На следующее утро курьер был найден зарезанным в подворотне, а к его куртке была пришпилена записка: «Она у меня. У вас пять дней».
Все силы были брошены на поиски преступника, а Селиверстова пыталась найти подсказку для спасения жены Самойлова – в том, что говорилось о ней Александра не сомневалась. Дни тянулись как резина, и каждый заканчивался тупиком, пока интуиция не подсказала о начальной точке этого дела, и Селиверстова вернулась к «ограблению».
Владельцем ювелирного магазина оказался Трифонов - бывший сокамерник Самойлова, ныне вышедший на свободу. Именно ему незадолго до смерти Самойлов угрожал ограблением. Теперь было понятно, откуда взялись отпечатки на маске: кто-то знал о его планах, но вел свою игру.
Благодаря допросу Трифонова, удалось узнать, что не так давно из-за разборок со своими «компаньонами», а конкретно из-за неуплаты долга, у него отняли одну из квартир, и Александра решила, что именно там Собиратель держит свою жертву. Не ошиблась: на месте были найдены все следы, указывающие на подневольное содержание, но ни самого Собирателя, ни жены Самойлова там уже не было. И снова тупик. Время шло, зацепок не было. Не имея ни малейшего понятия, где вообще искать женщину, Селиверстова обратилась ко всем возможным источникам в поисках информации о самом Собирателе: откопать удалось немного: мужчина, насиловал девочек и женщин. Разброс возраста от десяти до тридцати лет. Все. Ничего похожего с ведущимся расследованием. Мнения о внешности маньяка расходились. Кардинально. Одни утверждали, что видели брюнета с зелеными глазами, другие говорили о голубоглазом блондине, третьи клялись, что запомнили лицо, изуродованное оспой. Складывалось впечатление, будто Собиратель невидимка, а потом Александра поняла, что он примерял на себя личины других людей – убитых людей и поэтому настоящий облик оставался загадкой.
За день до истечения срока, Иван Резников сумел найти единственную из десяти выживших жертв, и та рассказала, что ее держали в загородном доме во Всеволожске. Еле успели. Когда прибыли на место, дом уже вовсю полыхал, на обожженном до неузнаваемости теле жены Самойлова обнаружили огромную цепочку с многоугольником. В середине была выгравирована зловещая буква «С». К счастью, женщина выжила, но жизнью дальнейшее ее существование можно было назвать только издеваясь над несчастной: она перенесла шесть операций по пересадке кожи, навсегда лишилась чувствительности пальцев рук и каждый день с безумными глазами твердила, что ее мучителем был бывший муж Петр Самойлов. Ей не было еще и пятидесяти, когда родной дом заменила лечебница для душевнобольных, где она находилась и по сей день.
Конечно, нашлись свидетели пожара и те, кто видел самого Собирателя - на этот раз и показания совпали, но в тюрьму посадили Ерченко Андрея, так как именно на него указывали улики. О том, что это очередное подставное лицо догадывались, но доказать обратное не могли.
Позднее, отойдя от загубленного дела и пережив свой личный кошмар, Александра до смерти боялась огня, и, расставляя все факты по полочкам, пришла к неутешительным выводам: Собиратель умен и безумен. Приходилось признать, что с подобными негодяями ей еще не приходилось сталкиваться. Обидно было и то, что она не могла разобраться ни с мотивами, ни с личностью маньяка, и интуиция, верный спутник, тоже оказалась почти беспомощной. Беспомощной, как и она сама. Селиверстова ненавидела Собирателя и в тоже время жаждала новой встречи. Это чудовище вызывало неподдельный азарт, а его загадочность не давала спокойно спать. Александра привыкла побеждать преступников и никак не могла смириться с тем, что кто-то оказался умнее. Кто-то сумел ее победить.
Несколько лет она ждала его возвращения и наконец-то дождалась, но сейчас, сидя в агентстве, ожидаемой радости не испытывала. Страх перед тем, кого и человеком было сложно назвать, оказался сильнее других эмоций.
Прода от 09.10.2018, 09:39
Глава 23
Иван Резников, с которым они первое время навещали жену Самойлова, уже ждал возле дома, и то выражение лица, с которым он ее встретил не сулило ничего хорошего. Не обмениваясь ни словом, оба зашли в квартиру, а оказавшись на кухне Бриз с явным раздражением сообщил:
– Он вернулся. Пуля, он вернулся!
Александра взяла из его рук принесенную курицу-гриль, поставила на стол, отмечая мешки под глазами друга – явное свидетельство бессонных ночей и вздохнула:
– Знаю. Дмитрий Алексеевич позвонил и сообщил о письме.
– Есть и записка. У нас…
– Пять дней.
– Пуля, я не понимаю, как он вообще связан с делом Елесеева?!
Та убрала маленький медовый торт в холодильник, поставила чайник, решила не расспрашивать по поводу бессонницы, понимая, что это может быть сугубо личное и ответила:
– В этом и предстоит разобраться.
Иван с досадой стукнул по столу и плюхнулся на угловой диванчик. Селиверстова видела, что он еле сдерживает эмоции, и отлично понимала причину злого взгляда, устремленного вдаль: Бриз чувствовал себя бессильным, поскольку по-прежнему не знал, что из себя представляет Собиратель. И он боялся. Она же почувствовала внезапно вспыхнувший азарт, но уже через секунду вернулся страх. Чтобы как-то отвлечься от невеселых мыслей, детектив расставила на столе приборы, принесенные салаты, заварила чай и разлила по кружкам. Иван перевел взгляд на подругу, спохватился, что ничем не помогает, тут же перехватил инициативу: разрезал курицу, разложил по тарелкам, а потом, как бы небрежно улыбнувшись, поинтересовался:
– Домашней еды больше не будет?
– Не до того, – Александра тоже попыталась улыбнуться и добавила: – Повар из меня вышел так себе.
– Ты не права. Драники были изумительны, да и все остальное тоже.
– Ты не видел моих издевательств над «Наполеоном».
Оба замолчали, так как непринужденная беседа казалась не то, что лишней – неправильной и стали есть молча.
Потом Иван деловито мыл посуду, в то время как Александра раскладывала на столе захваченные из агентства материалы. Закончив, он вытер руки и с надеждой спросил:
– Может не Собиратель, а кто-то использует похожий прием?
– Сам как думаешь?
– Но я не понимаю, чем ему помешал Елесеев?!
Детектив обернулась и с ухмылкой ответила:
– А ты еще не понял? Его цель Диана.
Он действительно не понимал и ждал объяснения. Иван знал, что интуиция и сообразительность всегда подсказывали подруге верные ответы, но хотел и сам понять, каким образом та догадалась на этот раз. Селиверстова выдержала эффектную паузу, казавшуюся совершенно неуместной в данной ситуации, и начала:
– Вспомни с чего все началось: со взрыва, затем была личная тайна Елесеевых в лице лже-сестры Романа, далее переписка двух влюбленных, проигрыш главы семейства и, наконец, похищение Дианы.
– И напоследок записка от Собирателя, – добавил Иван.
– Именно. Где ее нашли?
– На куртке почтальона. В подворотне.
– И готова поспорить, что этот почтальон и тот, кто передавал письма Диане одно и тоже лицо. У тебя есть снимок убитого?
Он продемонстрировал фото на мобильном, Александра довольно улыбнулась:
– Взгляни на раны. Ничего не напоминает?
– Били ножом не менее семи раз, но так поступают многие убийцы.
– Бриз! – она выглядела разочарованной, – ты же криминалист! Неужели не заметил очевидного?!
Иван почувствовал себя неловко, промолчал. Селиверстова максимально, насколько позволял телефон, увеличила изображение:
– А теперь?
И он увидел. Между двумя глубокими порезами на брюшной полости была рваная рана и, в отличие от остальных повреждений, нанесенных ножом, эта была сделана ножницами. Иван был невнимателен, вероятно из-за домашних проблем, о которых рассказывать пока не видел смысла, и с чувством вины добавил:
– Пуля, ты права.
– Естественно, а теперь взгляни на фото с прошлого дела, – она выудила из принесенных документов фотокопии и протянула другу.
– Почерк тот же, – признал Иван.
Детектив отложила записи и продолжила:
– В том, что Собиратель объявился я не сомневаюсь. Что касается взаимосвязи с Елесеевыми я ее тоже не видела, как и ты сейчас, но вспоминая события, связанные со смертью Самойлова, поняла. Это дело такое же запутанное и непонятное, как и первое.
– Пуля, может хватит загадок и объяснишь?
Она вздохнула, взяла чистый лист и вывела два столбика:
– Давай так: левый пометим буквой «С», правый – «Е». Пояснять не надо?
– Собиратель, Елесеевы.
– Самойлов, Елесеевы. Хорошо, чтобы было понятнее. Как звали убитого охранника? – она порылась в бумагах, нашла нужную и зачитала: – Рыбин.
Изменила буку «С» на «Р» и молча стала заполнять столбики. Через несколько минут протянула записи Ивану.
– И что ты хочешь этим сказать? – все еще не очень понимая, что от него требуется, спросил тот.
Детектив улыбнулась:
– Найди взаимосвязь.
– Пуля, а можно без твоих заданий? – устало протянул Иван.
– Не хочешь показать, чему научился?
– Ну ладно. Хочешь, чтобы я тебя удивил?
– А ты сможешь? – она подмигнула.
Он не обиделся, привык к ее колкостям, и, сделав как можно более серьезное лицо, принялся читать записи. Оба пытались относиться с долей шутки к расследованию, в противном случае становилось слишком страшно: никто по-прежнему до конца не понимал, чего ожидать от Собирателя, а слабые попытки немного расслабиться, немного, но все-таки разряжали напряженную обстановку – успокаивали расшатанные нервы.
Ограбление, зарезанный охранник, камера наблюдения, отпечатки Самойлова, переписка с умершим мужем, любовник, письмо от Собирателя, зарезанный почтальон, записка о похищении, неуплата долга, квартира, дом во Всеволожске, пожар, цепочка – слова в первом столбике закончились и Иван перешел к чтению второго: взрыв, ненастоящая дочь, записка-предупреждение, кекс, любовник, Веселов, переписка с умершим возлюбленным, казино, камера наблюдения, дом в Ламбери, письмо от Собирателя, зарезанный почтальон, записка о похищении.
Как ни смотри вдоль, поперек, в столбики или в одну линию, понятнее не становилось. Он посмотрел на копошащуюся в бумагах подругу и вздохнув, произнес:
– Я готов.
– Начинай.
– В обоих преступлениях замешан Собиратель, но я пока не понимаю, как именно он выбирает свои жертвы. И там и там присутствуют камеры наблюдения, любовники, личная переписка, письма от маньяка, ну и записки о похищении, – он молча смотрел на Александру, ожидая реакции.
– Это все?
Иван услышал нотку разочарования в ее голосе и неуверенно кивнул.
– В целом, Бриз, все так, но ты не увидел главного.
– И?
– Последовательности событий, Бриз!
– Какой последовательности? В одном случае все началось со взрыва, в другом с так называемого ограбления. В первом деле сразу нашлись улики, а в этом…
– Именно! – перебила его воодушевленная детектив, – последовательность событий отличается, но сами факты схожи!
– Лучше поясни.
Александра взяла чистый лист и принялась чертить схемы, круги, при этом не произнося ни звука. Иван внимательно следил за ее четкими и быстрыми движениями и любовался. Он всегда любовался подругой во время работы и немного мечтал о том, что когда-нибудь они, возможно… Нет, пустые мечты и нелепые мысли. Нужно думать о деле, но не любоваться профилем Пули он все же не мог.
– Смотри, – тем временем она, придвинувшись чуть ближе, начала пояснение, – этот квадрат, разделенный на две части мы возьмем за точку начала дела. Обоих дел. Синяя часть – ограбление, красная – взрыв. Далее от ограбления стрелка ведет к зарезанному охраннику, от взрыва к сгоревшему бизнесмену. Обрати внимание на слово «бизнесмен» - оно желтое. Теперь от охранника переходим к уликам, указывающим на Самойлова, а здесь – на Веселова и Осокина. Выделим одним цветом, предположим, розовым «любовник» и перейдем к переписке с умершими. В одном случае – это муж, в другом – бывший парень Осокин. Соединим обе записи с оранжевым словом «камера». От Самойлова стрелка к проблемам с Трифоновым и к слову «долг». Последнее заключим в коричневый круг. Здесь от Осокина к Виктору Елесееву и к словам: «казино» и «долг». В первом деле серым цветом дом Во Всеволожске, тут – в Ламбери. От Всеволожска стрелка «пожар». В отдельный прямоугольник: зарезанный охранник, зарезанный почтальон, письмо и записка. Что теперь скажешь?
Азарта, звучащего громко и настойчиво в ее голосе, он не испытывал, да и в кругах и стрелках запутался, поэтому просто протянул:
– Ээээ…
Александра вздохнула:
– Обрати внимание на цвет.
Он тоже вздохнул, но послушно устремил взгляд на бумагу и, спустя несколько минут, попытался пошутить:
– Цветов много, хорошо без оттенков. Ты знаешь, я в них не так силен, как ты.
– Бриз, я серьезно.
– Ладно. «Взрыв» и «пожар» - красные; «бизнесмен», «Самойлов», «Веселов», «Елесеев» - желтые; «камера» и там и там оранжевая; «любовники» розовым цветом; «дом» во Всеволожске и в Ламбери – серые; «переписка» фиолетовая; «долг» выделен коричневым.
– И по этой цветовой схеме получается…
Она улыбалась с таким выражением лица, будто теперь все было очевидно, но, увы, не для него. Разочаровывать подругу совсем не хотелось и, еще раз взглянув на записи, Иван произнес:
– Схожие детали.
– Наконец-то! – Александра была готова его расцеловать, но не сделала этого и снова пустилась в объяснения: – Именно эти детали и делают Собирателя, назовем так, «характерным» преступником. Можно сказать, теперь понятно к какому типажу его отнести. Это чудовище действует по одной схеме, события меняет местами, а значит его дальнейшие действия становятся более предсказуемыми.
– Пуля, я окончательно запутался. Понимаю, что твой мозг работает не совсем так, как у обычных людей, но для меня логики в действиях Собирателя по-прежнему никакой. Может, как-нибудь объяснишь в двух словах? Ну или в трех.
– Так и быть, но, когда мы найдем этого мерзавца, а в том, что мы его найдем, я теперь не сомневаюсь, ты пообещаешь быть более внимательным и еще: наши с тобой разминки для ума теперь будут официально проводиться несколько раз в неделю.
Разминки для ума. Во время каждого расследования Пуля заставляла его доходить до сути самому: то с помощью каких-то наблюдений за мимикой, то высчитывая временные интервалы, то рассматривая цвет рубашек, а теперь вот схемы и стрелочки. Ему это совсем не нравилось. Самым доступным для его понимания был обыкновенный диалог или монолог – слова без всяких загадок и туманных намеков, так как он любил прямолинейность и четкость, но с другой стороны, нельзя было не признать факт полезности подобных, пускай и странных упражнений: Иван действительно становился внимательнее (этот раз не считается) и лучше понимал преступные замыслы. Поразмышляв секунд тридцать, согласился с ней.
– Молодец, теперь слушай. О том, что Собиратель любит крайне запутанные истории стало понятно еще тогда, когда он объявился впервые. Вспомни подробно дело об убитом охраннике: ограбление, которого не было, жестокое убийство двадцатилетнего парня, вовремя найденные улики, неожиданная любовная связь охранника с женой бывшего заключенного, то есть Самойлова,
