– Кто там? – срывающимся голосом осведомилась и чуть не споткнулась о Ведди. Кошечка немедленно ретировалась подальше от неуклюжей хозяйки.
– Я, – уверенно отозвались из-за двери. Тут я догадалась посмотреть в глазок. Свет на площадке ярко освещал немного покачивающегося Артема. Ахнула и быстренько открыла дверь.
– Ты что? Что случилось? – переполошилась я.
– Все отлично, – заверил парень, обдавая меня алкогольными запахами.
– Да ты пьян! – Я даже не знала, чего во мне больше: удивления или брезгливости. Раньше его таким не видела. – Почему своими не открыл?
– Потерял, – покаялся Артем, медленно и сосредоточенно снимавший куртку. – Решил прогуляться, проветриться, подумать о разном. Папа там такое выдал, о-о-о, такое, что надо было подумать.
– Какое? – спросила я, помогая несчастному справиться со шнурками на ботинках, которые его стараниями превратились в какие-то морские узлы.
– М-м? А, сказал, что если я тебя упущу, то он меня понизит, значит, мозгов у меня еще маловато, вот. Папа полностью за тебя. У мамы истерика была. Но это ерунда. Папа – это папа, с ним не поспоришь.
– И что ты будешь делать через год, когда наша игра закончится? Согласишься на понижение?
Артем стремительно обнял меня и крепко сжал.
– У меня есть план, – тихо на ухо сказал он мне, отчего по спине пронеслась толпа мурашек. – И пока все идет по нему.
– Давай до кровати провожу, пока на тебя мебель не напала, – тоже почему-то шепотом ответила я, пытаясь справиться с непонятным волнением.
– Хм? – спросил он и погладил по спине.
– Без «хм», алкоголик несчастный. Спать. – И начала активно из обнимашек вырываться.
– Я исправлюсь, – пообещали мне с самой обаятельной улыбкой и, даже не шатаясь, скрылись в своей комнате.
– И что это было? – спросила я у Степана, стараясь утихомирить сердечный ритм.
– Мау, – ответил кот.
– Ага, – кивнула я и отправилась кормить пушистых. Потому что раз уже все проснулись, то надо кормить, без этого никак.
– Я не поеду, – уперлась я.
– Почему? – с бесконечным терпением спросил Артем.
Беспомощно посмотрела на него. Ну и как объяснить, что дорогих подарков я не приемлю, а оплатить даже три дня на курорте самой у меня финансов не хватит? Да и вообще, Новый год – это праздник семейный. Даже его мама в такой день казалась мне предпочтительней. Но я честно попробовала. Получилось настолько путанно, что я сама под конец забыла, с чего начинала. А Артем, все это время сосредоточенно молчавший, собрался и куда-то ушел.
Вернулся вечером с билетами на самолет и бронью на гостиницу.
– Теперь хорошо? – устало спросил он.
Я недоверчиво вертела в руках билетах. Пунктом назначения был мой родной город. Три дня там, а потом домой. Я так соскучилась по родителям. Я даже и не думала, что настолько сильно, пока не увидела этот билет.
– Ну что опять не так? – простонал Артем. – Почему ты плачешь? Ей-богу, лучше бы ты, как все, айфоны клянчила, тогда все было бы сразу понятно.
– Дурак! – Я бросилась к нему и крепко обняла, а потом от избытка чувств даже в щеку поцеловала. – Это же круче всяких айфонов. А ничего, что ты не с родителями будешь? – встревожилась я.
– Они сами улетают. Вроде бы в Америку, к друзьям.
Я закружилась по комнате, стараясь не наступить на вертевшихся под ногами котов. И тут мою радость омрачила очередная мысль.
– А они? – показывая на пушистых.
– А они останутся дома под присмотром моей бывшей домработницы. Которую я ради тебя уволил.
Я покраснела. Конечно, было жалко лишать человека работы, но я не могла переварить, что чужой человек аккуратно складывает мои брошенные впопыхах джинсы или моет кружку из-под чая, оставленную у компьютера.
– Эй, – вспомнила я. – Ты же сам сказал, что если ее оставить, то она спалит нас перед твоими родителями.
– Это чтобы ты не чувствовала себя виноватой, – уверил меня парень и поскорее скрылся в своей комнате.
Я трезвонила в дверь не переставая. Родителей не предупредила, решив сделать сюрприз и теперь переминалась с ноги на ногу, опасаясь, что они могли все уйти в магазин и мы тут торчим совершенно напрасно.
– Ну кто там? – спросила мама, резко открывая дверь. – Алиночка! – только и успела ахнуть она, когда я бросилась ей на шею, разве что не визжа от радости.
– Ну и кто там? – Из кухни выглянул папа с окровавленным тесаком.
Папа готовил очень редко, но с мясом управлялся просто виртуозно. Сказывалось студенческое прошлое, когда он подрабатывал на кухне в ресторане. Я активно помахала ему из-за мамы.
– О, все-таки сподобилась, – соизволил выйти из комнаты мой младший и единственный брат. – А это кто? Парня, что ли, приперла знакомить?
– Нет!
– Да, – сказал Артем, которому надоело стоять в коридоре, и он аккуратно вдвинул меня дальше в квартиру.
– Я не буду врать своим родным! – Я скрестила руки на груди, показывая свою непримиримость по этой позиции. – Это все понарошку.
– Френдзона – она такая, – посочувствовал мой брат тяжело вздохнувшему парню.
– И ничего и не френдзона, – праведно возмутилась я.
– Так, дети, потом будете ругаться, – вмешалась, как всегда, мама. – Раздевайтесь. Будем чай пить. А то ужина еще часа два ждать, не меньше.
Меня еще долго допрашивали, пытаясь понять, в каких же мы отношениях с Артемом. Приставать к нему самому им не позволяло воспитание. Да и братец мой, Леша, быстро его от нас забрал в свою комнату. А мне приходилось отдуваться. Врать и правда не хотелось, но при попытке рассказать правду мама на меня так посмотрела, словно я только что призналась в чем-то неприличном. Хотя я же только согласилась другу помочь.
Когда родители, окончательно, видимо, разочаровались во мне и моих умственных способностях, они снизошли до того, чтобы поведать мне свои новости. Созванивались мы часто, и все я их знала, но с удовольствием еще раз выслушала.
Дразнящий мясной дух из духовки выманил из комнаты парней. Мама за столом щебетала не переставая, пытаясь по мнению Артема на разные темы составить представление о том, что он за человек. Артем улыбался, кажется, умиляясь такой наивной уловке, но охотно отвечал.
В общем, все шло прекрасно, пока не настало время подарков. Я поняла, что надо было все-таки проверить, что там, чертыхаясь, паковал Артем в чемодан перед отъездом. Я-то привезла ни к чему не обязывающие конфеты и безделушки. А вот кое-кто странно понял мои слова о семейных ценностях и традициях.
Вот что должно твориться в голове у человека, чтобы дарить моей маме золотой гарнитур? То есть решил не маяться выбором между серьгами, подвеской и браслетом, а подарил все скопом. Мама, у которой из золота водилось только обручальное кольцо, даже рассматривала подарок, не вынимая из бархатной коробки. Брату достался ноутбук. И, судя по алчно загоревшимся глазам Лешки, тоже далеко не дешевый. И только папа был более-менее спокоен, разглядывая часы на солидном кожаном ремешке. Мне даже думать не хотелось, сколько эта, на первый взгляд, простая вещь стоила на деле. Нестерпимо захотелось сгрести Артема за дорогой кашемировый свитер и хорошенько потрясти, чтобы мозги на место встали.
– Выпендрился? – прошипела я, старательно делая вид, что так оно и задумывалось.
– Ты купила только конфеты и еще какую-то мелочевку. Так что я подумал, что выбор подарков остался за мной. – На меня смотрели с такой обидой, словно это я и только я виновата во всем этом недоразумении, но я точно знала: притворяется, гад. – Обратно подарки не приму, – уже громко объявил он. – Разве главное не подарок, а внимание?
Мужская часть моей семьи спокойно согласилась, а мы с мамой мученически переглянулись. Спокойно принять дорогие презенты мешала совесть, а вернуть – страх обидеть человека.
– Валентина Ивановна, знаете, что я с удовольствием увез бы домой? – хитро спросил Артем, действуя на опережение. – Ваши закатки. Я такого даже в ресторане не ел. И варенье. Уверен, что оно не хуже. Если Алина так не умеет, то я к вам каждую осень летать за ними буду.
– Закатки? – растерянно переспросила мама.
– Именно. Огурчики идеальны. Вот прямо идеальны. Круче только лечо. Им я вообще готов питаться постоянно на завтрак, обед и ужин.
Родительница в ответ на столь грубую лесть покраснела. Но уличить гостя во лжи не могла, поскольку тот и правда за столом активно налегал на все вышеупомянутое.
– Я вам еще перед отъездом мяса запеку, – расщедрился папа.
– Лучше научите дочь, – резонно предложил практичный друг. – Она вкусно готовит, но нет предела совершенству.
И этим покорил папу, полагавшего, что кулинарным талантом я в него.
До того как начать показывать Артему родной город, я полагала, что народ числа до второго-третьего сидит по домам или гостям. А может, это мне так везло, но мы умудрились наткнуться практически на всех моих знакомых и друзей. С каждым встреченным ложь «знакомьтесь – мой парень» давалась мне все легче. Я, конечно, пыталась представить его другом, но он то выбившиеся волосы мне под шапку заправлял, то смотрел с такой снисходительной укоризной, то еще что-нибудь. В итоге все смотрели на меня с таким понимающим видом. Я злилась, но поделать ничего не могла, от моих возражений вид становился еще более понимающим. Поэтому смирилась и пошла по пути наименьшего сопротивления. То есть врала.
Это меня тяготило, и я считала часы до обратного отлета. И вот он, казалось бы, миг счастья. Мы стояли в аэропорту. Нас провожала моя семья, в чемоданах, кроме вещей, мы увозили шесть банок консервации на двоих, проложенных вещами. Папа обещал попозже, когда почта начнет нормально работать, еще выслать. Но мама не была бы мамой, если бы перед тем, как мы прошли на досмотр, не отозвала меня в сторону.
– Доча, – взволнованно начала она, – ты просто помни, что мы тебя любим и ты всегда к нам можешь вернуться. Что бы ни случилось. Артем мальчик вроде бы приличный, но жизнь – она такая. Мало ли что может случиться.
– Мама, – вымученно улыбнулась я, поняв, куда она клонит. – Ну что может случиться, если мы встречаемся понарошку? Я тебя тоже люблю, но ты преувеличиваешь.
И поскорее сбежала, обняв ее на прощание. Артем удивился, когда я бесцеремонно оборвала его бурное обсуждение чего-то технического с Лешкой, но ничего не сказал, за что я ему бесконечно благодарна.
Жизнь наша вошла в колею и стала приятно обыденной. Мне нравилось готовить и смотреть, с каким аппетитом ест Артем. Он никогда не забывал меня благодарить. Помогал по выходным убираться. Возил по магазинам, чтобы не тратила время на общественный транспорт. Дарил мелкие приятные подарки вроде оригинальной закладки для книги или заколок для волос. Всегда сам покупал продукты, мне разрешалось только выбирать вкусняшки к вечернему фильму. Артем никогда не пропускал его, даже если на каждом третьем уже к середине засыпал. До того как я познакомилась с ним, должность директора казалась мне синекурой, на которой сложно устать, но домой я почти всегда добиралась сама, потому что он был слишком занят или у него было совещание.
За эти самые совещания под конец дня его на работе почти ненавидели, но я знала, что Артем делал так специально, чтобы подчиненные могли «переспать» с новой информацией и с утра выдать какое-то ценное замечание. С точки зрения психологии, это, может, и эффективно, но мне все равно было жалко людей, и даже как-то предложила совещания проводить пораньше, чтобы сотрудники могли уходить вовремя. На что Артем пожал плечами и сказал, что так обычно и планируется, но само как-то затягивается.
Ведди зевнула и поудобнее устроилась рядом со Степаном. Если быть точнее, частично даже на нем. Эта парочка за последнее время стала почти неразлучна. Я умиленно улыбнулась, глядя на них, и почти сразу вернулась к нанесению макияжа. Сегодня мы собирались на выставку какого-то известного фотографа.
Мы стояли у фотографии, запечатлевшей свадебную церемонию на закате. Особый антураж создавал белый песчаный пляж, большие тропические цветы, украшавшие арку, и бесконечное волнующееся море. Было красиво.
– А ты бы так хотела? – словно невзначай спросил Артем.
Я честно попыталась представить себя на месте невесты.
– Нет, – вздохнула я. – Я бы хотела чего-то более обычного. Я бы отвлекалась, волновалась и беспокоилась о тех двух тысячах вещей, что могут пойти не так на этом пляже.
– Так они и в ресторане могут не так пойти. Какая разница?
– А такая, что здесь, по крайней мере, все знакомо и хотя бы приблизительно понятно, что делать в случае ЧП. – Я с грустью задумалась, когда же успела стать такой приземленной занудой. Ведь помечтать-то можно. Но стоило вновь представить себя под аркой с яркими южными цветами, как разум начал педантично перечислять, что может случиться. Вдобавок я не знала английский. Но в этом лучше не признаваться, иначе меня немедленно запихают на курсы. А скоро сессия.
Мы перешли к следующей фотографии, и я зависла. Просто горы я обожала. Возможно даже, что в прошлом воплощении была гномом, потому что девиз моей жизни – «Лучше гор могут быть только горы».
– А здесь все предсказуемо и контролируемо? – с насмешкой спросил Артем, мою страсть, похоже, не разделявший.
– Просто надо выполнять ряд несложных правил, – пробормотала я, рассматривая теперь извержение высоченного гейзера. Люди на его фоне едва не терялись. – Да и современная снаряга позволяет отдыхать там с комфортом. Даже тебе бы понравилось.
– Значит, горы, – постановил Артем. Свои слова он пояснять не стал, так и ходил молча, наблюдая за моей реакцией.
Я смотрела на себя в зеркало, пока на мне затягивали белое платье и суетливо поправляли фату, спрашивая себя, как это получилось. Память мне, конечно, не отказывала. Ролик о том, как Артем делал мне предложение в ресторане, до сих пор в сети гулял. Еще бы. Оркестр, цветы, луч прожектора на наш столик и этот коленопреклоненный симпатичный танк с кольцом. Знал же, что отказать ему в таких условиях я бы не смогла. Это же какой позор был бы.
Конечно, не будь я такой упрямой идиоткой, все было бы достаточно очевидно. Но «тараканы» – они такие... Сыграло свою роль и то, что на мою тушку он никогда в постельном плане не претендовал. Хотя запросто мог положить мне на колени или живот свою голову с роскошной шевелюрой цвета горького шоколада, которую я обожала ерошить и поглаживать. В принципе, он не стеснялся и ноги на меня складывать, как и я на него. Как мы только не лежали, пока смотрели кино.
– Красавица! – горделиво сказала мама, заботливо расправляя складку на моем платье.
А ведь даже она за какие-то три дня, пока мы были у них в Новый год, и то сразу раскусила серьезные намерения этого махинатора.
– Неплохо! – одобрила теперь уже почти свекровь, заглядывая в комнату.
Еще бы, ведь наряд я выбирала из тех, что она уже одобрила. А ведь какая истерика тогда была. Едва ли не до отречения от единственного сына дошло. Потом, правда, пошла на попятный и начала настаивать на брачном контракте, предрекая, что без него я оберу ее кровинушку до нитки. Артем не стал ввязываться в скандал. Просто о чем-то переговорил с отцом, и они, объединившись, методично загнали аргументами будущую свекровь в угол, где ей пришлось с неохотой признать, что это не такой уж и плохой выбор.
– Я, – уверенно отозвались из-за двери. Тут я догадалась посмотреть в глазок. Свет на площадке ярко освещал немного покачивающегося Артема. Ахнула и быстренько открыла дверь.
– Ты что? Что случилось? – переполошилась я.
– Все отлично, – заверил парень, обдавая меня алкогольными запахами.
– Да ты пьян! – Я даже не знала, чего во мне больше: удивления или брезгливости. Раньше его таким не видела. – Почему своими не открыл?
– Потерял, – покаялся Артем, медленно и сосредоточенно снимавший куртку. – Решил прогуляться, проветриться, подумать о разном. Папа там такое выдал, о-о-о, такое, что надо было подумать.
– Какое? – спросила я, помогая несчастному справиться со шнурками на ботинках, которые его стараниями превратились в какие-то морские узлы.
– М-м? А, сказал, что если я тебя упущу, то он меня понизит, значит, мозгов у меня еще маловато, вот. Папа полностью за тебя. У мамы истерика была. Но это ерунда. Папа – это папа, с ним не поспоришь.
– И что ты будешь делать через год, когда наша игра закончится? Согласишься на понижение?
Артем стремительно обнял меня и крепко сжал.
– У меня есть план, – тихо на ухо сказал он мне, отчего по спине пронеслась толпа мурашек. – И пока все идет по нему.
– Давай до кровати провожу, пока на тебя мебель не напала, – тоже почему-то шепотом ответила я, пытаясь справиться с непонятным волнением.
– Хм? – спросил он и погладил по спине.
– Без «хм», алкоголик несчастный. Спать. – И начала активно из обнимашек вырываться.
– Я исправлюсь, – пообещали мне с самой обаятельной улыбкой и, даже не шатаясь, скрылись в своей комнате.
– И что это было? – спросила я у Степана, стараясь утихомирить сердечный ритм.
– Мау, – ответил кот.
– Ага, – кивнула я и отправилась кормить пушистых. Потому что раз уже все проснулись, то надо кормить, без этого никак.
****
– Я не поеду, – уперлась я.
– Почему? – с бесконечным терпением спросил Артем.
Беспомощно посмотрела на него. Ну и как объяснить, что дорогих подарков я не приемлю, а оплатить даже три дня на курорте самой у меня финансов не хватит? Да и вообще, Новый год – это праздник семейный. Даже его мама в такой день казалась мне предпочтительней. Но я честно попробовала. Получилось настолько путанно, что я сама под конец забыла, с чего начинала. А Артем, все это время сосредоточенно молчавший, собрался и куда-то ушел.
Вернулся вечером с билетами на самолет и бронью на гостиницу.
– Теперь хорошо? – устало спросил он.
Я недоверчиво вертела в руках билетах. Пунктом назначения был мой родной город. Три дня там, а потом домой. Я так соскучилась по родителям. Я даже и не думала, что настолько сильно, пока не увидела этот билет.
– Ну что опять не так? – простонал Артем. – Почему ты плачешь? Ей-богу, лучше бы ты, как все, айфоны клянчила, тогда все было бы сразу понятно.
– Дурак! – Я бросилась к нему и крепко обняла, а потом от избытка чувств даже в щеку поцеловала. – Это же круче всяких айфонов. А ничего, что ты не с родителями будешь? – встревожилась я.
– Они сами улетают. Вроде бы в Америку, к друзьям.
Я закружилась по комнате, стараясь не наступить на вертевшихся под ногами котов. И тут мою радость омрачила очередная мысль.
– А они? – показывая на пушистых.
– А они останутся дома под присмотром моей бывшей домработницы. Которую я ради тебя уволил.
Я покраснела. Конечно, было жалко лишать человека работы, но я не могла переварить, что чужой человек аккуратно складывает мои брошенные впопыхах джинсы или моет кружку из-под чая, оставленную у компьютера.
– Эй, – вспомнила я. – Ты же сам сказал, что если ее оставить, то она спалит нас перед твоими родителями.
– Это чтобы ты не чувствовала себя виноватой, – уверил меня парень и поскорее скрылся в своей комнате.
***
Я трезвонила в дверь не переставая. Родителей не предупредила, решив сделать сюрприз и теперь переминалась с ноги на ногу, опасаясь, что они могли все уйти в магазин и мы тут торчим совершенно напрасно.
– Ну кто там? – спросила мама, резко открывая дверь. – Алиночка! – только и успела ахнуть она, когда я бросилась ей на шею, разве что не визжа от радости.
– Ну и кто там? – Из кухни выглянул папа с окровавленным тесаком.
Папа готовил очень редко, но с мясом управлялся просто виртуозно. Сказывалось студенческое прошлое, когда он подрабатывал на кухне в ресторане. Я активно помахала ему из-за мамы.
– О, все-таки сподобилась, – соизволил выйти из комнаты мой младший и единственный брат. – А это кто? Парня, что ли, приперла знакомить?
– Нет!
– Да, – сказал Артем, которому надоело стоять в коридоре, и он аккуратно вдвинул меня дальше в квартиру.
– Я не буду врать своим родным! – Я скрестила руки на груди, показывая свою непримиримость по этой позиции. – Это все понарошку.
– Френдзона – она такая, – посочувствовал мой брат тяжело вздохнувшему парню.
– И ничего и не френдзона, – праведно возмутилась я.
– Так, дети, потом будете ругаться, – вмешалась, как всегда, мама. – Раздевайтесь. Будем чай пить. А то ужина еще часа два ждать, не меньше.
Меня еще долго допрашивали, пытаясь понять, в каких же мы отношениях с Артемом. Приставать к нему самому им не позволяло воспитание. Да и братец мой, Леша, быстро его от нас забрал в свою комнату. А мне приходилось отдуваться. Врать и правда не хотелось, но при попытке рассказать правду мама на меня так посмотрела, словно я только что призналась в чем-то неприличном. Хотя я же только согласилась другу помочь.
Когда родители, окончательно, видимо, разочаровались во мне и моих умственных способностях, они снизошли до того, чтобы поведать мне свои новости. Созванивались мы часто, и все я их знала, но с удовольствием еще раз выслушала.
Дразнящий мясной дух из духовки выманил из комнаты парней. Мама за столом щебетала не переставая, пытаясь по мнению Артема на разные темы составить представление о том, что он за человек. Артем улыбался, кажется, умиляясь такой наивной уловке, но охотно отвечал.
В общем, все шло прекрасно, пока не настало время подарков. Я поняла, что надо было все-таки проверить, что там, чертыхаясь, паковал Артем в чемодан перед отъездом. Я-то привезла ни к чему не обязывающие конфеты и безделушки. А вот кое-кто странно понял мои слова о семейных ценностях и традициях.
Вот что должно твориться в голове у человека, чтобы дарить моей маме золотой гарнитур? То есть решил не маяться выбором между серьгами, подвеской и браслетом, а подарил все скопом. Мама, у которой из золота водилось только обручальное кольцо, даже рассматривала подарок, не вынимая из бархатной коробки. Брату достался ноутбук. И, судя по алчно загоревшимся глазам Лешки, тоже далеко не дешевый. И только папа был более-менее спокоен, разглядывая часы на солидном кожаном ремешке. Мне даже думать не хотелось, сколько эта, на первый взгляд, простая вещь стоила на деле. Нестерпимо захотелось сгрести Артема за дорогой кашемировый свитер и хорошенько потрясти, чтобы мозги на место встали.
– Выпендрился? – прошипела я, старательно делая вид, что так оно и задумывалось.
– Ты купила только конфеты и еще какую-то мелочевку. Так что я подумал, что выбор подарков остался за мной. – На меня смотрели с такой обидой, словно это я и только я виновата во всем этом недоразумении, но я точно знала: притворяется, гад. – Обратно подарки не приму, – уже громко объявил он. – Разве главное не подарок, а внимание?
Мужская часть моей семьи спокойно согласилась, а мы с мамой мученически переглянулись. Спокойно принять дорогие презенты мешала совесть, а вернуть – страх обидеть человека.
– Валентина Ивановна, знаете, что я с удовольствием увез бы домой? – хитро спросил Артем, действуя на опережение. – Ваши закатки. Я такого даже в ресторане не ел. И варенье. Уверен, что оно не хуже. Если Алина так не умеет, то я к вам каждую осень летать за ними буду.
– Закатки? – растерянно переспросила мама.
– Именно. Огурчики идеальны. Вот прямо идеальны. Круче только лечо. Им я вообще готов питаться постоянно на завтрак, обед и ужин.
Родительница в ответ на столь грубую лесть покраснела. Но уличить гостя во лжи не могла, поскольку тот и правда за столом активно налегал на все вышеупомянутое.
– Я вам еще перед отъездом мяса запеку, – расщедрился папа.
– Лучше научите дочь, – резонно предложил практичный друг. – Она вкусно готовит, но нет предела совершенству.
И этим покорил папу, полагавшего, что кулинарным талантом я в него.
***
До того как начать показывать Артему родной город, я полагала, что народ числа до второго-третьего сидит по домам или гостям. А может, это мне так везло, но мы умудрились наткнуться практически на всех моих знакомых и друзей. С каждым встреченным ложь «знакомьтесь – мой парень» давалась мне все легче. Я, конечно, пыталась представить его другом, но он то выбившиеся волосы мне под шапку заправлял, то смотрел с такой снисходительной укоризной, то еще что-нибудь. В итоге все смотрели на меня с таким понимающим видом. Я злилась, но поделать ничего не могла, от моих возражений вид становился еще более понимающим. Поэтому смирилась и пошла по пути наименьшего сопротивления. То есть врала.
Это меня тяготило, и я считала часы до обратного отлета. И вот он, казалось бы, миг счастья. Мы стояли в аэропорту. Нас провожала моя семья, в чемоданах, кроме вещей, мы увозили шесть банок консервации на двоих, проложенных вещами. Папа обещал попозже, когда почта начнет нормально работать, еще выслать. Но мама не была бы мамой, если бы перед тем, как мы прошли на досмотр, не отозвала меня в сторону.
– Доча, – взволнованно начала она, – ты просто помни, что мы тебя любим и ты всегда к нам можешь вернуться. Что бы ни случилось. Артем мальчик вроде бы приличный, но жизнь – она такая. Мало ли что может случиться.
– Мама, – вымученно улыбнулась я, поняв, куда она клонит. – Ну что может случиться, если мы встречаемся понарошку? Я тебя тоже люблю, но ты преувеличиваешь.
И поскорее сбежала, обняв ее на прощание. Артем удивился, когда я бесцеремонно оборвала его бурное обсуждение чего-то технического с Лешкой, но ничего не сказал, за что я ему бесконечно благодарна.
***
Жизнь наша вошла в колею и стала приятно обыденной. Мне нравилось готовить и смотреть, с каким аппетитом ест Артем. Он никогда не забывал меня благодарить. Помогал по выходным убираться. Возил по магазинам, чтобы не тратила время на общественный транспорт. Дарил мелкие приятные подарки вроде оригинальной закладки для книги или заколок для волос. Всегда сам покупал продукты, мне разрешалось только выбирать вкусняшки к вечернему фильму. Артем никогда не пропускал его, даже если на каждом третьем уже к середине засыпал. До того как я познакомилась с ним, должность директора казалась мне синекурой, на которой сложно устать, но домой я почти всегда добиралась сама, потому что он был слишком занят или у него было совещание.
За эти самые совещания под конец дня его на работе почти ненавидели, но я знала, что Артем делал так специально, чтобы подчиненные могли «переспать» с новой информацией и с утра выдать какое-то ценное замечание. С точки зрения психологии, это, может, и эффективно, но мне все равно было жалко людей, и даже как-то предложила совещания проводить пораньше, чтобы сотрудники могли уходить вовремя. На что Артем пожал плечами и сказал, что так обычно и планируется, но само как-то затягивается.
Ведди зевнула и поудобнее устроилась рядом со Степаном. Если быть точнее, частично даже на нем. Эта парочка за последнее время стала почти неразлучна. Я умиленно улыбнулась, глядя на них, и почти сразу вернулась к нанесению макияжа. Сегодня мы собирались на выставку какого-то известного фотографа.
***
Мы стояли у фотографии, запечатлевшей свадебную церемонию на закате. Особый антураж создавал белый песчаный пляж, большие тропические цветы, украшавшие арку, и бесконечное волнующееся море. Было красиво.
– А ты бы так хотела? – словно невзначай спросил Артем.
Я честно попыталась представить себя на месте невесты.
– Нет, – вздохнула я. – Я бы хотела чего-то более обычного. Я бы отвлекалась, волновалась и беспокоилась о тех двух тысячах вещей, что могут пойти не так на этом пляже.
– Так они и в ресторане могут не так пойти. Какая разница?
– А такая, что здесь, по крайней мере, все знакомо и хотя бы приблизительно понятно, что делать в случае ЧП. – Я с грустью задумалась, когда же успела стать такой приземленной занудой. Ведь помечтать-то можно. Но стоило вновь представить себя под аркой с яркими южными цветами, как разум начал педантично перечислять, что может случиться. Вдобавок я не знала английский. Но в этом лучше не признаваться, иначе меня немедленно запихают на курсы. А скоро сессия.
Мы перешли к следующей фотографии, и я зависла. Просто горы я обожала. Возможно даже, что в прошлом воплощении была гномом, потому что девиз моей жизни – «Лучше гор могут быть только горы».
– А здесь все предсказуемо и контролируемо? – с насмешкой спросил Артем, мою страсть, похоже, не разделявший.
– Просто надо выполнять ряд несложных правил, – пробормотала я, рассматривая теперь извержение высоченного гейзера. Люди на его фоне едва не терялись. – Да и современная снаряга позволяет отдыхать там с комфортом. Даже тебе бы понравилось.
– Значит, горы, – постановил Артем. Свои слова он пояснять не стал, так и ходил молча, наблюдая за моей реакцией.
***
Я смотрела на себя в зеркало, пока на мне затягивали белое платье и суетливо поправляли фату, спрашивая себя, как это получилось. Память мне, конечно, не отказывала. Ролик о том, как Артем делал мне предложение в ресторане, до сих пор в сети гулял. Еще бы. Оркестр, цветы, луч прожектора на наш столик и этот коленопреклоненный симпатичный танк с кольцом. Знал же, что отказать ему в таких условиях я бы не смогла. Это же какой позор был бы.
Конечно, не будь я такой упрямой идиоткой, все было бы достаточно очевидно. Но «тараканы» – они такие... Сыграло свою роль и то, что на мою тушку он никогда в постельном плане не претендовал. Хотя запросто мог положить мне на колени или живот свою голову с роскошной шевелюрой цвета горького шоколада, которую я обожала ерошить и поглаживать. В принципе, он не стеснялся и ноги на меня складывать, как и я на него. Как мы только не лежали, пока смотрели кино.
– Красавица! – горделиво сказала мама, заботливо расправляя складку на моем платье.
А ведь даже она за какие-то три дня, пока мы были у них в Новый год, и то сразу раскусила серьезные намерения этого махинатора.
– Неплохо! – одобрила теперь уже почти свекровь, заглядывая в комнату.
Еще бы, ведь наряд я выбирала из тех, что она уже одобрила. А ведь какая истерика тогда была. Едва ли не до отречения от единственного сына дошло. Потом, правда, пошла на попятный и начала настаивать на брачном контракте, предрекая, что без него я оберу ее кровинушку до нитки. Артем не стал ввязываться в скандал. Просто о чем-то переговорил с отцом, и они, объединившись, методично загнали аргументами будущую свекровь в угол, где ей пришлось с неохотой признать, что это не такой уж и плохой выбор.
