Может, ты своего любимого совсем и не знала? Ах, маленькая Ди, я ведь так хотел, чтобы ты догадалась. Это ведь ты рассказывала мне про ваше с ним детство. Я этого не знал. Ты сама поведала все секреты. Помнишь разговор об убитой Лизе? Ты спрашивала, мучают ли меня воспоминания о неправильных поступках? Помнишь?
И Диана вспомнила. Монстр был прав. Это она поведала о давнем преступлении. Она сама все рассказывала, а он… Он задавал вопросы. Манипулировал.
– Вспомнила. По глазам вижу, – коснулся губами синяка и с сожалением добавил: – Прости, бить не хотел. Не в моей привычке. Я больше по ножичку и ножницам, но ты вынудила. Прошлые красавицы тоже вынуждали. Была одна актриса, ее парень в свое время нечаянно столкнул человека с лестницы. Несчастный случай оказался летальным. Тот не выжил, а актриса со своим возлюбленным в полицию так и не обратились. Не покаялись. Помнишь, я тебе говорил, что Бог все видит, и если бы он хотел, то наказал бы за грехи? Не молчи, маленькая Ди, не зли меня.
– П-п-п-помню.
– Хорошо, очень хорошо, так вот тоже самое я говорил и актрисе, когда притворялся ее возлюбленным. Да, я его убил, как и твоего Игорька. Тоже порезал. Актрису держал в доме похожем на этот. У нее было пять дней, чтобы покаяться и сделать выбор. Вину она признала, но вот шансом на спасение так и не воспользовалась. Ты веришь, что Бог тебя простит? А, маленькая Ди, веришь?
Она молчала, и он с грустью продолжил:
– Актриса верила. Все было элементарно: она признавалась в убийстве, я поджигал дом, и, если Бог ее простит… Думаю, дальше понятно. Не простил. Актриса сгорела, хотя я думаю, она и не пыталась выбраться - испугалась огня. Реви, реви, маленькая Ди, иногда это помогает. Была еще одна раскаявшаяся. Ту Бог простил: в пожаре выжила, правда сошла с ума. Как ты понимаешь, Диана, тебя ждет похожая участь. Уже завтра настанет пятый день. Последний, – он перешел на крик. – Но поскольку ты особенная, да, особенная, я так много времени потратил на то, чтобы изучить вас с Игорьком, Елесеевых и их окружение, что ты просто обязана быть особенной!
Быстро взяв себя в руки, приподнявшись и глядя ей в глаза, добавил:
– Ты признаешься в убийстве, и я даю тебе в руки вот этот самый ножичек, – мучитель покрутил перед ее глазами острым предметом. Ты должна будешь ударить им себя в живот. И, если Бог простит, выживешь. А чтобы тебе было не так страшно, скажу: у полиции есть подсказки. Я как мог путал их с кексом, Веселовым, казино, но если они догадаются в чем дело, то твой шанс на спасение значительно возрастет. Ну а пока, оставлю тебе снимок Игорька, чтобы ты помнила, что твой любимый еще не похоронен. Пусть это будет твоим стимулом к послушанию. И больше не дури.
Он достал фотографию, небрежно бросил рядом на подушку:
– Выживешь или нет, но ты мне, к сожалению, уже не интересна. И еще, если выживешь – не пытайся пересказывать мои истории полиции или еще кому – никто не поверит, и первое время за тобой будут следить мои люди, так что не соверши ошибку, маленькая Ди.
И тут раздался стон металла.
– Какого? – он бросился к окну и осторожно выглянул во двор, а потом услышал голос, от которого по телу прошла крупная дрожь.
Александра Селиверстова мало верила в удачу, но сейчас был именно тот случай счастливого стечения обстоятельств. Если бы не любовь Анны Андреевны к фильму с говорящим названием «Покаявшаяся», неизвестно сколько бы времени пришлось потратить на поиски пленки с участием той самой убитой актрисы, и как бы они тогда выманивали Собирателя?! Однако время шло, детектив наслаждалась весьма трогательным признанием, а маньяк так и не показался. Неужели, не сработает?
– Сейчас начнет работу переговорщик, – прошептал Дмитрий Алексеевич, выглядывая из-за угла дома, – твоя задумка не подействовала.
– Нет, он должен среагировать, – ответила она так же тихо, а про себя добавила: – «Ты, гад, возомнил себя Богом, так получи послание с того света. Ну же, выходи, ангел зовет!
Маньяк был растерян, руки дрожали. Диана слушала приятный женский голос и не верила своим ушам: это шанс на спасение или у них обоих галлюцинации?! А во дворе тем временем громогласно разносилось:
...– Я совершила множество ошибок, и оправдания мне нет. ...Я обманывала близких, родных, но я выжила. ...Было трудно, нестерпимо больно жить после всего случившегося, но я выжила. ...Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же как все и больше у тебя нет надо мной власти. ...Я не боюсь. ...Я жива, слышишь? ...Я жива!
– Это невозможно, невозможно, – Собиратель, как заезженную пластинку повторял одно и то же слово, а Диана пыталась подтянуться и зубами ухватиться за веревку на запястье, одновременно с этим про себя, как мантру, повторяя текст незнакомки.
– Она смогла, – думала Диана, – и я смогу.
Стянуть веревку не получалось, но женщина все сильнее впивалась в нее зубами, а мучитель, кажется, совсем забыл о своей жертве. Его руки тряслись, и сам он весь как-то съежился.
– Ты мертва, мертва…
...– Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же, как все…
– Этого не может быть…
...– Я жива, слышишь? ...Я жива!
Собиратель выбежал из комнаты. Диана начала извиваться всем телом, кричать, бить по ненавистным столбикам ногами, цепляться зубами за веревку и снова кричать во весь голос.
– Помогите! – умоляла она сквозь слезы, – я здесь! Помогите!
Дмитрий Алексеевич уже собрался сделать знак переговорщику, когда входная дверь буквально отлетела в сторону, и на пороге возник маньяк.
– Где ты? Где ты? Я колдун, я убил тебя. Ты не могла выжить! Не могла! – гневно орал он. В глазах искрилась ненависть, брови недоуменно то сходились, то расходились на переносице, лицо превратилось в жуткую гримасу.
– Стоять! Не двигаться! – раздавалось со всех сторон.
– Держи!
Собиратель среагировал моментально, скользнув обратно в дом. Оперативники ринулись за ним. Селиверстова влетела в комнату вместе со всеми и увидела Диану. Пока полицейские развязывали руки жертвы, Александра пыталась успокоить несчастную:
– Он тебя больше не обидит. Все хорошо, все хорошо. Все позади.
Александра почувствовала, как багровые руки обнимают ее за шею и прошептала:
– Ты спасена, слышишь, спасена.
– Выводите ее, – скомандовал кто-то справа.
– Ты можешь идти? – Селиверстова отодвинулась и заглянула в большие наполненные ужасом глаза.
– М-м-м-могу, - Диана с помощью Александры и Ивана попыталась встать, но голова закружилась.
– Я помогу, – Резников легко подхватил женщину на руки. Селиверстова помогла прикрыть одеялом обнаженное тело заложницы.
– Расступитесь! И позовите к первой машине врачей! Пострадавшую необходимо осмотреть!
Александра выбежала следом, то и дело выспрашивая у коллег: «Собирателя поймали? Где он?»
Оказавшись во дворе, Селиверстова не увидела маньяка: ни живого, ни мертвого.
– Где этот монстр?! – подлетела она к кому-то из представителей Управления.
– В лес сбежал, падла, – ответили, указывая в нужном направлении, – наши погнались следом.
– Черт! – выругалась детектив, и чуть не опрокинув аппаратуру, все еще вещавшую голосом погибшей актрисы, рванула к березам.
– Ты куда, дура?! – услышала она сзади мужской голос, но не остановилась. Сейчас она хотела одного – не упустить Собирателя. Если он снова выйдет чистым из воды… нет, она не допустит.
Ветки больно били по лицу, царапали руки, она то и дело спотыкалась на каблуках, впервые за время службы, удивившись тому, как до сих пор не переломала ноги и продолжала бежать. За поваленным деревом показался чей-то ботинок. Александра осторожно заглянула – никого. И тут сзади на нее обрушился удар. Лежа на траве и чувствуя, как земля больно царапает кожу, она пыталась дышать, но боль, свинцом разливающаяся по всему телу, лишала этой возможности. Чьи-то руки дерзко перевернули ее на спину, и схватив за волосы, приподняли как куклу с земли:
– И почему вы, женщины, такие глупые? Я же говорил, я колдун, я всесилен. У меня такие связи! Куда вшивой полиции до меня?!
Собираясь с последними силами, превозмогая боль и не обращая внимание на слезы, обжигающие лицо, Селиверстова со злостью произнесла:
– Я не из полиции, а ты, мразь, не всесилен.
– Я гений! Великий колдун! – заявил он с улыбкой, – а вот ты, кем бы ни была, клюнула на брошенный ботинок. Теперь ты умрешь, – он вытащил из кармана ножницы и пояснил: – Ножичек я выронил, когда, вы, идиоты, пытались схватить меня, а вот это осталось.
Лезвие блеснуло перед глазами.
– Чья была идея с голосовой записью?
Он явно наслаждался триумфом и, похоже, был действительно к нему близок. Селиверстова не слышала топота ног по лесу. Не слышала и голосов. Но Собиратель не спешил. Он снова хотел поиграть. Что ж, Александра отлично играла.
– Моя.
– Хорошо, очень хорошо, – он приблизился вплотную и улыбнулся, вот только улыбка больше походила на оскал и продолжил, уже прижимая ножницы к горлу: – Маленькая Диана выжила, значит Бог ее простил. А ты веришь в Бога?
– Нет.
Ответ его удивил. Хватка ослабла, ножницы опустились и обиженным голосом он поинтересовался:
– Почему? Все верят в Бога.
– А я нет. Я верю в справедливость, – и в ту же секунду она со всей силы ударила его лбом в нос.
Боль невыносимая и трескучая пронзила насквозь, но на нытье не было времени, и пока убийца на секунду замешкался, матерясь и сжимая ушибленную голову, детектив отклонилась в сторону и схватила выпавшие ножницы. Собиратель остервенело заорал, резко потянул ее за ногу и нанес еще один удар в лицо. Кровь заливала глаза. Селиверстова с трудом различала то, что происходило дальше. Видела едва различимые тени и слышала очередь выстрелов. Она попыталась приподняться и дрожащими руками убрать прилипшие пряди с лица, а потом услышала родной голос над самым ухом:
– Пуля, я рядом. Собиратель мертв, а ты… непутевая. Моя непутевая…
А где-то за березами все еще эхом отдавалось:
...– Я совершила множество ошибок, и оправдания мне нет. ...Я обманывала близких, родных, но я выжила. ...Было трудно, нестерпимо больно жить после всего случившегося, но я выжила. ...Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же, как все и больше у тебя нет надо мной власти. ...Я не боюсь. ...Я жива, слышишь? ...Я жива!
Прошло чуть больше недели. Маньяк действительно отправился на тот свет, сомнений не оставалось: семь пуль превратили его тело в решето. Таксиста, что работал на Собирателя тоже нашли: за грехи, что удалось раскопать Управлению, тот получил пять лет. В доме, где Собиратель держал Диану, обнаружилось море улик, указывающих на известного бизнесмена, что подтверждало - убит именно он, не двойник, не подставной человек. Так же нашли фотографии мертвого Игоря, телефон, а в нем частично стертую переписку с Дианой, несколько снимков, доказывающих, что маньяк следил за Елесеевыми, диктофонную запись с голосом погибшего, а также маску с лицом Осокина, с помощью которой маньяк и пугал свою жертву. Александра и представить боялась те ужасы, через которые пришлось пройти несчастной женщине. Это был сущий кошмар, настоящий ад.
Талантливого гримера и того, кто предоставлял преступнику те самые силиконовые «лица» найти не удалось, а вот цепочку сняли с шеи Дианы и приобщили к вещественным доказательствам. Теперь место диковинной вещицы было среди таких же улик в одном из помещений Управления.
Сама Диана оставалась психически здорова: с ней провели беседу специалисты и подтвердили, что она в крайне подавленном состоянии, но в здравом уме, хотя и не устает повторять, что сама во всем виновата. Повторять, что она убийца. В полиции ее показания приняли, но объяснили, что за решетку скорее всего никто не отправит. Во-первых, все, что они могли ей предъявить, так это обвинение в причинении смерти по неосторожности и укрывательстве преступления, поскольку, связавшись с тверской полицией и подняв архив, удалось выяснить правду: Лиза умерла вследствие колотых ран, то есть, по сути, ни Диана, ни Игорь не были убийцами, а Собиратель солгал. Во-вторых, с момента преступления прошло более двух лет - истек срок давности.
Что касается Александры, то она, получив открытую черепно-мозговую травму легкой тяжести, пару ушибов и гематому на лице, все это время пролежала в больнице, где ее неоднократно навещали Иван и Дмитрий Алексеевич. Последний часто подшучивал, что обе женщины ходят с одинаковыми наполовину синими лицами, но она не смеялась в ответ. Чувство, что все закончилось не потому, что она разгадала маньяка, а только благодаря информации, полученной от Елесеевой, огорчало. К слову, Анна Андреевна так же навещала детектива.
Накануне выписки она принесла свои любимые восточные сладости и поблагодарила за все, что та сделала. Рассказала, что они с мужем наладили отношения, пошутила на тему беды, что сближает, и сообщила, что, несмотря на отсутствие привычной роскоши, теперь они живут хорошо. Небольшая квартирка, в которой тогда побывала Селиверстова стала еще более уютной: на балкончике появилась рассадка различных овощных культур и трав, а Виктор Владимирович сам смастерил столик, за которым они теперь сидели по вечерам и обсуждали новости культуры. Как ни странно, но Елесеев бросил играть, больше не виделся с Маргаритой и снова начал дарить супруге цветы, чего не случалось уже много лет.
Сама Анна Андреевна перестала курить и вновь стала следить за собой. Иногда она грустила по поводу Иры, но тут уж ничего не поделаешь. Как она сама говорила: «Бог дал. Бог взял», имея ввиду и погибшую дочь, и ту, что была Пассажировой. Что стало с Ириной никто не знал: пресса благополучно забыла о несчастьях их дома, а женщина, как тогда ушла, так больше и не появлялась. Александра надеялась, что та вернулась к отцу, но надежда на это была крайне мала. А еще Елесеевы исправно ходили в церковь и ставили свечи за упокой своих детей. И молились. Оба.
Упомянула она и о том, что недвижимость им вернули через суд, но и она, и супруг осознали, что не в богатстве счастье, и продали все, что было нажито не совсем легальным путем. Полученные деньги распределили между несколькими благотворительными фондами. Анна Андреевна не сомневалась, что ее Ромочка поступил бы так же.
Наступил день выписки. Пришли бывшие коллеги, а также Дмитрий Алексеевич и Иван. Надарили цветы, сладости и связку воздушных шаров. Соколов в очередной раз предложил Александре как-нибудь встретиться и в очередной раз получил отказ. Домой она поехала вместе с Бризом.
– Как ты себя чувствуешь, Пуля? – друг наклонился, бережно поправил ее ремень и завел машину.
– Жива, – улыбнулась Александра, – что нового? Интересные дела есть?
– Тебя одни дела интересуют. Ты пять минут назад из больницы вышла, а все туда же.
– Ты знаешь, иначе я не могу.
– Знаю и это я как-нибудь переживу. Но хочу тебя попросить кое о чем и сначала дай слово, что выполнишь просьбу.
– А вдруг ты попросишь меня стать домохозяйкой? Нееет. ЭТО не переживу уже я.
Он улыбнулся:
– Речь о другом. Пообещай.
– Говори уже.
Машина остановилась на светофоре. Иван повернулся к подруге. Таким встревоженным она его еще не видела.
И Диана вспомнила. Монстр был прав. Это она поведала о давнем преступлении. Она сама все рассказывала, а он… Он задавал вопросы. Манипулировал.
– Вспомнила. По глазам вижу, – коснулся губами синяка и с сожалением добавил: – Прости, бить не хотел. Не в моей привычке. Я больше по ножичку и ножницам, но ты вынудила. Прошлые красавицы тоже вынуждали. Была одна актриса, ее парень в свое время нечаянно столкнул человека с лестницы. Несчастный случай оказался летальным. Тот не выжил, а актриса со своим возлюбленным в полицию так и не обратились. Не покаялись. Помнишь, я тебе говорил, что Бог все видит, и если бы он хотел, то наказал бы за грехи? Не молчи, маленькая Ди, не зли меня.
– П-п-п-помню.
– Хорошо, очень хорошо, так вот тоже самое я говорил и актрисе, когда притворялся ее возлюбленным. Да, я его убил, как и твоего Игорька. Тоже порезал. Актрису держал в доме похожем на этот. У нее было пять дней, чтобы покаяться и сделать выбор. Вину она признала, но вот шансом на спасение так и не воспользовалась. Ты веришь, что Бог тебя простит? А, маленькая Ди, веришь?
Она молчала, и он с грустью продолжил:
– Актриса верила. Все было элементарно: она признавалась в убийстве, я поджигал дом, и, если Бог ее простит… Думаю, дальше понятно. Не простил. Актриса сгорела, хотя я думаю, она и не пыталась выбраться - испугалась огня. Реви, реви, маленькая Ди, иногда это помогает. Была еще одна раскаявшаяся. Ту Бог простил: в пожаре выжила, правда сошла с ума. Как ты понимаешь, Диана, тебя ждет похожая участь. Уже завтра настанет пятый день. Последний, – он перешел на крик. – Но поскольку ты особенная, да, особенная, я так много времени потратил на то, чтобы изучить вас с Игорьком, Елесеевых и их окружение, что ты просто обязана быть особенной!
Быстро взяв себя в руки, приподнявшись и глядя ей в глаза, добавил:
– Ты признаешься в убийстве, и я даю тебе в руки вот этот самый ножичек, – мучитель покрутил перед ее глазами острым предметом. Ты должна будешь ударить им себя в живот. И, если Бог простит, выживешь. А чтобы тебе было не так страшно, скажу: у полиции есть подсказки. Я как мог путал их с кексом, Веселовым, казино, но если они догадаются в чем дело, то твой шанс на спасение значительно возрастет. Ну а пока, оставлю тебе снимок Игорька, чтобы ты помнила, что твой любимый еще не похоронен. Пусть это будет твоим стимулом к послушанию. И больше не дури.
Он достал фотографию, небрежно бросил рядом на подушку:
– Выживешь или нет, но ты мне, к сожалению, уже не интересна. И еще, если выживешь – не пытайся пересказывать мои истории полиции или еще кому – никто не поверит, и первое время за тобой будут следить мои люди, так что не соверши ошибку, маленькая Ди.
И тут раздался стон металла.
– Какого? – он бросился к окну и осторожно выглянул во двор, а потом услышал голос, от которого по телу прошла крупная дрожь.
Прода от 19.10.2018, 09:11
Глава 34
Александра Селиверстова мало верила в удачу, но сейчас был именно тот случай счастливого стечения обстоятельств. Если бы не любовь Анны Андреевны к фильму с говорящим названием «Покаявшаяся», неизвестно сколько бы времени пришлось потратить на поиски пленки с участием той самой убитой актрисы, и как бы они тогда выманивали Собирателя?! Однако время шло, детектив наслаждалась весьма трогательным признанием, а маньяк так и не показался. Неужели, не сработает?
– Сейчас начнет работу переговорщик, – прошептал Дмитрий Алексеевич, выглядывая из-за угла дома, – твоя задумка не подействовала.
– Нет, он должен среагировать, – ответила она так же тихо, а про себя добавила: – «Ты, гад, возомнил себя Богом, так получи послание с того света. Ну же, выходи, ангел зовет!
Маньяк был растерян, руки дрожали. Диана слушала приятный женский голос и не верила своим ушам: это шанс на спасение или у них обоих галлюцинации?! А во дворе тем временем громогласно разносилось:
...– Я совершила множество ошибок, и оправдания мне нет. ...Я обманывала близких, родных, но я выжила. ...Было трудно, нестерпимо больно жить после всего случившегося, но я выжила. ...Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же как все и больше у тебя нет надо мной власти. ...Я не боюсь. ...Я жива, слышишь? ...Я жива!
– Это невозможно, невозможно, – Собиратель, как заезженную пластинку повторял одно и то же слово, а Диана пыталась подтянуться и зубами ухватиться за веревку на запястье, одновременно с этим про себя, как мантру, повторяя текст незнакомки.
– Она смогла, – думала Диана, – и я смогу.
Стянуть веревку не получалось, но женщина все сильнее впивалась в нее зубами, а мучитель, кажется, совсем забыл о своей жертве. Его руки тряслись, и сам он весь как-то съежился.
– Ты мертва, мертва…
...– Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же, как все…
– Этого не может быть…
...– Я жива, слышишь? ...Я жива!
Собиратель выбежал из комнаты. Диана начала извиваться всем телом, кричать, бить по ненавистным столбикам ногами, цепляться зубами за веревку и снова кричать во весь голос.
– Помогите! – умоляла она сквозь слезы, – я здесь! Помогите!
***
Дмитрий Алексеевич уже собрался сделать знак переговорщику, когда входная дверь буквально отлетела в сторону, и на пороге возник маньяк.
– Где ты? Где ты? Я колдун, я убил тебя. Ты не могла выжить! Не могла! – гневно орал он. В глазах искрилась ненависть, брови недоуменно то сходились, то расходились на переносице, лицо превратилось в жуткую гримасу.
– Стоять! Не двигаться! – раздавалось со всех сторон.
– Держи!
Собиратель среагировал моментально, скользнув обратно в дом. Оперативники ринулись за ним. Селиверстова влетела в комнату вместе со всеми и увидела Диану. Пока полицейские развязывали руки жертвы, Александра пыталась успокоить несчастную:
– Он тебя больше не обидит. Все хорошо, все хорошо. Все позади.
Александра почувствовала, как багровые руки обнимают ее за шею и прошептала:
– Ты спасена, слышишь, спасена.
– Выводите ее, – скомандовал кто-то справа.
– Ты можешь идти? – Селиверстова отодвинулась и заглянула в большие наполненные ужасом глаза.
– М-м-м-могу, - Диана с помощью Александры и Ивана попыталась встать, но голова закружилась.
– Я помогу, – Резников легко подхватил женщину на руки. Селиверстова помогла прикрыть одеялом обнаженное тело заложницы.
– Расступитесь! И позовите к первой машине врачей! Пострадавшую необходимо осмотреть!
Александра выбежала следом, то и дело выспрашивая у коллег: «Собирателя поймали? Где он?»
Оказавшись во дворе, Селиверстова не увидела маньяка: ни живого, ни мертвого.
– Где этот монстр?! – подлетела она к кому-то из представителей Управления.
– В лес сбежал, падла, – ответили, указывая в нужном направлении, – наши погнались следом.
– Черт! – выругалась детектив, и чуть не опрокинув аппаратуру, все еще вещавшую голосом погибшей актрисы, рванула к березам.
– Ты куда, дура?! – услышала она сзади мужской голос, но не остановилась. Сейчас она хотела одного – не упустить Собирателя. Если он снова выйдет чистым из воды… нет, она не допустит.
Ветки больно били по лицу, царапали руки, она то и дело спотыкалась на каблуках, впервые за время службы, удивившись тому, как до сих пор не переломала ноги и продолжала бежать. За поваленным деревом показался чей-то ботинок. Александра осторожно заглянула – никого. И тут сзади на нее обрушился удар. Лежа на траве и чувствуя, как земля больно царапает кожу, она пыталась дышать, но боль, свинцом разливающаяся по всему телу, лишала этой возможности. Чьи-то руки дерзко перевернули ее на спину, и схватив за волосы, приподняли как куклу с земли:
– И почему вы, женщины, такие глупые? Я же говорил, я колдун, я всесилен. У меня такие связи! Куда вшивой полиции до меня?!
Собираясь с последними силами, превозмогая боль и не обращая внимание на слезы, обжигающие лицо, Селиверстова со злостью произнесла:
– Я не из полиции, а ты, мразь, не всесилен.
– Я гений! Великий колдун! – заявил он с улыбкой, – а вот ты, кем бы ни была, клюнула на брошенный ботинок. Теперь ты умрешь, – он вытащил из кармана ножницы и пояснил: – Ножичек я выронил, когда, вы, идиоты, пытались схватить меня, а вот это осталось.
Лезвие блеснуло перед глазами.
– Чья была идея с голосовой записью?
Он явно наслаждался триумфом и, похоже, был действительно к нему близок. Селиверстова не слышала топота ног по лесу. Не слышала и голосов. Но Собиратель не спешил. Он снова хотел поиграть. Что ж, Александра отлично играла.
– Моя.
– Хорошо, очень хорошо, – он приблизился вплотную и улыбнулся, вот только улыбка больше походила на оскал и продолжил, уже прижимая ножницы к горлу: – Маленькая Диана выжила, значит Бог ее простил. А ты веришь в Бога?
– Нет.
Ответ его удивил. Хватка ослабла, ножницы опустились и обиженным голосом он поинтересовался:
– Почему? Все верят в Бога.
– А я нет. Я верю в справедливость, – и в ту же секунду она со всей силы ударила его лбом в нос.
Боль невыносимая и трескучая пронзила насквозь, но на нытье не было времени, и пока убийца на секунду замешкался, матерясь и сжимая ушибленную голову, детектив отклонилась в сторону и схватила выпавшие ножницы. Собиратель остервенело заорал, резко потянул ее за ногу и нанес еще один удар в лицо. Кровь заливала глаза. Селиверстова с трудом различала то, что происходило дальше. Видела едва различимые тени и слышала очередь выстрелов. Она попыталась приподняться и дрожащими руками убрать прилипшие пряди с лица, а потом услышала родной голос над самым ухом:
– Пуля, я рядом. Собиратель мертв, а ты… непутевая. Моя непутевая…
А где-то за березами все еще эхом отдавалось:
...– Я совершила множество ошибок, и оправдания мне нет. ...Я обманывала близких, родных, но я выжила. ...Было трудно, нестерпимо больно жить после всего случившегося, но я выжила. ...Ты не всесилен, нет! ...Ты такой же, как все и больше у тебя нет надо мной власти. ...Я не боюсь. ...Я жива, слышишь? ...Я жива!
Глава 35
Прошло чуть больше недели. Маньяк действительно отправился на тот свет, сомнений не оставалось: семь пуль превратили его тело в решето. Таксиста, что работал на Собирателя тоже нашли: за грехи, что удалось раскопать Управлению, тот получил пять лет. В доме, где Собиратель держал Диану, обнаружилось море улик, указывающих на известного бизнесмена, что подтверждало - убит именно он, не двойник, не подставной человек. Так же нашли фотографии мертвого Игоря, телефон, а в нем частично стертую переписку с Дианой, несколько снимков, доказывающих, что маньяк следил за Елесеевыми, диктофонную запись с голосом погибшего, а также маску с лицом Осокина, с помощью которой маньяк и пугал свою жертву. Александра и представить боялась те ужасы, через которые пришлось пройти несчастной женщине. Это был сущий кошмар, настоящий ад.
Талантливого гримера и того, кто предоставлял преступнику те самые силиконовые «лица» найти не удалось, а вот цепочку сняли с шеи Дианы и приобщили к вещественным доказательствам. Теперь место диковинной вещицы было среди таких же улик в одном из помещений Управления.
Сама Диана оставалась психически здорова: с ней провели беседу специалисты и подтвердили, что она в крайне подавленном состоянии, но в здравом уме, хотя и не устает повторять, что сама во всем виновата. Повторять, что она убийца. В полиции ее показания приняли, но объяснили, что за решетку скорее всего никто не отправит. Во-первых, все, что они могли ей предъявить, так это обвинение в причинении смерти по неосторожности и укрывательстве преступления, поскольку, связавшись с тверской полицией и подняв архив, удалось выяснить правду: Лиза умерла вследствие колотых ран, то есть, по сути, ни Диана, ни Игорь не были убийцами, а Собиратель солгал. Во-вторых, с момента преступления прошло более двух лет - истек срок давности.
Что касается Александры, то она, получив открытую черепно-мозговую травму легкой тяжести, пару ушибов и гематому на лице, все это время пролежала в больнице, где ее неоднократно навещали Иван и Дмитрий Алексеевич. Последний часто подшучивал, что обе женщины ходят с одинаковыми наполовину синими лицами, но она не смеялась в ответ. Чувство, что все закончилось не потому, что она разгадала маньяка, а только благодаря информации, полученной от Елесеевой, огорчало. К слову, Анна Андреевна так же навещала детектива.
Накануне выписки она принесла свои любимые восточные сладости и поблагодарила за все, что та сделала. Рассказала, что они с мужем наладили отношения, пошутила на тему беды, что сближает, и сообщила, что, несмотря на отсутствие привычной роскоши, теперь они живут хорошо. Небольшая квартирка, в которой тогда побывала Селиверстова стала еще более уютной: на балкончике появилась рассадка различных овощных культур и трав, а Виктор Владимирович сам смастерил столик, за которым они теперь сидели по вечерам и обсуждали новости культуры. Как ни странно, но Елесеев бросил играть, больше не виделся с Маргаритой и снова начал дарить супруге цветы, чего не случалось уже много лет.
Сама Анна Андреевна перестала курить и вновь стала следить за собой. Иногда она грустила по поводу Иры, но тут уж ничего не поделаешь. Как она сама говорила: «Бог дал. Бог взял», имея ввиду и погибшую дочь, и ту, что была Пассажировой. Что стало с Ириной никто не знал: пресса благополучно забыла о несчастьях их дома, а женщина, как тогда ушла, так больше и не появлялась. Александра надеялась, что та вернулась к отцу, но надежда на это была крайне мала. А еще Елесеевы исправно ходили в церковь и ставили свечи за упокой своих детей. И молились. Оба.
Упомянула она и о том, что недвижимость им вернули через суд, но и она, и супруг осознали, что не в богатстве счастье, и продали все, что было нажито не совсем легальным путем. Полученные деньги распределили между несколькими благотворительными фондами. Анна Андреевна не сомневалась, что ее Ромочка поступил бы так же.
***
Наступил день выписки. Пришли бывшие коллеги, а также Дмитрий Алексеевич и Иван. Надарили цветы, сладости и связку воздушных шаров. Соколов в очередной раз предложил Александре как-нибудь встретиться и в очередной раз получил отказ. Домой она поехала вместе с Бризом.
– Как ты себя чувствуешь, Пуля? – друг наклонился, бережно поправил ее ремень и завел машину.
– Жива, – улыбнулась Александра, – что нового? Интересные дела есть?
– Тебя одни дела интересуют. Ты пять минут назад из больницы вышла, а все туда же.
– Ты знаешь, иначе я не могу.
– Знаю и это я как-нибудь переживу. Но хочу тебя попросить кое о чем и сначала дай слово, что выполнишь просьбу.
– А вдруг ты попросишь меня стать домохозяйкой? Нееет. ЭТО не переживу уже я.
Он улыбнулся:
– Речь о другом. Пообещай.
– Говори уже.
Машина остановилась на светофоре. Иван повернулся к подруге. Таким встревоженным она его еще не видела.
