануэла перевернулась на живот и сердито уставилась на брата. – Как ты держишь своих людей в подчинении, если даже с паршивым копом справиться не можешь?
- Будь он рядовым легавым, пристрелил бы не раздумывая. – Родриго играл золотой зажигалкой – ее давним подарком на день рождения. – Он уже два года пытается меня прижать и на этом сделал себе имя. Его убийство спустит с цепи самых ярых борцов с преступностью, и тогда…
- И тогда придется начать войну против стражей закона. – Мануэла показала ему язык. – Да брось, ну что ты как маленький! Взгляни на себя – «Амигос» сейчас самая могущественная банда. Ты мог бы взять под контроль весь город, но боишься лезть выше. Почему?
- Мне достаточно того, что есть. – Родриго принялся загибать пальцы. – Игорные дома. Девочки. Оружие. Все это приносит отличный доход, но слишком мелко, чтобы этим занялись в высших эшелонах.
- Не настолько мелко, чтобы полиция оставила тебя в покое, – сестра притянула к себе подушку и обняла, закинув на нее ногу. – Так и быть, раз уж тебе нравится болтаться посередине, помогу.
- Ты-то? – Родриго фыркнул. – Я тебя не для этого сюда привез. Не вмешивайся в мои дела.
- Дурак ты. – Мануэла закатила глаза. – Сам только что жаловался на неприступного копа, и сходу отвергаешь мое предложение.
- Так ты еще ничего и не предложила!
- Так слушай. – Девушка хитро прищурилась. – Давай заключим пари. Месяц. Один месяц, и этот твой недотрога станет моим.
Родриго ошеломленно уставился на нее, не веря ушам. Она… что? Решила соблазнить Бенжамина Майерса? С ума сошла?
- С ума сошла? – повторил он вслух. – Да тебе ни в жизнь не пробить его броню. Чтобы крутой коп спекся из-за бабы…
- Не просто из-за бабы, идиот. – Мануэла вскочила с кровати и щелкнула его по носу. – Из-за скромной девочки-недотроги, которую злобный брат привез в город, чтобы выдать замуж в угоду своим амбициям.
- Ч-чего? – поперхнулся Родриго. – Это ты-то девочка-недотрога? И замуж?.. За кого?
- Да какая разница, – отмахнулась Мануэла. – Главное пусти слушок, а остальное – мое дело. Вот увидишь, – она коварно улыбнулась, – твой крутой мужик не устоит.
Родриго еще не пришел в себя от предложения сестры, но видел в ее глазах коварный огонек и хорошо знал, что это означает. Мануэла теперь будет спать и видеть, как подчинить себе неуступчивого копа.
- Это тебе не бедолага-священник, дуреющий от одного вида обнаженного плечика, – поддразнил он. – Это человек-скала, которого прошибить может разве что чистейшей воды алмаз.
Ореховые глаза Мануэлы вспыхнули гневом.
- Еще одно слово, и я сделаю тебя евнухом. – Она без всякого стеснения скинула халат и потянулась за футболкой. Родриго едва успел отвернуться, кляня ее про себя на чем свет стоит. – Я хочу проехаться по магазинам. Если уж мне предстоит играть роль скромной девочки, нужна подходящая одежда. Сегодня отведешь меня в клуб, за которым точно следят. Даже если твоего копа там не будет, ему доложат.
- Тогда лучше пустить слух заранее, – Родриго старательно рассматривал занавеску, – чтобы он уже знал, кто ты такая, и зачем я тебя привез.
- Выдать замуж за богатенького и влиятельного покровителя. – Мануэла решительно повернула брата к себе. Она уже натянула футболку и шорты. – Пока я занимаюсь делом, не зевай. В нужный момент тебе придется действовать быстро. Провалишься – нам обоим кранты.
- Отлично. Завтра ты явишься сюда и будешь вести дела как ни в чем не бывало. А если она узнает о том, что я вернулся, от тебя, – Кортес улыбнулся, и Гарсию пробрала такая дрожь, что зубы громко застучали друг о друга, – я использую вместо пепельницы твои гениталии.
Трясущегося Гарсию втолкнули в кресло и швырнули в лицо одежду. Кортес, опустошив сейф, молча ушел.
Дверь кабинета захлопнулась, и Гарсия, уже не сдерживая рыданий, сполз на пол, запутавшись в собственной одежде.
Бен
- Попили, блин, кофейку, – протянул Чарли, стягивая куртку.
- Угу. – Бен, не раздеваясь, уселся за стойку и хмуро уставился перед собой.
Внутри по-прежнему бурлило. Четыре года поисков. Четыре года шныряний по темным переулкам, якшаний с такими личностями, которых при исполнении он упрятал бы за решетку лет на сто! Бен искал. Искал беспрерывно, он исползал каждый переулок в этом чертовом городе!
Чтобы в итоге Кортес сам нашел его.
- Дьявол!
От удара могучим кулаком отполированная стойка жалобно крякнула. Чарли осуждающе покосился на него.
- Еще раз так сделаешь – выставлю счет. Никому не позволено громить мой бар.
- Скажи это вчерашнему стрелку, – огрызнулся Бен. – И если на то пошло – не эта ли скотина решила таким образом поздороваться?!
Чарли фыркнул.
- Нет. Разве ты не заметил? Он один.
- В каком смысле? А Скотти…
- Это не его человек. Стал бы он с такой легкостью разбрасываться преданными людьми? Ты знаешь его лучше всех, так ответь.
Бен попытался изгнать ярко-красную ярость, все еще жгущую нутро. Как же сильно он ненавидел этого человека. Человека! Да разве может этот монстр называться человеком после всего…
Бам!
Ладонь Чарли пролетела мимо носа Бена, промахнувшись на какой-нибудь дюйм, и шлепнулась на стойку.
- Ты не о том думаешь, – мягко сказал он вопреки своей грубой выходке. – Забудь на минуту о жажде мести и подумай. Его ли это был человек?
- Откуда мне знать? Он пропадал где-то четыре года, вполне возможно, что сколотил новую банду! Разве я знаю, что в голове у этого ублюдка?
- Да в том-то и дело, что тебе, – Чарли наклонился вперед и упер палец в шрам на лбу Бена, – тебе должно быть это известно лучше кого бы то ни было. Ты изучил его вдоль и поперек, пока пытался засадить в каталажку, только ты и знаешь, о чем он думает и чего хочет!
- Ты меня слишком переоцениваешь. – Бен схватил Чарли за палец. – Еще раз так сделаешь – загну его в обратную сторону.
- Ладно-ладно, Индус, не кипятись. – Чарли попытался вырваться и не смог.
- Второе предупреждение. Назовешь меня Индусом еще раз – загну и остальные девять. И тогда выпивку будешь подавать ногами. Или тем, что между.
Чарли хихикнул.
- И как ты себе это представля… Ай!
Для проформы дернув палец на себя, Бен отпустил его.
- Налей пива. И закуски сготовь.
- Ты за вчерашнее еще не расплатился.
- Не хитри. Я дал тебе вдвое больше, а ты настолько бессовестный, что прикарманил денежки, не указав мне на ошибку. Так что у меня переплата.
- Вот же черт остроглазый, – проворчал Чарли, сгибая и разгибая пострадавший палец.
Пока Чарли занимался выпивкой, Бен пытался рассуждать.
Родриго Кортес дорожил своими людьми так, как дорожит хороший генерал солдатами – отлично обучал, посылал на смерть, но на тщательно рассчитанную смерть. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не стал бы демонстрировать силу и жестокость, прилюдно убивая кого-то из своих. А это значит…
- Скотти и правда не из их числа. – Бен откашлялся. – Где там мое пиво?
- Вот. – Чарли поставил бокал на подставку.
Стрелки на больших часах, висевших над музыкальным автоматом, почти добрались до трех. Пора было открываться.
Чарли включил гирлянды и отпер дверь, разбитое стекло в которой заменял теперь кусок картона. Не слишком презентабельно, зато не дуло.
Внутрь, звякнув колокольчиком, прошмыгнул невысокий человек в белом пальто и взобрался на табурет у дальнего конца стойки. Чарли наметанным глазом сразу определил особого клиента и, оставив Бена потягивать пиво и успокаивать нервы, подошел к посетителю. Тихо переговорив с ним, принял небольшой конверт и сунул его в задний карман.
Бен даже не смотрел в их сторону. Он столько раз наблюдал эту картину и сам участвовал в подобном, что давно перестал обращать внимание.
«Пальмера» была необычным баром. А Чарли – необычным барменом. И когда он говорил, что нужен всем и каждому в этом городе, то не кривил душой, потому что тут гостям предлагали не только напитки.
Уходя из полиции, Ричард прихватил с собой одну большую ценность. Характеристики преступников, политиков, вышестоящего начальства, прокуроров, судей, простых граждан, которые каким-то образом попали в его поле зрения – мало кто мог похвастаться таким объемом данных. Он унес базу с собой из чистой мести: раз никому не нужны сведения, порочащие репутацию сильных мира сего, значит, никто их и не достоин.
Как оказалось – нужны. Но поначалу, когда Ричард только открыл бар, к нему отнеслись настороженно, не обошлось и без нападений. Однако после второго покушения он показал, что может случиться, если с его головы или головы сына упадет хоть волос.
На следующее утро весь район оказался закидан листовками, в которых разоблачались преступления группировки, решившей самым нехитрым образом заставить его замолчать. Полиция в долгу не осталась и тут же арестовала фигурантов, тем самым признав и ценность сведений, предоставленных Ричардом.
И дело пошло.
Вскоре ему удалось скопить достаточно, чтобы оплатить для Чарли операцию. Но, несмотря на благодарность бывших коллег, возвращаться в полицию Ричард наотрез отказался. Он владел своим маленьким баром, торговал информацией на обе стороны и надежно защитил себя и Чарли от посягательств. С развитием интернет-технологий броня стала еще крепче – теперь в случае чего распространить компромат можно было одним щелчком мыши.
Но от одного он себя не застраховал – от болезни.
В то время Чарли лелеял мечту стать полицейским. Он обожал отца, но лучшим другом считал Бенжамина Майерса – одного из многих стражей закона, покупавших информацию у Ричарда. Познакомились они, когда Чарли только-только стукнуло тринадцать. Бену было двадцать восемь, и похвастаться он был горазд. С раскрытым ртом Чарли слушал рассказы о погонях, перестрелках и прочей романтике. Отец никогда не вмешивался: он не одобрял увлечение сына, однако понимал, что именно так привлекало Чарли – сам как-никак посвятил жизнь служению закону. Мальчишка сам сделает выбор, когда подрастет. Когда узнает, насколько прогнил этот мир, а в особенности – полиция.
Но выбора у парня не осталось – болезнь за пару месяцев свела Ричарда в могилу, и он успел лишь передать Чарли дела, заверив, что «Пальмера» защитит его лучше полиции или преступных группировок.
Так и вышло. Никто не смел нападать на бар. Никто не смел нападать на Чарли. Новичкам, которые периодически появлялись в городе, разъясняли, что к чему. И если те не понимали с первого раза и пытались напакостить, старожилы накручивали им хвосты так, что те больше не смели показываться на улицах.
Именно поэтому вчерашняя перестрелка была из ряда вон.
Бен оглядел бутылки, ровными рядами выстроившиеся на стеллажах за стойкой. Чарли все прибрал, однако на стене тут и там виднелись дырки от пуль. Интересно, он оставит все так? В этом случае за нападавшим начнется настоящая охота. И шельмец наверняка это знал.
- Что он хотел? – спросил Бен, когда Чарли вернулся.
- Конфиденциальная информация. Я не раскрываю…
- Знаю, – перебил его Бен. – Так, для проформы спросил.
- Полицейские привычки не умирают, – хмыкнул Чарли.
- Не дави на больное, сопляк, – буркнул Бен и присосался к бокалу с пивом.
Мысли снова вернулись к нему. К Родриго Кортесу.
Несчастный Скотти так и остался лежать в луже своей собственной заледеневшей крови там, на катке. Бен правильно решил, что тот вряд ли был близок к Кортесу – своих людей эта мразь берегла как зеницу ока. И потом, четыре года назад банду «Амигос», состоявшую из двухсот пятидесяти четырех человек, попросту вырезали.
Всех, кроме одного.
Бен вздохнул и допил пиво. Над дверью звякнул колокольчик.
Глава 3. 4 года назад. Кортес
- Поверить не могу! – ругался Родриго, гоня автомобиль по трассе вдоль морского берега. – Тебе было сказано сидеть тихо – тихо! Что в этом слове тебе непонятно? Буквы незнакомые?!
Солнце било в лобовое стекло, и он опустил щиток. Все четыре окна были опущены – кондиционер он не включал из принципа, предпочитая ветер, правда, приходилось орать, чтобы сидящая рядом сестра его услышала.
- Ой да брось. – Мануэла закинула голые ноги на приборную панель, откинула спинку сиденья и вовсю наслаждалась поездкой. – Ничего такого я не сделала, о чем можно орать на улицах!
- В крупном городе это было бы «ничего такого». – Родриго резко вывернул руль, хотя поворот и вполовину не был таким крутым. Мануэлу бросило на дверцу, и она, обиженно надув губы, одернула красную футболку и села прямо. – Но не в этой глуши. Ославила себя перед всем честным народом да еще и лишила церковь священника.
- И вовсе нет! – запротестовала Мануэла. – Все они не без греха, как бы ни строили из себя святош. Плохо за ними следят!
- Это за тобой глаз да глаз нужен! – рыкнул Родриго. – А не за ними!
- Ну так и запер бы меня в монастыре!
- Да какая из тебя монашка?! – фыркнул Родриго. – Ты бы ухитрилась пробраться на мужскую половину и перепортить всех послушников.
- Что есть то есть. – Мануэла блаженно подставила лицо соленому ветру. – Видел бы ты его на следующий день. Вы, мужчины, такие забавные, когда осознаете, что попались…
Родриго злобно зыркнул на нее, но в следующее мгновение уже хохотал в голос.
- Поверить не могу! – Он стукнул ладонью по рулю. – Додуматься же надо!
- Мне было скучно. – Мануэла рассеянно улыбнулась и уставилась в окно.
Прошло всего два часа как он забрал сестру из небольшого городка под названием Кильено. Сонное место, где никогда ничего не происходило, на этот раз жужжало, как растревоженный улей: все от мала до велика обсуждали – и осуждали – отца Константина, не сумевшего противостоять козням диавола. Покосившись на сестру, Родриго хмыкнул – голые ноги, короткие джинсовые шорты, съехавшая с плеча футболка… Роскошные черные волосы и огромные зеленые глаза. А если выступят слезы, превратив их в жидкие изумруды – всем срочно в убежище, пока ноги не подвели. Слабоват оказался святой отец перед такими искушениями, ох слабоват… Да и кто бы выдержал?
Плохо то, что тетушка Люсия наотрез отказалась более держать Мануэлу у себя после такого скандала. Ну и к чертям, сестричка и так задержалась там слишком долго. Пыльные деревушки ей не годятся, нужны большие города и свет софитов!
Родриго широко улыбнулся и прибавил газу.
Позже, в огромном, роскошно обставленном доме Кортеса, Мануэла приняла ванну и лениво вытянулась на кровати, закинув ноги на стену. Подол халата веером раскинулся вокруг. Родриго сидел в кресле рядом и с кем-то ворковал по смартфону, а закончив, раздраженно бросил его на кофейный столик.
- Что на это раз? – лениво протянула Мануэла, перебирая влажные волосы.
- Майерс, – процедил Родриго сквозь зубы. – Чертов шакал никак не уймется. Пытался получить разрешение на прослушку, но я вовремя позвонил Габриэлле Дуглас. Она мигом заставила папочку дать Гарри Кормаку пинка, а тот передал его Майерсу. Но я знаю этого копа, черта с два он так просто сдастся.
- Ну так подкупи его.
- Не выйдет. Он один из немногих, кому еще хватает зарплаты на жизнь. Законопослушный. Правильный. Высокоморальный. – Он скорчил рожу. – Я даже проститутку ему подсунуть не могу, чтобы скомпрометировать.
- Убей.
- Рискованно. – Родриго покосился на нее, слегка уязвленный тем, с какой легкостью она это предложила. – Отдел по борьбе с организованной преступностью меня тогда совсем задушит.
- Да чтоб тебя. – Мануэла перевернулась на живот и сердито уставилась на брата. – Как ты держишь своих людей в подчинении, если даже с паршивым копом справиться не можешь?
- Будь он рядовым легавым, пристрелил бы не раздумывая. – Родриго играл золотой зажигалкой – ее давним подарком на день рождения. – Он уже два года пытается меня прижать и на этом сделал себе имя. Его убийство спустит с цепи самых ярых борцов с преступностью, и тогда…
- И тогда придется начать войну против стражей закона. – Мануэла показала ему язык. – Да брось, ну что ты как маленький! Взгляни на себя – «Амигос» сейчас самая могущественная банда. Ты мог бы взять под контроль весь город, но боишься лезть выше. Почему?
- Мне достаточно того, что есть. – Родриго принялся загибать пальцы. – Игорные дома. Девочки. Оружие. Все это приносит отличный доход, но слишком мелко, чтобы этим занялись в высших эшелонах.
- Не настолько мелко, чтобы полиция оставила тебя в покое, – сестра притянула к себе подушку и обняла, закинув на нее ногу. – Так и быть, раз уж тебе нравится болтаться посередине, помогу.
- Ты-то? – Родриго фыркнул. – Я тебя не для этого сюда привез. Не вмешивайся в мои дела.
- Дурак ты. – Мануэла закатила глаза. – Сам только что жаловался на неприступного копа, и сходу отвергаешь мое предложение.
- Так ты еще ничего и не предложила!
- Так слушай. – Девушка хитро прищурилась. – Давай заключим пари. Месяц. Один месяц, и этот твой недотрога станет моим.
Родриго ошеломленно уставился на нее, не веря ушам. Она… что? Решила соблазнить Бенжамина Майерса? С ума сошла?
- С ума сошла? – повторил он вслух. – Да тебе ни в жизнь не пробить его броню. Чтобы крутой коп спекся из-за бабы…
- Не просто из-за бабы, идиот. – Мануэла вскочила с кровати и щелкнула его по носу. – Из-за скромной девочки-недотроги, которую злобный брат привез в город, чтобы выдать замуж в угоду своим амбициям.
- Ч-чего? – поперхнулся Родриго. – Это ты-то девочка-недотрога? И замуж?.. За кого?
- Да какая разница, – отмахнулась Мануэла. – Главное пусти слушок, а остальное – мое дело. Вот увидишь, – она коварно улыбнулась, – твой крутой мужик не устоит.
Родриго еще не пришел в себя от предложения сестры, но видел в ее глазах коварный огонек и хорошо знал, что это означает. Мануэла теперь будет спать и видеть, как подчинить себе неуступчивого копа.
- Это тебе не бедолага-священник, дуреющий от одного вида обнаженного плечика, – поддразнил он. – Это человек-скала, которого прошибить может разве что чистейшей воды алмаз.
Ореховые глаза Мануэлы вспыхнули гневом.
- Еще одно слово, и я сделаю тебя евнухом. – Она без всякого стеснения скинула халат и потянулась за футболкой. Родриго едва успел отвернуться, кляня ее про себя на чем свет стоит. – Я хочу проехаться по магазинам. Если уж мне предстоит играть роль скромной девочки, нужна подходящая одежда. Сегодня отведешь меня в клуб, за которым точно следят. Даже если твоего копа там не будет, ему доложат.
- Тогда лучше пустить слух заранее, – Родриго старательно рассматривал занавеску, – чтобы он уже знал, кто ты такая, и зачем я тебя привез.
- Выдать замуж за богатенького и влиятельного покровителя. – Мануэла решительно повернула брата к себе. Она уже натянула футболку и шорты. – Пока я занимаюсь делом, не зевай. В нужный момент тебе придется действовать быстро. Провалишься – нам обоим кранты.
