– Девушка, вы говорили про какие-то деньги…
– Мне точно знакомо ваше лицо, – Александра сделала вид, будто задумалась, - вы случайно не модель? Может актриса? Или нет, нет, подождите, я вас точно видела в каком-то журнале!
– Я Ирина Елесеева, – недовольно произнесла женщина и еще крепче сжала руку детектива.
– Ох, простите, ради Бога. Я, я приношу свои искренние соболезнования.
– Вы говорили что-то о деньгах...
– Ваш брат был замечательным человеком, – продолжала Александра, игнорируя злой и буквально испепеляющий взгляд серых глаз, – Рома, Рома был таким добрым, чутким, щедрым. Он обещал мне купить яхту, подарить, вернее. Мне так жаль, что его не стало.
– Что за яхта и почему именно вам? Вы, собственно, кто такая? – Ирина теряла терпение. Это было заметно по ее надрывному голосу.
Детектив продолжала авантюру, но все-таки решила не врать насчет имени и дружелюбно ответила:
– Я частный детектив Александра Селиверстова.
Ира выглядела слегка растерянной:
– Кто? Частный детектив? Но кто вас нанял?
– Ромочка. Он хотел узнать, почему его сестра не сообщила, что на самом деле носит фамилию Пассажирова.
Такого белого лица Александре видеть еще не доводилось. Казалось, Ира вот-вот упадет в обморок: ее хватка ослабла, взгляд стал рассеянным, но уже через минуту женщина сумела взять себя в руки, отпустила детектива и сказала:
– Не понимаю, о чем вы, глупость какая-то. Все знают, что я дочь Елесеевых!
– Конечно, - согласилась детектив, – но понимаете в чем дело, – она перешла на шепот, – мне Ромочка говорил, будто встречался с ее настоящим отцом и тот показывал детские фотографии.
– Ерунда какая-то! – теперь она выглядела оскорбленной.
– Этот мужчина рассказывал про ее любимую куклу со светлыми длинными волосами. Ее звали Мася, точнее звали-то ее Маша, но его дочь до шести лет не выговаривала «ш» и поэтому называла ее Мася.
Детектив заметила едва уловимое изменение в серых глазах: в них промелькнул страх и продолжила:
– За нужную информацию Ромочка обещал мне яхту. Знаете, я ведь детектив так себе, но вот ради яхты могу придумать что угодно, например, сообщить в СМИ, что лже-сестра наняла Веселова Михаила Дмитриевича для, скажем так, устранения брата. Доказательства, знаете ли, найдутся. Пресса, я думаю, легко поверит в подобную версию, так как убийцу все еще не нашли, а я со спокойной душой куплю себе яхту на те деньги, что Ромочка мне заплатил.
– Я его не убивала! – зло прошептала Ира, – и я действительно его сестра. А все, что вы сейчас говорите - бред.
– Бред или не бред решат Ромочкины родители и журналисты, но скандальчик выйдет знатный. Я так и вижу заголовки:
«Лже-сестра убивает брата!», «Скелеты в шкафу Елесеевых и вся правда о гибели бизнесмена!» Думаю, пресса не оставит вас в покое. Такое сразу после похорон… Нелегко вам придется.
Возникла тишина, и после продолжительного молчания Ира заговорила совсем другим тоном:
– Я, я действительно его не убивала, – она опустила глаза, руки сжались в замок, а плечи подрагивали. – Я его не убивала, не нужно скандала. Мама не вынесет - пресса добьет ее окончательно.
– Почему я должна верить в то, что вы не причастны к смерти Ромочки?
– Потому что я его любила. Но не как брата.
Они вышли к подземной парковке.
– Так вы признаетесь в том, что вы ему не родная сестра, – уточнила Александра, пока Ирина открывала водительскую дверь.
– Я признаюсь в том, что любила его, – грустно ответила та, садясь в машину, – и готова с вами поговорить, но у меня есть условие.
– И какое же?
– Я помогу выйти на убийцу, а вы отдадите мне деньги, которые Рома вам заплатил.
– Но Ромочка заплатил за информацию! Как я могу отдать вам деньги, если работу выполнила?
– Ромы больше нет, – она тяжело вздохнула, – и в ваших услугах он больше не нуждается. Вы можете работать на меня. Ну так что, вы согласны?
– Хотелось бы поподробнее все обсудить, – уклончиво ответила детектив.
– Тогда поехали.
***
Они остановились на пятом километре от КАДа в частном секторе поселка Ламбери - на территории небольшого, но с виду презентабельного коттеджа. Выходя из машины, Александра сразу обратила внимание на отсутствие камер, затем проверила сумочку: травматический пистолет и газовый баллончик были на месте. Если у Ирины действительно имеется преступный замысел, то они могут понадобиться.
– Чей это дом? – спросила детектив, проходя в светлую, но совсем не жилую кухню.
– Моего друга, – ответила та и открыла холодильник. На нижней полке лежали две бутылки хорошего красного вина и аккуратно завернутая в пищевую пленку тарелка с разными видами сыра. На верхней стоял большой кекс с изюмом.
– Не густо, – заметила Александра, – ваш друг видимо здесь не слишком часто бывает.
– Да. Кекс будете?
– Я равнодушна к кексам, а вы любите изюм?
– Обожаю. Будете или нет? Или сразу перейдем к делу?
– Я тоже люблю изюм, в детстве его горстями ела. Ромочка смеялся, когда узнал об этом.
Ирина сделала вид будто не заметила этого уточнения, однако ее спина напряглась, а голос слегка дрогнул:
– Пусть кекс немного отогреется, а мы поговорим.
Она села в плетеное кресло и, улыбаясь, уставилась на Селиверстову:
– Итак, я могу посмотреть ваше удостоверение?
Александра, тоже улыбаясь, протянула корочку.
– Ага, – произнесла Ирина и затем добавила: – Значит, вы действительно детектив. Не знаю, где вы взяли эту глупую информацию насчет моей другой семьи из Сертолово, но никаких родителей, кроме Елесеевых у меня нет.
– Я же говорю, что не слишком хороший детектив. Но может вы назовете мне имя убийцы Ромочки?
– Ромочка, – скривилась Ирина, – никогда не понимала, что он находит в таких, как вы. Вы все такие… простые. Он заслуживал лучшую из женщин. Я должна была быть с ним, а не вы или тем более эта… Воду пить будете?
– Нет, спасибо.
– Правильно, можно чего и покрепче, – с этими словами Ира открыла холодильник и достала ближайшую бутылку вина.
– Так что вы скажете насчет имени убийцы? Мы ведь должны отомстить за Ромочкину смерть.
– А я уже это делаю, – злорадно улыбнулась женщина и взяла из шкафчика хрустальный бокал.
– Что вы имеете ввиду? Вы уже сообщили куда-то об убийце?
– Лучше. Я тоже наняла детектива. Он следит за ее домом.
– Ее? Ромочку убила мстительная любовница?
– Ага, мстительная невеста, к счастью, предложения он ей сделать не успел. Видите какое красивое, – и она продемонстрировала кольцо из белого золота с мелкими брильянтами по верхнему краю. – Я его решила себе забрать. Она не достойна такого подарка, – Ира сделала глоток и затем добавила: – Я сообщаю вам ее имя, адрес и все, что удалось узнать моему детективу, а вы взамен соглашаетесь на меня работать.
– И что я должна буду делать?
– Следить за одной женщиной. Я думаю, она захочет прибрать к рукам сеть моей матери. Мама сейчас в таком состоянии, что ничего не соображает, а отец… – она сделала паузу и отрезала большой кусок кекса, – он слишком занят.
– Понимаю, – протянула Александра, а затем неожиданно наклонилась и понюхала выпечку. – Не ешьте его! – она резким движением выбила кекс из руки Ирины ровно в тот момент, когда губы той уже едва касались сдобы.
– Вы с ума сошли?!
– Скажите, у вас есть аллергия на арахис? И не врите.
– Допустим, но в кексе не должно быть арахиса, там изюм…
– А ваш друг знает про аллергию?
– Естественно!
Александра наклонилась и на глазах удивленной женщины выудила из сдобы жареный орешек:
– Тогда считайте, что я спасла вас от смерти.
Глава 8
Кекс уже не выглядел таким привлекательным, и Ирина молча делала один маленький глоток вина за другим.
– Вы так опьянеете, – заметила Александра, блуждая по кухне. Она рассматривала обстановку, отмечая современный дизайн, приятный для глаз зеленый цвет и в целом неплохой вкус дизайнера.
– Я, я не понимаю, – растерянно пробормотала женщина, – они не любят сладкое! Как этот кекс тут вообще оказался?!
– Для начала я предлагаю перестать лгать, – детектив провела пальцами по гладкой блестящей поверхности столешницы. – Вы прекращаете свою игру, а я свою.
Ирина молчала.
– Хорошо, – и с этими словами Селиверстова прошла в комнату, отмечая, что камер нет не только по периметру, но и ни в одном из помещений, а через секунду ее голос разнесся по всему дому: – Похоже, ваш друг носит черные стринги с кружевом! Или все же не друг? Вы собираетесь продолжать игру? Молчите? Тогда вам, наверно, и не слишком интересно кто оставил в холодильнике кекс! Ну что ж, вероятно, и тот факт, что он предназначался именно вам тоже не слишком вас волнует!
Александра вернулась на кухню:
– Поговорим откровенно или будете ждать, когда вас снова попытаются убить?
– Это глупо, – тихо произнесла Ирина, – кому это нужно? Вы ошибаетесь. Я уверена в этом.
– Вероятно тому, кто знает, что вы бываете в любовном гнездышке Виктора Владимировича Елесеева, – спокойно ответила детектив.
– Отца?
– Вы продолжаете играть свою роль? – Александра расположилась в таком же плетеном кресле напротив. – Хорошо. Тогда я сама все вам расскажу.
– Я вам все сказала, – женщина скрестила руки на груди.
Детектив открыла сумочку и вытащила из кармашка фотографию:
– Узнаете этого мужчину, может женщину? Или возможно девочку?
Ирина плотно сжала губы и отрицательно покачала головой.
– А вы невероятно похожи, – улыбнулась Селиверстова и ткнула пальцем в лицо ребенка. – Безусловно, Ира Пассажирова повзрослела, изменила цвет волос, прическу, но вот глаза, форма носа, бровей остались прежними. Подбородок тот же, овал лица, даже форма ушей! Они всегда у вас были чуть-чуть оттопырены, неправда ли? Молчите. А этот мужчина: у него и у девочки поразительное сходство не только во внешности, но и в строении тела. Вы посмотрите на эти покатые плечи! На мать девочка конечно похожа меньше: цветом волос и глаз. Ах, да, еще родинками чуть выше правого запястья - они составляют такой ровный, красивый треугольник.
– У меня нет никаких родинок.
– Конечно, – улыбнулась Александра, – сейчас они скрыты под рукавом платья, но в спортзале ваши руки были открыты или может мне показалось? Тогда можете приподнять рукав и на этом мы закончим.
– Это не доказательство, – буркнула Ирина. – У всех есть родинки. Это совпадение.
– Довольно странное, – снова улыбнулась детектив, – но возможное. И раз я ошиблась, и вы не родственники, может объясните, почему решили, что ваша другая семья из Сертолово? Я ничего подобного не говорила.
Женщина оцепенела, но быстро взяла себя в руки, вмиг опустошила бокал, поставила на стол и ответила:
– Понятия не имею, о чем вы.
Александра вздохнула. Собственно, ее мало волновала судьба сидящей перед ней лгуньи, но было искренне жаль несчастного отца, и поэтому она снова полезла в сумочку:
– Видите этот маленький приборчик. Он называется диктофон и был включен с самого начала - с того момента, как я вошла в спортзал.
– Но у вас не было ничего в руках. Я точно помню: вы были без сумочки!
– Но вы не заметили карман на моих спортивных штанах.
Взгляд серых глаз стал ледяным. Александра уловила перемену в настроении собеседницы и продолжила с еще большим напором:
– Сейчас я промотаю на нужный момент, и вы сами все услышите. Или, подождите, вы убили свою мать, поэтому не поехали на похороны и не желаете признавать правду, не так ли?
– Нет! – Ирина вскочила. Ее глаза метали молнии, а губы подрагивали при каждом вдохе. – Вы второй раз обвиняете меня в убийстве. Хватит! Я никого и никогда не убивала. Я любила маму и Рому любила. Я не убивала их!
– Значит вы признаете, что вы Пассажирова, - удовлетворенно подвела итог детектив и положила диктофон на стол.
– Да, черт возьми!
– Тогда рассказывайте, – Селиверстова откинулась на спинку кресла.
– Зачем мне это делать? – с вызовом поинтересовалась собеседница.
– Затем, что я действительно детектив и могу сделать так, что убийца Ромы сядет в тюрьму, к тому же я могу найти того человека, который пытался убить Вас.
Ирина сдалась и опустившись обратно в кресло, опустила глаза:
– Нечего тут рассказывать, – тихо заговорила она, – родителям всегда не хватало денег. Они не могли купить мне платье, которое я хотела, не могли свозить заграницу. Мне приходилось по несколько лет ходить в одних и тех же джинсах, а верхняя одежда мне чаще всего доставалась от соседских детей. Надоела такая жизнь и я сбежала. Приехала в Питер, попала в другую семью, в такую, в которой мне всегда хотелось родиться, понимаете?
Александра не понимала. Да, у нее были серьезные проблемы во взаимоотношениях с собственной семьей, но оставить их, бросить на произвол судьбы… Нет, она их все-таки любила, пускай это и было тяжело. Ира тем временем продолжала:
– Я высылала деньги отцу. Разве этого недостаточно? Я хочу жить достойно, что тут плохого?
– Вы не приехали на похороны матери.
– Да она меня никогда не любила! Вы знаете, сколько раз она говорила, что лучше, чтобы меня и вовсе не было? Что от меня одни проблемы? Отец на это ничего сказать не мог! Он или тупо молчал, или пытался нас помирить. К черту таких родителей! А мама меня действительно любит.
– Вы про Анну Елесееву? – уточнила Селиверстова.
– Да.
– Но почему она вас так легко приняла в семью? И как отреагировал на это ее муж?
– Отреагировал спокойно. Почему мама меня приняла не знаю. Она всегда говорила, что такой и была бы ее дочь. Говорила, что я - дар небес.
Повисло молчание. Ирина еле сдерживала эмоции, а детектив пыталась ответить на вопрос: почему Елесеевы взяли в свою семью чужого подростка? И пока ответа не было.
– В общем, в Сертолово я не вернусь, – женщина резко поднялась, вымыла бокал и взглянула на злосчастный кекс. – Я вам все рассказала. Теперь вы объясните, что здесь делает… – она указала пальцем на стол, – это!
– Ну хорошо. О том, что у вас аллергия на арахис знают многие?
Она кивнула.
– Отцу убивать вас нет никакого резона. Слишком много смертей за одну неделю.
– А причем здесь отец? Я же объяснила, это дом моего друга!
– Снова будете лгать?
– Зачем мне это? – Ирина опять скрестила руки на груди.
– Затем, что несмотря на то, что мать вас любит явно больше, чем отец, и вы переживаете за их отношения, признаваться в том, что у Виктора Владимировича есть любовница не хотите.
– Это бред.
Александра улыбнулась:
– Тогда начнем с холодильника вашего так называемого друга. Во-первых, модель старая, поэтому на стенках присутствует лед - в современных он не образуется. Во-вторых, его давно не размораживали. Да и зачем, если он служит для хранения романтических закусок? Вино, сыр, одинокая клубничка - забытая за сырной тарелкой - все это указывает на желание провести с кем-то прекрасную ночь, но и это еще не все. В комнате валяются черные стринги, кровать застелена небрежно. На подушке заметен полустершийся отпечаток помады и, ко всему прочему, на входе в углу имеются тапки большого размера: 43 или 44, они в клетку и, скорее всего, мужские. Более того на них инициалы В.В.
