Для изъятия нужных данных существ поливали обыкновенной водой. Пятна расплывались, маги, работавшие с учёными, читали заклинания, и поток слов в качестве энергии направлялся в специальную машину. Затем агрегат преобразовывал энергию в звуковые волны, переводил на понятный язык.
– Подожди, – перебил робот, – но если пятна расплывались, значит…
– Если ты о смерти, то понял верно. Пужи умирали.
– Из-за обычной воды?
– Да…
Оба вздохнули.
– Первое время существ использовали в разведке, – продолжила Марина, – секретных службах, тайных организациях. Затем пару Пужи приобрёл миллионер по имени Антон Чариевзе.
– Он безумец! Я помню, как ты ловила его последователя!
– Верно. Голоса убеждали миллионера уничтожать ведьм. Его поймали, потому что он напал на любовницу. Не сдержался, урод, расправился с женщиной прямо на вечеринке. Чариевзе посадили, но нашлись последователи. Одного из них мы с тобой ловили вместе.
Робот кивнул.
– Но после того, как лет пятнадцать назад очередной псих создал целую секту под названием «Истинные» и сумел поработать с сознанием Пужи, пятна признали особо опасными.
– С их мозгом поработали?
– Да, Ботик. Внесли корректировки. Пужи перестали представлять угрозу, однако это сказалось на их, – задумалась, – здоровье и функциональности. Если раньше пятна жили до момента растворения, то теперь умирали как бабочки, прожив сутки или чуть больше.
Робот сглотнул. Его мысленный процесс заострился на единственной фразе Марины.
«Внесли корректировки…»
Ботик невольно сравнивал собственное существование с существованием Пужи. В систему роботов тоже вносили изменения. Мнения роботов не спрашивали и это вызывало нечто, схожее с тревогой. Не значило ли это, что, узрев угрозу, их тоже могли переделать?
– После изменений, – продолжила Марина, – Пужи потеряли способность усваивать информацию и, если можно так выразиться, стали абсолютно безвольными. Все процессы, в том числе и размножение теперь шли по желанию учёных. Сами Пужи выполняли команды чётко, строго, без заминки. Когда же в них не нуждались, те замирали, оставаясь при любых обстоятельствах неподвижными. Как будто… засохшие пятна.
Ботик несколько мгновений цеплялся взглядом за совсем потемневшее небо, но после этих слов посмотрел на Лесницкую. Задумался.
Иногда ему казалось, детектив ничем не отличается от прочих людей, от тех, что сверлили его недовольством, когда встречали в магазине, видели гуляющим в парке, сидящим в кинотеатре. Робот любил французские комедии, находя невероятно прелестными актёров, их манеру говорить. Ему нравился язык: не только особое «Р», каждый звук лился для него некой потусторонней, но совершенно волшебной музыкой.
По ночам Ботик часто засыпал под французские песни – с ними он видел спокойные сны. В отличие от иных форм жизни, ему не являлись какие-то образы, сцены, пережитые эмоции. Его сны делились всего на две категории. Первая окрашивалась красным, вызывавшим необъяснимый дискомфорт – цвет приходил ночью после особо тяжёлых преступлений. Расследование, связанное с Когтем, запомнилось целой неделей кровавых оттенков. Вторая категория отличалась белизной. Цвет дарил умиротворение, о котором сам робот, конечно, ничего не подозревал. Просто открывая утром глаза, он чувствовал себя довольным и готов был к новому дню. Новым событиям. Борьбе.
Пускай, Ботик работал помощником, всё равно боролся с преступностью наравне с Мариной: слежка, опрос свидетелей, поиск улик. Нередко он вместе с хозяйкой проводил ночи, копаясь в материалах, изучая базы данных. Лесницкая изредка в этом потоке тонула, но Ботик всегда был рядом и помогал выплыть, вычленяя нужное.
Они были отличной командой и без всяких там студентов, тридцатилетних искателей приключений… Сами по себе. Но робот слышал, как Марина плакала от одиночества, как разговаривала со Снегурочкой, не скрывая грусти. Конечно, он тоже был неплохим собеседником, но Ботик часто ловил себя на мысли, что всё это не то. Человеку нужен рядом человек.
В те же минуты роботу казалось, что Лесницкая не воспринимает его как полноценное существо. Он для неё машина, запрограммированная под взаимодействие, не более. Душа не предполагалась. Ботик и сам не думал о душе, да и не понимал, что это понятие значит. В теории объяснение звучало красиво, но на практике эту самую душу никто никогда не видел. Нет, Ботик не думал о существовании такой штуки внутри собственной системы, но всё чаще анализировал свои мысли, эмоции. Задавался вопросом: а как воспринимает его Марина, когда даёт указания, не интересуясь его самочувствием, желаниями?
Как и все роботы, он практически не уставал, да и желал самую малость – быть нужным, полезным, чего вдоволь хватало от детектива. Но всё же и ему порой хотелось получать ласку, чувствовать заботу. Понимать: он нужен и важен не только для расследований. Важен сам по себе.
Противоречивые эмоции терзали робота. Он ещё и сам этого не понимал, но в нём всё больше проявлялось несвойственное машинам. Всё чаще и чаще Ботик думал о связке, как о чём-то ограничивающем, угнетающем. Хотел ли он умирать, если вдруг с Мариной что случится? Да и нет.
Когда она делилась с ним тревогами, опасениями, смотрела как на друга – он готов был отдать жизнь. Её обращение к нему, как к типичному роботу пробуждало сомнения.
Они столько лет работали вместе, но Ботик до сих пор не мог понять: человек с ним, потому что его ей навязали, или потому что он что-то да значит?
Разговор о Пужи вновь возродил сомнения, но стоило детективу сравнить их с засохшими пятнами, и он услышал в женском голосе те самые ноты, которые убеждали: Марина другая.
– Ботик? – она обеспокоенно заглянула в его глаза, и робот, запутавшийся в своём понимании происходящего, вяло улыбнулся. – Мне объяснять дальше?
Кивнул. Что бы не происходило в недрах его системы, сейчас робот не хотел продолжать анализ. Это выматывало.
– Ботик? Ты будто меня не слушаешь, – укорила его женщина.
– Слушаю. Говори.
– Пужи стали напоминать волшебную массу, чья цель одна – слушаться хозяина, а в последние пять лет их стали активно продавать по всему миру. Очередные разработки, эксперименты уже давно не в тайне, и пятна выполняют конкретные задачи в зависимости от желания покупателя.
– И ты тоже купила такого Пужи с определённой целью?
– Конечно, Ботик.
Робот опустил взгляд.
Человек продолжил:
– Когда я покупала зелье для образа ведьмы, увидела Пужи. Этот образец мне как раз подходил: он способен прятаться на поверхности и хватать за пальцы того, кто коснётся его временного места пребывания. Но! – подняла палец, – защита действует только на посторонних. Обезвредить пятно можно, сказав специальное слово.
– Какое?
– Пужи, – и Марина, набравшись решимости, поднесла руку к файлам.
Пятно проявилось на поверхности, поражая идеальностью формы. Ботик увидел, как Лесницкая выдохнула с явным облегчением.
– Миша не раскрывал документы. Он сдержался, – произнесла шёпотом, явно не веря собственным глазам.
Робот тоже не понимал, с чего Марина сделала такие выводы и спросил напрямую.
Она ответила:
– Во время хватания Пужи считывают энергию, и если кто-то касается поверхности, то вместе с пятном проявляется и она. Энергия, как тонкий слой краски и у каждого цвет краски свой. На нём, – осторожно провела пальцем по пятну – ничего нет. А теперь принеси воду.
– Ты хочешь его размыть? – робот отшатнулся.
– Да.
– Но ведь оно…
– Живое, – перебила его Марина и без каких-либо эмоций сухо добавила: – Знаю. И свою функцию выполнило на «отлично». А дальше его ждёт только гибель.
– Откуда ты знаешь? Может, оно как раз из тех, что живут больше одного дня!
– Тише, Ботик. Я лишь хочу уменьшить его мучения.
– Уничтожив?
– Да… – вздохнула. – Выполнив свою функцию, пятна испытывают боль – очередной побочный эффект после изменений. Неважно погибнет оно сегодня или завтра, или чудом доживёт до третьего дня, муки будет испытывать нестерпимые. Это всё равно что беспрестанно чувствовать, как твоё тело разрывают на части.
– Ты не можешь быть в этом уверена, раз пятна не разговаривают.
– Не веришь? Сам прочти.
Нехотя робот вбил в собственный поисковик информацию о Пужи и всего через какую-то минуту с крайне расстроенным видом сказал:
– Я прочёл две тысячи пятнадцать страниц из разных научных источников и столько же комментариев от пользователей. Это… правда. Им больно.
Марина провела рукой по щеке робота:
– Не грусти, Ботик. Пускай тебя утешает мысль о том, что им могли воспользоваться от скуки, ради удовольствия. Из любопытства.
– А ты разве не так использовала?
– Нет. Пятно оберегало материалы от подростка, влюблённого в тайны. Думаешь, студенту легко было держать интерес в узде?
Робот молчал. Он неплохо знал Мишу, но соглашаться с Мариной сейчас не желал. Несмотря на правильность слов детектива, пятно было жаль.
– Пужи сослужило мне прекрасную службу, доказав: парню стоит дать шанс. Пускай он оставил квартиру открытой, не спрятал улику, не подумал о Снегурочке и бросился следить за тобой – он не так плох. По крайней мере Миша достоин того, чтобы попытаться стать моим помощником. – Марина поднялась.
– Ты куда?
– Сиди, Ботик. Я сама всё сделаю. Ты, наверное, думаешь о том, какая я жестокая. Но поверь, если бы я могла поступить иначе, могла бы облегчить боль Пужи, я бы это сделала. Однако способ лишь один.
– Ты бы могла его не покупать, и тогда бы оно прожило дольше, – заметил робот, следуя за хозяйкой.
– Лучше я, чем кто-то просто так, – взяла чайную ложку, открутила кран.
– И ты так легко его растворишь только потому, что оно тебе больше не нужно?
Марина молча поднесла к папке ложку и медленно полила Пужи.
Наблюдавший за этим Ботик видел не только, как вода льётся по файлу, размывая существо. Ему казалось, он видит, как жизнь утекает из корчившегося от боли Пужи. Марина тоже видела больше, чем было на самом деле. В каплях воды ей чудилась улыбка облегчения.
– Ты его… убила за ненадобностью… – тихо произнёс робот.
Лесницкая промокнула салфеткой файл, на котором всего мгновение назад сидело ни в чём неповинное существо, аккуратно положила папку, обернулась:
– Да, Ботик. Иногда приходится делать то, чего делать совсем не хочется. Это жизнь, Ботик. Суровая правда. Она не всегда пахнет розами, помнишь?
Робот не отрывал взгляда от женского лица. В его глазах, таких сейчас живых, сквозило презрение.
– И Когтя я убила, – горько усмехнулась Марина. – Но не потому, что это было необходимо. Я не спасала очередную девушку. Не спасала себя, как тебе рассказывала. Я вообще никого не спасала. Я убила Когтя из-за страха. Я боялась, что он прав. Что я… – неожиданно Лесницкая всхлипнула.
Робот наклонил голову набок: система анализировала эмоциональный фон хозяйки.
– Я… я испугалась, – приглушённо повторила Марина. – Ты смотришь на меня, как на убийцу, и ты прав, Ботик. Я убийца. Я застрелила безоружного оборотня, когда тот шёл сдаваться в полицию.
Жуткие слова. Пугающие. Однако робот отчётливо видел кривую сожаления, слышал, как учащённо бьётся женское сердце. Марина плакала. Тихо, безутешно.
Он сам не знал, почему, но обнял хозяйку.
– Мне надо всё рассказать, Ботик, понимаешь? – шептала Марина, обнимая робота в ответ. – Это очень тяжело держать всё в себе. Я хотела рассказать Снегурочке и… рассказала. Правда она спала и вряд ли слышала, – женщина отстранилась. На заплаканном лице появилась решимость. – Хочу, чтобы мы могли доверять друг другу как… настоящие…
– Друзья? – мягко спросил робот.
Она кивнула:
– Не знаю, возможно ли такое, но мы ведь не просто в связке, мы ближе, чем нам обоим кажется. Я замечаю в тебе много от человека и это замечательно, Ботик. – Улыбнулась. – Я хочу рассказать тебе о том дне. Но если ты решишь, что тебе не нужна эта информация, я пойму. В конце концов мой рассказ способен подвергнуть тебя опасности.
– О чём ты?
– Я нарушила закон и мне приходится делать это снова. Всё из-за убийства Когтя. Вернее, из-за его слов. Поставив тебя в известность, я сделаю тебя соучастником. Если всё обернётся крахом, ты уже не сможешь сказать, будто ничего не знал. Да и врать ты не умеешь, – нежно улыбнулась. – Из-за твоей неспособности ко лжи я и хочу поделиться своей тайной.
– Не понимаю, – честно признался робот.
– Я не уверена, что иду верной дорогой, но мне… мне не с кем посоветоваться, Ботик.
– Не думаю, что из меня хороший советчик. Я не разбираюсь в вас, людях.
– Пускай. Зато ты честно скажешь всё, что думаешь. Ведь скажешь? Не уйдёшь? – потрясла его за плечи. – Мне тяжело даже думать о предстоящем разговоре, но если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда и в этом случае потеряю твоё доверие. А я… я не хочу.
Удивлённый робот убрал женские руки: системы сходили с ума. Там, где у человека располагалось сердце, забилось нечто, напоминающее одновременно надежду и страх. Ботик не был уверен в желании услышать тайну Марины, но одно то, как она сейчас с ним говорила, буквально окрыляло. Всего минуту назад его тревожил вопрос нужен ли он ей в принципе, и вот женщина в этом призналась. Да, нужен.
Робот улыбнулся:
– Если тебе это так необходимо, я готов выслушать.
– Спасибо. Спасибо, Ботик. – отошла от помощника и села прямо на пол. Уткнулась подбородком в колени, вздохнула, закрыла глаза.
Робот почувствовал волнение Лесницкой. Почувствовал и собственное. Опустился рядом.
– В тот день, – неспешно начала Марина, – мне пришло письмо от Когтя. Он сообщал, что хочет сдаться. Предлагал встретиться.
– И ты согласилась на встречу с маньяком, даже не предупредив меня? Зная, что я могу защитить?
Кивнула, не открывая глаз.
– Но зачем ты согласилась? Это же похоже на обыкновенную ловушку! Сколько раз ты сама мне рассказывала о подобном?
– Он… он знал мою маму.
– Врал.
– Нет, Ботик… – открыла глаза, и робот прочёл в них застывший ужас.
– Он тоже видел, – дрогнувшим голосом произнесла Марина.
– Видел что?
– Прошлое, Ботик. Моё… прошлое. То, что я так отчаянно пыталась вспомнить.
Десять лет назад.
Промозглый ветер жёг лицо, дождь бил по спине. Прикрывшись зонтом, Марина припарковала М-ку в соседнем дворе и поспешила к дому, ведь мест, несмотря на пугающие слухи о квартире не находилось. Пришлось шлёпать по лужам, огибая не одну пятиэтажку. Снова.
Усталость давила – после поимки призрака сил оставалась самая малость, поэтому переодевшись в сухую одежду, Лесницкая завалилась на диван и закрыла глаза. Она так нуждалась в небольшой передышке, но образы, владевшие сознанием на протяжении целого месяца, отпускать не желали.
Вновь Марина видела маленькие скрюченные тела подростков – это их энергию высасывал убийца. А всё для чего? С одной простой целью – вернуть себе жизнь, отобрав её у невинных. Только это было невозможно. Знал ли он? Да. И на допросе всем своим прозрачным существом показывал: ему плевать на законы жизни. Он не заслужил своей смерти, но раз так произошло, пускай мучаются и другие.
Марина смотрела в его абсолютно пустые глаза некогда красивого оттенка летнего неба и задавалась вопросом: почему люди с такой лёгкостью оправдывают собственную жестокость?
– Подожди, – перебил робот, – но если пятна расплывались, значит…
– Если ты о смерти, то понял верно. Пужи умирали.
– Из-за обычной воды?
– Да…
Оба вздохнули.
– Первое время существ использовали в разведке, – продолжила Марина, – секретных службах, тайных организациях. Затем пару Пужи приобрёл миллионер по имени Антон Чариевзе.
– Он безумец! Я помню, как ты ловила его последователя!
– Верно. Голоса убеждали миллионера уничтожать ведьм. Его поймали, потому что он напал на любовницу. Не сдержался, урод, расправился с женщиной прямо на вечеринке. Чариевзе посадили, но нашлись последователи. Одного из них мы с тобой ловили вместе.
Робот кивнул.
– Но после того, как лет пятнадцать назад очередной псих создал целую секту под названием «Истинные» и сумел поработать с сознанием Пужи, пятна признали особо опасными.
– С их мозгом поработали?
– Да, Ботик. Внесли корректировки. Пужи перестали представлять угрозу, однако это сказалось на их, – задумалась, – здоровье и функциональности. Если раньше пятна жили до момента растворения, то теперь умирали как бабочки, прожив сутки или чуть больше.
Робот сглотнул. Его мысленный процесс заострился на единственной фразе Марины.
«Внесли корректировки…»
Ботик невольно сравнивал собственное существование с существованием Пужи. В систему роботов тоже вносили изменения. Мнения роботов не спрашивали и это вызывало нечто, схожее с тревогой. Не значило ли это, что, узрев угрозу, их тоже могли переделать?
Прода от 07.04.2020, 02:14
– После изменений, – продолжила Марина, – Пужи потеряли способность усваивать информацию и, если можно так выразиться, стали абсолютно безвольными. Все процессы, в том числе и размножение теперь шли по желанию учёных. Сами Пужи выполняли команды чётко, строго, без заминки. Когда же в них не нуждались, те замирали, оставаясь при любых обстоятельствах неподвижными. Как будто… засохшие пятна.
Ботик несколько мгновений цеплялся взглядом за совсем потемневшее небо, но после этих слов посмотрел на Лесницкую. Задумался.
Иногда ему казалось, детектив ничем не отличается от прочих людей, от тех, что сверлили его недовольством, когда встречали в магазине, видели гуляющим в парке, сидящим в кинотеатре. Робот любил французские комедии, находя невероятно прелестными актёров, их манеру говорить. Ему нравился язык: не только особое «Р», каждый звук лился для него некой потусторонней, но совершенно волшебной музыкой.
По ночам Ботик часто засыпал под французские песни – с ними он видел спокойные сны. В отличие от иных форм жизни, ему не являлись какие-то образы, сцены, пережитые эмоции. Его сны делились всего на две категории. Первая окрашивалась красным, вызывавшим необъяснимый дискомфорт – цвет приходил ночью после особо тяжёлых преступлений. Расследование, связанное с Когтем, запомнилось целой неделей кровавых оттенков. Вторая категория отличалась белизной. Цвет дарил умиротворение, о котором сам робот, конечно, ничего не подозревал. Просто открывая утром глаза, он чувствовал себя довольным и готов был к новому дню. Новым событиям. Борьбе.
Пускай, Ботик работал помощником, всё равно боролся с преступностью наравне с Мариной: слежка, опрос свидетелей, поиск улик. Нередко он вместе с хозяйкой проводил ночи, копаясь в материалах, изучая базы данных. Лесницкая изредка в этом потоке тонула, но Ботик всегда был рядом и помогал выплыть, вычленяя нужное.
Они были отличной командой и без всяких там студентов, тридцатилетних искателей приключений… Сами по себе. Но робот слышал, как Марина плакала от одиночества, как разговаривала со Снегурочкой, не скрывая грусти. Конечно, он тоже был неплохим собеседником, но Ботик часто ловил себя на мысли, что всё это не то. Человеку нужен рядом человек.
В те же минуты роботу казалось, что Лесницкая не воспринимает его как полноценное существо. Он для неё машина, запрограммированная под взаимодействие, не более. Душа не предполагалась. Ботик и сам не думал о душе, да и не понимал, что это понятие значит. В теории объяснение звучало красиво, но на практике эту самую душу никто никогда не видел. Нет, Ботик не думал о существовании такой штуки внутри собственной системы, но всё чаще анализировал свои мысли, эмоции. Задавался вопросом: а как воспринимает его Марина, когда даёт указания, не интересуясь его самочувствием, желаниями?
Как и все роботы, он практически не уставал, да и желал самую малость – быть нужным, полезным, чего вдоволь хватало от детектива. Но всё же и ему порой хотелось получать ласку, чувствовать заботу. Понимать: он нужен и важен не только для расследований. Важен сам по себе.
Противоречивые эмоции терзали робота. Он ещё и сам этого не понимал, но в нём всё больше проявлялось несвойственное машинам. Всё чаще и чаще Ботик думал о связке, как о чём-то ограничивающем, угнетающем. Хотел ли он умирать, если вдруг с Мариной что случится? Да и нет.
Когда она делилась с ним тревогами, опасениями, смотрела как на друга – он готов был отдать жизнь. Её обращение к нему, как к типичному роботу пробуждало сомнения.
Они столько лет работали вместе, но Ботик до сих пор не мог понять: человек с ним, потому что его ей навязали, или потому что он что-то да значит?
Разговор о Пужи вновь возродил сомнения, но стоило детективу сравнить их с засохшими пятнами, и он услышал в женском голосе те самые ноты, которые убеждали: Марина другая.
– Ботик? – она обеспокоенно заглянула в его глаза, и робот, запутавшийся в своём понимании происходящего, вяло улыбнулся. – Мне объяснять дальше?
Кивнул. Что бы не происходило в недрах его системы, сейчас робот не хотел продолжать анализ. Это выматывало.
– Ботик? Ты будто меня не слушаешь, – укорила его женщина.
– Слушаю. Говори.
– Пужи стали напоминать волшебную массу, чья цель одна – слушаться хозяина, а в последние пять лет их стали активно продавать по всему миру. Очередные разработки, эксперименты уже давно не в тайне, и пятна выполняют конкретные задачи в зависимости от желания покупателя.
– И ты тоже купила такого Пужи с определённой целью?
– Конечно, Ботик.
Робот опустил взгляд.
Человек продолжил:
– Когда я покупала зелье для образа ведьмы, увидела Пужи. Этот образец мне как раз подходил: он способен прятаться на поверхности и хватать за пальцы того, кто коснётся его временного места пребывания. Но! – подняла палец, – защита действует только на посторонних. Обезвредить пятно можно, сказав специальное слово.
– Какое?
– Пужи, – и Марина, набравшись решимости, поднесла руку к файлам.
Пятно проявилось на поверхности, поражая идеальностью формы. Ботик увидел, как Лесницкая выдохнула с явным облегчением.
– Миша не раскрывал документы. Он сдержался, – произнесла шёпотом, явно не веря собственным глазам.
Робот тоже не понимал, с чего Марина сделала такие выводы и спросил напрямую.
Она ответила:
– Во время хватания Пужи считывают энергию, и если кто-то касается поверхности, то вместе с пятном проявляется и она. Энергия, как тонкий слой краски и у каждого цвет краски свой. На нём, – осторожно провела пальцем по пятну – ничего нет. А теперь принеси воду.
– Ты хочешь его размыть? – робот отшатнулся.
– Да.
– Но ведь оно…
– Живое, – перебила его Марина и без каких-либо эмоций сухо добавила: – Знаю. И свою функцию выполнило на «отлично». А дальше его ждёт только гибель.
Прода от 07.04.2020, 17:19
– Откуда ты знаешь? Может, оно как раз из тех, что живут больше одного дня!
– Тише, Ботик. Я лишь хочу уменьшить его мучения.
– Уничтожив?
– Да… – вздохнула. – Выполнив свою функцию, пятна испытывают боль – очередной побочный эффект после изменений. Неважно погибнет оно сегодня или завтра, или чудом доживёт до третьего дня, муки будет испытывать нестерпимые. Это всё равно что беспрестанно чувствовать, как твоё тело разрывают на части.
– Ты не можешь быть в этом уверена, раз пятна не разговаривают.
– Не веришь? Сам прочти.
Нехотя робот вбил в собственный поисковик информацию о Пужи и всего через какую-то минуту с крайне расстроенным видом сказал:
– Я прочёл две тысячи пятнадцать страниц из разных научных источников и столько же комментариев от пользователей. Это… правда. Им больно.
Марина провела рукой по щеке робота:
– Не грусти, Ботик. Пускай тебя утешает мысль о том, что им могли воспользоваться от скуки, ради удовольствия. Из любопытства.
– А ты разве не так использовала?
– Нет. Пятно оберегало материалы от подростка, влюблённого в тайны. Думаешь, студенту легко было держать интерес в узде?
Робот молчал. Он неплохо знал Мишу, но соглашаться с Мариной сейчас не желал. Несмотря на правильность слов детектива, пятно было жаль.
– Пужи сослужило мне прекрасную службу, доказав: парню стоит дать шанс. Пускай он оставил квартиру открытой, не спрятал улику, не подумал о Снегурочке и бросился следить за тобой – он не так плох. По крайней мере Миша достоин того, чтобы попытаться стать моим помощником. – Марина поднялась.
– Ты куда?
– Сиди, Ботик. Я сама всё сделаю. Ты, наверное, думаешь о том, какая я жестокая. Но поверь, если бы я могла поступить иначе, могла бы облегчить боль Пужи, я бы это сделала. Однако способ лишь один.
– Ты бы могла его не покупать, и тогда бы оно прожило дольше, – заметил робот, следуя за хозяйкой.
– Лучше я, чем кто-то просто так, – взяла чайную ложку, открутила кран.
– И ты так легко его растворишь только потому, что оно тебе больше не нужно?
Марина молча поднесла к папке ложку и медленно полила Пужи.
Наблюдавший за этим Ботик видел не только, как вода льётся по файлу, размывая существо. Ему казалось, он видит, как жизнь утекает из корчившегося от боли Пужи. Марина тоже видела больше, чем было на самом деле. В каплях воды ей чудилась улыбка облегчения.
– Ты его… убила за ненадобностью… – тихо произнёс робот.
Лесницкая промокнула салфеткой файл, на котором всего мгновение назад сидело ни в чём неповинное существо, аккуратно положила папку, обернулась:
– Да, Ботик. Иногда приходится делать то, чего делать совсем не хочется. Это жизнь, Ботик. Суровая правда. Она не всегда пахнет розами, помнишь?
Робот не отрывал взгляда от женского лица. В его глазах, таких сейчас живых, сквозило презрение.
– И Когтя я убила, – горько усмехнулась Марина. – Но не потому, что это было необходимо. Я не спасала очередную девушку. Не спасала себя, как тебе рассказывала. Я вообще никого не спасала. Я убила Когтя из-за страха. Я боялась, что он прав. Что я… – неожиданно Лесницкая всхлипнула.
Робот наклонил голову набок: система анализировала эмоциональный фон хозяйки.
– Я… я испугалась, – приглушённо повторила Марина. – Ты смотришь на меня, как на убийцу, и ты прав, Ботик. Я убийца. Я застрелила безоружного оборотня, когда тот шёл сдаваться в полицию.
Жуткие слова. Пугающие. Однако робот отчётливо видел кривую сожаления, слышал, как учащённо бьётся женское сердце. Марина плакала. Тихо, безутешно.
Он сам не знал, почему, но обнял хозяйку.
– Мне надо всё рассказать, Ботик, понимаешь? – шептала Марина, обнимая робота в ответ. – Это очень тяжело держать всё в себе. Я хотела рассказать Снегурочке и… рассказала. Правда она спала и вряд ли слышала, – женщина отстранилась. На заплаканном лице появилась решимость. – Хочу, чтобы мы могли доверять друг другу как… настоящие…
– Друзья? – мягко спросил робот.
Она кивнула:
– Не знаю, возможно ли такое, но мы ведь не просто в связке, мы ближе, чем нам обоим кажется. Я замечаю в тебе много от человека и это замечательно, Ботик. – Улыбнулась. – Я хочу рассказать тебе о том дне. Но если ты решишь, что тебе не нужна эта информация, я пойму. В конце концов мой рассказ способен подвергнуть тебя опасности.
– О чём ты?
– Я нарушила закон и мне приходится делать это снова. Всё из-за убийства Когтя. Вернее, из-за его слов. Поставив тебя в известность, я сделаю тебя соучастником. Если всё обернётся крахом, ты уже не сможешь сказать, будто ничего не знал. Да и врать ты не умеешь, – нежно улыбнулась. – Из-за твоей неспособности ко лжи я и хочу поделиться своей тайной.
– Не понимаю, – честно признался робот.
– Я не уверена, что иду верной дорогой, но мне… мне не с кем посоветоваться, Ботик.
– Не думаю, что из меня хороший советчик. Я не разбираюсь в вас, людях.
– Пускай. Зато ты честно скажешь всё, что думаешь. Ведь скажешь? Не уйдёшь? – потрясла его за плечи. – Мне тяжело даже думать о предстоящем разговоре, но если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда и в этом случае потеряю твоё доверие. А я… я не хочу.
Удивлённый робот убрал женские руки: системы сходили с ума. Там, где у человека располагалось сердце, забилось нечто, напоминающее одновременно надежду и страх. Ботик не был уверен в желании услышать тайну Марины, но одно то, как она сейчас с ним говорила, буквально окрыляло. Всего минуту назад его тревожил вопрос нужен ли он ей в принципе, и вот женщина в этом призналась. Да, нужен.
Робот улыбнулся:
– Если тебе это так необходимо, я готов выслушать.
– Спасибо. Спасибо, Ботик. – отошла от помощника и села прямо на пол. Уткнулась подбородком в колени, вздохнула, закрыла глаза.
Робот почувствовал волнение Лесницкой. Почувствовал и собственное. Опустился рядом.
– В тот день, – неспешно начала Марина, – мне пришло письмо от Когтя. Он сообщал, что хочет сдаться. Предлагал встретиться.
– И ты согласилась на встречу с маньяком, даже не предупредив меня? Зная, что я могу защитить?
Кивнула, не открывая глаз.
– Но зачем ты согласилась? Это же похоже на обыкновенную ловушку! Сколько раз ты сама мне рассказывала о подобном?
– Он… он знал мою маму.
– Врал.
– Нет, Ботик… – открыла глаза, и робот прочёл в них застывший ужас.
– Он тоже видел, – дрогнувшим голосом произнесла Марина.
– Видел что?
– Прошлое, Ботик. Моё… прошлое. То, что я так отчаянно пыталась вспомнить.
Прода от 08.04.2020, 20:33
Глава 10
Десять лет назад.
Промозглый ветер жёг лицо, дождь бил по спине. Прикрывшись зонтом, Марина припарковала М-ку в соседнем дворе и поспешила к дому, ведь мест, несмотря на пугающие слухи о квартире не находилось. Пришлось шлёпать по лужам, огибая не одну пятиэтажку. Снова.
Усталость давила – после поимки призрака сил оставалась самая малость, поэтому переодевшись в сухую одежду, Лесницкая завалилась на диван и закрыла глаза. Она так нуждалась в небольшой передышке, но образы, владевшие сознанием на протяжении целого месяца, отпускать не желали.
Вновь Марина видела маленькие скрюченные тела подростков – это их энергию высасывал убийца. А всё для чего? С одной простой целью – вернуть себе жизнь, отобрав её у невинных. Только это было невозможно. Знал ли он? Да. И на допросе всем своим прозрачным существом показывал: ему плевать на законы жизни. Он не заслужил своей смерти, но раз так произошло, пускай мучаются и другие.
Марина смотрела в его абсолютно пустые глаза некогда красивого оттенка летнего неба и задавалась вопросом: почему люди с такой лёгкостью оправдывают собственную жестокость?
