Маша.
- Чё случилось? – спрашивает Миша, когда мы высаживаем Тарана возле общаги и остаёмся наедине в машине, которая медленно рассекает ночной город.
Окно открыто. Я задумчиво смотрю на полупустые дороги и немного ёжусь из-за прохладного ветра, врывающегося в салон. Мысли в кучу. Тренировка явно не задалась, и я, чёрт подери, больше никогда не соглашусь бегать по полигону после заката. Только силы и время тратятся в пустую.
Последние несколько часов я только и делала, что прокручивала в голове разговор с сестрой перед отделением полиции, думала, что было бы, если бы я где-то что-то сказала по-другому, как-то иначе отреагировала. Всё-таки зря я сказала ей те слова… Я ведь так совсем не думаю. Вырвалось на эмоциях, а теперь только и остаётся, что жалеть.
Я знаю, что виновата в том, что случилось с Егором. Думала, поступаю правильно, но… В итоге всё повернулось против меня, а тоскливая обида за то, что Соня оттолкнула меня, даже не попробовав понять, и все три года даже не пыталась связаться со мной, гложет меня изнутри, словно противные паразиты. Я же взрослая, должна принять всё и смириться, ведь не я одна пострадала от той ситуации, но почему тогда у меня ничего не получается?
Я должна была просто попросить прощения и попытаться помириться с ней. Даже если бы у меня ничего не получилось, совесть грызла бы меня не так сильно, как сейчас.
Вернуть бы всё назад… Вернуться бы в тот момент, когда Егор написал мне и попросил помочь с Малийским. Я бы просто отказала ему. Вечное «если бы…то». Но Штормов мог пострадать ещё сильнее, если бы я не помогла, или, возможно, наоборот. Я бы в любом случае испытывала чувство вины.
Но выбор сделан, и изменить уже ничего нельзя.
- В смысле? – бормочу я после недолгого молчания.
- На тренировке сама не своя была, - говорит парень. – Обычно ты более внимательна.
Я ничего не отвечаю. Да, сегодня не лучший мой день. Если бы было светло, меня бы каждые пять минут убивали. Так хоть удавалось во мраке притаиться. За весь период я даже никого не смогла зацепить.
Я реагирую медленно, в отличие от Кузнецова. И это касается только страйкбола, но и повседневной жизни. Я долго отвечаю, долго думаю и иногда чертовски медленно разговариваю. Парень же наоборот не может усидеть на месте, но он всегда терпелив и постоянно ждёт, когда я придумаю ответ и соизволю выдать какую-нибудь информацию. Редко когда торопит меня.
- Сестра вернулась в город, - коротко отвечаю я.
- Та, что в Питере была?
- Ага, - я вздыхаю и откидываюсь на спинку сидения, на пару секунд прикрывая глаза. – Мне позвонили из отделения, сказали, что её задержали. Пришлось поехать сначала к копам. Так что поэтому и опоздали ещё больше. Стас в магазе проторчал дофига, потом я в полиции. В следующий раз я еду с тобой, Дятел вечно возится по сто пятьсот часов.
Я замолкаю, потому что понимаю, что начинаю говорить много лишнего и не по теме.
- Так и? – Миша ждёт продолжения рассказа.
Я пожимаю плечом – рассказывать совершенно нет никакого желания.
- Поцарапала чью-то машину своим байком, сбежала с места аварии, - я прокашливаюсь. – А когда её нашли, пыталась сбежать. В итоге мне пришлось согласиться оплатить за неё штраф, иначе закрыли бы на пятнадцать суток. Скорее всего, лишат прав.
Парень сворачивает в сторону нашего дома и останавливает машину, выключая двигатель. Я медлю, лениво закрывая окно. Мы выбираемся из машины и начинаем забирать вещи из багажника и с заднего сидения.
- Так… Вы поговорили или что? – интересуется Кузнец.
- Ну… - я надеваю рюкзак. – Не то, чтобы…
- Короче, всё плохо, - догадывается Миша.
Я поджимаю губы.
- Вроде того, - соглашаюсь я, захлопывая дверь. – В общем, она мне нагрубила, я в ответ сказала, что лучше бы она не возвращалась… Ну, и…
Миша захлопывает багажник, удобнее перехватывая свой пулемёт. Ставит авто на сигнализацию, а потом замирает и смотрит на меня. Его фигура в свете фонарей кажется просто миражом. У него крепкое тело, широкие плечи, зелёные армейские штаны кажутся чёрными, кепка с логотипом команды, точно такая же, как на мне, скрывает часть лица. Он выше меня на полголовы, но иногда кажется, что куда больше. Хочется прижаться к его широкой груди и навсегда замереть в этом мгновении, но Миша не особо любит нежности. Он как кот. Хочет, ласкается, не хочет – не будет.
- Не еби себе мозг, - вкрадчиво говорит парень, подходя ко мне и легко толкая в плечо кулаком. – Если хочешь, свяжись с ней и попробуй всё наладить. Не получится, шли к херам. Не хочет общаться – её проблемы. Ты не обязана страдать из-за её выходок.
Я опускаю голову, и печаль ещё сильнее накрывает меня. У него всегда всё так просто. Но на деле…
Кто мы, чтобы так поступать с другими. Кто мы…
- Ага, - я криво усмехаюсь, пряча взгляд от его проворных глаз и направляясь в сторону подъезда. – У нас осталось что с ужина? Дико хочу… - на языке вертится «выпить», но я говорю: - есть…
- Что-то было, - слышу голос парня. – Иди пока вперёд, я забыл телефон в машине. Щас догоню.
- Угу.
Я не оборачиваюсь, потому что знаю, если сделаю это, то совсем расклеюсь. Оставив на улице Мишу, я скрываюсь в подъезде.
Кто мы друг для друга? Кто мы, чтобы судить поступки? Просто кто мы?
Соня.
Я иду медленно по засыпающему городу, совершенно не горя желанием возвращаться в общагу, и тоскливо скольжу взглядом по когда-то таким родным и знакомым местам. От воспоминаний пробирает дрожь: я думаю о Егоре и о том, как мы когда-то давно бродили по этим местам, смеялись и обнимали друг друга. Здесь недалеко был зал, в котором занимался парень. Интересно, он ещё открыт? И как там пожимают родители Шторма? Наверное, ненавидят меня за то, что я испортила жизнь их сыну, который мог бы стать замечательным боксёром, если бы не травма.
Пахнет дымом и затхлостью. Пахнет клеткой, сжимающей загнивающие внутренности, которые пробыли на солнце несколько дней и в которых уже копошатся опарыши. Пахнет…
Я вспоминаю сестру. Я не хотела с ней пересекаться, потому что боялась. Чего? Не знаю. Я уже не ребёнок, чтобы просить прощение и говорить, что я больше так не буду. Слишком сложно извиняться, когда сделал кому-то больно.
Что мне делать? Мне нужно направление, какой-нибудь указатель, знак. Хоть что-нибудь. Зачем я вообще сюда приехала? Потому что меня выгнала тётя и мне некуда было идти? Но и сейчас я в такой же ситуации. У меня заканчиваются деньги, и общага – это единственное место, где я могу переночевать.
Чувствую себя такой потерянной…
Я поднимаю голову, отрывая взгляд от асфальта под ногами, и смотрю на здание общежития. Комендантский час в 23:00, а сейчас уже за полночь. Все двери заперты, и я понятия не имею, как мне пробраться внутрь. А хочу ли я?
Останавливаюсь, пряча руки в карманах джинс, и вздыхаю. Замечаю одинокую фигуру на стоянке, которая сидит на заборчике, где я сидела незадолго до того, как меня схватила полиция. Вижу, как мелькает огонёк сигареты, и едкое желание закурить одолевает меня. Сигарет, конечно же, у меня нет. Последнюю я выкурила несколько часов назад.
Направляюсь к одинокой фигуре, пытаясь разглядеть, кто это. Свет фонаря не достигает незнакомца, и трудно определить, знаю ли я его или же нет. Одно могу сказать точно: это парень. Надеюсь, он согласится угостить меня сигаретой.
Я подхожу ближе, замечая на земле у его ног рюкзак и чехол для гитары, сразу же вспоминая того страйкболиста, который подарил мне зажигалку. Хм… Какое совпадение.
- Угостишь? – спрашиваю я, когда до Андрея остаётся метров пять.
Парень смотрит в мою сторону из-под козырька кепки и затягивается, словно издеваясь надо мной.
- Без проблем, - бросает он, доставая из кармана пачку. – Чего не в общаге?
Я подхожу ближе и принимаю пачку, доставая две сигареты. Одну зажимаю губами, а вторую прячу за ухо. Вынимаю из кармана зажигалку и прикуриваю, облегчённо вздыхая.
- Копы поймали, - я бросаю взгляд на свой байк, припаркованный чуть в стороне. – А потом не хотелось возвращаться. А ты?
Отдаю пачку обратно.
- На тренировке был, - пожимает плечом. – Друзья задержались, поэтому проторчали там дофига. Хотя я изначально знал, что не успею. Так что… Сам виноват.
- М, - делаю вид, что мне не всё равно, но у меня плохо получается.
Я облокачиваюсь спиной на заборчик и затягиваюсь, поднимая голову вверх и смотря на редкие звёзды. Тьма кружит голову, дым растворяется в воздухе, словно медленно умирая, тишина давит со всех сторон. Спать совершенно не хочется из-за давящего чувства в груди. И почему мне так больно?
- Весело, да? – бормочет Андрей.
- Ага. Безумно…
Егор.
Я захожу в подъезд своего дома и неохотно поднимаюсь на нужный этаж по старым потрёпанным ступеням. Останавливаюсь возле двери своей квартиры, долго ищу ключи в карманах, думаю о сегодняшнем проигрыше. Почему проигрыше? Потому что из-за своей импульсивности я теперь должен пятьсот штук и двадцать процентов от них, и прислуживать Арчи я совершенно не горю желанием. Чем больше я буду находиться рядом с ним, тем сильнее увязну во всём этом дерьме.
Я вздыхаю и откидываю голову назад, устало смотря в потолок. Задумчиво хмурюсь, вспоминая Розину, и тошное чувство потери сжимает моё горло. Я тихо скулю и ударяюсь два раза лбом о дверь. Снова ищу ключи, но только через несколько минут понимаю, что это бесполезно. Я ушёл из клуба без футболки в одних спортивках, а все вещи, скорее всего, остались в административном помещении, где и всегда. Ключи тоже. И как мне тогда попасть домой? Чёрт… Придётся возвращаться. Да и машина тоже там осталась, я ведь пешком через город тащился…
- Егор? – я не замечаю, как позади меня открывается дверь. – Ты чего тут?
Я оборачиваюсь и смотрю на Кристину, которая выглядывает из-за своей двери. Ах, да. Я же выгнал её бойфренда. Опять… Она что, караулила меня?
- Ключи забыл на работе, - безразлично бросаю я, пряча руки в карманах.
Она осматривает меня.
- Замёрз, наверное? – бормочет Крис, чуть шире открывая дверь. – Можешь у меня переночевать. Поздно же уже.
Я пожимаю плечом. Каждый раз, когда девушка зовёт меня к себе, всё заканчивается сексом. А у меня сейчас нет никакого настроения даже разговаривать с кем-то. Я снова думаю о Розиной и мысленно кривлюсь.
- Ага, - соглашаюсь я. – Есть что похавать?
Подхожу к двери – Крис отступает в сторону, пропуская меня. Она в домашних шортиках и в майке, у неё упругая задница и небольшая грудь, а ещё ноги чуть колесом.
- Конечно, - оживляется девушка. – С ужина осталось мясо с картошкой. И рыба есть. Если хочешь, могу ещё что-нибудь приготовить.
- Не, - я захожу в квартиру, прикрывая дверь. – И это сойдёт.
Стаскиваю ботинки, останавливаясь возле зеркала, и смотрю на своё отражение. В кого я превратился? Если бы несколько лет назад мне показали сегодняшнюю фотографию, я бы ни за что не поверил, что это именно я.
Ну… Хоть поем. Крис всегда неплохо готовит. Но… Еда не решит моих проблем. Их вообще уже ничего не сможет решить…
Матвей.
Я прихожу в себя только через несколько часов. Голова раскалывается ещё больше, чем обычно, и дикое желание снова покурить начинает уничтожать меня. Тошнота пронзает желудок, и я шумно вздыхаю. Я сижу на диване в незнакомой квартире какой-то девчонки, которой недавно принёс посылку от Лёши. Тело ломит – я поднимаюсь на ноги, пытаясь избавиться от головокружения, и замираю, потому что в глазах темнеет.
Хочется пить, а ещё есть. Дико хочется есть.
- Проснулся? – тянет девчонка, замечая меня в дверях комнаты.
Она сидит на кухне и пьёт, наверное, чай. Тихо работает телевизор, но его звуки всё равно разрывают меня. Я прислоняюсь плечом к косяку и вздыхаю.
- Уходишь или остаёшься? – интересуется хозяйка. – Можешь переночевать, если хочешь. Но тебе ещё за деньгами в бар пилить, так что сам решай.
Я вспоминаю, что да, я должен был вернуться обратно, чтобы получить мои три сотни и сказать моему новому начальнику, что работа сделана.
- Как там тебя? – бормочу я, потирая глаза.
- Надя, - безмятежно тянет девушка, делая глоток. – Нехило тебя накрыло. Надеюсь, ты был не против, что я тебя трахнула?
Я скептично кривлюсь, пытаясь вспомнить, что вообще было между нами, но всё словно в тумане.
- Насрать, - хриплю я, отстраняясь от косяка. – Дай пожрать чего-нибудь, а то умру.
Девушка фыркает и лениво поднимается на ноги, направляясь к холодильнику. Я собираю все силы и добираюсь до кухни, заваливаясь на стул. Сил совсем нет, я даже не уверен, что смогу добраться до «Конечного пункта».
- Могу позвонить Лёше и сказать, что ты задержишься, - предлагает Надя, ставя передо мной тарелку с салатом, затем кладёт в неё ложку.
Пожимаю плечом, принимаясь за еду. М-м-м… Как вкусно. Сто лет не ел подобного.
- Это вообще-то был мой первый заказ, - бурчу я. – Думаешь, он не попрёт меня за то, что я остался тут?
Девушка смеётся, присаживаясь на соседний стул.
- Кто знает, - тянет Надя. – Мне кажется, ты ему понравишься. Если, конечно, каждый раз не будешь вот так задерживаться. Хотя…
Она толкает меня ногой в колено.
- Я не прочь, чтобы ты ещё заглянул ко мне, - томно тянет она, скользя ногой по моему бедру.
- Угу, - не обращаю на неё никакого внимания. – Если будешь меня кормить, всё что пожелаешь.
Она усмехается, подпирая голову рукой. Я смотрю на неё и думаю о том, сколько же она курит травки, раз её уже не накрывает так сильно, как меня? Даже и не похоже, что она вообще курила… Хотя, на каждого это действует по разному. Может быть, это всё из-за моей травмы?
- Только Лёше не рассказывай, - тянет Надя. – Ему лучше об этом не знать.
- Почему?
- Просто.
Я не отвечаю. Голову сдавливают тиски, и я думаю о своих таблетках, которые остались дома. Я не помню, чтобы брал их собой сегодня. Знал бы, что они мне пригодятся, прихватил бы. Чёрт…
- Пожалуй, останусь, - лениво тяну я, чувствуя, как тело ломит от усталости.
Надя улыбается, и мне почему-то кажется, что я оказался в идеально сплетённой паутине, и теперь барахтаюсь в ней, словно муха, не понимающая, что ей скоро придёт конец. Глупая-глупая муха.
Да пофиг. Не хочу вообще ничего делать. Даже если Лёша попрёт меня с работы, мне плевать. Это Егор хотел, чтобы я вылез из дома и начал вести нормальную жизнь, а мне и так было хорошо. Если будет нужно, я найду себе постоянную работу.
Пф-ф-ф… Кого я обманываю. Конечно же я не захочу этого делать. Я тону в собственном одиночестве и в головой боли, и мне уже не хватает воздуха, чтобы нормально дышать. Как там гласила моя последняя карточка? «Ты умираешь».
Я умираю?
nothing,nowhere. – deadbeat valentine
Егор.
Я просыпаюсь с неприятным ощущением затёкшей руки, потому что на ней лежит голова девушки и нагло перекрывает поток крови, которой так жаждет напиться моё сердце. Я с трудом открываю глаза, мысленно скуля из-за тошного неприятного чувства в груди, и вспоминаю вчерашний день: я нарушил уговор с Арчи, и теперь должен ему больше половины лимона, к тому же согласился прислуживать ему, чтобы отработать деньги. Теперь придётся тренировать его племянника, который настолько странный, что становится дико отвратительно. Ввязался же на свою голову.
А Арчи так спокойно отреагировал, словно с самого начала планировал подставить меня и завлечь на свою работу.
