За мужскими плечами. Визуализация: Катарина

#Визуализация #Катарина #За_мужскими_плечами #отрывок
Картинка создана с помощью нейросети Midjourney

- Все мы под единым Небом ходим, - сложив руки на груди лодочкой, зашептала принцесса. - Все единой Землей сыты. Все единым воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое. Святость Его – Царя Небесного, и детей его Ангелов Защитников.
Молитва успокаивала, но пробормотать ее самой себе пришлось раз десять, прежде чем подействовало. Вот писала же отцу: ну не нужна ей охрана! В одиночку путешествовать проще: ни сопровождение ей не нужно, ни чтоб старший брат ее встречал на границе. Все это лишнее! Все это привлекает внимание, и что в итоге? Она права оказалась. Она, а не любящий ее папочка, трясущейся над ней, как будто она младенчик годоваленький.
Но Катарина понимала поведение отца: Царь Карло III первый за всю историю их семьи, у кого двенадцать детей от разных женщин. И папа всех своих детей любит горячо: и ее, Катарину, и ее сестер, и братьев. За каждого переживает, каждый для него любимчик. А за нее, Катарину, за самую младшую, переживает особенно, потому что учится далеко, оторванной из-за трехлетней войны оказалась. Извелся весь, бедный, повидать ее хотел, домой забрать. Обезопасить старался, и сам от волнения не понимал, как переусердствует, забывая о своих же правилах маскировки.
Катарина сколько себя помнила всегда жила под именем Эрин. В юности играла роль чтеца для одной богатой амилис, а после – по легенде, которую папа для нее создал – внучка богатой амилис уехала в школу Тонолука, и чтец Эрин отправилась туда же, как служанка молодой мит. Однако в школе Тонолука не приемлют слуг у своих учениц – каждая сама за себя. И внучка амилис уехала, а Эрин осталась учиться, потому что это было ее мечтой.
Катарине легко было жить простой девушкой по имени Эрин. Ей это даже нравилось. Домой возвращаться и становиться принцессой казалось каким-то неправильным. Она чувствовала себя Эрин, а Катарина – для нее как будто чужой человек.
А теперь она в плену короля Бернарда, которого убедить не казнить ее оказалось очень сложно. Для него нет разницы принцесса она, обычная девушка или монахиня. Она ему враг, просто потому что относится к семье царя Карла III и только за это, он готов ее казнить.
Богохульник!
Сколько угодно она может быть дочерью его врага, но в первую очередь она служитель древнего храма! И он не имеет права даже косо смотреть на нее, что уж говорить о казни? И все же писания гласят: страдания и лишения, и даже смерть, часть пути. Куда бы судьба ни вела – иди. И если судьба велит умереть – умри. Все это Божий замысел, любое событие ведет к следующему. Все связано!
И если уж Катарину казнят, значит, так должно быть ради высшего блага. Вот только Катарину не жаль – монахиня ее не знала, чтоб сожалеть о ней. А Эрин... Эрин так хотела жить!
- Все мы под единым Небом ходим, - вновь зашептала она. - Все единой Землей сыты. Все единым Воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое.
- Помогает? - вдруг услышала она голос.
Она даже не услышала, как тихо Бернард вошел и остановился у двери.
Она раньше, до приезда в столицу севера, его никогда не видела, и всегда думала, что вот настолько близко друг к другу им никогда не быть. Белокурый, стройный, с холодным взглядом, как будто пепел серые его глаза. Она не особенно раньше смотрела на мужчин, не заглядывалась на них, не испытывала раньше влечения и желания восхищаться мужской красотой. Ее работа была выслушивать исповеди, грехи отпускать или помогать успокоиться, если на сердце прихожанина печаль тяжелая лежит. Но никогда она мужчин не рассматривала, никогда не оценивала красивы ли, складен ли, и безразличен был цвет их глаз. А здесь и сейчас почему все иначе? Сама не знала.
- Успокаивает, - ответила она. - Вы долго шли ко мне.
- Укор? - засмеялся Его Величество Бернард.
- Страх за жизнь трех девушек.
- Пока с ними все в порядке. Не переживайте... Э... Скажите, как мне лучше к вам обращаться? Эрин или Катарина?
Она и сама к решению не пришла единому, а тут он еще спрашивает. Как издевается.