Эти мысли не покидали разум Ботика до самого дома детектива, где по обычаю они обсуждали тонкости дела сразу после осмотра места преступления.
Досье робот так и не подкорректировал. В лиловых глазах отражался серый цвет сомнения.
Миша хмурился. Он злился на Ботика за то, что тот с самого начала играл по правилам ненормальной. Его раздражала невозмутимость робота на месте преступления и тот факт, что железка знала явно больше, чем говорила.
Злился на Спичкина за его отношение к убийству, неуважение к жертве, за тёрки с Мариной и совместные тайны, влияющие на работу.
Дело по всему выходило непростым – о Когте Миша слышал чаще, чем о ком-либо другом из преступников и прекрасно понимал: возвращение маньяка – серьёзная проблема, способная вновь взбудоражить общественность и погрузить город в пучину страха. Признаваться себе в том, что на горожан ему вообще-то наплевать, студент не желал, впрочем, также, как и в страхе за Катьку. Белые волосы, тонкая фигурка, красивая внешность – всё то, что привлекало психа. И за это парень злился на ангела, положившего начало новой серии убийств. В этом студент почти не сомневался.
Миша злился на специалиста по телу. Её пучок был близнецом пучка противной психологички, своим бубнёжем и терминами доставшую весь курс. Препод не только много нудела, зудела и мало чему учила, утопая в пространственных рассуждениях, но и ненавидела Мишу, потому как он был одним из немногих, кто понимал её. Кто вступал в спор и нередко оказывался прав.
Миша терпеть не мог эту лживо-заумную тётку.
Но не только сходство отталкивало его в специалисте со звучным именем Вероника: ему категорически не нравился её подход и неприкрытая агрессия к Марине. Весь образ спеца сквозил фальшью, был пропитан завистью и обидой. Давними и такими же засохшими, как осиновый гербарий, сохранившийся со школы.
И, конечно, его выводила из себя Марина. Он злился на детектива за её противный нрав, уверенность в движениях и выверенные слова. За то, что она выбрала его, не дав возможности подумать, а ведь он мог избежать увиденного, услышанного и прочувствованного.
Хотел ли Миша демонстрировать свою слабость? Нет, его вынудили. Вынудил кто? Та, что привела на место преступления. Женщина, отталкивающая своей надменностью и решимостью и привлекающая тем же самым. Человек, чьи тайны знать совсем не хотелось. Чьи тайны будоражили любопытство.
Детектив хранила секреты. Мрачные. Опасные.
Он это чувствовал также отчётливо, как запах ментола, осаждающий лёгкие. Леденцы давно растаяли, но аромат уходить не спешил. Миша жалел о выборе – мята нравилась больше.
Но гораздо сильнее всего прочего мучила злость на самого себя. Парня раздражала собственная неуверенность, ведомость и… заинтересованность в работе с ненормальной. Он совершенно не понимал обуревающих эмоций. Серых. Липнущих как грязь.
Миша всегда грезил о детективных буднях, видел себя крутой ищейкой с одного взгляда выявляющей убийцу. Буквально слышал рукоплескание коллег. С замиранием сердца представлял, как разгадывает криминальные ребусы и первым находит те самые главные улики, оставленные незамеченными всеми остальными.
Но сегодня он попал в страшный сон, где не только убили красивую девушку, но и незнакомые люди стали свидетелями его позора. Не сдержаться в первый же день практики! Уму непостижимо. А всё почему? Из-за отказа от леденцов. Гордость, бахвальство и тщеславие – три его личных камня на пути к успешной карьере. Но разве нельзя их обойти? По мнению студента, ненормальная неплохо с этим справлялась. Имея все перечисленные недостатки, Марина Лесницкая являла собой пример успешного детектива. Пускай для других её скандальность была минусом, для него она виделась жирным плюсом. О скучном человеке, без способностей никогда не начнут активно злословить.
К тому же он сам видел, как на неё реагировали Спичкин и Вероника. Безусловно, в их взаимоотношениях имелись какие-то личные обиды, но всё равно в извращённой форме, а даже они признавали в Марине профессионала.
Достаточно ли этого для Миши? Конечно. Разве не к этому он так стремился? Учиться у лучших, не обращая внимание на возникающие и очень спорные чувства? Но если всё так просто? Почему тогда он не уверен в собственном выборе? Не стоило ли ему остаться там и выслушать полный отчёт специалиста по телу? Дождаться завершения криминалистической экспертизы?
Почему уверенность Марины в том, что это не Коготь заставляет его самого сомневаться в имеющихся и, казалось бы, весомых уликах? Уверенность или убеждённость руководит ненормальной?
В конце концов Миша устал от водоворота мыслей. Однако, подъезжая к дому детектива, он уже знал ответ на свой последний вопрос.
Они продолжали её мучить: Спичка и Вероника, так и не сумевшие победить призраков прошлого. Они не простили Марину. Не поняли.
Она их не винила. Сама детектив давно простила обоих, но это не мешало ей возмущаться их поведением и отношением к делу.
Чуть-чуть завидовать.
Они не увидят завтра то, что увидит она. Но это будет потом, а сейчас она злилась, чувствуя, как вокруг всё вспыхивает серым цветом.
Совершено убийство, а коллеги, если их можно было так назвать, продолжали мериться с ней интеллектом, вспоминать обиды, тыкать носом в ошибки. Но самое главное они отказывались признавать очевидное, и этого Марина простить уже не могла.
Будто застывшие в две тысячи десятом году, Спичка и Вероника подгоняли найденные улики под удобную для них версию. Такую же желанную, как повышение по службе и столь же пустую, как попытки бесчестного человека обелить репутацию, надеясь лишь на чудо.
Только в случае с убийством ангела, чудо исключалось: Коготь не мог взять и воскреснуть на радость Спичке и Веронике. Хотя они и продолжали в это верить. А всё почему? Из-за отсутствия тела, и это уже был косяк Марины. Если бы тогда она не испугалась, если бы не дала эмоциям взять верх, всё было бы намного проще. Но прошлое не изменить, хотя подкорректировать некоторые события всё-таки можно. Не по факту, а на бумаге, но и этого достаточно. Ботику стоило внести поправки в парочку досье, и вопрос с Когтем бы замяли. Если же нет, тогда Марине пришлось бы искать тело.
Она бросила короткий взгляд на робота, уловив сомнение в глазах, посмотрела на студента. Парень нисколько не походил на неё в том же возрасте, и всё же они были похожи: оба слушали интуицию. Только в её случае интуиция подкреплялась способностью видеть то, что оставалось скрытым для других, а Миша просто следовал чутью. Возможно, заложенному в генах.
С его родителями Марина была знакома шапочно, зато имела счастье работать вместе с дедом. Изобретатель, человек с тонкой натурой и прекрасным умением разбираться в людях, он научил детектива не пасовать перед трудностями. Научил не бояться быть с кем-то.
Подарил друга.
Того, кому она доверяла, кого любила. С кем разделяла свои секреты, не сомневаясь, что это всё останется только между ними. Не потому, что оба давали своеобразные клятвы, хотя и такое случалось.
Драконы не умели разговаривать.
М-ка подъехала к дому, и детектив молча начала подниматься в квартиру, прекрасно зная, какие мысли блуждают в голове студента. Миша, как и все прочие, и Ботик, в том числе, думал о проклятии, наложенным на стены под сто двадцать третьим номером.
Ни один из них не предполагал, с чем связаны слухи о колдовстве, но каждый безоговорочно верил в россказни. Правду знала лишь Марина, а поэтому не боялась заходить внутрь. Она сама распустила слухи, ведь иначе было нельзя. Квартира должна была оставаться пустой нетронутой. Только так она могла сберечь частички памяти, фрагменты воспоминаний из собственной жизни.
Марина прошла в ванную мыть руки, чувствуя настороженные взгляды. Спутники ей не доверяли, это огорчало. Хотя, чего она могла ожидать, если не до конца откровенна? Но разве откровенность не следует заслужить?
Размышляя, она долго намыливала руки, вдыхала аромат черничного мыла. Рассматривала ряд цветных полотенец. Гостей Марина не приглашала, Ботик не в счёт, но сама любила разнообразие и много цвета.
Она выключила воду и услышала шёпот: Миша спрашивал, есть ли у них с Мариной общие тайны. Она затаила дыхание, надеясь услышать ложь. Ботик знал предостаточно о ней и о её новой жизни, не догадываясь о прошлом. Студент же, обладая цепким умом, мог сделать правильные выводы, зная и самую малость. Но могла ли Марина быть уверенной в том, что он не обернёт информацию против неё же? Нет. Веронике она тоже доверяла.
Вытерла руки вишнёвым полотенцем, прислушалась: робот молчал. Его датчики начинали громко вибрировать, когда разум собирался уходить от ответа. Дед Миши был изобретателем, и парень мог знать эти тонкости, поэтому детектив поспешила выйти из ванны и выручить Ботика.
– Собираешься увиливать от ответа? – спросила она, проходя в комнату, – не стоит, Ботик. Можешь сказать правду. Нам троим предстоит вместе работать. Ни к чему секреты.
– Я… я ещё не решил, – парень помял свою кепку.
– Да? А мне так не показалось. Иначе, почему ты не остался на месте преступления?
Миша не ответил.
– Мой руки, а потом Ботик расскажет тебе, как я подкладывала улики. Ты же это хочешь услышать?
– Нет, я не думал…
– Думал-думал. И ты прав: мы с Ботиком часто действовали не по закону. Это наша тайна. Ещё вопросы?
– Э-э-э.
– Вопросов нет? Хорошо. Чистое полотенце возьмёшь из ящика. Мы с Ботиком будем ждать на кухне.
– Так чешуйку тоже… подложили вы?
– Её я не подкладывала.
Миша не верил.
Снегурочка широко зевнула, поморгала и резко вскочила, радостно виляя хвостом на манер собаки, как только Миша появился в кухне. Он бы вполне мог ассоциировать дракона с домашним животным, если бы Снегурочка на радостях не пыхнула жаром, едва не спалив его кроссовки. Любимые, между прочим, купленные на первые заработанные деньги пару месяцев назад.
Миша тогда увидел в инете объявление о помощнике следователя, обрадовался, сразу откликнулся, надеясь, что работа принесёт не только финансовую самостоятельность, но и множество тайн. Однако, его ждало сильнейшее разочарование. Следователь оказался стариком. Его дряхлые конечности едва передвигались, подслеповатые глаза с трудом видели мир даже в громадных очках, а хмурое лицо, испещрённое морщинами, вызывало неконтролируемое отторжение.
Буквально час спустя после знакомства и ушата вылитой грязи на современную молодёжь и на Мишу, в частности, парень узнал, что следователь смертельно болен, но, к счастью, не заразен. Как и у всех людей и прочих существ (сам следователь был оборотнем), его внутренняя агония находила выплеск во внешней грубости, даже хамстве. Извечном недовольстве и постоянном брюзжании.
Миша сразу возненавидел тот миг, когда увидел объявление.
Работа была не в радость: мытьё посуды, приготовление простейших блюд, вроде любимых стариком ленивых голубцов, выматывала студента похлеще сессий и домашних выволочек от матери. Она не скрывала своего недовольства от того, что Миша витает в облаках, мечтая ловить преступников, но при этом, будучи уже давно не подростком, остаётся на её попечении и ничем не выдаёт желания взрослеть.
– Вам бы с Марком только по дворам шляться, да о всякой ерунде болтать, – сокрушалась она и совсем грустно добавляла: – Хотя я в твоём возрасте драила полы в квартире соседки, и сама себе покупала одежду. Не самую лучшую, да, не ту, что хотела, но ведь надо с чего-то начинать! А ты…
А он продолжал сидеть за компом и гоняться за виртуальным маньяком, ожидая звонка друга: парни собирались ехать в центр. Там проводилась робовыставка.
По правде говоря, подработку Миша искал, но только в интересующей его области. Чистить салоны авто не интересно, продавать бургеры скука, консультировать по мобильникам тоска. Разве он виноват, что следователям, полицейским и частным детективам не требуются помощники? Нет. Поэтому и сидел в финансовой ловушке до тех пор, пока не прочёл объявление от оборотня.
Конечно, тогда он не представлял, кем ему придётся работать и никак не рассчитывал стирать вонючие носки, зашивать дыры, порхать домработницей по квартире и выслушивать сплошные недовольства. А если бы заранее знал, тысячу раз подумал. Хотя… Нет, он бы всё равно согласился. Придирки матери надоели, отчим, пускай, и молчал, но взглядом выдавал все свои мысли, так что, нет. Миша в любом бы случае согласился на эту работу.
Целых три месяца он терпел старика, молясь, чтобы тот поскорее отдал концы. В глубине души понимал: одними своими мыслями грешит да так, что ни одна исповедь потом не поможет. Но как же сильно его доставал оборотень...
Возможно, все умирающие вели себя так, но от этого легче не становилось.
«– Макароны переварены, а теперь мало хрустят, кетчупа много, а сейчас мало. Есть буду, но позже. Нет, сейчас. Нет, через десять минут. Ровно через десять, а прошло одиннадцать. Ты, бестолочь, не видишь цифр? Даже я слепой вижу! Почему ты купил жидкое мыло? Я просил кусковое. Хочу хозяйственное. Нет, оно воняет, неси ароматизированное. Это слишком пахнет цветами, у этого запах леса, брусок вонючего пирога, моря. Я ненавижу море. Я никогда не был на море! Оставь меня в покое, твой взгляд раздражает. Иди, открой окно. Нет, вернись, почитай мне криминальные новости. Только не пялься с такой злобой!
– Это вы злой, а не я, – бубнил себе под нос Миша, но умирающий оборотень, когда надо отлично и слышал, и видел.
– Я злой? Смешной ты. Ты злых не встречал. Давай читай. Хочу знать, что у кого-то дела хуже, чем у меня».
И он читал. Изо дня в день, после пар и иногда вечером. Ненавидел старика и продолжал ходить, хотя за первый месяц денег так и не увидел. Поначалу просить то ли боялся, то ли стеснялся, а потом вдруг прикипел к старику. Противный дряхлый, норовящий кольнуть побольнее, тот умудрялся давать ценные советы.
Так, один раз, когда Мишина стряпня в очередной раз не угодила, оборотень своим скрипучим голосом заметил:
«– Никогда нельзя доверять на слово, всё надо проверять самому…»
А потом долго брюзжал и докапывался до парня, какой отравой его кормит собственная мать.
Случалось, Миша обижался на такие выпады, маму защищал, старика обзывал в ответ, но потом начал воспринимать его слова по-другому.
Начал к ним прислушиваться и улавливать в них гораздо более тонкий смысл, чем казалось изначально.
Дед всегда говорил, что внуку досталась его способность: не супер какая, но довольно полезная – слышать скрытые послания. Другими словами, чувствовать собеседника, видеть истинное лицо. Понимать.
«– Ты – интуит, – говорил дед, – это замечательно. Такие, как мы с тобой реже попадают в лапы ко всяким мошенникам.
– Но всё же попадаем?
– Конечно, Миш. Никто не застрахован от ошибок».
Дед был мудрым человеком. В последний месяц оборотень всё больше напоминал парню любимого деда.
Осознав, что следователь не так плох, как хочет казаться, Миша избрал другую тактику общения: начал интересоваться жизнью старика, его семьёй, работой. Постепенно парень и старик нашли общий язык. На ворчливость оборотня студент стал отвечать улыбкой, его нападки – отражать шуткой, а затем как-то принёс скачанный фильм про море.
Досье робот так и не подкорректировал. В лиловых глазах отражался серый цвет сомнения.
Прода от 10.03.2020, 17:46
Миша хмурился. Он злился на Ботика за то, что тот с самого начала играл по правилам ненормальной. Его раздражала невозмутимость робота на месте преступления и тот факт, что железка знала явно больше, чем говорила.
Злился на Спичкина за его отношение к убийству, неуважение к жертве, за тёрки с Мариной и совместные тайны, влияющие на работу.
Дело по всему выходило непростым – о Когте Миша слышал чаще, чем о ком-либо другом из преступников и прекрасно понимал: возвращение маньяка – серьёзная проблема, способная вновь взбудоражить общественность и погрузить город в пучину страха. Признаваться себе в том, что на горожан ему вообще-то наплевать, студент не желал, впрочем, также, как и в страхе за Катьку. Белые волосы, тонкая фигурка, красивая внешность – всё то, что привлекало психа. И за это парень злился на ангела, положившего начало новой серии убийств. В этом студент почти не сомневался.
Миша злился на специалиста по телу. Её пучок был близнецом пучка противной психологички, своим бубнёжем и терминами доставшую весь курс. Препод не только много нудела, зудела и мало чему учила, утопая в пространственных рассуждениях, но и ненавидела Мишу, потому как он был одним из немногих, кто понимал её. Кто вступал в спор и нередко оказывался прав.
Миша терпеть не мог эту лживо-заумную тётку.
Но не только сходство отталкивало его в специалисте со звучным именем Вероника: ему категорически не нравился её подход и неприкрытая агрессия к Марине. Весь образ спеца сквозил фальшью, был пропитан завистью и обидой. Давними и такими же засохшими, как осиновый гербарий, сохранившийся со школы.
И, конечно, его выводила из себя Марина. Он злился на детектива за её противный нрав, уверенность в движениях и выверенные слова. За то, что она выбрала его, не дав возможности подумать, а ведь он мог избежать увиденного, услышанного и прочувствованного.
Хотел ли Миша демонстрировать свою слабость? Нет, его вынудили. Вынудил кто? Та, что привела на место преступления. Женщина, отталкивающая своей надменностью и решимостью и привлекающая тем же самым. Человек, чьи тайны знать совсем не хотелось. Чьи тайны будоражили любопытство.
Детектив хранила секреты. Мрачные. Опасные.
Он это чувствовал также отчётливо, как запах ментола, осаждающий лёгкие. Леденцы давно растаяли, но аромат уходить не спешил. Миша жалел о выборе – мята нравилась больше.
Но гораздо сильнее всего прочего мучила злость на самого себя. Парня раздражала собственная неуверенность, ведомость и… заинтересованность в работе с ненормальной. Он совершенно не понимал обуревающих эмоций. Серых. Липнущих как грязь.
Миша всегда грезил о детективных буднях, видел себя крутой ищейкой с одного взгляда выявляющей убийцу. Буквально слышал рукоплескание коллег. С замиранием сердца представлял, как разгадывает криминальные ребусы и первым находит те самые главные улики, оставленные незамеченными всеми остальными.
Но сегодня он попал в страшный сон, где не только убили красивую девушку, но и незнакомые люди стали свидетелями его позора. Не сдержаться в первый же день практики! Уму непостижимо. А всё почему? Из-за отказа от леденцов. Гордость, бахвальство и тщеславие – три его личных камня на пути к успешной карьере. Но разве нельзя их обойти? По мнению студента, ненормальная неплохо с этим справлялась. Имея все перечисленные недостатки, Марина Лесницкая являла собой пример успешного детектива. Пускай для других её скандальность была минусом, для него она виделась жирным плюсом. О скучном человеке, без способностей никогда не начнут активно злословить.
К тому же он сам видел, как на неё реагировали Спичкин и Вероника. Безусловно, в их взаимоотношениях имелись какие-то личные обиды, но всё равно в извращённой форме, а даже они признавали в Марине профессионала.
Достаточно ли этого для Миши? Конечно. Разве не к этому он так стремился? Учиться у лучших, не обращая внимание на возникающие и очень спорные чувства? Но если всё так просто? Почему тогда он не уверен в собственном выборе? Не стоило ли ему остаться там и выслушать полный отчёт специалиста по телу? Дождаться завершения криминалистической экспертизы?
Почему уверенность Марины в том, что это не Коготь заставляет его самого сомневаться в имеющихся и, казалось бы, весомых уликах? Уверенность или убеждённость руководит ненормальной?
В конце концов Миша устал от водоворота мыслей. Однако, подъезжая к дому детектива, он уже знал ответ на свой последний вопрос.
Прода от 11.03.2020, 16:40
Они продолжали её мучить: Спичка и Вероника, так и не сумевшие победить призраков прошлого. Они не простили Марину. Не поняли.
Она их не винила. Сама детектив давно простила обоих, но это не мешало ей возмущаться их поведением и отношением к делу.
Чуть-чуть завидовать.
Они не увидят завтра то, что увидит она. Но это будет потом, а сейчас она злилась, чувствуя, как вокруг всё вспыхивает серым цветом.
Совершено убийство, а коллеги, если их можно было так назвать, продолжали мериться с ней интеллектом, вспоминать обиды, тыкать носом в ошибки. Но самое главное они отказывались признавать очевидное, и этого Марина простить уже не могла.
Будто застывшие в две тысячи десятом году, Спичка и Вероника подгоняли найденные улики под удобную для них версию. Такую же желанную, как повышение по службе и столь же пустую, как попытки бесчестного человека обелить репутацию, надеясь лишь на чудо.
Только в случае с убийством ангела, чудо исключалось: Коготь не мог взять и воскреснуть на радость Спичке и Веронике. Хотя они и продолжали в это верить. А всё почему? Из-за отсутствия тела, и это уже был косяк Марины. Если бы тогда она не испугалась, если бы не дала эмоциям взять верх, всё было бы намного проще. Но прошлое не изменить, хотя подкорректировать некоторые события всё-таки можно. Не по факту, а на бумаге, но и этого достаточно. Ботику стоило внести поправки в парочку досье, и вопрос с Когтем бы замяли. Если же нет, тогда Марине пришлось бы искать тело.
Она бросила короткий взгляд на робота, уловив сомнение в глазах, посмотрела на студента. Парень нисколько не походил на неё в том же возрасте, и всё же они были похожи: оба слушали интуицию. Только в её случае интуиция подкреплялась способностью видеть то, что оставалось скрытым для других, а Миша просто следовал чутью. Возможно, заложенному в генах.
С его родителями Марина была знакома шапочно, зато имела счастье работать вместе с дедом. Изобретатель, человек с тонкой натурой и прекрасным умением разбираться в людях, он научил детектива не пасовать перед трудностями. Научил не бояться быть с кем-то.
Подарил друга.
Того, кому она доверяла, кого любила. С кем разделяла свои секреты, не сомневаясь, что это всё останется только между ними. Не потому, что оба давали своеобразные клятвы, хотя и такое случалось.
Драконы не умели разговаривать.
***
М-ка подъехала к дому, и детектив молча начала подниматься в квартиру, прекрасно зная, какие мысли блуждают в голове студента. Миша, как и все прочие, и Ботик, в том числе, думал о проклятии, наложенным на стены под сто двадцать третьим номером.
Ни один из них не предполагал, с чем связаны слухи о колдовстве, но каждый безоговорочно верил в россказни. Правду знала лишь Марина, а поэтому не боялась заходить внутрь. Она сама распустила слухи, ведь иначе было нельзя. Квартира должна была оставаться пустой нетронутой. Только так она могла сберечь частички памяти, фрагменты воспоминаний из собственной жизни.
Марина прошла в ванную мыть руки, чувствуя настороженные взгляды. Спутники ей не доверяли, это огорчало. Хотя, чего она могла ожидать, если не до конца откровенна? Но разве откровенность не следует заслужить?
Размышляя, она долго намыливала руки, вдыхала аромат черничного мыла. Рассматривала ряд цветных полотенец. Гостей Марина не приглашала, Ботик не в счёт, но сама любила разнообразие и много цвета.
Она выключила воду и услышала шёпот: Миша спрашивал, есть ли у них с Мариной общие тайны. Она затаила дыхание, надеясь услышать ложь. Ботик знал предостаточно о ней и о её новой жизни, не догадываясь о прошлом. Студент же, обладая цепким умом, мог сделать правильные выводы, зная и самую малость. Но могла ли Марина быть уверенной в том, что он не обернёт информацию против неё же? Нет. Веронике она тоже доверяла.
Вытерла руки вишнёвым полотенцем, прислушалась: робот молчал. Его датчики начинали громко вибрировать, когда разум собирался уходить от ответа. Дед Миши был изобретателем, и парень мог знать эти тонкости, поэтому детектив поспешила выйти из ванны и выручить Ботика.
– Собираешься увиливать от ответа? – спросила она, проходя в комнату, – не стоит, Ботик. Можешь сказать правду. Нам троим предстоит вместе работать. Ни к чему секреты.
– Я… я ещё не решил, – парень помял свою кепку.
– Да? А мне так не показалось. Иначе, почему ты не остался на месте преступления?
Миша не ответил.
– Мой руки, а потом Ботик расскажет тебе, как я подкладывала улики. Ты же это хочешь услышать?
– Нет, я не думал…
– Думал-думал. И ты прав: мы с Ботиком часто действовали не по закону. Это наша тайна. Ещё вопросы?
– Э-э-э.
– Вопросов нет? Хорошо. Чистое полотенце возьмёшь из ящика. Мы с Ботиком будем ждать на кухне.
– Так чешуйку тоже… подложили вы?
– Её я не подкладывала.
Миша не верил.
Прода от 12.03.2020, 08:34
Снегурочка широко зевнула, поморгала и резко вскочила, радостно виляя хвостом на манер собаки, как только Миша появился в кухне. Он бы вполне мог ассоциировать дракона с домашним животным, если бы Снегурочка на радостях не пыхнула жаром, едва не спалив его кроссовки. Любимые, между прочим, купленные на первые заработанные деньги пару месяцев назад.
Миша тогда увидел в инете объявление о помощнике следователя, обрадовался, сразу откликнулся, надеясь, что работа принесёт не только финансовую самостоятельность, но и множество тайн. Однако, его ждало сильнейшее разочарование. Следователь оказался стариком. Его дряхлые конечности едва передвигались, подслеповатые глаза с трудом видели мир даже в громадных очках, а хмурое лицо, испещрённое морщинами, вызывало неконтролируемое отторжение.
Буквально час спустя после знакомства и ушата вылитой грязи на современную молодёжь и на Мишу, в частности, парень узнал, что следователь смертельно болен, но, к счастью, не заразен. Как и у всех людей и прочих существ (сам следователь был оборотнем), его внутренняя агония находила выплеск во внешней грубости, даже хамстве. Извечном недовольстве и постоянном брюзжании.
Миша сразу возненавидел тот миг, когда увидел объявление.
Работа была не в радость: мытьё посуды, приготовление простейших блюд, вроде любимых стариком ленивых голубцов, выматывала студента похлеще сессий и домашних выволочек от матери. Она не скрывала своего недовольства от того, что Миша витает в облаках, мечтая ловить преступников, но при этом, будучи уже давно не подростком, остаётся на её попечении и ничем не выдаёт желания взрослеть.
– Вам бы с Марком только по дворам шляться, да о всякой ерунде болтать, – сокрушалась она и совсем грустно добавляла: – Хотя я в твоём возрасте драила полы в квартире соседки, и сама себе покупала одежду. Не самую лучшую, да, не ту, что хотела, но ведь надо с чего-то начинать! А ты…
А он продолжал сидеть за компом и гоняться за виртуальным маньяком, ожидая звонка друга: парни собирались ехать в центр. Там проводилась робовыставка.
По правде говоря, подработку Миша искал, но только в интересующей его области. Чистить салоны авто не интересно, продавать бургеры скука, консультировать по мобильникам тоска. Разве он виноват, что следователям, полицейским и частным детективам не требуются помощники? Нет. Поэтому и сидел в финансовой ловушке до тех пор, пока не прочёл объявление от оборотня.
Конечно, тогда он не представлял, кем ему придётся работать и никак не рассчитывал стирать вонючие носки, зашивать дыры, порхать домработницей по квартире и выслушивать сплошные недовольства. А если бы заранее знал, тысячу раз подумал. Хотя… Нет, он бы всё равно согласился. Придирки матери надоели, отчим, пускай, и молчал, но взглядом выдавал все свои мысли, так что, нет. Миша в любом бы случае согласился на эту работу.
Целых три месяца он терпел старика, молясь, чтобы тот поскорее отдал концы. В глубине души понимал: одними своими мыслями грешит да так, что ни одна исповедь потом не поможет. Но как же сильно его доставал оборотень...
Возможно, все умирающие вели себя так, но от этого легче не становилось.
«– Макароны переварены, а теперь мало хрустят, кетчупа много, а сейчас мало. Есть буду, но позже. Нет, сейчас. Нет, через десять минут. Ровно через десять, а прошло одиннадцать. Ты, бестолочь, не видишь цифр? Даже я слепой вижу! Почему ты купил жидкое мыло? Я просил кусковое. Хочу хозяйственное. Нет, оно воняет, неси ароматизированное. Это слишком пахнет цветами, у этого запах леса, брусок вонючего пирога, моря. Я ненавижу море. Я никогда не был на море! Оставь меня в покое, твой взгляд раздражает. Иди, открой окно. Нет, вернись, почитай мне криминальные новости. Только не пялься с такой злобой!
– Это вы злой, а не я, – бубнил себе под нос Миша, но умирающий оборотень, когда надо отлично и слышал, и видел.
– Я злой? Смешной ты. Ты злых не встречал. Давай читай. Хочу знать, что у кого-то дела хуже, чем у меня».
И он читал. Изо дня в день, после пар и иногда вечером. Ненавидел старика и продолжал ходить, хотя за первый месяц денег так и не увидел. Поначалу просить то ли боялся, то ли стеснялся, а потом вдруг прикипел к старику. Противный дряхлый, норовящий кольнуть побольнее, тот умудрялся давать ценные советы.
Так, один раз, когда Мишина стряпня в очередной раз не угодила, оборотень своим скрипучим голосом заметил:
«– Никогда нельзя доверять на слово, всё надо проверять самому…»
А потом долго брюзжал и докапывался до парня, какой отравой его кормит собственная мать.
Прода от 13.03.2020, 10:44
Случалось, Миша обижался на такие выпады, маму защищал, старика обзывал в ответ, но потом начал воспринимать его слова по-другому.
Начал к ним прислушиваться и улавливать в них гораздо более тонкий смысл, чем казалось изначально.
Дед всегда говорил, что внуку досталась его способность: не супер какая, но довольно полезная – слышать скрытые послания. Другими словами, чувствовать собеседника, видеть истинное лицо. Понимать.
«– Ты – интуит, – говорил дед, – это замечательно. Такие, как мы с тобой реже попадают в лапы ко всяким мошенникам.
– Но всё же попадаем?
– Конечно, Миш. Никто не застрахован от ошибок».
Дед был мудрым человеком. В последний месяц оборотень всё больше напоминал парню любимого деда.
Осознав, что следователь не так плох, как хочет казаться, Миша избрал другую тактику общения: начал интересоваться жизнью старика, его семьёй, работой. Постепенно парень и старик нашли общий язык. На ворчливость оборотня студент стал отвечать улыбкой, его нападки – отражать шуткой, а затем как-то принёс скачанный фильм про море.
