Извечный вопрос.
Его же она задавала накануне психологу, пытаясь в очередной раз увильнуть от собственной болезненной темы.
«– Вы увидели кровь на руках, но почему решили, что убили именно вы?
– А разве не этим объясняется моя амнезия? Лучше скажите, откуда берутся монстры?»
Иногда, ближе к середине сеанса, но чаще к концу, Марина открывалась, однако и в этом случае ничего не выходило. Сознание будто стопорило путь малейших воспоминаний, касаемо дня маминой смерти, и те, едва показавшись в дали, исчезали. Рассеивались. Оставляя прогорклый вкус боли и сожаления.
Они перепробовали множество методик западных и российских, но исход был один – пустота в душе, слёзы и снова пустота. Попытки пробиться к тому дню приводили к разочарованию и всё большей убеждённости Лесницкой в том, что она сама виновата в случившихся бедах. Она сама блокировала память, не желая признавать удручающую и болезненную действительность.
«– По крупицам вы вспоминаете прежнюю жизнь, однако я предлагаю использовать гипноз. С большой вероятностью он сломит оставшиеся барьеры и поможет вернуться в день трагедии.
– Я подумаю».
Но детектив знала: никакого гипноза не будет. Останавливал опыт бывших коллег, знакомых, доклады Ботика, использовавшего все ресурсы для проверки чистоты самого психолога. Лесницкая была в курсе итогов такого лечения – во многих случаях гипноз приводил к неблагоприятным изменениям, ведь проникновение в мозг никогда не оставалось без последствий.
Но больше всего останавливал страх. Страх правды. Пока Марина не вспомнила те события, оставались крохи спасительного сомнения в собственной вине.
Детектив открыла глаза, не в силах бороться с мрачными образами. Подошла к окну, уставилась на стену дождя. Но даже в воде мерещились пустые глаза призрака… оставленные им трупы… и надпись, обнаруженная на зеркале в квартире убийцы.
«Истинные всегда помогут», – гласила она, пугая своим жизнерадостным розовым цветом и смайлом в конце предложения.
Любовница Ксения, ведьма, работавшая некогда в эскорте, примкнула к сектантам, обещавшим избавление от финансовой независимости и душевное очищение.
С призраком Павлом она познакомилась на месте его очередного преступления – помогала держать сопротивлявшегося подростка. Ксения ненавидела людей, и, в особенности мужчин, находясь в полной уверенности – это из-за них все беды в её судьбе. Началось с отца пьяницы, продолжилось разочарованием в первой любви.
Заглушая боль разбитого сердца, Ксения от скуки начала знакомиться по интернету. Несерьёзные переписки, флирт. Думала, всё безопасно.
Ошибалась.
Симпатичный романтик под ником «Амур», убеждённый противник человечества, оказался сектантом «Истинных» и легко убедил девушку вступить в ряды таких же, как он.
Подверженная влиянию, без труда попавшая под внушение Ксения переманила и Павла. Призрак поддался и переключил своё внимание с людей на более питательную энергию магов. В этом-то и заключалась его ошибка – маги так просто не сдавались, да и лишённые энергии, сильнейшие из них, всё равно могли нанести значительный урон обидчику.
Ксения тогда была рядом, как всегда помогала любимому. Её ранили. Она истекала кровью.
Павел вызвал скорую. Так его и поймали. В своих преступлениях он сознался, когда узнал, что Ксению спасти не удалось.
Дождь усиливался, оправдывая прогнозы синоптиков, а Марина продолжала всматриваться в хаотичный рисунок на окне, выискивая ответ на вопрос откуда берутся монстры.
В её практике столь часто встречалось упоминание «Истинных», что в голову закрадывалась мысль: а не там ли появляются ненормальные? Не там ли обычные личности, подверженные влиянию, превращаются в кровожадных, беспощадных, не имеющих совести тварей?
Решение заняться подробнее не убиваемой сектой, тысячи раз распущенной правительством, приходило неоднократно. Она подумала об этом и сейчас. Но сначала необходимо было поймать Когтя.
Им занималась не Марина: Спичка пытался выйти на след маньяка. Но оказавшись не у дел с получением высшей категории детектива, снова начал злоупотреблять алкоголем, работал спустя рукава, не замечая очевидного. Например, того, что преступник подбирал разную внешность, но при этом надевал одну и туже бросающуюся в глаза куртку – чёрную с флуоресцентными ромбами. Почему именно её? Почему не использовал менее заметную?
Лесницкая провела собственное расследование и выяснила парочку занимательных фактов. Во-первых, все, кто видел куртку, замечали её во время яркой луны. Ерунда? Возможно. Да только Марина проходила специальный курс по каждой расе и прекрасно помнила, какой властью при определённом умении мог наделить лунный свет оборотней. Во-вторых, в символике тех же оборотней ромбы имели сакральное значение. Их считали формой, дарящей силу. Это пошло из древней легенды, рождённой ещё в те времена, когда люди считали оборотней волками, а сами оборотни людей – говорящим мясом. В настоящий момент особо религиозные по-прежнему чтили ромб: например, те же спортсмены чертили священную форму на своих ладонях или наносили краской на одежду. Поэтому детектив зацепилась за куртку, она понимала – вещь способна привести к владельцу.
Благодаря помощи Ботика, показаниям свидетелей и воспоминаниям последней жертвы Марине удалось вычислить путь передвижения Когтя. К сожалению, способность пробуждалась вне зависимости от желания Лесницкой. Видение могло явиться от прикосновения к любимой вещи жертвы, во сне или во время стресса. Детектив не управляла образами прошлого, не могла вызвать или остановить, да и возникали они не всегда.
Это происходило скорее по счастливой случайности, нежели какой-то закономерности, хотя определённый сигнал, предвещавший воспоминания, всё же наблюдался – сердце начинало колотиться медленнее. Словно оно погружалось в анабиоз.
Словно замирало в ожидании…
Марина дала себе слово ещё подробнее заняться делом Когтя, как только поймает призрака – на Спичкина не сильно надеялась, – и вот время настало.
Дождь барабанил с той же мощью, усиливая усталость… Вызывая сонливость.
«Часик посплю, – решила детектив, – и возьмусь за материалы».
Но поспать не удалось. Как только она легла на диван, электронная почта просигналила о новом сообщении. Марина устало взглянула на экран и замерла: этот шрифт вызывал дрожь у всех петербуржцев.
«Вы все пытаетесь меня поймать, и мне лестно, что даже прославленная Марина Лесницкая не оставила без внимания мои убийства. Но пора заканчивать – моя мать больна, и чем больше смертей я приношу, тем слабее она становится. Я готов прекратить всё это ради её спасения. Я знаю, у вас есть связи в Вене и слышал там лучшие врачи, поэтому предлагаю обмен. Я сдаюсь, а вы помогаете моей матери. Она не виновата в моей жажде крови, согласны? Думаю, да. Хотя… Собственной матерью вы пожертвовали…
Да, я знал её. Недолго, но достаточно для того, чтобы понять: она хороший человек. Правда определение «человек» подходит к ней не в полной мере. Хотите знать, кем была ваша мать? Или вы всё вспомнили? Я знаю про вашу амнезию и вашу способность. Я обладаю такой же. Я тоже, Марина, вижу прошлое, и день, когда ваша жизнь изменилась, видел столь же отчётливо, как сегодня вас, уставшую, измотанную после поимки призрака. Кстати, я его знаю. Но не будем отвлекаться. Не только вы умеете следить. Я тоже на что-то способен.
Так вы готовы узнать правду? Готовы пойти на сделку? Раздумываете? Не можете понять, почему я за вами следил? Всё просто, Марина. Наши судьбы… связаны».
Время шло. Дождь заливал город. Из-за мощных порывов ветра проснулась сигнализация многих машин, и Лесницкая невпопад подумала о том, как было бы хорошо поставить на окна полную шумоизоляцию. Возможно ли подобное в век магии и роботов? Безусловно. Да и стоило не так дорого. По крайней мере ненамного дороже арсенала зелий, какие покупала Марина.
Она вполне могла себе позволить установку: обратилась бы к одному из бывших клиентов и никаких проблем. Но детектив не прибегала к такому лёгкому решению, считая это излишней роскошью, избытком баловства.
Испытанием.
Лишить себя звуков извне, буквально посадить в вакуум, в некий герметичный пакет и получать удовольствие от блаженной тишины? Нет, это не для неё. И сложность заключалась не только в страхе подкрадывающегося чувства одиночества, но и в боязни уединения с собой, своими мыслями. Чувствами.
Страхами.
Марина боялась бояться.
Вздохнула.
Как было бы хорошо так же легко изолироваться не только от мира, но и от эмоций. Поставить решётку на окно сознания, блокировать всё негативное, отсечь тревожное и просто жить. Но детектив так не умела. И вряд ли умел хоть кто-то. И поэтому она снова и снова прокручивала в голове слова Когтя, понимая: выбора нет.
Сколько раз её пытались поймать в ловушку? Соблазняли красивыми речами, обещали признание, твердили о судьбе…
Но ни один не упоминал маму, не говорил о Марининой способности и не упоминал того дня. Ни один.
Мог ли Коготь знать правду? Даже, если нет, имела ли она право не попытаться это выяснить? Сделать вид, будто её не волнуют его слова? Позволить себе хотя бы на долю секунды не поверить? А если он не лжёт? Вдруг, это шанс всё вспомнить? Вернуть свою прежнюю жизнь? Вернуть часть себя? Возможность раз и навсегда покончить с главным страхом?
Отложила телефон, бросила взгляд на выглядывающую из-за угла дракониху:
– Прости, Снегурёнок, сказку расскажу в другой раз, а сейчас мне надо ехать.
Коготь ждал на входе бывшего кинотеатра «Олимпик» – самого большого в Петербурге. Сейчас здание перестраивали под ультрамодный современный развлекательный центр с тремя зонами отдыха. Первая предполагалась для детей, вторая для подростков, а в третьей могли смотреть лёгкие короткометражные фильмы взрослые.
По плану намечались рестораны с кухнями разных стран, вроде Италии и Франции, десять кафешек быстрого питания и пельменная.
Обещали два компьютерных зала и домашний зоопарк, самый большой в городе ассортимент воздушных шаров, магазин с необычными цветочными композициями и, конечно, минимум шесть точек с магией.
Как обещали в рекламе там не только можно будет купить волшебный напиток, придающий смелости или меняющий на короткое время внешность, но и научиться управлению воздушной стихией.
«Недорого, совершенно безопасно. Несерьёзная магия в развлекательных целях!» – зазывала табличка из той же рекламы.
Марина относилась к такому приглашению с сарказмом. Она не понимала, как можно учиться магии для развлечения. Пускай Лесницкая и родилась человеком, но волшебство воспринимала на полном серьёзе с раннего детства, вернее с того момента, что сохранился в покорёженной памяти.
«Странное место встречи…» – подумала детектив, приближаясь к тёмной фигуре.
Мужчина шагнул навстречу, протянул руку, улыбнулся.
Нехотя, испытывая странное двойственное чувство, она коснулась большой ладони, и сразу же водоворот воспоминаний закружил в тёмных красках. Единственным пятном среди изобилия красного и чёрного был синий. Седеющая женщина каждый раз рисовала на лице одну и туже маску молодости и надевала бусы из ярко-синего лазурита.
– Это моя мать, – сказал Коготь, словно прочитав Маринины мысли. – Вы видите её, а я видел вашу маму.
Лесницкая невольно сглотнула.
– Пойдёмте, – любезно пригласил войти внутрь. – Не бойтесь. Я прораб этой стройки, так что ничего противозаконного мы не совершаем.
– Я… не боюсь, – тихо произнесла Марина и незаметно дотронулась до сумки: с пистолетом всё же было безопаснее.
Не худой, но и не щуплый, не толстый и не упитанный Коготь производил удручающее впечатление. Вся его фигура, словно пропитанная скорбью, отдающая досадой и глубокой печалью, навевала крайне тяжёлые мысли. Детектив поймала себя на том, что, находясь рядом с оборотнем ей хочется погрузиться в собственную грусть, утонуть в море сожаления. Спрятаться в коконе из жалости.
Сердце болезненно сжималось, кровь в венах будто вибрировала, гоня прочь все положительные эмоции. Голова наливалась тяжестью и безразличием. Возникшие до этого образы стремительно разрывались на тысячи фрагментов, освобождая сознание.
Опустошая…
В какое-то мгновение Лесницкая поняла, слабеющие ноги не позволяют больше ступить ни шагу. Пришлось опереться на плечо оборотня. Коготь погладил Марину по щеке. Женщина вздрогнула. Этими самыми треугольными пластинами Коготь разрывал артерию на шее жертв.
Лишал жизни ни в чём неповинных девушек.
Марину затошнило: в памяти возникли жертвы, найденные на своеобразном пышном ложе из цветочных венков. Глаза заслезились.
– Вам плохо, но это нормально, не волнуйтесь, – вздохнув, заметил оборотень. Улыбнулся. – Может возникнуть желание погоревать о судьбе, поведать о трагичных событиях, поплакаться. Подобная тяга объясняется примитивно: в воздухе распылён специальный концентрат. Вы не чувствуете его запаха, но он есть: лёгкий ненавязчивый аромат парит в воздухе, оседает на стены, ступеньки. Липнет к вашей коже.
Физической опасности концентрат не представляет, но душе наносит значительный урон, заставляя… страдать. – Последнее слово Коготь произнёс, явно смакуя.
Сквозь пелену жгучих слёз Марина заметила промелькнувшую полуулыбку-полуухмылку. Почувствовала исходящий от оборотня холод.
Казавшееся, если не радушие, то доброжелательное отношение враз сменило вектор на противоположный. Затаившаяся угроза медленно прорывалась сквозь маску приветливости.
– Простите, – и снова улыбка, – не сдержался. Эмоции – это то, что доставляет мне удовольствие. Я живу ими, если хотите. Но вы, Марина… наверное, меня понимаете. – Сделал паузу. – Должны понимать. Ведь как никто другой остро воспринимаете чужие эмоции. Я уже говорил и скажу снова: мы с вами очень похожи. Наши судьбы связаны.
Марина отчаянно заморгала в попытке избавиться от рези и жжения. Не помогло.
Осторожно раскрыла сумку, вытянула из кармашка упаковку с бумажными платками.
– Легче? – поинтересовался Коготь?
Фальш в заботливом обращении буквально кольнула слух. Лесницкая кивнула, сделав шаг в сторону от маньяка.
– Постойте с закрытыми глазами. Так станет легче, – предложил оборотень и тут же, словно извиняясь, пояснил: – Лучше всего вам было бы присесть, но простите, могу предложить только грязные ступени. Скамеек ещё не установили, мест для отдыха нет, да вы и сами видите: здание вообще в достаточно плачевном состоянии. Стройка продвигается медленнее. Почти также, как расползающийся страх в глазах девушек, когда приходит осознание, что последует совсем скоро. Неизбежно последует, и они это знают.
– Вы признаётесь в убийствах? – Марина, шмыгая носом, продолжала обмахивать лицо, жмуриться, прикладывать к глазам платок.
– Да. Мать умоляла о признании. Разве я мог ей отказать?
Детектив ждала продолжения, и оно не заставило себя долго ждать. Коготь, будто съедаемый нерассказанной историей, пожираемый невысказанными мыслями схватил Марину за тонкое запястье и с жадностью заговорил:
– Она любит синий. Боже, как она любит синий… А на той девчонке как раз было синее платье. Если бы я предугадал её эмоции, то, конечно, не стал бы показывать фотографию. Но я так хотел поделиться. Продемонстрировать своё умение, талант.
Его же она задавала накануне психологу, пытаясь в очередной раз увильнуть от собственной болезненной темы.
«– Вы увидели кровь на руках, но почему решили, что убили именно вы?
– А разве не этим объясняется моя амнезия? Лучше скажите, откуда берутся монстры?»
Иногда, ближе к середине сеанса, но чаще к концу, Марина открывалась, однако и в этом случае ничего не выходило. Сознание будто стопорило путь малейших воспоминаний, касаемо дня маминой смерти, и те, едва показавшись в дали, исчезали. Рассеивались. Оставляя прогорклый вкус боли и сожаления.
Они перепробовали множество методик западных и российских, но исход был один – пустота в душе, слёзы и снова пустота. Попытки пробиться к тому дню приводили к разочарованию и всё большей убеждённости Лесницкой в том, что она сама виновата в случившихся бедах. Она сама блокировала память, не желая признавать удручающую и болезненную действительность.
«– По крупицам вы вспоминаете прежнюю жизнь, однако я предлагаю использовать гипноз. С большой вероятностью он сломит оставшиеся барьеры и поможет вернуться в день трагедии.
– Я подумаю».
Но детектив знала: никакого гипноза не будет. Останавливал опыт бывших коллег, знакомых, доклады Ботика, использовавшего все ресурсы для проверки чистоты самого психолога. Лесницкая была в курсе итогов такого лечения – во многих случаях гипноз приводил к неблагоприятным изменениям, ведь проникновение в мозг никогда не оставалось без последствий.
Но больше всего останавливал страх. Страх правды. Пока Марина не вспомнила те события, оставались крохи спасительного сомнения в собственной вине.
Детектив открыла глаза, не в силах бороться с мрачными образами. Подошла к окну, уставилась на стену дождя. Но даже в воде мерещились пустые глаза призрака… оставленные им трупы… и надпись, обнаруженная на зеркале в квартире убийцы.
«Истинные всегда помогут», – гласила она, пугая своим жизнерадостным розовым цветом и смайлом в конце предложения.
Любовница Ксения, ведьма, работавшая некогда в эскорте, примкнула к сектантам, обещавшим избавление от финансовой независимости и душевное очищение.
С призраком Павлом она познакомилась на месте его очередного преступления – помогала держать сопротивлявшегося подростка. Ксения ненавидела людей, и, в особенности мужчин, находясь в полной уверенности – это из-за них все беды в её судьбе. Началось с отца пьяницы, продолжилось разочарованием в первой любви.
Заглушая боль разбитого сердца, Ксения от скуки начала знакомиться по интернету. Несерьёзные переписки, флирт. Думала, всё безопасно.
Ошибалась.
Симпатичный романтик под ником «Амур», убеждённый противник человечества, оказался сектантом «Истинных» и легко убедил девушку вступить в ряды таких же, как он.
Подверженная влиянию, без труда попавшая под внушение Ксения переманила и Павла. Призрак поддался и переключил своё внимание с людей на более питательную энергию магов. В этом-то и заключалась его ошибка – маги так просто не сдавались, да и лишённые энергии, сильнейшие из них, всё равно могли нанести значительный урон обидчику.
Ксения тогда была рядом, как всегда помогала любимому. Её ранили. Она истекала кровью.
Павел вызвал скорую. Так его и поймали. В своих преступлениях он сознался, когда узнал, что Ксению спасти не удалось.
Дождь усиливался, оправдывая прогнозы синоптиков, а Марина продолжала всматриваться в хаотичный рисунок на окне, выискивая ответ на вопрос откуда берутся монстры.
В её практике столь часто встречалось упоминание «Истинных», что в голову закрадывалась мысль: а не там ли появляются ненормальные? Не там ли обычные личности, подверженные влиянию, превращаются в кровожадных, беспощадных, не имеющих совести тварей?
Решение заняться подробнее не убиваемой сектой, тысячи раз распущенной правительством, приходило неоднократно. Она подумала об этом и сейчас. Но сначала необходимо было поймать Когтя.
Им занималась не Марина: Спичка пытался выйти на след маньяка. Но оказавшись не у дел с получением высшей категории детектива, снова начал злоупотреблять алкоголем, работал спустя рукава, не замечая очевидного. Например, того, что преступник подбирал разную внешность, но при этом надевал одну и туже бросающуюся в глаза куртку – чёрную с флуоресцентными ромбами. Почему именно её? Почему не использовал менее заметную?
Лесницкая провела собственное расследование и выяснила парочку занимательных фактов. Во-первых, все, кто видел куртку, замечали её во время яркой луны. Ерунда? Возможно. Да только Марина проходила специальный курс по каждой расе и прекрасно помнила, какой властью при определённом умении мог наделить лунный свет оборотней. Во-вторых, в символике тех же оборотней ромбы имели сакральное значение. Их считали формой, дарящей силу. Это пошло из древней легенды, рождённой ещё в те времена, когда люди считали оборотней волками, а сами оборотни людей – говорящим мясом. В настоящий момент особо религиозные по-прежнему чтили ромб: например, те же спортсмены чертили священную форму на своих ладонях или наносили краской на одежду. Поэтому детектив зацепилась за куртку, она понимала – вещь способна привести к владельцу.
Благодаря помощи Ботика, показаниям свидетелей и воспоминаниям последней жертвы Марине удалось вычислить путь передвижения Когтя. К сожалению, способность пробуждалась вне зависимости от желания Лесницкой. Видение могло явиться от прикосновения к любимой вещи жертвы, во сне или во время стресса. Детектив не управляла образами прошлого, не могла вызвать или остановить, да и возникали они не всегда.
Это происходило скорее по счастливой случайности, нежели какой-то закономерности, хотя определённый сигнал, предвещавший воспоминания, всё же наблюдался – сердце начинало колотиться медленнее. Словно оно погружалось в анабиоз.
Словно замирало в ожидании…
Марина дала себе слово ещё подробнее заняться делом Когтя, как только поймает призрака – на Спичкина не сильно надеялась, – и вот время настало.
Дождь барабанил с той же мощью, усиливая усталость… Вызывая сонливость.
«Часик посплю, – решила детектив, – и возьмусь за материалы».
Но поспать не удалось. Как только она легла на диван, электронная почта просигналила о новом сообщении. Марина устало взглянула на экран и замерла: этот шрифт вызывал дрожь у всех петербуржцев.
«Вы все пытаетесь меня поймать, и мне лестно, что даже прославленная Марина Лесницкая не оставила без внимания мои убийства. Но пора заканчивать – моя мать больна, и чем больше смертей я приношу, тем слабее она становится. Я готов прекратить всё это ради её спасения. Я знаю, у вас есть связи в Вене и слышал там лучшие врачи, поэтому предлагаю обмен. Я сдаюсь, а вы помогаете моей матери. Она не виновата в моей жажде крови, согласны? Думаю, да. Хотя… Собственной матерью вы пожертвовали…
Да, я знал её. Недолго, но достаточно для того, чтобы понять: она хороший человек. Правда определение «человек» подходит к ней не в полной мере. Хотите знать, кем была ваша мать? Или вы всё вспомнили? Я знаю про вашу амнезию и вашу способность. Я обладаю такой же. Я тоже, Марина, вижу прошлое, и день, когда ваша жизнь изменилась, видел столь же отчётливо, как сегодня вас, уставшую, измотанную после поимки призрака. Кстати, я его знаю. Но не будем отвлекаться. Не только вы умеете следить. Я тоже на что-то способен.
Так вы готовы узнать правду? Готовы пойти на сделку? Раздумываете? Не можете понять, почему я за вами следил? Всё просто, Марина. Наши судьбы… связаны».
Прода от 11.04.2020, 00:33
Время шло. Дождь заливал город. Из-за мощных порывов ветра проснулась сигнализация многих машин, и Лесницкая невпопад подумала о том, как было бы хорошо поставить на окна полную шумоизоляцию. Возможно ли подобное в век магии и роботов? Безусловно. Да и стоило не так дорого. По крайней мере ненамного дороже арсенала зелий, какие покупала Марина.
Она вполне могла себе позволить установку: обратилась бы к одному из бывших клиентов и никаких проблем. Но детектив не прибегала к такому лёгкому решению, считая это излишней роскошью, избытком баловства.
Испытанием.
Лишить себя звуков извне, буквально посадить в вакуум, в некий герметичный пакет и получать удовольствие от блаженной тишины? Нет, это не для неё. И сложность заключалась не только в страхе подкрадывающегося чувства одиночества, но и в боязни уединения с собой, своими мыслями. Чувствами.
Страхами.
Марина боялась бояться.
Вздохнула.
Как было бы хорошо так же легко изолироваться не только от мира, но и от эмоций. Поставить решётку на окно сознания, блокировать всё негативное, отсечь тревожное и просто жить. Но детектив так не умела. И вряд ли умел хоть кто-то. И поэтому она снова и снова прокручивала в голове слова Когтя, понимая: выбора нет.
Сколько раз её пытались поймать в ловушку? Соблазняли красивыми речами, обещали признание, твердили о судьбе…
Но ни один не упоминал маму, не говорил о Марининой способности и не упоминал того дня. Ни один.
Мог ли Коготь знать правду? Даже, если нет, имела ли она право не попытаться это выяснить? Сделать вид, будто её не волнуют его слова? Позволить себе хотя бы на долю секунды не поверить? А если он не лжёт? Вдруг, это шанс всё вспомнить? Вернуть свою прежнюю жизнь? Вернуть часть себя? Возможность раз и навсегда покончить с главным страхом?
Отложила телефон, бросила взгляд на выглядывающую из-за угла дракониху:
– Прости, Снегурёнок, сказку расскажу в другой раз, а сейчас мне надо ехать.
***
Коготь ждал на входе бывшего кинотеатра «Олимпик» – самого большого в Петербурге. Сейчас здание перестраивали под ультрамодный современный развлекательный центр с тремя зонами отдыха. Первая предполагалась для детей, вторая для подростков, а в третьей могли смотреть лёгкие короткометражные фильмы взрослые.
По плану намечались рестораны с кухнями разных стран, вроде Италии и Франции, десять кафешек быстрого питания и пельменная.
Обещали два компьютерных зала и домашний зоопарк, самый большой в городе ассортимент воздушных шаров, магазин с необычными цветочными композициями и, конечно, минимум шесть точек с магией.
Как обещали в рекламе там не только можно будет купить волшебный напиток, придающий смелости или меняющий на короткое время внешность, но и научиться управлению воздушной стихией.
«Недорого, совершенно безопасно. Несерьёзная магия в развлекательных целях!» – зазывала табличка из той же рекламы.
Марина относилась к такому приглашению с сарказмом. Она не понимала, как можно учиться магии для развлечения. Пускай Лесницкая и родилась человеком, но волшебство воспринимала на полном серьёзе с раннего детства, вернее с того момента, что сохранился в покорёженной памяти.
«Странное место встречи…» – подумала детектив, приближаясь к тёмной фигуре.
Мужчина шагнул навстречу, протянул руку, улыбнулся.
Нехотя, испытывая странное двойственное чувство, она коснулась большой ладони, и сразу же водоворот воспоминаний закружил в тёмных красках. Единственным пятном среди изобилия красного и чёрного был синий. Седеющая женщина каждый раз рисовала на лице одну и туже маску молодости и надевала бусы из ярко-синего лазурита.
– Это моя мать, – сказал Коготь, словно прочитав Маринины мысли. – Вы видите её, а я видел вашу маму.
Лесницкая невольно сглотнула.
– Пойдёмте, – любезно пригласил войти внутрь. – Не бойтесь. Я прораб этой стройки, так что ничего противозаконного мы не совершаем.
– Я… не боюсь, – тихо произнесла Марина и незаметно дотронулась до сумки: с пистолетом всё же было безопаснее.
Прода от 11.04.2020, 20:56
Не худой, но и не щуплый, не толстый и не упитанный Коготь производил удручающее впечатление. Вся его фигура, словно пропитанная скорбью, отдающая досадой и глубокой печалью, навевала крайне тяжёлые мысли. Детектив поймала себя на том, что, находясь рядом с оборотнем ей хочется погрузиться в собственную грусть, утонуть в море сожаления. Спрятаться в коконе из жалости.
Сердце болезненно сжималось, кровь в венах будто вибрировала, гоня прочь все положительные эмоции. Голова наливалась тяжестью и безразличием. Возникшие до этого образы стремительно разрывались на тысячи фрагментов, освобождая сознание.
Опустошая…
В какое-то мгновение Лесницкая поняла, слабеющие ноги не позволяют больше ступить ни шагу. Пришлось опереться на плечо оборотня. Коготь погладил Марину по щеке. Женщина вздрогнула. Этими самыми треугольными пластинами Коготь разрывал артерию на шее жертв.
Лишал жизни ни в чём неповинных девушек.
Марину затошнило: в памяти возникли жертвы, найденные на своеобразном пышном ложе из цветочных венков. Глаза заслезились.
– Вам плохо, но это нормально, не волнуйтесь, – вздохнув, заметил оборотень. Улыбнулся. – Может возникнуть желание погоревать о судьбе, поведать о трагичных событиях, поплакаться. Подобная тяга объясняется примитивно: в воздухе распылён специальный концентрат. Вы не чувствуете его запаха, но он есть: лёгкий ненавязчивый аромат парит в воздухе, оседает на стены, ступеньки. Липнет к вашей коже.
Физической опасности концентрат не представляет, но душе наносит значительный урон, заставляя… страдать. – Последнее слово Коготь произнёс, явно смакуя.
Сквозь пелену жгучих слёз Марина заметила промелькнувшую полуулыбку-полуухмылку. Почувствовала исходящий от оборотня холод.
Казавшееся, если не радушие, то доброжелательное отношение враз сменило вектор на противоположный. Затаившаяся угроза медленно прорывалась сквозь маску приветливости.
– Простите, – и снова улыбка, – не сдержался. Эмоции – это то, что доставляет мне удовольствие. Я живу ими, если хотите. Но вы, Марина… наверное, меня понимаете. – Сделал паузу. – Должны понимать. Ведь как никто другой остро воспринимаете чужие эмоции. Я уже говорил и скажу снова: мы с вами очень похожи. Наши судьбы связаны.
Марина отчаянно заморгала в попытке избавиться от рези и жжения. Не помогло.
Осторожно раскрыла сумку, вытянула из кармашка упаковку с бумажными платками.
– Легче? – поинтересовался Коготь?
Фальш в заботливом обращении буквально кольнула слух. Лесницкая кивнула, сделав шаг в сторону от маньяка.
– Постойте с закрытыми глазами. Так станет легче, – предложил оборотень и тут же, словно извиняясь, пояснил: – Лучше всего вам было бы присесть, но простите, могу предложить только грязные ступени. Скамеек ещё не установили, мест для отдыха нет, да вы и сами видите: здание вообще в достаточно плачевном состоянии. Стройка продвигается медленнее. Почти также, как расползающийся страх в глазах девушек, когда приходит осознание, что последует совсем скоро. Неизбежно последует, и они это знают.
– Вы признаётесь в убийствах? – Марина, шмыгая носом, продолжала обмахивать лицо, жмуриться, прикладывать к глазам платок.
– Да. Мать умоляла о признании. Разве я мог ей отказать?
Прода от 12.04.2020, 10:08
Детектив ждала продолжения, и оно не заставило себя долго ждать. Коготь, будто съедаемый нерассказанной историей, пожираемый невысказанными мыслями схватил Марину за тонкое запястье и с жадностью заговорил:
– Она любит синий. Боже, как она любит синий… А на той девчонке как раз было синее платье. Если бы я предугадал её эмоции, то, конечно, не стал бы показывать фотографию. Но я так хотел поделиться. Продемонстрировать своё умение, талант.
