ИБО, СОВЕРШИВ ГРЕХ, ЗАСЛУЖИЛ Я ТВОЁ НАКАЗАНИЕ...

       – Надо же! Еще минуту назад ты вроде как помирал, Джейми Фрейзер...
       
       
       
       – Сдается мне... ты очень искусная целительница, Клэр, – его взгляд, хитро скошенный на меня, оживленно заблестел, – временами просто поднимаешь из мертвых, да...
       
       Каждое слово он перемежал настойчивыми поцелуями в разные части моего тела.
       
       – Боже, Джейми, – едва проговорила я, тая под его натиском. – Мне кажется, тебе нужно попросить у Колума порку на постоянной основе. Это очень тебя бодрит...
       
       – Ты полагаешь, воздержание, которое мне кое-кто устроил, не в счет? – Джейми с сомнением прищурился. – Теперь, думаю, ты рассчитаешься за это, девочка... Сполна... Уж я-то позабочусь об этом как следует!
       
       Он навис надо мной всем корпусом, гигантский, мощный, горячий, словно безжалостный хищник поймавший, наконец, долгожданную дичь. Хотя дичь эта была совершенно не против, чего там лукавить. Я чувствовала, как его поцелуи и легкие укусы тихонько превращают мое холодное тело в бурлящую текучую субстанцию.
       
       Если это была расплата, то я подумывала... чего бы мне еще такого натворить?..
       

***

       – М-М-М?.. – ПРОБОРМОТАЛ ОН, ПЫТАЯСЬ приоткрыть глаза в ответ на мой поцелуй в его плечо.
       
       – Я пошла вниз, Джейми, все-таки поищу чего-нибудь лечебного для твоего... гхмм... для твоих ранений.
       
       – И что-нибудь от твоих когтей... у меня на спине, пожалуйста. Знаешь, как саднит... Надеюсь, ты не ядовита... моя маленькая мегера.
       
       Я отвесила ему легкого тумака, на что он благостно хмыкнул, не открывая глаз.
       
       – Ты что? Совсем не собираешься вставать? Джейми?
       
       – Мм-м-м... нет. Когда еще представиться случай поваляться с тобой в постели, Саксоночка... – он расслабленно вздохнул, и глаза его заискрились из-под прикрытых ресниц. – И чтобы ты так заботилась обо мне.
       
       – А как же еда?
       
       – Знаешь, – голос его немного похолодел, – даже ради еды – хотя, надо признаться, вообще-то я невероятно голоден – даже ради еды я не готов сейчас шататься по замку и ловить на себе сочувствующие взгляды домочадцев. Если ты помнишь, вчера меня... отжучили хворостиной при всем честном народе словно... – он сглотнул-таки, – нашкодившего щенка.
       
       Джейми явно пытался говорить беспечно, но еле заметная горечь в голосе и морщинка между бровями выдавали его смятение. Видимо, вчерашнее событие имело для него гораздо большее значение, чем он пытался мне тут продемонстрировать.
       
       – Не очень-то хочется появляться на людях, Саксоночка, пока все это слегка не забудется.
       
       Я опять почувствовала жгучий угол вины.
       
       – Ох, Джейми... прости меня, – я в искреннем раскаянии погладила его по руке.
       
       – Прощу, конечно, дорогая... если ты принесешь мне поесть. И... выпить чего-нибудь в придачу. Можно чуток покрепче эля.
       
       Честно говоря, шататься по замку после моего вчерашнего скандального бенефиса мне тоже особо не хотелось. Но что не сделаешь ради того, чтобы хоть как-то искупить свою вину...
       
       – Ладно, пойду, поищу мистрисс Фиц. Возможно, она будет рада передать тебе что-нибудь повкуснее, мой храбрый солдат.
       
       Когда я вернулась в комнату, груженая провизией, которую радушно надавала мне добрая женщина, а так же кувшинчиком виски, снадобьями и кипятком для заваривания, Джейми мирно посапывал на кровати. Это понятно – ночью он спал плохо, и с утра боль не дала ему наверстать упущенное, да и я тоже...
       
       Я не стала его будить, растолкла и заварила кору для припарки. Настойку болиголова получит внутрь, когда проснется... И листья капусты тоже пригодятся. Я порезала их помельче, чтобы они дали сок и смешала с вареным желтком. Подготовившись к лечению моего больного, я прилегла рядом, любуясь его безмятежным во сне лицом.
       
       
       
       Раздался настойчивый и даже требовательный стук в дверь.
       
       Я пошла открывать: на пороге стоял мальчишка – племянник мистрисс Фицгиббонс.
       
       – Чего тебе, Томас? – прошипела я как можно тише, не желая нарушать сон Джейми.
       
       – Мистрисс Клэр, а мистер Фрейзер здесь?
       
       – Он болен... и спит. Так что брысь отсюда!..
       
       Но упрямый паренек пытался заглянуть в комнату из-за моего плеча.
       
       – Чего тебе? – еще раз вопросила я строго, пытаясь прикрыть дверь, в которую жестко уперлась его рука.
       
       – Мистер Алик велит ему прийти! – громко прокричал вдруг Томас, отчаявшись прорваться сквозь мой заслон. – Ему нужна помощь!
       
       – Передай мистеру Алику, что мистер Фрейзер прийти не может. У него другие дела! – отчеканила я и, отпихнув ладонь негодника, быстро захлопнула дверь перед его носом.
       
       Когда я обернулась к кровати, Джейми открыл глаза и смотрел на меня. Взгляд у него был ошалелый и чрезвычайно не выспавшийся. Он тоскливо вздохнул и стал подниматься.
       
       – Ты куда это собрался? – подозрительно процедила я.
       
       – Пойду... надо помочь Алику. Я обещал.
       
       – Что? Еще чего! – я вырвала у него бриджи, которые он намеревался натянуть. – У меня на тебя другие планы. Я приготовила отличные настои и компресс. Так что никуда ты не идешь! Ложись, давай, и попу кверху!
       
       – Клэр... ты не понимаешь...
       
       Джейми вяло попытался выловить бриджи обратно из моих рук, но довольно безуспешно. Тогда он вздохнул и взялся за носок, который я также ловко у него выдернула. Он посмотрел на меня беспомощно.
       
       – Ты не понимаешь... если сюда придет Алик, то никому мало не покажется.
       
       – Господи! Он же на голову ниже тебя, паренек.
       
       Джейми посмотрел на меня, как на круглую идиотку.
       
       – Да разве в этом дело? Я же не драться с ним собираюсь.
       
       – Надеюсь, со мной ты тоже драться не собираешься! – я сгребла его одежду и сунула ее в шкаф, потом заперла дверцу и сунула ключ себе в карман.
       
       – Вот, – сказала я торжествующе, – только через мой труп!
       
       Джейми некоторое время, нахохлившись, смотрел на меня, потом, осознав, что спорить со мной бесполезно, вздохнул и медленно повалился на кровать.
       
       – Ладно. Но если Алик придет... можешь сама с ним про свой труп толковать.
       
       – Хорошо. Когда придет, тогда и будем волноваться! – я села рядом с его боком, и он невольно прильнул ко мне, когда я погладила его бедро. – Как ты себя чувствуешь, Джейми?
       
       – Мммм... Черт. Если сейчас не съем чего-нибудь, то съем тебя.
       
       Я потянула к себе корзинку с едой.
       
       – Молоко... Хлеб с маслом и ветчиной... Тебя устроит?
       
       – О, Господи! Конечно, меня устроит что угодно! – он подполз поближе и, как любопытный пес, сунул свой длинный нос в корзину.
       
       – Отлично. Но сначала выпей вот это! – отчеканила я не терпящим возражения тоном и впихнула миску с отваром ему в руку.
       
       Выражение его лица в один миг изменилось от вожделения до полного отвращения так потешно, что я, не выдержав, рассмеялась.
       
       – Боже, Джейми, как ты это делаешь? Пей, давай, и не вздумай возражать! А то не получишь ни крошки... такой прекрасной, сочной, зажаренной ветчины и нежного, мягкого хлеба с хрустящей корочкой.
       
       Говоря все это, я доставала части бутерброда и совмещала их в одно целое, помахивая перед голодными глазами и трепещущими ноздрями Джейми.
       
       Он прорычал нечто невразумительное и единым махом выпил настой, сморщившись так, будто это был секрет анальных желез скунса. Вид его при этом был совершенно несчастным.
       
       – Ну и как? Ничего же страшного? – проворковала я, забирая чашку и мягко целуя его в заспанный глаз. – Молодчинка. Вот держи, закуси теперь этой прелестью, – я вручила ему бутерброд и кружку с еще теплым, парным молоком, заботливо упакованным в корзинку самой мистрисс Фиц.
       
       Аппетит Джейми, несмотря на вчерашние потрясения, отнюдь не уменьшился, скорее наоборот. В мгновение ока он смел все, что положила нам добрая хозяйка Леоха. Исключая то, что я успела ухватить для себя. Заметив, как Джейми грустно уставился на мою пайку, я протянула ему свой кусок.
       
       – Ты, правда, не хочешь? – не в силах отказаться, он смутился, но с надеждой заглянул мне в глаза.
       
       – Правда, – я великодушно чмокнула его в ухо. – Если захочу, схожу еще за порцией. Ешь.
       
       После, молча улыбаясь, я наблюдала за тем, как мой муж, с наслаждением уминает бутерброды, лежа на животе, а по губам его стекает молоко, которым он жадно запивает немудреный завтрак.
       
       – Что? – Джейми на секунду замедлился и посмотрел на меня с удивлением.
       
       – Ничего... – я наклонилась и осторожно поцеловала его в уголок губ, слизывая сладкие молочные капли с рыжей отросшей щетины. – Люблю тебя, мой ненасытный рыцарь...
       
       И имела я в виду вовсе не пищу.
       

       ГЛАВА 10. ПАРАДОКСЫ ВРЕМЕНИ

       – НУ, ЧТО? Я НАДЕЮСЬ, ТЕПЕРЬ ты сыт, мой храбрый солдат, и вполне готов?.. – я, многообещающе поглядывая на страждущего, порылась в корзине и выудила на свет белые холщевые тряпицы...
       
       Джейми бросил на меня подозрительный взгляд:
       
       – Готов к чему? Можно узнать?
       
       – Ну, если ты – Фрейзер, то должен быть готов ко всему ^[1] , – я улыбнулась ему одними губами, старательно разматывая рулончик. – Сам же говорил. Но пока лишь, я имела в виду, готов к лечебным процедурам.
       
       – Не знаю, что такое эти твои гхм-м... «дуры», Саксоночка, но звучит не слишком-то вдохновляюще. А если я скажу «не готов», это же ничего не изменит, да? – он с опаской наблюдал за моими манипуляциями, крепко стиснув подушку руками.
       
       Ответом ему был мой непреклонный взгляд.
       
       – Так я и знал, – он безнадежно вздохнул.
       
       – Ну... Ничего страшного не будет, милый, просто лежи и старайся не двигаться. Сделаю тебе пару компрессов. Всего и делов-то. Зато потом можешь бежать к своему Алику сколько душе угодно.
       
       Затычка из бутыли с виски громко чпокнула, заставив Джейми вскинуть на меня глаза, что там говорить, полные скепсиса.
       
       – По-моему, это лишнее, Клэр, – буркнул он с легкой нервозностью в голосе, – если ты не собираешься налить мне глоточек, конечно...
       
       Я щедро плеснула виски в кружку из-под молока, и, пока Джейми, обреченно вздыхая, потягивал помутневший напиток, совершила небольшой осмотр пострадавших мест, стараясь касаться их как можно невесомее, чтобы не причинять лишней боли. Ничего особо привлекательного я не обнаружила – конечно, кроме искомого предмета осмотра – но весьма радовало то, что рассечения уже начали подсыхать: сказалось-таки вчерашнее интенсивное лечение. Синяки и припухлости не в счет – опасности заражения они не представляли.
       
       – Прости, милый, но придется немного потерпеть, – я решительно взяла полотнище, вымоченное в виски, и аккуратно покрыла им всю эту вопиющюю вакханалию.
       
       Джейми отчаянно засопел и, видимо, из последних сил старался сдержаться, чтобы не высказать мне все то, что он думает по этому поводу. Вернее, обо мне. Мышцы на его спине вздулись роскошным узором.
       
       – Больно? – я сочувственно поцеловала его между покорябанных лопаток.
       
       – Мпфм-м-м... – возмущенно выдохнул сквозь зубы мой муж, сверкая на меня злющими синими глазами.
       
       – Хорошо! – я старалась выглядеть максимально строгой. – Компресс из виски лучшее средство для быстрого заживления!
       
       – Ох... – наконец, сдался Джейми, тихонько взрыкивая, – Такое чувство, будто я сел в кипятОк!.. Пусть это и лучшее средство, Клэр, но мне так вовсе не кажется!
       
       Бедра его усиленно вибрировали при этом, старательно пытаясь избавиться от жгучей примочки.
       
       – По-твоему, я недостаточно пострадал вчера, Саксоночка? – он снова вероломно попытался надавить на мою жалость.
       
       – Поверь, это же в твоих интересах, любимый.
       
       – Да кто б сомнева-ался-то!.. ЧЕРТ!
       
       – Ты забудешь о своих ранах дня через три, – продолжала увещевать я его, тихонько растирая свитые плечи. – Воспаление и боль пройдут. Вот увидишь. Обещаю.
       
       – Ладно. Все равно, как я понимаю, права голоса у меня нет.
       
       – Ну, можно сказать, что и так. Потерпи. Это совсем не долго... – приговаривала я, ласково дуя ему во вспотевший загривок.
       
       Жжение, кажется, немного отпустило, потому что Джейми лежал, не двигаясь, только еле слышно пыхтел в подушки.
       
       – Клэр.
       
       – Да, любимый?
       
       – Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая жесткосердная женщина из всех, кого я когда-либо знавал? – процедил он сквозь зубы.
       
       – Хмм... А тебе кто-нибудь говорил, что ты самый терпеливый паренек на свете? – ласково фыркнула я, взъерошив ему волосы.
       
       – Язва.
       
       – И самый вежливый, к тому ж.
       
       – Все, хватит! – он хмуро уставился на меня, и глаза его подозрительно блестели. – Не думаю, что такое вот лечение и сама порка чем-то разительно отличаются. Если ты не против, – губы его скривились, – давай закончим уже, моя ведьмочка, я готов... просить пощады...
       
       Я рассмеялась и сняла компресс, заметив, как Джейми тут же расслабился с благостным стоном.
       
       – И это говорит Джейми Фрейзер? – посетовала я, дуя ему на ранки, чтобы быстрее убрать пары виски и снять раздражение. – Упрямец, который не пикнул даже после двухсот плетей Рендолла?
       
       – Саксоночка, – голос его так и заиграл нотками горестной патетики, – могу я хотя бы со своей женой быть обычным человеком, а не долбанным героем, и не пытаться делать чертов вид, что мне совсем не больно и не страшно?! – он сердито сверкнул на меня покрасневшими белками глаз.
       
       – О, Джейми... – я испуганно прижалась губами к его виску, – я и не жду от тебя ничего подобного, милый. Прости меня, – я охватила руками его голову, прильнувшую к моему бедру, усиленно пытаясь пригладить взъерошенные вихры. – Просто я всегда, всегда удивлялась.. как ты вытерпел все это... и... я так жалею... что не могла тебя тогда защитить.
       
       – Ты? – он явно опешил ходу моих мыслей. – Как, чертов ад, ты могла бы меня защитить, во имя Господа, девочка? Хоть бы ты и была там. Даже Дугал и отец, – он глухо кашлянул на этом слове, – не смогли ничего сделать. Да ведь ты меня даже и не знала тогда.
       
       Я, молча нацеловывая его влажный висок, прикидывала, как бы я действовала, если попала в то время. Но это были всего лишь неосуществимые мечты. Даже, если бы я и смогла вновь пройти сквозь камни, вряд ли стоило так кардинально все менять. Вдруг получилось бы еще хуже...
       
       И то его прошлое, каким бы оно не было ужасным, уже накрепко связано с настоящим и... со мной. Наверное, мы бы и не встретились, повернись все как-нибудь иначе.
       
       – Пожалуй, я бы зарезала эту скотину!
       
       Он недоверчиво посмотрел на меня и, заметив упрямую решимость в моих глазах, слегка хохотнул.
       
       – Сурово! Это был бы лучший выход, бесспорно. Жаль... – он опять вздохнул, – что мы не можем менять своего прошлого.
       
       «Своего – не можем, но можем изменить чужое. Или хотя бы попытаться»... – подумала я. Я чуть покачивалась, обнимая его за плечи, а он уткнулся в мои колени, и мы пребывали так некоторое время, прижавшись друг к другу.
       
       – Думаю, Саксоночка, – сказал вдруг Джейми, будто прочитав мои мысли, – если бы не Рендолл, то мы с тобой и не встретились бы... Я не был бы изгоем и спокойно жил бы в Лаллиброх, а не мотался бы по свету, словно чертов лист на ветру. Вот такая странная цена... Но я готов ее заплатить, милая, – он поднялся и сел на бедро, посмотрев мне прямо в глаза. – Готов. Не сомневайся.
       
       – О, Джейми... – у меня перехватило дыхание.
       
       Он был такой... чистый, такой... искренний. Я почувствовала себя последней предательницей, щеки мои запылали. Внутри у меня все просто захолонуло от мысли, КАК ЖЕ я обманываю его.