Глава 4
О том, что Рома погиб во время взрыва в своей собственной машине, Диана узнала из выпуска «Новостей» и проревела несколько часов. Этого не должно было произойти! Это было просто невозможно. Она пересматривала ту короткую вереницу фотографий, что были на телефоне и всхлипывала, вспоминая о нем: добром и нежном.
Первый снимок: они сидят на его кухне с отделкой из современной плитки сложной геометрической формы и пьют шампанское из бокалов, которые вместе выбирали в одном из элитных магазинов посуды. В тот вечер Рома обещал отвезти ее в Италию и показать самые лучшие виноградники. Следующий кадр - лежат в постели, и он целует ее в плечо. В тот день Рома подарил ей смешное ярко-оранжевое белье с белым кружевом. А здесь идут к белоснежной «ауди» и в руках он держит два билета на выставку знакомого художника: картины были действительно замечательные, и одну из них он хотел вручить Диане, но она объяснила, что такое богатство никак не впишется в ее простую квартиру. Сидят в ресторане, танцуют под медленную композицию, целуются возле салона красоты, стоят у витрины магазина с ювелирными украшениями, кормят друг друга тортом. Смеются. Снова где-то целуются. Диана вытерла слезу, закрыла галерею, не в силах больше смотреть на Ромино лицо и, подавив тяжелый вздох, перешла к чтению смс. Он всегда писал ей после деловых переговоров: сообщал, как все прошло и говорил, как по ней скучает, желал удачного дня и спокойной ночи; когда был в командировках - присылал влюбленных котов, а когда она задерживалась с ответом - обиженных енотов. Писал о любви. Смс закончились, а Диана продолжала тупо смотреть в экран – сердце отказывалось верить в происходящее. Не сдерживая слез, женщина отодвинула мобильник, уткнулась в подушку и ревела белугой, сетуя на свою жизнь. На свою судьбу. Когда рыдания перешли во всхлипы и возникла икота - поплелась на кухню, залпом опустошила стакан воды, а вернувшись, обессиленно рухнула на кровать и заснула.
Ей снился их запланированный, но несостоявшийся отпуск. Они были в Италии, но смотрели не на виноградники, а на море. Рома предложил поплавать, и не дожидаясь ее согласия, бросился в воду прямо так, не сняв ни шорты, ни цветастую футболку. Диана собралась последовать его примеру, но тут налетело цунами, а потом все вокруг завертелось, и она начала стремительно падать в глубокую яму.
Проснулась от собственного крика и еще долго не могла прийти в себя. Слезы душили, мысли сводили с ума. Она ненавидела себя за то, что не уберегла Рому. За то, что вообще с ним познакомилась.
В обещанное время явился курьер, о котором Диана уже и позабыла. Паренек лет двадцати ждал письма, но она не написала ни строчки и попросила передать на словах, что ОН не прав, и им лучше друг друга забыть. Да, она действительно считала, что так будет лучше. Ночью она еще раз все обдумала и пришла к неутешительному выводу: пора все-таки оставить прошлое в прошлом, пусть оно и притягивает подобно магниту. Курьер ушел, Диана закрыла дверь и бросила усталый взгляд в зеркало. Выглядела она ужасно: мешки под глазами, осунувшийся овал лица. Роме бы она сейчас не понравилась, хотя нет - ему она нравилась всегда. Она невольно вспомнила его реакцию на маску для лица. Он улыбнулся и сказал, что ему нравится исходящий от нее сладкий медовый аромат, а потом они занялись любовью. Он был нежен, впрочем, как всегда и не требовал от нее ничего взамен.
Диана скучала по Роме. Когда он был рядом, ей порой казалось, что он занимает слишком много места, отнимает слишком много времени, а теперь ей было неуютно от той пустоты, что, казалось, заполнила и дом, и саму душу. Она отчаянно захотела съездить на его квартиру, укутаться в его вещи, вдохнуть их аромат, но не решалась. Дубликат ключей манил из коридора, но Диана понимала, что эта поездка будет неправильной, да и чувство вины заставляло оставить подобную затею.
Она заварила кофе такой же крепкий, как любил Рома и села на кровать. Похороны были уже завтра, и она не была уверена, что готова на них идти. Ей необходимо было собраться с мыслями. Собраться с духом. Ей придется взглянуть в глаза его родителям и сестре. Но как? Как это сделать, когда чувствуешь себя убийцей? Снова. Как в тот злополучный вечер десять лет назад. Нет. Она не должна об этом вспоминать. Это страшное воспоминание похоронено в надежном месте, о котором знает она и мужчина из прошлого, но тот никогда ее не предаст. ОН будет молчать, так же как и она. Обоюдная клятва. И вспомнились окровавленные ладони.
***
На обгоревшее лицо, пусть и тщательно обработанное гримом, было страшно смотреть. Елесеевы зачем-то решили прибегнуть к услуге «Улыбка усопшего», и теперь лицо Ромы выглядело, как жуткая и несуразная маска: не так он улыбался, совсем не так. Диана никогда не могла спокойно смотреть на мертвецов. Она отводила глаза и сейчас. Все было как в тумане. В происходящее не верилось, пелена слез застилала глаза, но плакать больше не было сил, и влага просто копилась внутри, создавая иллюзию миража: Диана с трудом видела, как самые близкие люди провожают Рому в его последний путь. Вместе с ними, едва разбирая дорогу, она дошла до кладбища. Гроб медленно опустили в землю, и каждый по очереди бросил горсть земли. Она была последней. Чуть склонилась над гробом и едва не упала. Голова внезапно закружилась - весь мир завертелся вокруг. На трясущихся ногах отошла в сторону и прислонилась к соседнему надгробию. На нее никто не обратил и малейшего внимания, и она остро ощутила одиночество, а затем вернулось чувство вины. Оно было всепоглощающим и таким сильным, будто грудь сжали в тиски на пару мгновений. Постепенно дыхание восстановилось, и, прижимая руки к неровно бьющемуся сердцу, она проследовала к лимузину, в котором уже сидела Ромина семья.
Диана впервые была в доме его родителей, но рассматривать со вкусом обставленное и невероятно богатое помещение не было сил. Она медленно опустилась на стул с резной спинкой, а сестра Ромы тем временем сновала туда-сюда, расставляя на большом столе блюда с аппетитной едой, но вот Диане есть совсем не хотелось. Она могла бы помочь Ире, но не решалась заговорить, к тому же она не знала, как именно нужно расставлять еду. Ира явно соблюдала определенные правила: по правой стороне стола поочередно располагались фарфоровые тарелки с горкой из бутербродов с красной и черной икрой. По левой - хрустальные вазы с разнообразными овощными салатами. Середину стола украшали два больших блюда с куриными бедрышками под сырно-луковой шубкой, а у каждой тарелки стояла маленькая пиала с маслинами и блюдце с ажурными блинами. Из напитков был персиковый нектар, компот из лесных ягод и графин с водой.
– Здесь все, что любил Ромочка, – тихо проговорила его мать и спрятала лицо в ладонях. На кладбище она держалась изо всех сил, но больше сохранять спокойствие не могла: беззвучные рыдания сотрясли ее худое, словно высохшее тело, и Диане стало неловко от того, что она стала свидетельницей этой глубоко личной сцены. Она посмотрела на проходящую мимо Иру и спросила:
– Где у вас туалет?
– Я провожу, – буркнула та, и они вместе вышли из комнаты.
Проходя по длинному коридору в другой конец дома, Диана с интересом и грустью рассматривала многочисленные фотографии маленького Ромы, развешанные в хронологическом порядке вдоль одной из стен. Маленький сверток на руках у счастливой белокурой женщины. На снимке она стояла у роддома: слегка располневшая в красивом платье с кружевными вставками, подчеркивающем налитую грудь и слегка обвисший животик. На этой фотографии не было ничего общего с той бледной женщиной с пустым взглядом, что сейчас сидела за столом. Затем были фотографии, как Рома лежит в кроватке, держит бутылочку, кусает игрушку, первый раз держит ложечку, кидается яблочным пюре, натягивает шапочку на ножку, расчесывает волосики зубной щеткой, жует яблоко.
После снимков в младенчестве следовала череда воспоминаний из детского сада: Рома рисует, катает машинки, внимательно слушает, как воспитательница читает книгу, бегает на территории сада, собирает осенние листья, катает большой грузовик, обменивается с каким-то мальчиком игрушечными солдатиками, вставляет руки-веточки снеговику, и так еще не менее десяти фотографий.
Диана удивлялась, почему не было ни одного снимка с Ирой. Хотела спросить, но передумала. Все время, что они шли по коридору сохранялось молчание, а когда нужная дверь оказалась в метре от них, Ира неожиданно заговорила:
– Ну что, насладилась увиденным?
– Что? Ир, прости, я не очень понимаю, о чем ты говоришь.
– Да ладно! Все ты понимаешь. Здесь нас никто не услышит, так что можешь честно признаться.
Диана искренне удивилась:
– В чем?
Ира скривилась:
– В том, что ты виновата в его смерти. Ты ему не подходила. Никогда. Не понимаю почему он хотел на тебе жениться. Ты такая… – она задумалась, а потом выплюнула, – простая.
– Жениться? – переспросила Диана. На ее лице отразилось неподдельное изумление. – Он не предлагал мне…
– Потому что не успел, – она подошла вплотную и добавила: - Но знай, как бы там ни было, ты здесь никто. И больше тебе здесь появляться не стоит. Никогда. Ты ни копейки не получишь, а кольцо я оставлю себе. Иди, – и с этими словами Ира подтолкнула ее к двери.
Диана закрылась на замок и, утирая руками непрошенные слезы, опустилась на пол. Она слышала стук удаляющихся каблуков, но выходить не хотела: не желала возвращаться в комнату и смотреть на скорбные лица, не желала сидеть за столом и молчать, как будто в этом молчании крылось некое спасение, потому что это было не так! Спасения не было. И Ира это доказала. Она винила ее в смерти брата. Может, так же считают и родители? И что теперь делать? Вернуться как ни в чем не бывало и делать вид, будто ты часть этой семьи? Семьи, которую совсем не знала, с которой не хотела знакомиться? Имела ли она право вообще здесь находиться? В конце концов, она была никем: так, женщиной, которая не могла найти себя в жизни и поэтому пыталась найти поддержку в замечательном и добром Роме, а тот всегда был рядом. Всегда давал ей уверенность в завтрашнем дне. Но для собравшихся здесь людей она вряд ли что-то значила, да и знала Диану одна Ира и та, как оказалось, ее ненавидела.
Она вспомнила взгляд жестких серых глаз и решилась.
«Я скажу, что у меня ужасно разболелась голова и мне нужно домой».
Так она и сделала.
Отец Ромы любезно согласился вызвать для нее такси и предложил оплатить поездку, но она отказалась. Мать долго сидела молча, потом поднялась из-за стола и неожиданно обняла.
– Дианочка, ты должна быть сильной, – прошептала она и дрожащим голосом добавила, – здесь тебе всегда рады. Я знаю, что Ромочка тебя очень любил.
Диана окончательно растерялась.
Такси она ждала на улице в одиночестве. Когда подъехала машина, и женщина уже собралась сесть на заднее сидение, из дома выбежала Ира. Она схватила Диану за руку и рывком отдернула от автомобиля.
– Что-то случилось? – растерянно спросила та.
– Случилось, – Ира до боли сжала ее руку, – хочу, чтобы ты уяснила - я знаю о тебе достаточно, чтобы превратить жизнь в ад. Никогда больше здесь не появляйся и не смей разговаривать с нашими родителями. И помни: за Рому я готова убить.
Ира отпустила ее руку и быстрым шагом вернулась в дом, а Диана медленно открыла дверцу и опустилась на сидение. Ее всю трясло.
***
Остаток дня она пролежала в кровати, укрывшись сразу двумя одеялами - ее бил озноб. Телефоны разрывались от звонков: сначала мобильный, потом домашний. Диана знала, что звонят коллеги, желая узнать, как она себя чувствует и вызывала ли врача, но снова врать про осложненную простуду не хотелось, поэтому женщина продолжала лежать, зарываясь все глубже в одеяла, накрывая голову подушкой и пытаясь заснуть.
В шесть вечера позвонили в домофон. Она никого не ждала, но, возможно, это был кто-то с работы, и поэтому Диана все же поплелась в коридор, но это снова был посыльный.
– Извините, но я уже все сказала.
– Это прощальное письмо, но, если вы хотите, я уйду.
– Открываю в последний раз, - устало бросила она и нажала на кнопку.
На этот раз письмо было в блестящем бежевом конверте. На месте адресата было написано «От меня», а там, где получатель «Тебе». И более мелкими буквами «С любовью». Сердце невольно сбилось с ритма, и Диана принялась читать, с каждым словом все больше чувствуя непреодолимую тягу к человеку из прошлого. К тому, кого всегда считала родным.
...Как Ты? ...Не стану рассказывать о том, насколько Меня расстроил твой ответ. ...Я просто хочу знать, все ли с тобой в порядке. ...Сегодня состоялись похороны. ...Уверен ты была там. ...Ты его не любила, но все же вы были вместе. ...Конечно, он тебе не совсем чужой. ...На похоронах всегда тяжело: все эти убитые горем лица, слезы, дрожащие руки, срывающиеся голоса. ...Как ты пережила все это? ...Я жалею, что меня не было рядом. ...Ты плакала? ...Не надо. ...Все будет хорошо. ...А ты помнишь наше знакомство? ...Меня тогда покорила твоя светлая улыбка и заразительный смех. ...Я хочу, чтобы ты как можно чаще смеялась. ...Хочу, чтобы ты была счастлива.
...Ты сказала, что нам нужно забыть прошлое, но у меня это не получается. ...Как можно забыть нашу с тобой любовь, поддержку, понимание? ...Нас так много связывает… ...Но раз ты хочешь, чтобы я исчез, так и быть, но помни, я всегда рядом и готов тебя выслушать. ...Сейчас у тебя нелегкий период. ...Не впадай в депрессию из-за этого бизнесмена. ...Посмотри добрую комедию, сходи в театр, на аттракционы, не сиди дома, а если хочешь мы можем сыграть в нашу старую игру. ...Она точно поможет тебе забыть весь пережитый ужас.
...Ну ладно, пора прощаться. ...Если ты хочешь, чтобы все закончилось, я готов уйти, но все же не забывай, что если тебе не с кем поговорить, то ты всегда можешь мне написать.
...P.S. Прощай. ...И кстати, сегодня я ходил на наш любимый фильм. ...Новая современная версия. ...Актеры сыграли великолепно, особенно… ...Ладно. ...Прощай.
Диана закрыла глаза и опустилась на подушку. Как же ей было плохо. Как же она по НЕМУ скучала. Одиноко, грустно, больно и совершенно не с кем разделить разрывающие ее изнутри чувства. Она хотела поговорить о Роме, рассказать кому-нибудь о своем больном, но таком дорогом прошлом. Хотела поддержки. Но общих знакомых у них с Ромой не было, с коллегами по работе она не откровенничала и получалось, что все переживания оставались ей одной. Это было нестерпимо тяжело. ОН был прав, она могла впасть в депрессию. Но ОН этого не хочет, и Рома бы этого не хотел. Надо же, Рома хотел сделать ей предложение… Она была в шаге от нормальной жизни, но, увы, этот шаг оказался невозможным. Накатывающая волна грусти и скорби вновь начала накрывать с головой, и Диана начала злиться и на себя, и на свою судьбу, и почему-то на Рому. Ей просто необходимо было с кем-то поговорить, забыться или хотя бы отвлечься.
Она медленно поднялась с кровати, взяла мобильный, не просматривая, удалила все пропущенные звонки и открыла один из сайтов с фильмами. Возможно, идея с комедией не такая уж и плохая, а через полтора часа уставшая от бессмысленного просмотра, Диана взяла лист и принялась писать:
