Глава 1
Зал Древнего Египта в Государственном историческом музее был высоким, прохладным и торжественным. Вестибюль зала охраняла колоссальная гранитная статуя фараона Рамсеса II. Высеченный из черного камня, он восседал на троне, скрестив мощные руки с жезлом и цепом – символами власти. Его лик, испещренный трещинами времени, был бесстрастен, а улыбка на устах – загадочна и вечна. У его ног лежали каменные гирлянды из лотосов и папирусов, вырезанные с ботанической точностью.
Двадцать первокурсников исторического факультета, сбившись в кучку, слушали экскурсовода, в ожидании скорой первой сессии.
Экскурсовод, высокая, строгая женщина в сером, унылом костюме, указывая на массивный гранитный саркофаг, вещала:
- Обратите внимание на иероглифическую надпись. Это обращение к богам с просьбой даровать вечную жизнь…
Лера слушала, затаив дыхание, с блокнотом в руках, куда она записывала всю важную информацию о Древнем Египте, о которой им еще не рассказывали преподаватели на парах. Соня покорно шла за своей подругой, с интересом разглядывая больше фотографии на своем телефоне, нежели древние, исторические экспонаты.
Неожиданно, внимание Сони привлек изящный парик знатной египтянки в витрине:
- Смотри! – тычет пальцем в стекло. – Ты бы такой надела? Говорят, там иногда вши водились. Настоящий аутентичный анти-люкс.
- Этот парик из натуральных волос и золотых нитей. Стоил целое состояние. Не все могли его позволить себе. – Объяснила Лера – дочь археологов, выросшая на рассказах о гробницах и фараонах. Для нее Египет – это не миф, а почти родной город.
- Точно, как у нашей преподши по Философии – тоже золото, а носить невозможно. – Не унимается Соня, поступившая на истфак скорее за компанию, нежели от большой любви к истории.
Лера улыбнулась и отошла к центральному экспонату зала – величественному саркофагу из черного базальта. Крышка была сдвинута, и внутри, в стеклянном футляре лежала мумия жреца. Рядом, на отдельном постаменте, выставлены погребальные дары.
- Чувак, а как они его тащили? Он же тонны три весит. – С недоумением пробормотал рядом Кирилл, обращаясь к своему другу Артему.
Кирилл – атлет, хоккеист, поступил на истфак «для галочки», с полным отсутствием интереса к предмету. Артем – тихий и застенчивый парень, который, казалось, даже боялся дышать на экспонаты. Но историю он любил.
- Там же рабы, наверное… Они-то и тащили эти саркофаги… - От чего-то краснея, предположил Артем.
- Силачи, однако. – Заключил Кирилл.
- Балбесы, - фыркнула Лера и отошла от них.
Соня, остановившись перед фреской, изображавшей фараона на колеснице, громко восхитилась:
- Лера, глянь, какой стройный! Фигура просто отпад!
- Это канон, Соня. – Хмыкнула Лера в ответ, подходя к подруге и остановившись напротив фрески. - В Древнем Египте не было понятия об индивидуальном портрете в нашем смысле. Все изображались идеализированно. Понимаешь?
- Нет, - мотнула девушка, продолжая с восхищением рассматривать мужское тело.
- В реальности он, вероятно, был не выше метра шестидесяти, с огромным пузом и с больными, желтыми зубами.
Соня разочарованно надула губы.
- Зачем мне такие подробности? Пусть будет стройным и с белоснежными, ровными зубами.
- А теперь давайте пройдем к погребальной части зала. - Повел студентов экскурсовод дальше, прямо по коридору.
Группа подошла к витрине с изящными фаянсовыми фигурками – к погребальным статуэткам.
Соня отошла в сторону, достала телефон и что-то пробормотала себе под нос. Вернувшись, возмущенно прошептала Лере:
- Ничего не ловит! Совсем! Прямо как в гробнице! На нас обрушилось древнее проклятье – проклятие нулевых палочек.
В наступившей мертвой тишине шепот Сони прозвучал довольно громко. Даже экскурсовод на секунду запнулась.
Соня, ощутив неловкость от строгого взгляда экскурсовода, сделала вид, что у нее начался приступ кашля.
Лера, не отрывая взгляда от древних экспонатов, улыбнулась:
- Это боги тебе дают знак.
- Кхм-кхм. Какой?
- Чтобы ты меньше глазела на свой телефон.
- Обратите внимание, - продолжал говорить экскурсовод. - «Солнечная ладья вечности». Ее модель изготовлена из темного эбенового дерева. Парус, что вы видите, из тончайшего золотого листа, а на носу и корме ладьи стоят крошечные фигурки гребцов с самоцветами вместо глаз. В центре находится шатер, а в нем миниатюрная статуэтка бога Ра с головой сокола…
- Представляешь, - завороженно прошептала Лера, подходя к ладье ближе, - египтяне верили, что каждую ночь солнце путешествует по подземному миру, чтобы утром возродиться снова. Эта ладья – символ надежды на вечное обновление.
- Звучит поэтично, - пробормотала Соня, прислонившись лбом к витрине. – Как круиз в один конец, но с гарантией возврата.
Лера, не в силах совладать с порывом, прикоснулась кончиками пальцев к холодному стеклу витрины, прямо напротив золотого паруса. Она закрыла глаза, пытаясь представить этот путь: темные воды, песнь гребцов, свет бога Ра, разгоняющий тьму…
В этот самый момент произошло что-то необъяснимое, иррациональное. Золотой парус ладьи внутри витрины вспыхнул ослепительным светом – светом самого солнца. Он хлынул через стекло, окутал руки девушек, а затем и все тело теплой, золотистой дымкой.
- Лера, что происходит?! – успела выдохнуть Соня.
Зал вокруг них поплыл, расплылся, как краска на мокром папирусе. Величественные статуи, витрины с артефактами, одногруппники и экскурсовод – все превратилось в размытые пятна света. Воздух зазвенел, наполнившись запахом речной воды, цветущего лотоса и раскаленного на солнце известняка. Пол под ногами перестал быть твердым. Он стал зыбким, как песок. Девушки почувствовали, как проваливаются вниз, но не падают, а плывут в этой густой, золотой субстанции. Они падали не в бездну, а сквозь слои времени. Мимо них проносились, как в ускоренном кино, тени людей в белых льняных одеждах, силуэты пальм, отблески на воде широкой реки.
Последнее, что они увидели, - это крошечная ладья, которая вдруг ожила и плавно качнулась на невидимых волнах. И вдруг тишина.
Затем золотой свет поглотил все.
***
Сознание возвращалось медленно, будто всплывая со дна глубокого, теплого озера. Золотая пелена перед глазами медленно рассеялась, но ослепление осталось.
Первым пришло ощущение жара. Не просто летней духоты, а всепоглощающего, физического давления. Воздух был густым и обжигающим, каждый глоток пах пылью, специями и чем-то незнакомым – сладковатым и тяжелым. Лера почувствовала под ладонями не холодный музейный паркет, а шершавую, налитую жаром поверхность камня. Открыла глаза, и мир перевернулся.
Над ней было не музейное сводчатое небо с золотыми звездами, а бескрайний купол пронзительной, почти фиолетовой синевы. Без единого облачка. Без следа самолетов. Только ослепительное, белое солнце, висевшее почти в зените и заливающее все вокруг безжалостным светом.
- Соня? – хрипло выдохнула Лера. Ее голос звучал слабо.
Рядом кто-то застонал. Соня лежала на спине, прикрыв лицо рукой.
Состояние девушек было состоянием полного когнитивного разлома. Мозг отказывался складывать картинку. Шок был настолько глубоким, что даже паники не возникало – только ошеломляющая, леденящая пустота. Они сидели на огромном блоке из желтого известняка на окраине того, что можно было назвать городом.
- Что… где это? – Соня села, и ее лицо исказилось от ужаса и непонимания. – Это не музей…
- Нет, это не музей, - еле шевеля губами, проговорила Лера.
Перед девушками, как застывшая панорама из учебника, раскинулся Древний Египет.
Слева от них, внизу, извивалась и уходила за горизонт великая река Нил. Она была не голубой, как на картах или на картинках учебников, а цвета жидкой бирюзы и охры, широкая, мутная и могущественная. Ее поверхность слепила миллиардами солнечных зайчиков. По Нилу скользили десятки лодок из папируса – одни с простыми треугольными парусами, с загнутыми носами, похожие на гигантские банановые листья, другие, более солидные, груженные камнями, которые медленно тянули на веревках люди по берегу.
Справа и позади Леры и Сони, до самого горизонта, простиралось море песка – золотисто-охристые дюны, словно застывшие волны, вздымались к небу. Воздух над пустыней дрожал, создавая миражи прозрачных озер.
Прямо перед ними, спускаясь к реке, теснились строения. Это были не дома в привычном понимании, а глинобитные хижины с плоскими крышами, на некоторых сушился тростник или лежали глиняные горшки. Стены были цвета песка, почти сливаясь с землей. Узкие, извилистые улочки были земляными, и по ним сновали люди. А у самой кромки воды буйствовала жизнь – ярко-зеленые заросли папируса и тростника, стройные финиковые пальмы и кроны акаций давали скудную тень. Это был единственный островок цвета в кромешной желтизне и синеве.
Лера и Соня смотрели, не в силах оторвать глаз, как работает гигантский живой организм. Их слух, привыкший к приглушенному гулу мегаполиса и тихой музыке музея, атаковала калифорния древнего города: гул тысячи голосов, резкие окрики, плач детей, мычание скота где-то в загоне, удары медных инструментов о камень – тук-тук-тук – ритмичный, как сердцебиение этого мира. Воздух – густой коктейль из ароматов: едкий запах пота и человеческих тел, сладковатый дым от горящего кизяка и древесного угля, пряный дух растертых трав, тяжелый животный запах ослов и быков, свежий аромат речной воды и цветущего лотоса, удушающая пыль.
- Лера… - Соня сжала ее руку, и ее пальца были ледяными, несмотря на нестерпимую жару. – Это… Это что такое? Что все это значит? Мы… мы умерли? – ее голос сорвался.
Лера перевела взгляд на себя, на свои руки, на блузу, на джинсы, на сапоги – все это было насмешкой над окружающим миром. Они были чужаками. Яркими, неуместными, как инопланетяне.
Люди же вокруг них были смуглыми, стройными, одетые в простые белые льняные одеяния: мужчины – в набедренные повязки, женщины – в прямые платья – рубахи, а дети и вовсе бегали совсем нагими.
В тростниковом навесе гончар крутил ногой простой деревянный круг, и в его руках из бесформенного комка глины рождался изящный кувшин. У подножия плато сотни людей трудились на возведении чего-то грандиозного. Это была каменоломня и подъем к будущему строению. Надсмотрщик в белой набедренной повязке и с коротким кнутом в руке отбивал ритм, выкрикивая команды. На илистых полях у реки крестьяне, согнувшись в три погибели, орудовали деревянными мотыгами. Другие направляли воду по сложной системе канавок и запруд на поля с ячменем и полбой.
- Они… Они настоящие, - прошептала Соня. Ее лицо побелело. – Мы не в виртуальной реальности?
Лера почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной мурашек. Ее научный ум, который всегда искал логику, нашел ее. И это было ужасающе. Все детали – техника строительства, тип судов, форма одежды, инструменты – сходились в одну точку.
- Позднее царство. – Еле слышно проговорила Лера. – Примерно 14 век до нашей эры.
- Что?
- Мы… в прошлом. – Ее слова прозвучали как приговор. – Соня, мы в Древнем Египте. По-настоящему.
Шок начал медленно, как лава, перетекать в животный, всепоглощающий ужас.
Глава 2
Девушки попали не просто в прошлое. Они в ловушке. Две девушки из 21 века, в неподходящей одежде, без знаний языка, без воды, без какой-либо защиты.
- Нас сейчас заметят. – Сдавленно сказала Лера, инстинктивно прижимаясь к камню. – Соня, они сразу же поймут, что мы не отсюда.
В этот самый момент из-за угла ближайшей хижины вышел мальчик лет восьми с глиняным горшком в руках. Он уже собирался проходить мимо, но его взгляд скользнул по сидящим на камне девушкам. Мальчик застыл на месте. Его глаза расширились от изумления. Он уставился сначала на их синие джинсы, на странные сапоги и на не менее странные прически. Он смотрел на Леру и Соню, как на существ из другой планеты. Что, в общем-то, было недалеко от истины.
- Не двигайся, - прошептала Лера, застыв в нелепой позе. – Может, он примет нас за мираж. Или духов.
Соня, побледневшая как полотно, медленно подняла руку и неуверенно помахала мальчику:
- Хэллоу… Май неймс Соня, ит из Лера. Мы… мы дружелюбные пришельцы. Не бойся нас.
Этого оказалось достаточно.
Мальчик ахнул, выронил горшок (который, к счастью, был пуст и не разбился), развернулся и с визгом помчался вниз по склону, крича что-то на своем языке.
- Неужели мы выглядим так устрашающе? – возмутилась Соня.
Девушки машинально оглядели себя, потом друг друга.
Лера, блондинка с волосами цвета спелой пшеницы и зелеными, как у кошки, глазами, всегда выглядела собранной и стильно. Ее светлая кожа, которую она тщательно оберегала от солнца, уже начинала розоветь под палящим египетским солнцем. Худощавая, стройная фигура в облегающих синих джинсах и в высоких, летних, замшевых сапогах делала ее похожей на модель, заблудившуюся на съемках исторического фильма.
Соня, ее полная противоположность, с живыми серыми глазами и темной, смуглой от природы кожей, выглядела чуть менее хрупко. Ее темно-каштановые волосы, аккуратно подстриженные до плеч, были растрепаны и покрыты пылью.
- Так, стоп. Пауза. Мне нужно подумать. – Соня закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. – Вариант «мы все еще в музее» отпадает. Вариант «розыгрыш со скрытой камерой» - тоже, ибо слишком большой бюджет. Остается… - она резко открыла глаза и посмотрела на Леру с ужасом. – Проклятое египетское проклятие!!
Лера невольно рассмеялась. Истеричный, нервный смех вырвался наружу.
- Сейчас думай о другом, - проговорила Лера, оглядываясь по сторонам. – Как нам не стать человеческими жертвоприношениями.
- Я-то еще ладно, куда ни шло. А вот ты… Блондинка в стране брюнеток. Какая ирония. Тебя сожгут на костре, как ведьму!
- Надо закутаться во что-то… местное. – Нахмурившись, пробормотала Лера, и тут же принялась оглядываться по сторонам.
Ничего. Вокруг не было ничего такого, во что девушки могли бы переодеться, или хотя бы прикрыться. Рядом валялись лишь обрывки старого тростникового циновки и кусок грубой, грязной ткани, похожей на мешковину.
- О, да! – Соня с энтузиазмом подхватила тряпку. – Коллекция «Рабыня Древнего Египта». Лето, 1244 год до н.э. Или какой сейчас здесь год…?
- Я думаю, ты не далека от истины. – Буркнула Лера, брезгливо морщась, двумя пальцами подняв над собой кусок грязной ткани. – Я ни за что это не надену. Лучше в костер.
В этот самый момент мимо них, не обращая внимания, проходил мужчина средних лет с корзиной на плече. Его взгляд скользнул по девушкам без интереса, но когда он увидел светлые волосы Леры, он замер, уронив корзину. Его глаза стали круглыми. Он что-то пробормотал, перекрестился (а точнее, сделал жест, похожий на скрещенные пальцы) и пулей бросился бежать прочь, забыв о своей корзине. Она так и осталась лежать на земле.
- Кажется, твой цвет волос и впрямь здесь вне закона, - мрачно пошутила Соня, глядя вслед убегающему крестьянину. – Думаю, он принял тебя за злого духа. Или за очень бледную креветку.
Девушки стояли, прислонившись к раскаленной стене, две абсолютно неуместные фигуры: высокая блондинка в пыльных сапогах и темноволосая девушка в измазанных джинсах. Их охватывала паника, но абсурдность из положения и собственного вида рождала горьковатый, истерический юмор.
