В ритмах звенящего сердца

       
       
       Каталина отметила: сам вождь восседал верхом, словно на троне, на низком массивном табурете, наверняка изображавшем очередного божка: голова идола грозно скалилась меж ног «всадника», а кряжистые резные ножки напоминали мощные лапы льва.
       
       Надо же! Сидит при полном параде, подавшись вперед, напряженный, словно готовый пуститься вскачь на своем приземистом «скакуне» – не шелохнется. Будто кол проглотил! Интересно, удобно ли ему так?
       
       Но зато весьма внушительно. Настоящий правитель! Хоть варварского и, что там говорить… почти сгинувшего народа. Но на глазах Каты вдруг возродившегося вновь, хотя бы здесь, на этом потаенном пляже, во время своего языческого «шабаша».
       
       С одной стороны Каталине, воспитанной в строгой вере в Единого Господа, с трудом давалось такое греховное попустительство, на самом деле, но она сделала над собой усилие все же.
       
       Ведь худой мир лучше доброй ссоры, не так ли?
       
       Ладно, что ж, пусть ее подданные поиграются в свои дикарские порядки. И она тоже позабавится. Потом уж как-нибудь отмолит прегрешения, исповедуется, попросит падре об епитимье. А сейчас… время искушений и первородных страстей, сеньоры. Так что смилуйся Святая Дева!
       
       – Представление? – вовсю стараясь отдышаться после плясок, Каталина изобразила хозяину празднества легкий реверанс и, соблюдая торжественность момента, церемонно присела на высокий стул с подлокотниками, видимо, доставленный из поместья специально для нее.
       
       Она почувствовала, как Бастиен тут же встал за ее спиной – по правую руку. Потому что слева восседал сам Гуано.
       
       – Это весьма любопытно, Мессир. О чем же ваше представление?
       
       – Наша древняя легенда, достопочтимая. История о первой паре. Во время праздничных арейто мы показываем ее ради почитания Прародителей и для напоминания молодым, как начинался этот мир, – вождь указал на горестно оцепеневших молодоженов рядом. – В свою очередь они должны передать это своим детям. Тогда народ таино будет жить дальше, чтобы не случилось…
       
       – Что ж, резонно, Мессир. Сам адмирал Колумб, вице-король и первый губернатор Индий, повелел отцу Фраю Рамону Пане собирать сведения о языке и верованиях здешних племен. Значит у Командора были на то причины. По крайне мере, записанные на бумаге, они не будут забыты потомками, дон Гуано, – участливо обернулась к хозяину донья.
       
       – Хотелось бы надеяться… – холодно буркнул индеец, не отрывая от горизонта отрешенного взгляда.
       
       
       
       Тем временем, танцоры, продолжая под аккомпанемент мараков протяжно скандировать свои напевы, разошлись в стороны, а в центр площадки вышла женщина, разодетая очень колоритно. Голову ее украшал гребень из острых зеленоватых перьев, красиво отливающих перламутром. А само одеяние, плотно расшитое зелеными и бурыми каменьями, напоминало кожу змеи. Или же ящерицы.
       
       Атабейра?
       
       Оставалось только догадываться.
       
       
       
       Женщина начала двигаться под звуки песнопений, явно изображая какие-то события, при этом вовлекая все новых и новых участников из внешнего круга, которые тут же охотно включались в действие. Будто исполняли уже известные им роли.
       
       ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ СЛЕДУЕТ...
       

       Прода от 11.12.2025, 07:57

       

ГЛАВА 81.2. СВЯЩЕННАЯ ТАЙНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПУПКА (продолжение)

       – Что это, Мессир? Что они делают? – не выдержала приступа любопытства Ката. – Расскажи же, чтобы нам стало понятно, что происходит.
       
       Донья, конечно, давно была в курсе основных «суеверий» таинов, но пояснения к такой загадочной танцевальной пантомиме не помешают.
       
       Кто тут кто, позвольте?
       
       – Конечно, mi Ama, – вождь слегка склонил голову в ее сторону, но говорил достаточно громко, чтобы окружающие тоже слышали, особо жених с невестой. – Посмотри. Это, – он указал на женщину в центре, – наша главная прародительница, Атабей. Ты знаешь, таины чтят многоликую Атабей, Матерь Всего Сущего. Мы верим, от нее происходит жизнь. В ней – душа Звездного Змея, которого мы можем видеть в ночных небесах. Множество воплощений она имеет, как и сама природа вокруг. Она властительница Земли и… Вод, дающих нам пищу. Дух Атабей заключён в «коа» – мотыге, с помощью которой наш народ издавна выращивает себе пропитание.
       
       
       
       – Ты имеешь в виду ту деревянную палку-копалку, которую вы часто используете для земляных работ? Могу поспорить, железные мотыги лучше, сеньор! – не смогла сдержаться от невинной шпильки Ката.
       
       – Может быть, mi Ama, – вождь казался на редкость сдержанным. – На первый взгляд. Но в нашем разумении, коа изображает удава Маха, одного из священных животных Атабей. Будучи безногим, он проводит свою жизнь, обнимая Землю и заботясь о ней всем своим телом. Дух Змея позволяет заглянуть во внутренние глубины чрева Матери каждый раз, когда земледелец наступает ногой на выступ для ног, вкапывая коа в землю. Понимаешь, мотыга коа используется не только как инструмент, но и как посланник к Матери-Земле, чтобы просить её о хорошем урожае.
       
       
       
       – О! Надо же, как все продумано! Впрочем, я могу понять ваши суждения. Действительно, это имеет определенный смысл. Если Бог помогает, то и дело спорится.
       
       Каталина осознала, что ощущает некий душевный трепет от того, в каком согласии с природой живет народ таино. Вернее, жил… И смутную горечь, что теперь вся эта чистая благодать безвозвратно исчезла.
       
       Но ведь так пожелал Сам Господь, верно? Во спасение! Чтобы все эти нехристи обрели Истинную Веру и вошли в Царствие Небесное! Она знала, Гуано тоже принял Святое Крещение под именем Хуан. Правда, насколько искренне индеец чтит Создателя, приходится сомневаться, судя по содержанию сегодняшней брачной церемонии.
       
       Надо будет настоять, чтобы молодоженов обвенчали в Часовне, по законам Святой Церкви – нечего жить во грехе. Но это завтра! Сегодня, что ж, пусть будет, как велят их туземные боги. Она не собирается препятствовать и тем самым возбуждать недовольство своих людей. Тем более, все эти варварские обряды выглядят весьма захватывающие. И даже… поучительно.
       
       – Я наблюдаю, ты… мудрая вариша, mi Ama. – голос Гуано заметно потеплел. – Боги помогают, лишь когда их чтят. Посмотри, – продолжал он, – если согнуть шест коа, то получится обруч. Например, похожий на этот, – вождь указал на отрешенно танцующую женщину-богиню, на шее которой, словно ярмо, было надето нечто вроде тяжелого каменного кольца с утолщением внизу.
       
       
       
       – Выглядит так, будто змея глотает собственный хвост, Мессир, – присмотрелась к резным узорам Ката.
       
       – Ты права, mi Ama. Это каменный обруч изображает змея Маха, свернувшегося в кольцо. Мы верим, он имеет форму священного лона Праматери, которое есть источник сотворения жизни и место обитания наших достославных предков – Коабей. Ты знаешь, входом в утробу Атабей является пещера Йгуанабона…
       
       
       
       – Да-да, я помню, ты уже как-то рассказывал об этом, Мессир. Эта пещера находится там, где заканчивается хвост Звездного Змея.
       
       – Да, только это далеко отсюда, mi Ama. Через море. Совсем на другой земле. Поэтому Расколотый Камень средь залива – суть Священной Пещеры для нас. А за ним то, что мы чтим, как утробу Атабей.
       
       – Купель Атабейры? Ты ее имеешь в виду?
       
       – Ты знаешь, вариша.
       
       Женщина, изображающая богиню, меж тем упала на землю и стала кататься, корчиться, биться, утробно крича, словно бы в великих муках.
       
       – И вот… приходит время, – не замедлил пояснить происходящее грум. – Атабей заставляет собственное чрево беременеть и рожает братьев-близнецов, у которых нет отца.
       
       – Нет отца? Что ты имеешь в виду, сеньор?
       
       – Праматерь – самый первый дух на свете, раньше нее ничего не было. Откуда же взяться мужу?
       
       И то правда… Кстати, Дева Мария тоже родила, будучи нетронутой мужчиной. Случайно ли такое совпадение?
       
       Тем временем между непристойно раздвинутых бедер вопящей под звуки раковин-гуамо «роженицы» появился крепкий нагой парень, одетый лишь в тиару из желтых перьев и золотой медальон-зеркало на мускулистой груди. Как у самого Гуанориконекса.
       
       
       
       – Это наш главный бог Йока Ху Багуа Маорокоти, перворожденный, – пояснил вождь так удовлетворенно, будто в этот момент сам избавился от родовых мук. – Он вечен. Не имеет ни начала, ни конца, словно весь наш Мир. В этом великая тайна Его существования. Ибо Он рождается Праматерью каждое утро и… каждый вечер умирает. Бесконечно.
       
       «Хоть и темные эти таиносы, но как верно подмечено! Все так и происходит. Утром, кажется, жизнь расцветает, а к вечеру – будто бы умирает. И весной – все оживает, а к зиме – увядает. Истинно, похоже на бесконечные рождение и смерть. Наш Великий Господь создал этот мир беспредельным и прекрасным в своем бессмертии. Потому что бессмертен сам», – подумалось Каталине, и она, неожиданно для себя, перекрестилась, мысленно славя Создателя.
       
       – Йока Ху есть Жизненная Сила Мира, – продолжал повествовать Гуано, наблюдая, как «новорожденный» совершает напористые телодвижения, ловко прыгая по кругу площадки, приплясывая и потрясая всеми своими членами. – Его имя означает «Дух Юка, великий и могучий как море и горы». Ты знаешь, юка – священное для нас растение, mi Ama, оно из покон веков давало нам пищу. И жизнь. Йока Ху славен тем, что заботится о нашем пропитании: сохраняет в растениях силу солнечного света, превращает жаркие лучи в питательные плоды, которые мы едим, чтобы жить. Мы ощущаем, его магия везде. В тепле нашего дыхания и в пламени костра, – в этот момент «золотой» парень, совершая неистовые шаманские пассы, действительно, бросил что-то в огонь, который тут же вспыхнул, практически до небес: Ката аж отшатнулась от неожиданности. – Его жар можно ощутить в солнечной силе, – Гуано обратил взгляд наверх, будто подтверждая свои слова величественным зрелищем бескрайнего, сияющего небосвода, куда, словно маленькие пылинки, возносились искорки полыхавшего костра. – Йока Ху великолепен, mi Ama, как небеса Турей. Он – исток жизни, огня и самого Солнца. Йока Ху живёт там, наверху, в своем Солнечном Доме.
       
       – Это, и правда, весьма похоже на нашего Творца, mi Ama, – подходя на шаг ближе, задумчиво буркнул вдруг Бастиен. – И про бессмертие совпадает. Имя только другое.
       
       – Это потому, Тано, что Господь на самом деле для всех един, – донья во избежание кривотолков ответила телохранителю по-английски. – Просто они не ведают всю правду в своем невежестве. Но они ведь не виноваты в том, полагаю. Их жизнь на островах всегда проходила обособленно, вдали от верных знаний. И наша миссия теперь донести до них истину, просветить, развеять заблуждения. Но я не хочу ничего жестоко навязывать. Просто объяснять… убеждать. «В добре больше силы», – так проповедовал сеньор де лас Касас ^[1] . Полагаю, индейцам по собственной воле прийти к Иисусу получится гораздо полезнее, потому что это будет искренне… Помнишь, местный люд сейчас уже охотно молится Деве Марии, почитая ее за свою Атабей.
       
       – Да, вы говорили, сеньора. Ну, в целом, тут нет ничего удивительного. Понимаю теперь, Атабей тоже родила их главного бога. Случайно ли такое совпадение? – Пасс словно ее мысли прочитал. – Будем верить, постепенно Господь сделает так, чтобы они прозрели, наставит их на путь истинный. Разберет эту чертову путаницу в их головах.
       
       – Ты прав, Тано. Я не буду спешить. С божьей помощью все сложится, как нужно. Терпение и усердие. По капле осушается море… как обыкновенно говаривал мой отец.
       
       – Аминь, – перекрестился Бастиен, потом посмотрел на хозяйку с нескрываемым уважением. – Гуано прав, вы очень мудрая женщина.
       
       – Льстец!.. – в очередной раз хмыкнула Ката, в тайне довольная неожиданным комплиментом, на самом деле.
       
       Что ж, тут можно поверить обормоту, она, и вправду, не дурочка… Хотя… думает ли так шельма на самом деле, вот вопрос. Может, опять какие-нибудь поблажки зарабатывает.
       
       Англичанин лишь независимо пожал плечами.
       
       – Я всегда восхищаюсь Вами, mi Ama. Честно. И вы это знаете.
       
       – Ладно, будем думать, что на этот раз ты не врешь, каналья. После поговорим.
       
       На «сцене» меж тем разыгрывался следующий «акт» божественной драмы. После возобновившихся бурных «схваток» между ног Праматери появился следующий необременённый одеждами кабальеро. На это раз довольно громоздкий и мрачный, обмазанный чем-то сизоватым, кажется, глиной, со внушительным топориком в одной руке и с резным кинжалом – в другой.
       
       
       
       – Это второй брат-близнец, рожденный Атабей. Зовется Гуакар, – честным образом выполнил роль толкователя Гуанориконекс. – Этот Бог, как вы знаете, mi Ama, наоборот, разрушитель спокойствия. Он – лунный дух и постоянный спутник людей, потому что призван насылать испытания и болезненный опыт. Долг Гуакара сеять хаос: ураганы, извержения, болезни, бесплодие и другие беды. Но это во благо, на самом деле.
       
       – Во благо? – упрямо поднял бровь Пасс, который, казалось, с неподдельным интересом следил за представлением и поэтому внимательно прислушивался к пояснениям грума. – Это что-то типа божьего наказания? За грехи?
       
       – Может, так и есть, Коронель. Но не только. Есть другая сторона монеты. Сам подумай. Гуакар создает невзгоды, чтобы, преодолевая их, люди учились. Что ж… Истинно, мы становимся выносливее, мудрее, когда исправляя ошибки, дальше идем по верному пути. Или не идем.
       
       – Это да, тут трудно спорить, милорд. Где-то я уже слышал такое толкование, – он многозначительно взглянул на донью. – И оно мне больше нравится, скажу честно. Вернее, я чувствую по себе, что именно так все работает.