«Поскорее бы закончился сезон», – написала Наташа.
«Осталось подождать совсем немного. С полицией точно проблем не будет?»
«Я дала ему достаточно. Ему на фиг не сдалось расследование. Он мечтает о сытой старости. Всё хорошо».
«Мне показалось, или это был тот же следак, что и два года назад?»
«Не показалось. Не волнуйся».
«Уверена?»
«Он закрыл дело».
«Отлично. Не забудь стереть записи с камер».
«Они никому не нужны».
Пятый удалил переписку, положил телефон на диван, рядом. И ещё долго сидел один в тишине, окутанный надвигающейся темнотой.
***
Второй наконец позвонил матери и услышал ожидаемое: «Я уже вся извелась. Что ты делаешь со мной? Обещал ведь позвонить! Я же волнуюсь! Вспомни о моём сердце! О чём ты вообще думаешь? Ты хоть о чём-то думаешь?»
Он выслушал её недовольство, привычно извинился и начал собирать вещи. Второй ненавидел Первого. Всё случилось из-за него. Он даже решил, что Четвёртая ошиблась из-за Первого. Не факт, но возможно. Его бесила сложившаяся ситуация. Он ненавидел и Первого, и Четвёртую. Застёжка на портфеле щёлкала и щёлкала. Снова и снова.
***
Первый то и дело думал о Четвёртой. О столь необходимом предательстве. Но можно ли считать предательством желание стать богаче? Потребность в деньгах? Важность? А ему деньги были важны. Женщины ждали от него уже привычной роскоши, а он ждал женщин. Ему нравилось быть Мистером Обаяние и видеть алчно-влюблённые глаза.
Опустился на кровать и стал размышлять, как подставить Четвёртую. Первый хотел получить много денег, и Агнецкая предоставила ему такой шанс. Она согласилась на повторное СОБЫТИЕ. Отлично. Но что будет, если она облажается и там, и там? Сколько тогда он получит денег? В правилах об этом не сказано, а, значит, возможен любой расклад.
Идея представлялась весьма заманчивой.
Первый откинулся на подушку.
С улыбкой.
***
Третий никуда не выходил из номера. После так называемого собрания в комнате Пятого он вернулся к себе и лёг на кровать. Заснул почти сразу. Там, где-то на берегу моря он увидел её, Лару. Она бежала к нему, улыбаясь.
Третий заплакал во сне. А потом в реальности.
Прода от 12.04.2021, 20:00
Глава 13
Колосов Вениамин Игоревич сидел на скамье в парке. Его испещрённое морщинами лицо не выражало никаких эмоций, кроме усталости. Он выглядел бесконечно измотанным и вызывал сочувствие. Словно, на него разом свалились заботы всего мира. Александра пристроилась рядом, и они оба, не глядя друг на друга, начали следить за резвящейся малышнёй: близнецами лет пяти.
– Дети заслуживают самого лучшего, – сказал Колосов. – И мы готовы пойти на что угодно лишь бы сделать их счастливыми. У вас есть дети, Саша? Можно к вам так по-простому?
– У меня нет детей.
– Не спешите. А зря. Вы упускаете счастливейшие мгновения.
– Вениамин Игоревич, я не против светской беседы, но хотелось бы узнать о случившемся в доме отдыха «Жар-птица».
– О чём говорить? – вздохнул. – Смерть там случилась.
Ребятишки закончили беготню по кругу и занялись поисками лишь им понятных сокровищ. Они шлёпали по мелким лужицам, хотя могли их обойти, а Колосов не делал им никаких замечаний. Только улыбался.
– Вы не хотите говорить об убийстве. Зачем тогда согласились на встречу?
– Чтобы предупредить. Не лезьте в это дело.
– Вы что-то знаете.
– Два года назад я уже приезжал в «Жар-птицу». Одним из отдыхающих был мой старый знакомый. Он позвонил, сказал, что мужчина умер от аллергии. Но ему смерть показалась странной.
– От аллергии иногда умирают. Что в этом странного?
– Поведение некоторых людей накануне. Я был свободен. Я поехал. Произошедшее показалось странным и мне. Во-первых, отсутствие записей на камерах: они вдруг разом сломались. Во-вторых, реакция второго администратора. Первая была напугана. А вторая улыбалась. Сначала я решил, что это совпадение. Да и на мёртвых реагируют по-разному. Но когда увозили тело, та женщина подошла ко мне, прижала палец к губам, а затем… – Колосов замолчал. Надолго. Александра ждала. Словами он так и не решился продолжить. Вместо этого взял палку и нарисовал на земле круг, а в нём букву «В» с выходящими из неё вверх и вниз прямыми. И только теперь взглянул на собеседницу.
Детектив смотрела на землю, не мигая. Она ожидала многого. Но такого предположить никак не могла.
– Вы хотите сказать, вам предложили биткоины?! Виртуальную валюту?
– У меня тогда было такое же выражение лица, как сейчас у вас. Девушка смекнула, что обратилась не по адресу. Быстро исправилась.
– Значит, вас подкупили, – в голосе Александры звучало презрение. – А теперь всё повторилось, и вы счастливы.
Колосов помотал головой.
– Я был напуган тогда и напуган теперь. Но у меня нет выбора.
– Вы сами так решили. Спасибо за разговор.
– Я не прав, – смиренно произнёс Колосов. – Я это знаю. Но у меня действительно нет выбора, и единственное, что я могу сделать хорошего в связи со сложившимися обстоятельствами – это уберечь других. Вас, Саша. Не лезьте в это дело. Они психи.
– Они? Так значит вы всё-таки расследовали, а не только в деньгах купались.
– Вы не понимаете, – он испытывал явную досаду, обиду. Он боялся.
– Кто они? – строго спросила детектив.
Колосов перевёл взгляд на детей. Ребята играли, смеялись. Выглядели счастливыми. Вениамин Игоревич был несчастен.
– Отец Стёпочки и Лёшеньки погиб, когда им едва исполнилось полгода. Разбился на мотоцикле. Любил гонять по ночному Питеру. Дочь… тоже любила. Она выжила, но осталась инвалидом. Моя девочка прикована к креслу. Иногда я думаю, что это даже хорошо: жена не видит, как дочь каждый день плачет. Она бы не выдержала. Валентина скончалась после инсульта пять лет назад. Ушла раньше, хотя мы договаривались, что первым умру я. – Колосов закрыл глаза. Вздохнул. – За тридцать семь лет службы я не накопил особых богатств. А помощи нам с мальчишками ждать не от кого. Признаться, я ненавижу деньги. Они – это худшее, что изобрело человечество, но чёрт возьми! – Вениамин Игоревич впервые дал волю эмоциям. Стукнул кулаком по скамье. Закрылся.
Александра когда-то работала в полиции и понимала, о чём он говорит. Богачом, ловя преступников не станешь. Не всегда станешь и просто обеспеченным. Уход в частные детективы тоже не путь к богатству, но здесь везло больше и с закрученными делами, а без них она не жила, и с понимающими клиентами, способными оплачивать все твои усилия. И это, конечно, было в разы больше, чем зарплата.
Колосов сидел, закрыв глаза, прислушиваясь к весенним звукам. Александра не умела подбадривать, да и говорить на личные темы у неё не особо получалось. Но она обладала тем редким качеством, о котором сама не подозревала: Александра Селивёрстова умела слушать и чувствовать собеседника. Она умела верить.
Вениамин Игоревич был честен в эмоциях, его печаль, его злость шли не разумом – сердцем. Детектив молча положила ладонь поверх его руки, минуту назад сжатой в кулак. Колосов открыл глаза, посмотрел с благодарностью и тоже промолчал.
Какое-то время они сидели в тишине. Тёплый весенний ветерок ласково касался кожи. Близнецы подбежали, начали просить мороженое. Колосов мягко улыбнулся, поправил съехавшие набекрень шапочки, поднялся.
– Дети зовут. Нам нужно идти.
– Да, конечно. Только ещё один вопрос.
– Ребятки, я вас догоню.
– Дедушка догонит?
Он кивнул, легонько подталкивая детей. Близнецы побежали. Колосов повернулся к детективу.
– Вы что-нибудь знаете о них?
– Человек, умерший от аллергии, был одним из этих психов. Я читал записи в его телефоне.
– И что там было?
– Переписка соседей.
– Снова соседи.
– Вы уже слышали о них?
– Да. О чём была переписка?
– Умерший писал, что Третья – лот. Благодарил за ночь.
– Это может означать, что угодно.
– Может. Только Третья прислала что лот он, Четвёртый. И это было за полчаса до того, как нашли тело. Совпадение? Не знаю. Я уверен лишь в одном: дело мутное скверное. Лезть туда, значит, играть со смертью.
– Это могла быть шутка.
– Могла, – не стал спорить Колосов. – Но в телефоне были правила некой Игры. Лучше бы я их не видел.
– Дедушка! – донеслось издалека.
Вениамин Игоревич помахал близнецам, повернулся к Александре.
– Мы с вами не говорили, Саша. И я очень надеюсь, вы забудете про всю эту историю.
– Мне нужны эти правила. Я уверена, они у вас сохранились.
Перед встречей детектив пробила по старым каналам информацию о следователе. Он оказался занятным специалистом, раскрывшим немало громких дел. Сложных. Головоломных. Таких, за какие бралась сама Александра.
Вениамин Игоревич вздохнул. Кивнул:
– Хорошо. Я пришлю их вечером. Дайте ваш номер.
Она продиктовала, и Колосов поспешил за внуками. А детектив осталась. Она смотрела вслед исчезающим силуэтам и думала о соседях.
Прода от 13.04.2021, 19:37
По дороге домой Александра несколько раз звонила на фирму Фурских, но ей снова и снова отвечали, что ничем помочь не могут, а затем и вовсе перестали брать трубку. Выглядело всё это очень и очень подозрительно. Оказавшись в квартире, Селивёрстова первым делом сменила бежевые носки на более вдохновляющие. Сегодня этим цветом стал зелёный и его оттенок – спелое яблоко. Мысли невольно вернулись к семье Нильских, покружили вокруг Ники. Она тоже любила зелёный. Она им болела.
И что-то скрывала.
Селивёрстова вспомнила попытку Максима заговорить, руку его жены в останавливающем жесте. Эмоции, рвущиеся наружу, перемежающиеся с тишиной и раздумьями. Ясно увидела спину Раисы Павловны.
Они все что-то скрывали.
Александра прошла на кухню и стала рыться в многочисленных пакетиках с чаем, выбирая тот единственный, подходящий аромат.
Были ли подруги действительно так близки? И не был ли больше, чем другом, Нильский для убитой? Александра не верила в чистую дружбу между мужчиной и женщиной. Подумала о Бризе. Они были друзьями. Давними верными. Но их дружба называлась таковой, а на деле являла собой нечто гораздо более личное. Почти интимное. Они были одним целым. После отпуска, проведённого в тиши, в дали от склок, проблем и смертей, они стали ещё ближе. Александра всё чаще замечала в себе импульсы позвонить, увидеться, поговорить. Просто оказаться рядом.
С Ваней было легко, приятно и надёжно. С Бризом она почти не боялась быть собой. Какие-то моменты оставались, за пару месяцев и даже лет невозможно полностью переделать себя, избавиться от страхов, комплексов и чувств к другому, но Саша точно знала: Бриз, тот, кто сможет ей помочь. В его глазах она видела себя. Исцелённую.
Грусть не вовремя коснулась сердца и сразу залегла где-то на дне. Думать о Диме не хотелось. Боль всё ещё была с Сашей. И желание исцелиться его любовью тоже (читайте «Полярные чувства»).
Александра задумалась. Мог ли Максим быть для Лары тем самым светлым и надёжным мужчиной? Не любовником, не мужем, но, возможно, больше, чем другом. Могла ли Лара быть частью треугольника? Или треугольника не было? Почему такая странная дружба выдержала испытание временем? Что их держало сплочёнными? Какие тайны берегли Нильские о Ларе? Или они прятали собственные секреты?
Взгляд остановился на пакетике с чёрным индийским и кусочками вишни.
Сколько тайн ей придётся открыть прежде, чем покажется правда?
Александра поставила воду, насыпала заварку и в ожидании чая, схватила листы. Они всегда лежали под рукой. Как и её тайная страсть, носки, о которой, наверное, догадывался Бриз, кипа бумаги поджидала в разных уголках квартиры. Листы были на кухонном подоконнике, прятались в шкафчике с крупами, стояли между классикой детектива и современными яркими сюжетами звучных авторов. Они поджидали в спальне на тумбочке, у зеркала в коридоре. Мысль могла прийти внезапно, стукнув во время снятия пальто, перед сном или в нём; шандарахнув, когда сонные руки намазывали батон маслом. И Александре обязательно нужно было записать свои впечатления, эмоции, чувства, догадки. Ни с чем не связанные образы. Так работал её мозг. Так она раскрывала преступления. А помогал ей цвет и тысячи оттенков, углубляющие характер подозреваемых и свидетелей. Добавляющие событиям резкости и подчёркивающие детали, невидимые обычным глазом.
На первом листке появилась запись:
С чего началась дружба? Кто кого познакомил?
Чайник закипел: порция на одну кружку всегда готовилась быстро. В следующий приём чая Александра собиралась заварить уже что-то иное.
«Похоже у меня зависимость», – подумала с ухмылкой, отложила листы, взяла любимую кружку с космосом, наполнила ароматным напитком. Иногда запахи рождали в воображении цвета и образы. Перед глазами возник вишнёвый сад и море зелёной травы. А затем она увидела много пряного жёлтого.
Александра потянулась к шкафчику, в рай любого сладкоежки. Чего тут только не было. Молочной шоколад, горький, с начинками, добавками; печенья разных видов: с кремами, орехами, изюмом, вареньем. Разные вкусы, формы. Выбор пал на овсяное. Александра достала пачку масла, покрыла верхушку печенья. Замерла. Масло называлось «Добрые соседи». Схватила лист.
Соседи. Кто они? Почему их так боится Манина? Что ещё было в переписке покойного? Могла ли Манина прочесть переписку и поэтому скрывать мобильный? Могла ли она делать это из-за обиды? Что, если она узнала об измене мужа и… и… И разве это важнее поисков убийцы? Важнее безопасности собственной семьи?
Мотивы Раисы Павловны оставались непонятными. Александра надкусила печенье и сделала новую запись:
Пока вопросов больше, чем хотелось бы. Совершенно никакой ясности. Лара случайно оказалась именно в «Жар-птице»? Или Фурская заманила её туда? Какие проблемы на фирме? Почему Фурские не выходят на связь? Знала ли администратор Наташа о взаимоотношениях Лары с сестрой? Не замешана ли во внезапной смерти Зотовой? А что за странная история любви? Почему отец сбил парня Лары? Почему Лара так любила деньги? По какой причине им поклонялась? И стоит ли верить словам Нильских? Так ли они искренны в своём рассказе? И что не дала Вероника сказать мужу? И действительно ли Ника забыла название коттеджа? Что Манина знает о соседях? Почему винит их в смерти мужа и Зотовой?
О ЧЁМ ВСЕ ОНИ МОЛЧАТ?
Александра не заметила, как проглотила печенье, взялась за следующее, но уже без масла. С этой минуты слово «соседи» приобрело насыщенный фиолетовый цвет. Тревожный.
В итоге мне известно: Манин Давид Альбертович два года назад поехал отдыхать в посёлок Барышево Выборгского района, на берег реки Вуоксы, в дом отдыха под названием «Жар-птица» на улице Ямное озеро. И умер от аллергии, вызванной кунжутным маслом. Следователь нашёл в телефоне покойного упоминание о соседях, нелепую – или опасную? – переписку. Правила, которые я прочту вечером. В тот же дом отдыха направилась Зотова Лара Андреевна и умерла от сердечного приступа.
Следователь, оказавшийся два года назад в «Жар-птице» по просьбе знакомого, усомнился в естественных причинах смерти. В истории с Зотовой его опасения повторились. Кроме того, в обоих случаях следователю заплатили за то, чтобы дело закрыли.
