Покидая квартиру Спичкина, Марина наивно полагала: на этом всё. Одноклассник увлечётся давно влюблённой в него Вероникой, перестанет завидовать, начнёт жить своей жизнью.
Но она ошибалась. Стало лишь хуже.
Когда Коготь погиб, Спичкин впал в депрессию. Он не испытывал радости от смерти маньяка. Упущенный шанс поймать преступника, доказать собственную значимость давил и разрушал сознание. Энергетики стали неотъемлемой частью Спичкина.
И всё началось сначала. Он вновь стал следить за Мариной, высылать ей анонимные подарки, рисуясь этаким влюблённым, готовым добиваться расположения до последнего.
Спичкин любил одну женщину и боготворил другую, разрушая и без того треснувшую женскую дружбу.
В какой-то миг, об этом доложил Ботик, отслеживая одноклассника, всюду мчащегося за Лесницкой, тот в пьяном порыве бросил Веронике по телефону, что хочет уничтожить Марину. Наврал, будто это она за ним бегает, не отпускает и не даёт приблизиться. Мучает, сводит с ума.
Не даёт ему быть с Вероникой.
И тогда бывшая подруга начала подстраивать козни.
Первые слухи о способностях Марины распустила она. Она же приравняла их к ведьмовским. Одним внушила незаконность действий в расследованиях Лесницкой, другим – религиозный страх.
Вероника раскрыла тайну Марины, вынудив ту открыться общественности. Не предполагая того, что делает из детектива легенду.
Спустя год всё сошло на «нет». Однако успехи Марины долетали до Питера и возвращались обратно с посланиями Спичкина и Вероники: те писали о счастливых отношениях. Благодарили. Извинялись.
Марина очень хотела верить в их искренность.
Но внезапно возникающие проблемы с клиентами и сотни радостных фотографий, сопровождавших сообщения, почему-то убеждали в обратном.
Опасения подтвердились, как только вся троица встретилась на месте преступления. Марина буквально чувствовала вибрации ненависти.
Лесницкая тяжело вздохнула. Эти воспоминания перечеркнули страх, только что испытанный в соседнем помещении. Сделали ещё более значимым разговор с Царём. Чай она допивала уже в образе безобразной ведьмы, раздумывая над тем, нашёл ли хоть что-то Миша, всё ли исправил робот и не заслужил ли Спичкин того, что с ним вот-вот должно произойти.
Царь тоже радовался. Во-первых, впервые за долгое время работы дело его интриговало, а во-вторых, он наконец-то встретил действительно интересную женщину. Пусть её бесстрашие граничило с глупостью, но как же это привлекало! А её глаза синие-синие... Они его звали с собой.
Одинокий мужчина давно устал жить с одной лишь собакой. Любовницы – хорошо, но им не расскажешь правды о бизнесе. Правды о себе.
А с Мариной Лесницкой он мог быть откровенным, потому что она умела хранить секреты.
Он тоже умел.
Долговязый улыбнулся. Царь твёрдо решил дружить с детективом. Пока… дружить.
В этот момент дверь открылась, и вошла клиентка, а следом за ней один из помощников Царя с Изюмом. Лабрадор бросился облизывать хозяина.
Для Царя такие мгновения были счастьем.
Тело нашли.
На это ушло больше времени, чем Марина рассчитывала, но духи постарались на славу, предоставив идеальный образец жестокости и безумства.
«Это всё равно, что близнец маньяка… – с ужасом признавала детектив, глядя на выбранное тело.
Страх вновь холодил кровь, морозил сердце, стягивал душу. Марина пыталась не думать о Когте, но образ памяти навязчиво наслаивался на мираж перед глазами, оживляя не только маску духа, но и бесконечные кошмары, что являлись по ночам целый год после взрыва.
Она даже подумывала вновь обратиться к психологу. Останавливало одно: необходимость затрагивать события, случившиеся ещё до убийства Когтя.
Нет. К этому Марина была не готова. Снова говорить об отце, которого она не знала. Признавать свою слабость, несдержанность. Обсуждать попытку самоубийства из-за смерти матери.
Возвращаться в тот мир, что по-прежнему оставался для неё скрытым и пытаться хотя бы приподнять завесу… вновь.
А ведь на сеансах она пыталась. Снова и снова погружалась в океан переживаний и тонула, захлёбываясь слезами, жалостью, презрением, болью.
Болью от невозможности вспомнить прошлую жизнь.
Болью от ощущения пустоты.
Почти всё было стёрто, до момента, когда тётя выдернула её из воды.
Оглушающая тишина в мыслях, пустота в сердце.
Темнота.
Из предшествующих событий Марина смутно помнила лишь встречу с престарелой матерью и кровь.
Самого родного человека не стало.
Внезапно. Резко. Как-то неправдоподобно.
Она до сих пор видела этот цвет на своих руках.
Цвет боли, слёз.
Цвет смерти.
И брусничного варенья.
Им пахло мыло, которым Марина смывала кровь перед тем, как расстаться с жизнью.
Уверенность в собственной вине не покидала ни на секунду.
Лесницкая не знала, что произошло с мамой. Не знала, в какой момент алый цвет окрасил пальцы и ладони, не помнила ничего, кроме отчётливого мужского голоса. Словно кто-то стоял за спиной и шептал, шептал, шептал.
Но рядом никого не было. Лишь вибрирующий воздух и леденящее сердце дыхание.
На сеансах она пыталась вспомнить хоть что-то. Тщётно.
Иногда ей казалось, что во снах память возвращается. Врывается в сознание, освобождая правду. Однако пробуждение растворяло все образы. Будто смывало водой рисунки на песке или растворяло серной кислотой неугодный портрет.
На утро забывалось всё: в душе поселялась лишь необъяснимая тревога, и с ней она шла на сеансы, где ей объясняли, что помочь себе может лишь она сама.
В конце концов Лесницкая перестала посещать психолога. Этот день совпал с убийством Когтя. С его последними словами. Он вонзил их прямо в сердце Марине.
И случилось это десять лет назад…
А потом началась новая жизнь. Открылась неожиданная способность. И Марина осознала это шанс вернуть свои воспоминания. Только механизм работы видений женщина не понимала и не могла контролировать, поэтому расследование собственного прошлого шло медленно. Очень медленно.
Когда же нашёлся тот, кто мог помочь, Марина его убила.
– Берёшь? – вырвал из тягостных мыслей голос Царя.
С трудом и в тоже время с неимоверным облегчением она отвела взгляд от ненавистного лица и прошептала:
– Да…
Мужчина улыбнулся, поблагодарил духа и проводил детектива на выход.
– С тебя карман, всё остальное сделаю, – пообещал, открывая дверь.
Марина хотела сказать спасибо. Не за услугу, не за то, что больше не задавал вопросов, а просто потому, что надо было хоть что-то сказать. Как-то вернуть себе чувство реальности. «Спасибо» прозвучало бы уместно, хотя благодарить человека, вроде Царя и глупо. Но Марина ушла молча. Перед глазами всё ещё стоял Коготь.
Оторопь сковывала мышцы лица, и, казалось, проникала даже в мозг, поэтому оказавшись на улице, женщина не сразу среагировала на представшую сцену.
Ботик, заполняя пространство вокруг себя, демонстрировал проекции того, какие последствия ожидают бестолковую охрану, если они не пустят его, робота, связанного с известнейшим детективом, внутрь.
– Если с ней что-то произойдёт, – угрожающе ткнул он пальцем в очередное изображение, – вам припишут вот эту статью. А если вы так и будете мне препятствовать, я вынужден буду применить силу.
– И чё это? – спросил коренастый мужик, продолжая курить. – Чё ты сделаешь, роботехника?
У Ботика, похоже, сдали нервы или то, что очень было на них похоже: он набрал комбинацию цифр, и лиловые глаза выстрелили алым лучом лазера, проделав приличную дыру в переднем колесе ближайшей машины.
– Твою… Это ж моя… – схватился за голову коренастый. Сигарета выпала изо рта, руки сжались в кулаки.
Не известно, чем бы всё закончилось, не крикни пришедшая в себя Марина:
– Стоять! А то Царь вас всех на кусочки разделает!
Мужик подрастерялся. Обернулся. Увидев безобразную ведьму, прищурился. В отличие от него, Ботик узнал хозяйку сразу, и расталкивая охрану, бросился к Лесницкой. Марина отодвинула робота и свирепо уставилась на коренастого:
– Перекур закончен. Царь велел всем явиться. Вперёд!
Как ни странно, но имя «Царь» подействовало, как сильнейшее волшебство. Охрана, молча выполнила команду. Только коренастый, исчезая за дверью, спросил:
– А машина?
– Царь отремонтирует, – небрежно бросила Марина, понимая, что её дерзость может прийтись не по нраву хозяину цирка. Но сейчас её это волновало меньше всего. Гораздо больше тревожило поведение робота. Подходя к М-ке, она хмуро поинтересовалась:
– Что ты здесь делаешь? Мы же договаривались: никакого отслеживания. Мои дела – это мои дела. Всё, что необходимо я сообщу сама!
– Датчики показали, что ты не в порядке. Я не мог рисковать твоей жизнью.
– Да всё нормально с моей жизнью! – продолжала злиться Лесницкая, – а ты нарушил уговор!
Ботик опустил глаза. Выглядеть виноватым у робота получалось так себе – мимика не отличалась живостью, но он старался. И, переняв увиденное у людей, начал водить ногой по асфальту. Туда-сюда, туда-сюда.
– Танцуешь? – вздохнула Марина.
– Осознаю неверность своего поступка.
– Ладно, Ботик, спасибо, – похлопала по плечу. – Ты беспокоился – это похвально.
Робот поднял глаза, и детектив окончательно поняла – сердиться на того, кто за неё переживал, не имеет права. Да, рвение Ботика объяснялось банальной связкой, но Марине очень хотелось верить, что дело не только в ней.
– А Миша где?
– У тебя.
– Ты в этом уверен? Сработал маячок?
– Я не слежу за его передвижениями.
Она вопросительно изогнула бровь.
– Но ты же не просила.
– В общем… да. – Задумалась. – Выходит он там один. Все секреты под боком… Хотя, может, это и к лучшему. Узнаю из чего на самом деле сделан этот студент.
– Марин?
– Да, Ботик.
– Ты здесь из-за Когтя?
Медленно кивнула:
– Но никому. Ясно?
Датчики шумно завибрировали.
Детектив нахмурилась:
– Что-то не так? Только не ври.
– Зачем ты стирала мою память?
Она молчала.
– Только не ври, – повторил робот с интонацией, похожей на усмешку.
Детектив вздохнула:
– Поверь, Ботик, это никак тебя не касается. Те события относятся к периоду до нашего знакомства.
– Но почему было не попросить меня подчистить досье, если для тебя это так важно?
Снова вздох.
– А почему ты вообще стал читать моё досье, Ботик? Разве я об этом просила? Нет. Разве я давала согласие? Нет. Ты просмотрел личную информацию. Из каких побуждений?
– Из лучших.
– Серьёзно? – её губы скривились в подобии улыбки. – Хотела бы я, чтобы это было правдой, но мы оба понимаем: ты преследовал иную цель. Ты мне не доверяешь?
– Сложный вопрос. Роботам не свойственно доверять человеку.
– Любому – да, но мы с тобой связаны, – с укором напомнила Марина. – И должны быть предельно честными друг с другом.
– Однако ты что-то скрываешь и даже решилась на взлом моей системы, желая и дальше беречь свои тайны, – в механическом голосе робота проскочили нотки, напоминающие возмущение.
Уже в который раз детектив задумалась о необычности Ботика. В его коде содержалось значительно больше человеческого, чем положено. Да, создатель обещал ей выдающегося робота, но только сейчас Марина начала осознавать, насколько уникален её помощник. Похоже Ботик являлся первой моделью в мире, чей разум не копировал человеческий, а имел собственный. Это и восхищало.
И пугало.
Значит, робот мог сомневаться. Выбирать того, кому доверять. И теоретически он был способен на предательство.
Подобные мысли не радовали. Душевные терзания, сомнения били по вискам, вызывая почти физическую боль. Женщина чувствовала усталость: всё-таки дело Когтя порядком трепало нервы, а тут ещё и убийство ангела без каких-либо просветов, противостояние со Спичкиным, Вероникой. Теперь вопросы Ботика…
Она почти не надеялась на удачу Миши, и учитывая тот факт, что студент остался в квартире, полной тайн, а Марина сама ему дала понять: в ящике стола хранится нечто важное, с трудом верила в способность парня удержаться перед соблазном и не выяснить всю подноготную о её скандальной личности.
«Но разве я не хотела его проверить? Не собиралась узнать, достоин ли он доверия?»
Да, она собиралась. Но сейчас эта идея казалась по-детски наивной.
– Марин, ты тоже хочешь увильнуть от ответа? – вторгся в сознание голос Ботика. – А говорила о честности, – добавил с явным осуждением.
Лесницкая долго смотрела в лиловые глаза, силясь отыскать в них подсказку: можно ли открыться до конца?
В конце концов, память услужливо подбросила воспоминание о том, как Марина бежала к Ботику, плакала, прислонившись к его груди, рассказывала о смерти Когтя, о взрыве. Врала о причинах убийства. О том, почему уничтожила тело.
«– Я так испугалась. Я… я не знаю, что на меня нашло. Эмоции. Мы, люди, им жутко подвержены, – объясняла она, не поднимая глаз.
– Коготь – зло, – убеждал робот, – и заслужил свою участь. Он убийца, а ты нет. Ты сделала то, что сделал бы любой представитель закона».
Потом Ботик поил её чаем, укладывал спать. А через несколько дней, когда шумиха улеглась, купил билет в Вену.
«– Не беспокойся. Никто не узнает правду. Взрыв уничтожил все следы, тела нет, а я буду молчать».
И она поверила роботу.
Марина доверилась ему в один из самых тяжёлых моментов, и Ботик не подвёл.
Детектив приняла решение.
Открыла портал, связанный с М-кой, вытащила небольшой чёрный пакет. Бросила взгляд на робота:
– Я сейчас отдам эту вещь, а потом всё расскажу. Только… не здесь. Лучше у меня дома, когда… студент уйдёт, – крепко сжала мешок и направилась к двери.
Отдав улику Царю, Лесницкая надела шлем, завела мотоцикл, и они с Ботиком покинули территорию цирка. Спустя пару минут из своего укрытия – стоявшего рядом с М-кой автомобиля, вынырнул озадаченный Миша.
А в это самое время в главном офисе Он пребывал в эйфории – гениальный план сработал: все ворошили дело Когтя, копались в прошлом, вычёркивая мотив настоящего, и его это очень даже устраивало. Страх окончательно исчез. Никто не обратил должного внимания на дождь, а это уже вселяло невероятный оптимизм: раз так, то ни одна душа не заподозрит Его. И, к счастью, не смотрели на тупую инсталляцию, непредвиденный шаг. Сначала Он хотел забрать деньги за такую самодеятельность, но теперь не видел в этом смысла, хотя мысль ещё сидела в голове. Он просто загнал её подальше. До поры до времени.
Улыбнулся, поправил белоснежный галстук, перевёл взгляд на монитор. Конечно, без Алисии офис пустовал, весь мир словно посерел. Но Он всегда мог заглянуть к сестре под предлогом утешить, предложить посильную помощь.
Сейчас Он как раз просматривал её новые фото в одной из социальных сетей. Амалия вместе со своим парнем недавно купила кота – точную копию Пушка. А ведь теперь им придётся забрать и толстяка Алисии.
Лёгкое чувство вины, схожее с едва уловимым дуновением ветра, прокралось в душу. Животных Он любил, котов обожал. Конкретно Пушок вызывал умиление. Он не раз представлял, как они вместе с Алисией лежат в кровати, а кот мурлычет под боком. Они по очереди балуют его кусочками бутербродов и смотрят «Шестое чувство». Он обожал этот фильм.
Закрыл фотографии, затем навёл курсор на папку с буквой «А», щёлкнул. Улыбка легла на губы, украсив и без того приятное лицо.
Но она ошибалась. Стало лишь хуже.
Когда Коготь погиб, Спичкин впал в депрессию. Он не испытывал радости от смерти маньяка. Упущенный шанс поймать преступника, доказать собственную значимость давил и разрушал сознание. Энергетики стали неотъемлемой частью Спичкина.
И всё началось сначала. Он вновь стал следить за Мариной, высылать ей анонимные подарки, рисуясь этаким влюблённым, готовым добиваться расположения до последнего.
Спичкин любил одну женщину и боготворил другую, разрушая и без того треснувшую женскую дружбу.
В какой-то миг, об этом доложил Ботик, отслеживая одноклассника, всюду мчащегося за Лесницкой, тот в пьяном порыве бросил Веронике по телефону, что хочет уничтожить Марину. Наврал, будто это она за ним бегает, не отпускает и не даёт приблизиться. Мучает, сводит с ума.
Не даёт ему быть с Вероникой.
И тогда бывшая подруга начала подстраивать козни.
Первые слухи о способностях Марины распустила она. Она же приравняла их к ведьмовским. Одним внушила незаконность действий в расследованиях Лесницкой, другим – религиозный страх.
Вероника раскрыла тайну Марины, вынудив ту открыться общественности. Не предполагая того, что делает из детектива легенду.
Спустя год всё сошло на «нет». Однако успехи Марины долетали до Питера и возвращались обратно с посланиями Спичкина и Вероники: те писали о счастливых отношениях. Благодарили. Извинялись.
Марина очень хотела верить в их искренность.
Но внезапно возникающие проблемы с клиентами и сотни радостных фотографий, сопровождавших сообщения, почему-то убеждали в обратном.
Опасения подтвердились, как только вся троица встретилась на месте преступления. Марина буквально чувствовала вибрации ненависти.
Лесницкая тяжело вздохнула. Эти воспоминания перечеркнули страх, только что испытанный в соседнем помещении. Сделали ещё более значимым разговор с Царём. Чай она допивала уже в образе безобразной ведьмы, раздумывая над тем, нашёл ли хоть что-то Миша, всё ли исправил робот и не заслужил ли Спичкин того, что с ним вот-вот должно произойти.
Царь тоже радовался. Во-первых, впервые за долгое время работы дело его интриговало, а во-вторых, он наконец-то встретил действительно интересную женщину. Пусть её бесстрашие граничило с глупостью, но как же это привлекало! А её глаза синие-синие... Они его звали с собой.
Одинокий мужчина давно устал жить с одной лишь собакой. Любовницы – хорошо, но им не расскажешь правды о бизнесе. Правды о себе.
А с Мариной Лесницкой он мог быть откровенным, потому что она умела хранить секреты.
Он тоже умел.
Долговязый улыбнулся. Царь твёрдо решил дружить с детективом. Пока… дружить.
В этот момент дверь открылась, и вошла клиентка, а следом за ней один из помощников Царя с Изюмом. Лабрадор бросился облизывать хозяина.
Для Царя такие мгновения были счастьем.
Прода от 24.03.2020, 20:13
Глава 8
Тело нашли.
На это ушло больше времени, чем Марина рассчитывала, но духи постарались на славу, предоставив идеальный образец жестокости и безумства.
«Это всё равно, что близнец маньяка… – с ужасом признавала детектив, глядя на выбранное тело.
Страх вновь холодил кровь, морозил сердце, стягивал душу. Марина пыталась не думать о Когте, но образ памяти навязчиво наслаивался на мираж перед глазами, оживляя не только маску духа, но и бесконечные кошмары, что являлись по ночам целый год после взрыва.
Она даже подумывала вновь обратиться к психологу. Останавливало одно: необходимость затрагивать события, случившиеся ещё до убийства Когтя.
Нет. К этому Марина была не готова. Снова говорить об отце, которого она не знала. Признавать свою слабость, несдержанность. Обсуждать попытку самоубийства из-за смерти матери.
Возвращаться в тот мир, что по-прежнему оставался для неё скрытым и пытаться хотя бы приподнять завесу… вновь.
А ведь на сеансах она пыталась. Снова и снова погружалась в океан переживаний и тонула, захлёбываясь слезами, жалостью, презрением, болью.
Болью от невозможности вспомнить прошлую жизнь.
Болью от ощущения пустоты.
Почти всё было стёрто, до момента, когда тётя выдернула её из воды.
Оглушающая тишина в мыслях, пустота в сердце.
Темнота.
Из предшествующих событий Марина смутно помнила лишь встречу с престарелой матерью и кровь.
Самого родного человека не стало.
Внезапно. Резко. Как-то неправдоподобно.
Она до сих пор видела этот цвет на своих руках.
Цвет боли, слёз.
Цвет смерти.
И брусничного варенья.
Им пахло мыло, которым Марина смывала кровь перед тем, как расстаться с жизнью.
Уверенность в собственной вине не покидала ни на секунду.
Лесницкая не знала, что произошло с мамой. Не знала, в какой момент алый цвет окрасил пальцы и ладони, не помнила ничего, кроме отчётливого мужского голоса. Словно кто-то стоял за спиной и шептал, шептал, шептал.
Но рядом никого не было. Лишь вибрирующий воздух и леденящее сердце дыхание.
На сеансах она пыталась вспомнить хоть что-то. Тщётно.
Иногда ей казалось, что во снах память возвращается. Врывается в сознание, освобождая правду. Однако пробуждение растворяло все образы. Будто смывало водой рисунки на песке или растворяло серной кислотой неугодный портрет.
На утро забывалось всё: в душе поселялась лишь необъяснимая тревога, и с ней она шла на сеансы, где ей объясняли, что помочь себе может лишь она сама.
В конце концов Лесницкая перестала посещать психолога. Этот день совпал с убийством Когтя. С его последними словами. Он вонзил их прямо в сердце Марине.
И случилось это десять лет назад…
А потом началась новая жизнь. Открылась неожиданная способность. И Марина осознала это шанс вернуть свои воспоминания. Только механизм работы видений женщина не понимала и не могла контролировать, поэтому расследование собственного прошлого шло медленно. Очень медленно.
Когда же нашёлся тот, кто мог помочь, Марина его убила.
– Берёшь? – вырвал из тягостных мыслей голос Царя.
С трудом и в тоже время с неимоверным облегчением она отвела взгляд от ненавистного лица и прошептала:
– Да…
Мужчина улыбнулся, поблагодарил духа и проводил детектива на выход.
– С тебя карман, всё остальное сделаю, – пообещал, открывая дверь.
Марина хотела сказать спасибо. Не за услугу, не за то, что больше не задавал вопросов, а просто потому, что надо было хоть что-то сказать. Как-то вернуть себе чувство реальности. «Спасибо» прозвучало бы уместно, хотя благодарить человека, вроде Царя и глупо. Но Марина ушла молча. Перед глазами всё ещё стоял Коготь.
Оторопь сковывала мышцы лица, и, казалось, проникала даже в мозг, поэтому оказавшись на улице, женщина не сразу среагировала на представшую сцену.
Прода от 25.03.2020, 20:46
Ботик, заполняя пространство вокруг себя, демонстрировал проекции того, какие последствия ожидают бестолковую охрану, если они не пустят его, робота, связанного с известнейшим детективом, внутрь.
– Если с ней что-то произойдёт, – угрожающе ткнул он пальцем в очередное изображение, – вам припишут вот эту статью. А если вы так и будете мне препятствовать, я вынужден буду применить силу.
– И чё это? – спросил коренастый мужик, продолжая курить. – Чё ты сделаешь, роботехника?
У Ботика, похоже, сдали нервы или то, что очень было на них похоже: он набрал комбинацию цифр, и лиловые глаза выстрелили алым лучом лазера, проделав приличную дыру в переднем колесе ближайшей машины.
– Твою… Это ж моя… – схватился за голову коренастый. Сигарета выпала изо рта, руки сжались в кулаки.
Не известно, чем бы всё закончилось, не крикни пришедшая в себя Марина:
– Стоять! А то Царь вас всех на кусочки разделает!
Мужик подрастерялся. Обернулся. Увидев безобразную ведьму, прищурился. В отличие от него, Ботик узнал хозяйку сразу, и расталкивая охрану, бросился к Лесницкой. Марина отодвинула робота и свирепо уставилась на коренастого:
– Перекур закончен. Царь велел всем явиться. Вперёд!
Как ни странно, но имя «Царь» подействовало, как сильнейшее волшебство. Охрана, молча выполнила команду. Только коренастый, исчезая за дверью, спросил:
– А машина?
– Царь отремонтирует, – небрежно бросила Марина, понимая, что её дерзость может прийтись не по нраву хозяину цирка. Но сейчас её это волновало меньше всего. Гораздо больше тревожило поведение робота. Подходя к М-ке, она хмуро поинтересовалась:
– Что ты здесь делаешь? Мы же договаривались: никакого отслеживания. Мои дела – это мои дела. Всё, что необходимо я сообщу сама!
– Датчики показали, что ты не в порядке. Я не мог рисковать твоей жизнью.
– Да всё нормально с моей жизнью! – продолжала злиться Лесницкая, – а ты нарушил уговор!
Ботик опустил глаза. Выглядеть виноватым у робота получалось так себе – мимика не отличалась живостью, но он старался. И, переняв увиденное у людей, начал водить ногой по асфальту. Туда-сюда, туда-сюда.
– Танцуешь? – вздохнула Марина.
– Осознаю неверность своего поступка.
– Ладно, Ботик, спасибо, – похлопала по плечу. – Ты беспокоился – это похвально.
Робот поднял глаза, и детектив окончательно поняла – сердиться на того, кто за неё переживал, не имеет права. Да, рвение Ботика объяснялось банальной связкой, но Марине очень хотелось верить, что дело не только в ней.
– А Миша где?
– У тебя.
– Ты в этом уверен? Сработал маячок?
– Я не слежу за его передвижениями.
Она вопросительно изогнула бровь.
– Но ты же не просила.
– В общем… да. – Задумалась. – Выходит он там один. Все секреты под боком… Хотя, может, это и к лучшему. Узнаю из чего на самом деле сделан этот студент.
– Марин?
– Да, Ботик.
– Ты здесь из-за Когтя?
Медленно кивнула:
– Но никому. Ясно?
Датчики шумно завибрировали.
Детектив нахмурилась:
– Что-то не так? Только не ври.
– Зачем ты стирала мою память?
Она молчала.
– Только не ври, – повторил робот с интонацией, похожей на усмешку.
Детектив вздохнула:
– Поверь, Ботик, это никак тебя не касается. Те события относятся к периоду до нашего знакомства.
– Но почему было не попросить меня подчистить досье, если для тебя это так важно?
Снова вздох.
– А почему ты вообще стал читать моё досье, Ботик? Разве я об этом просила? Нет. Разве я давала согласие? Нет. Ты просмотрел личную информацию. Из каких побуждений?
– Из лучших.
– Серьёзно? – её губы скривились в подобии улыбки. – Хотела бы я, чтобы это было правдой, но мы оба понимаем: ты преследовал иную цель. Ты мне не доверяешь?
– Сложный вопрос. Роботам не свойственно доверять человеку.
– Любому – да, но мы с тобой связаны, – с укором напомнила Марина. – И должны быть предельно честными друг с другом.
– Однако ты что-то скрываешь и даже решилась на взлом моей системы, желая и дальше беречь свои тайны, – в механическом голосе робота проскочили нотки, напоминающие возмущение.
Уже в который раз детектив задумалась о необычности Ботика. В его коде содержалось значительно больше человеческого, чем положено. Да, создатель обещал ей выдающегося робота, но только сейчас Марина начала осознавать, насколько уникален её помощник. Похоже Ботик являлся первой моделью в мире, чей разум не копировал человеческий, а имел собственный. Это и восхищало.
И пугало.
Значит, робот мог сомневаться. Выбирать того, кому доверять. И теоретически он был способен на предательство.
Прода от 26.03.2020, 19:57
Подобные мысли не радовали. Душевные терзания, сомнения били по вискам, вызывая почти физическую боль. Женщина чувствовала усталость: всё-таки дело Когтя порядком трепало нервы, а тут ещё и убийство ангела без каких-либо просветов, противостояние со Спичкиным, Вероникой. Теперь вопросы Ботика…
Она почти не надеялась на удачу Миши, и учитывая тот факт, что студент остался в квартире, полной тайн, а Марина сама ему дала понять: в ящике стола хранится нечто важное, с трудом верила в способность парня удержаться перед соблазном и не выяснить всю подноготную о её скандальной личности.
«Но разве я не хотела его проверить? Не собиралась узнать, достоин ли он доверия?»
Да, она собиралась. Но сейчас эта идея казалась по-детски наивной.
– Марин, ты тоже хочешь увильнуть от ответа? – вторгся в сознание голос Ботика. – А говорила о честности, – добавил с явным осуждением.
Лесницкая долго смотрела в лиловые глаза, силясь отыскать в них подсказку: можно ли открыться до конца?
В конце концов, память услужливо подбросила воспоминание о том, как Марина бежала к Ботику, плакала, прислонившись к его груди, рассказывала о смерти Когтя, о взрыве. Врала о причинах убийства. О том, почему уничтожила тело.
«– Я так испугалась. Я… я не знаю, что на меня нашло. Эмоции. Мы, люди, им жутко подвержены, – объясняла она, не поднимая глаз.
– Коготь – зло, – убеждал робот, – и заслужил свою участь. Он убийца, а ты нет. Ты сделала то, что сделал бы любой представитель закона».
Потом Ботик поил её чаем, укладывал спать. А через несколько дней, когда шумиха улеглась, купил билет в Вену.
«– Не беспокойся. Никто не узнает правду. Взрыв уничтожил все следы, тела нет, а я буду молчать».
И она поверила роботу.
Марина доверилась ему в один из самых тяжёлых моментов, и Ботик не подвёл.
Детектив приняла решение.
Открыла портал, связанный с М-кой, вытащила небольшой чёрный пакет. Бросила взгляд на робота:
– Я сейчас отдам эту вещь, а потом всё расскажу. Только… не здесь. Лучше у меня дома, когда… студент уйдёт, – крепко сжала мешок и направилась к двери.
Отдав улику Царю, Лесницкая надела шлем, завела мотоцикл, и они с Ботиком покинули территорию цирка. Спустя пару минут из своего укрытия – стоявшего рядом с М-кой автомобиля, вынырнул озадаченный Миша.
А в это самое время в главном офисе Он пребывал в эйфории – гениальный план сработал: все ворошили дело Когтя, копались в прошлом, вычёркивая мотив настоящего, и его это очень даже устраивало. Страх окончательно исчез. Никто не обратил должного внимания на дождь, а это уже вселяло невероятный оптимизм: раз так, то ни одна душа не заподозрит Его. И, к счастью, не смотрели на тупую инсталляцию, непредвиденный шаг. Сначала Он хотел забрать деньги за такую самодеятельность, но теперь не видел в этом смысла, хотя мысль ещё сидела в голове. Он просто загнал её подальше. До поры до времени.
Улыбнулся, поправил белоснежный галстук, перевёл взгляд на монитор. Конечно, без Алисии офис пустовал, весь мир словно посерел. Но Он всегда мог заглянуть к сестре под предлогом утешить, предложить посильную помощь.
Сейчас Он как раз просматривал её новые фото в одной из социальных сетей. Амалия вместе со своим парнем недавно купила кота – точную копию Пушка. А ведь теперь им придётся забрать и толстяка Алисии.
Лёгкое чувство вины, схожее с едва уловимым дуновением ветра, прокралось в душу. Животных Он любил, котов обожал. Конкретно Пушок вызывал умиление. Он не раз представлял, как они вместе с Алисией лежат в кровати, а кот мурлычет под боком. Они по очереди балуют его кусочками бутербродов и смотрят «Шестое чувство». Он обожал этот фильм.
Закрыл фотографии, затем навёл курсор на папку с буквой «А», щёлкнул. Улыбка легла на губы, украсив и без того приятное лицо.
