Играть будешь по моим правилам, как и все тут. Да, теперь игру тут веду я, - Розалия снова неприятно захихикала. Ника сразу вспомнила ее маленькое перетянутое пластическими операциями личико, влажные десны и лошадиные зубы. Интересно, с кем эта особа собирается встречаться в такой поздний час?..
- Ника, алло, ты пропала, - напомнила о себе мама.
- Нет, я тебя слышу.
- Я тебя уже в третий раз спрашиваю, где вы уже успели побывать, а ты отвечаешь "да-да, хорошо, поняла", как будто не слушаешь меня. Что у тебя случилось? Опять какая-то работа? Никуша, ты можешь хоть один отпуск провести без приключений?
- Наум пытался сосватать меня на одно дело, но я отказалась, - честно ответила Вероника. - Да и он, подумав, тоже дал отвод клиентам. Тратить свободное время на каких-то наперсточников ему тоже не хочется.
- Наперсточники? - изумилась мама. - Они так хорошо зарабатывают, что могут обращаться к такому дорогому адвокату?
- Ну не в буквальном смысле наперсточники, но по сути - то же самое. Жулики, аферисты, притом не самые лучшие. Мы их послали и забыли.
- Правильно, - похвалила мама. - Может, ты хоть в этом году спокойно проведешь отпуск.
- И я бы этого хотела. Не искать приключений на свою задницу, а тихо, по-буржуазному отдохнуть: пляж, экскурсии, прогулки под руку по набережной, покупка морских раковин и ожерелий из самоцветов... Старею, наверное, теряю кураж!
Мать и дочь рассмеялись.
- Ну, если ТЫ стареешь, то кто тогда я? - спросила Татьяна Ивановна. - Не мама, а мамонт? Да нет, Доченька. Иногда даже молодым людям необходимо, как ты говоришь, нажать на паузу. И...
В босоножку забился камешек, и Ника долго безуспешно пыталась его вытряхнуть. Удивительно, как легко они забирались в обувь и как трудно потом было их вытряхнуть. Ника зашла в беседку, села, одной рукой удерживая телефон, а другой сняла босоножек. И тут мимо беседки кто-то прошел, тоже с телефоном. На этот раз - мужчина. Ника сразу узнала голос Камышова.
- Да, Виктор Ильич, все понял. Приступаю к исполнению.
- Слышу, у вас там жизнь вовсю бурлит, - заметила мама, - музыка доносится, голоса веселые. На юге еще лето? Давно я уже там не бывала...
- Бурлит, это точно, - Ника гадала над тем, куда направилась Розалия и с кем собирается встречаться. Уж не с мужем ли она разговаривала с таким чувством превосходства? И правда, Кирилл сейчас в отчаянном положении из-за бурной деятельности жены. Ему грозят не только развод и лишение родительских прав, но и потеря значительной части своего состояния, если не всего.
Ника не спешила уходить из беседки, где было так тихо, спокойно и так сладко пахло южными цветами. Шум веселящейся гостиницы долетал сюда меньше. Ника с наслаждением вдохнула ароматы морской воды и магнолий. Закончив разговор с мамой, она скинула и второй босоножек и вытянула босые ноги, давая им отдохнуть от жестких ремешков. "Я на отдыхе, - подумала она, - я не собираюсь ни во что влезать. Думаю, что с Розалией разберутся и без меня. А я с ней никаких дел иметь не желаю..."
Но как отмахнешься от того, что она услышала, прогуливаясь по аллее? Какие-то таинственные разговоры по телефону, и Витя о чем-то беседовал в баре с приятелем Гельсингфорской и выражение лица Морского при этом напоминало маску Дарта Вейдера... Только алого меча в руках не хватало, чтобы изрубить на мясной ряд всех, кто его обозлил...
И Камышов все время появляется то в отеле, то поблизости... И Лиля днем видела на набережной Кирилла... Зачем он сюда прилетел?
"Я на отдыхе", - повторила Ника, но профессиональное любопытство уже распалялось все сильнее и не отпускало ее.
Ника закурила, откинувшись на спинку скамьи внутри беседки. "Подожду до завтра. А утром на свежую голову еще раз подумаю обо всем этом. Вечером все равно ничего путного на ум не приходит. Права была Скарлетт О-Хара, когда говорила себе, что подумает о проблемах завтра..."
Какая-то подвыпившая молодая парочка в поисках укромного уголка с разгон влетела в беседку.
- Ой, занято, - весело изумилась девушка, увидев Веронику.
- Сорян, - так же, с улыбкой до ушей, сказал парень.
Влюбленные удалились на поиски другого уединенного уголка, а Ника надела босоножки и вышла. Иллюзия полного одиночества растаяла: поблизости отель, где всю ночь идёт веселье, и в любой момент в беседку может ввалиться какой-нибудь курильщик или влюбленная парочка. Орлова неторопливо направилась к отелю. Поддавшись бесшабашной атмосфере курорта, она зашла в бар и заказала легкий коктейль.
Ярослав все еще хмурился у стойки, подпирая заметно отяжелевшую голову ладонью и цедил уже какой-то другой коктейль, кислотного красно-зеленого цвета, тоже, наверное, крепкий. "Чем же Витя его так оглоушил, что он уже битый час сидит тут и надирается?" - удивилась Вероника.
- Вот ты где, - подошел к ней Гершвин, - а я тебя по всей территории ищу...
- Позвонила мама, - пояснила девушка, - и я вышла в беседку, а то тут не дали бы поговорить. Музыка орет, все галдят... Толчея, как на ярмарке.
- И то верно, - кивнул адвокат, - курорт летней ночью никогда не спит. Даже удивительно: у нас сентябрь - осень золотая, дождь и уныние, а тут - цветение, веселье, лето, да и только. Тебя Витек не хватится? А то еще свистнет своих гавриков и объявит розыск чего доброго...
- Он занят какими-то своими делами, - Вероника указала взглядом на Ярослава, - около часа назад я видела, как они разговаривали у стойки. Не знаю, что они обсуждали, но Витя был очень зол, а Ярослав теперь сидит и добивает то ли третий, то ли четвертый крепкий коктейль. Судя по всему, с абсентом...
- Если он и в самом деле это выпьет, - хмыкнул Наум, - его придется из зала выволакивать, как мешок с соломой. По-моему, парень уже нагрузился до бровей. И не похоже, что он празднует победу, - злорадно добавил адвокат, - хотя его мадам в бассейне держалась так, будто и впрямь всех уже крабом поставила. Скорее всего, что-то не связалось, как задумал Штирлиц, и парень это уже понял, а до его подруги жизни доходит, как до жирафа...
Ярослав выкинул соломинку, махнул остатки коктейля залпом, шлепнул на стойку двухтысячную купюру, сполз с высокого стула, едва не шлепнувшись на задницу, и, покачиваясь, вышел.
- Правильно, что бармен не стал ему больше наливать, - покачала головой Вероника, - а то было бы "весело"...
- Проветриться пошел, - Наум увидел в окно, как Ярослав нетвердой походкой идёт по аллее. Парня сильно качнуло, бросило в одну сторону, в другую - как матроса на палубе в сильный шторм. - Хоть бы купаться не пошел... Так ведь и тонут пьяные дураки: нальются по самую макушку - и в море "колдыбой"... Раз повезет, два, а на третий...
Ярослава снова мотнуло через всю аллею. Он чуть не сшиб на клумбу солидную даму в белом льняном костюме, рассыпался в извинениях, отступил, давая ей дорогу... И тут же налетел на идущую навстречу молодую пару. От столкновения "Лоренцо" потерял равновесие и с размаху сел на клумбу, помяв цветы. В окно донеслись испуганный возглас девушки и крепкое словцо от ее спутника. "Куда охрана смотрит? - негодовала дама в белом. - Шатаются тут пьяные, как зюзя! А еще приличное место!"
- А что тут может сделать охрана, - комментировал Наум, - он же постоялец, а не с улицы пришёл. Как они с Розалией говорят: заплатили за отдых и отдыхаем, а вы позаботьтесь, чтобы нам понравилось. Отдыхают по полной, - съязвил адвокат, когда Ярослав кое-как собрал непослушные конечности в кучку и поднялся. - Интересно, а как же эта госпожа Мюнхгаузен отпустила свое сокровище гулять в одиночестве? Я думал, она его даже в уборную сопровождает из страха, чтобы не увели красавца.
- У нее встреча с кем-то. Я разговаривала с мамой в беседке и увидела, как Розалия уходит и по дороге разговаривает с кем-то по телефону, просила ожидать ее на скамейке...
- Мдя... Исчерпывающий ориентир, если учесть, сколько на набережной скамеек, и на каждой кто-то сидит, - Наум пригубил "сангрию".
- Наум, мы же не занимаемся этим делом...
- Я просто так любопытствую, теоретически...
- Видела тебя в баре, - сказала Вероника, выходя из ванной, - ты пил мохито у стойки...
- Да, "Баккарди" тут неплохой, - заметил Виктор, забросив руки за голову.
- Ты о чем-то беседовал с Ярославом.
- Да, сказал ему, что они не лучший объект выбрали для демонстрации превосходства интеллектуального гения над оголтелым капиталом.
Ника села на край огромной кровати.
- Так это они?..
- Да. Пытались подхимичить с моим счетом, - Морской рассмеялся. - Уж не знаю, кто из них такой ловкий хакер, но и мои безопасники не лыком шиты. В кино, как правило, дурак-олигарх остается с носом; одурачен; разорен; посажен а то и шлепнут. А умница-герой и его красавица-подруга, весело хохоча, целуются на крыльце своего палаццо с видом на закат над морем. А в жизни вышло иначе...
- И что ты с ними сделаешь? - Вероника сбросила халатик и забралась под одеяло.
- Бочку и цемент я на курорт не захватил, - Виктор тоже лег и погасил ночник со своей стороны, - так что пока еще не решил, чем их заменить. Давай сегодня пораньше ляжем, а то завтра в восемь мы уже выезжаем в "Тайган"...
Ника натянула на себя одеяло. Безмятежному выражению лица и легкому юмору Виктора она верила мало потому, что хорошо рассмотрела его заледеневшие глаза и ожесточенное лицо в баре во время разговора с Ярославом. Его сильно задели бесцеремонные хакеры...
Пару месяцев назад, помогая ей и Науму в Выборге, Виктор на четверть часа обесточил городской вокзал, чтобы не выпустить "Ласточку" с беглецами... После этого Вероника поняла, что для Морского действительно практически нет ничего невозможного. А раньше был заезжий "деляга", который по глупости или самонадеянности вздумал развернуть свой "бизнес" на чужой территории и открыл дом терпимости под носом у самого Витьки-Святоши, на дух не переносящего подобного, а другой ушлый делец устроил нарколабораторию в окрестностях Новоминской... Финал был закономерен. После того, как много лет назад его двоюродную сестру завлекли в секс-бизнес и погубили, а потом убили ее отца, Виктор был беспощаден к торговцам женским телом и от такой наглости вышел из себя. "Пасти телок" на своей территории он не разрешал никому, и так же непреклонно вытеснял из своих владений всех пушеров. И еще больше он не любил самонадеянного нахальства...
К недругам и конкурентам Морской относился спокойно: все бывает, дело обычное. Но он был и очень самолюбив. Иногда в нем "взыгрывало ретивое", и "взыгрывало" не на шутку. И то, что какие-то мелкие мошенники попытались облапошить его, поставив в один ряд с "лохами", на которых привыкли зарабатывать, очень разозлило Морского.
Виктор потянулся и обнял Веронику.
- Думаю, что тебе будет интересно увидеть прайд, - сказал он, - я снимаю шляпу перед руководителем парка. Наверное, непросто было добиться того, что львы признали его главенство.
- С людьми это тоже бывает сложно, - ответила Ника, - иногда даже труднее, чем со львами.
- Вот я и хочу познакомиться с человеком, преодолевающим те же трудности, что и я, - Морской привлек Веронику к себе. Его загорелое тело серебрилось в лунном свете, льющемся через неплотно закрытые жалюзи. От русых волос пахло морем.
Уезжали они рано утром - как раз в это время следователь Алена Панферова выехала на место преступления и зафиксировала насильственную смерть гражданки Санкт-Петербурга Гельсингфорской Р. М. от удара тяжелым тупым предметом по голове...
Вечером Ника сразу поняла, что в отеле днем произошло нечто, из ряда вон выходящее. Администратор на рецепшен перепутал ключи; его помощник выглядел так, словно его стукнули пыльным мешком из-за угла. В глубине вестибюля промелькнул полицейский в мундире и с дубинкой на поясе.
- Вас тут ждут, - администратор опасливо посмотрел на Морского и почесал щеку под маской. - Следователь, из прокуратуры...
- Кого ждут? - отрывисто спросил Виктор. - Меня или госпожу Орлову?
- И зачем к нам пришли из прокуратуры? - нахмурилась Вероника, уже подозревая, каким будет ответ...
- У нас ЧП, - наконец решился администратор, на лице которого отчетливо читалось тоскливое: "Господи, и почему я должен сообщать ТАКИЕ новости?", - убили постоялицу, пришел следователь...
- Так, - кивнул Виктор, - ясно. Где?
В зоне отдыха под пальмами в креслах друг против друга сидели Наум Гершвин и мальчик-подросток в джинсах, клетчатой рубашке и круглых, как у Гарри Поттера, очках. Но увидев у него на коленях папку, Ника предположила, что это и есть гость из прокуратуры. "Следователь? Скорее стажер. Совсем еще юноша"...
- Майор юстиции Панферова Алена Петровна, - отрекомендовался "подросток", поднимаясь и раскрывая удостоверение, - следователь по особо важным делам. Госпожа Орлова, господин Морской? Прекрасно. Мне нужно задать вам несколько вопросов в связи с тем, что произошло накануне, около 22 часов вечера на набережной...
- Подождите, а что случилось? - спросил Виктор. - Мы весь день провели в "Тайгане", уехали рано утром и ничего не знаем о последних новостях...
Наум сделал скорбное лицо.
- Полная опа, дети мои, да простят меня дамы за мой плохой французский. Соседку-то нашу, мадам Гельсингфорскую, кто-то и впрямь подкараулил и жизни лишил... Тут все на ушах теперь. Она после той "прессухи" - лицо медийное.
- О, Господи, - выдохнула Ника, опускаясь в кресло. Да, Розалия откровенно раздражала ее, да еще и оказалась прожженной мошенницей. Но ТАКОГО Вероника ей все-таки не желала...
- Да-а, - сел в соседнее кресло Виктор, - вы нас огорошили известием... А чем мы можем помочь вам, Алена Петровна?
Наум был изрядно удивлен, впервые увидев следователя Панферову. Сначала, когда она вошла в вестибюль "Морского", портье принял ее за одного из местных мальчишек, вечно слоняющихся по набережной, и кинулся выдворять. Но когда "мальчик" достал удостоверение работника прокуратуры, лощеный халдей в форменной жилеточке растерянно остановился и довольно глупо захлопал глазами, а лицо у него вытянулось. "Да и я тоже обознатушки допустил", - усмехнулся про себя Гершвин. Однако, узнав о причине визита Панферовой в отель, смеяться перестал. "Так, чуяла ведь моя чуйка... Если Гельсингфорская со всеми так себя вела, как со мной, удивительно только одно: как этого не случилось раньше... В Алустосе она словно напрашивалась на крупные неприятности, - думал Гершвин, отвечая на вопросы Алены Петровны. - И напросилась-таки. Где же Ника и Витек? Если бы я знал, когда они приедут, постарался бы перехватить их первым и предупредить о том, что их тоже захотят опросить. Жаль, что они вне зоны доступа, телефоны, наверное, в парке повыключали, я бы им звякнул..."
- Да, я видела, как Гельсингфорская где-то в половине десятого вечером выходила из отеля, - подтвердила Вероника. - Я разговаривала по телефону в аллее, а Розалия Михайловна прошла по соседней аллее. По дороге она с кем-то договаривалась по телефону о встрече и просила не опаздывать.
- Вы что-нибудь еще услышали из ее разговора? - спросила Алена, заправляя за ухо длинный светлый чуб.
Вероника на секунду призадумалась.
- Да, она что-то говорила о скамейке под фонарем и о том, что лучше решить вопрос мирно, - ответила она.
- Ника, алло, ты пропала, - напомнила о себе мама.
- Нет, я тебя слышу.
- Я тебя уже в третий раз спрашиваю, где вы уже успели побывать, а ты отвечаешь "да-да, хорошо, поняла", как будто не слушаешь меня. Что у тебя случилось? Опять какая-то работа? Никуша, ты можешь хоть один отпуск провести без приключений?
- Наум пытался сосватать меня на одно дело, но я отказалась, - честно ответила Вероника. - Да и он, подумав, тоже дал отвод клиентам. Тратить свободное время на каких-то наперсточников ему тоже не хочется.
- Наперсточники? - изумилась мама. - Они так хорошо зарабатывают, что могут обращаться к такому дорогому адвокату?
- Ну не в буквальном смысле наперсточники, но по сути - то же самое. Жулики, аферисты, притом не самые лучшие. Мы их послали и забыли.
- Правильно, - похвалила мама. - Может, ты хоть в этом году спокойно проведешь отпуск.
- И я бы этого хотела. Не искать приключений на свою задницу, а тихо, по-буржуазному отдохнуть: пляж, экскурсии, прогулки под руку по набережной, покупка морских раковин и ожерелий из самоцветов... Старею, наверное, теряю кураж!
Мать и дочь рассмеялись.
- Ну, если ТЫ стареешь, то кто тогда я? - спросила Татьяна Ивановна. - Не мама, а мамонт? Да нет, Доченька. Иногда даже молодым людям необходимо, как ты говоришь, нажать на паузу. И...
В босоножку забился камешек, и Ника долго безуспешно пыталась его вытряхнуть. Удивительно, как легко они забирались в обувь и как трудно потом было их вытряхнуть. Ника зашла в беседку, села, одной рукой удерживая телефон, а другой сняла босоножек. И тут мимо беседки кто-то прошел, тоже с телефоном. На этот раз - мужчина. Ника сразу узнала голос Камышова.
- Да, Виктор Ильич, все понял. Приступаю к исполнению.
- Слышу, у вас там жизнь вовсю бурлит, - заметила мама, - музыка доносится, голоса веселые. На юге еще лето? Давно я уже там не бывала...
- Бурлит, это точно, - Ника гадала над тем, куда направилась Розалия и с кем собирается встречаться. Уж не с мужем ли она разговаривала с таким чувством превосходства? И правда, Кирилл сейчас в отчаянном положении из-за бурной деятельности жены. Ему грозят не только развод и лишение родительских прав, но и потеря значительной части своего состояния, если не всего.
Ника не спешила уходить из беседки, где было так тихо, спокойно и так сладко пахло южными цветами. Шум веселящейся гостиницы долетал сюда меньше. Ника с наслаждением вдохнула ароматы морской воды и магнолий. Закончив разговор с мамой, она скинула и второй босоножек и вытянула босые ноги, давая им отдохнуть от жестких ремешков. "Я на отдыхе, - подумала она, - я не собираюсь ни во что влезать. Думаю, что с Розалией разберутся и без меня. А я с ней никаких дел иметь не желаю..."
Но как отмахнешься от того, что она услышала, прогуливаясь по аллее? Какие-то таинственные разговоры по телефону, и Витя о чем-то беседовал в баре с приятелем Гельсингфорской и выражение лица Морского при этом напоминало маску Дарта Вейдера... Только алого меча в руках не хватало, чтобы изрубить на мясной ряд всех, кто его обозлил...
И Камышов все время появляется то в отеле, то поблизости... И Лиля днем видела на набережной Кирилла... Зачем он сюда прилетел?
"Я на отдыхе", - повторила Ника, но профессиональное любопытство уже распалялось все сильнее и не отпускало ее.
Ника закурила, откинувшись на спинку скамьи внутри беседки. "Подожду до завтра. А утром на свежую голову еще раз подумаю обо всем этом. Вечером все равно ничего путного на ум не приходит. Права была Скарлетт О-Хара, когда говорила себе, что подумает о проблемах завтра..."
Какая-то подвыпившая молодая парочка в поисках укромного уголка с разгон влетела в беседку.
- Ой, занято, - весело изумилась девушка, увидев Веронику.
- Сорян, - так же, с улыбкой до ушей, сказал парень.
Влюбленные удалились на поиски другого уединенного уголка, а Ника надела босоножки и вышла. Иллюзия полного одиночества растаяла: поблизости отель, где всю ночь идёт веселье, и в любой момент в беседку может ввалиться какой-нибудь курильщик или влюбленная парочка. Орлова неторопливо направилась к отелю. Поддавшись бесшабашной атмосфере курорта, она зашла в бар и заказала легкий коктейль.
Ярослав все еще хмурился у стойки, подпирая заметно отяжелевшую голову ладонью и цедил уже какой-то другой коктейль, кислотного красно-зеленого цвета, тоже, наверное, крепкий. "Чем же Витя его так оглоушил, что он уже битый час сидит тут и надирается?" - удивилась Вероника.
- Вот ты где, - подошел к ней Гершвин, - а я тебя по всей территории ищу...
- Позвонила мама, - пояснила девушка, - и я вышла в беседку, а то тут не дали бы поговорить. Музыка орет, все галдят... Толчея, как на ярмарке.
- И то верно, - кивнул адвокат, - курорт летней ночью никогда не спит. Даже удивительно: у нас сентябрь - осень золотая, дождь и уныние, а тут - цветение, веселье, лето, да и только. Тебя Витек не хватится? А то еще свистнет своих гавриков и объявит розыск чего доброго...
- Он занят какими-то своими делами, - Вероника указала взглядом на Ярослава, - около часа назад я видела, как они разговаривали у стойки. Не знаю, что они обсуждали, но Витя был очень зол, а Ярослав теперь сидит и добивает то ли третий, то ли четвертый крепкий коктейль. Судя по всему, с абсентом...
- Если он и в самом деле это выпьет, - хмыкнул Наум, - его придется из зала выволакивать, как мешок с соломой. По-моему, парень уже нагрузился до бровей. И не похоже, что он празднует победу, - злорадно добавил адвокат, - хотя его мадам в бассейне держалась так, будто и впрямь всех уже крабом поставила. Скорее всего, что-то не связалось, как задумал Штирлиц, и парень это уже понял, а до его подруги жизни доходит, как до жирафа...
Ярослав выкинул соломинку, махнул остатки коктейля залпом, шлепнул на стойку двухтысячную купюру, сполз с высокого стула, едва не шлепнувшись на задницу, и, покачиваясь, вышел.
- Правильно, что бармен не стал ему больше наливать, - покачала головой Вероника, - а то было бы "весело"...
- Проветриться пошел, - Наум увидел в окно, как Ярослав нетвердой походкой идёт по аллее. Парня сильно качнуло, бросило в одну сторону, в другую - как матроса на палубе в сильный шторм. - Хоть бы купаться не пошел... Так ведь и тонут пьяные дураки: нальются по самую макушку - и в море "колдыбой"... Раз повезет, два, а на третий...
Ярослава снова мотнуло через всю аллею. Он чуть не сшиб на клумбу солидную даму в белом льняном костюме, рассыпался в извинениях, отступил, давая ей дорогу... И тут же налетел на идущую навстречу молодую пару. От столкновения "Лоренцо" потерял равновесие и с размаху сел на клумбу, помяв цветы. В окно донеслись испуганный возглас девушки и крепкое словцо от ее спутника. "Куда охрана смотрит? - негодовала дама в белом. - Шатаются тут пьяные, как зюзя! А еще приличное место!"
- А что тут может сделать охрана, - комментировал Наум, - он же постоялец, а не с улицы пришёл. Как они с Розалией говорят: заплатили за отдых и отдыхаем, а вы позаботьтесь, чтобы нам понравилось. Отдыхают по полной, - съязвил адвокат, когда Ярослав кое-как собрал непослушные конечности в кучку и поднялся. - Интересно, а как же эта госпожа Мюнхгаузен отпустила свое сокровище гулять в одиночестве? Я думал, она его даже в уборную сопровождает из страха, чтобы не увели красавца.
- У нее встреча с кем-то. Я разговаривала с мамой в беседке и увидела, как Розалия уходит и по дороге разговаривает с кем-то по телефону, просила ожидать ее на скамейке...
- Мдя... Исчерпывающий ориентир, если учесть, сколько на набережной скамеек, и на каждой кто-то сидит, - Наум пригубил "сангрию".
- Наум, мы же не занимаемся этим делом...
- Я просто так любопытствую, теоретически...
***
- Видела тебя в баре, - сказала Вероника, выходя из ванной, - ты пил мохито у стойки...
- Да, "Баккарди" тут неплохой, - заметил Виктор, забросив руки за голову.
- Ты о чем-то беседовал с Ярославом.
- Да, сказал ему, что они не лучший объект выбрали для демонстрации превосходства интеллектуального гения над оголтелым капиталом.
Ника села на край огромной кровати.
- Так это они?..
- Да. Пытались подхимичить с моим счетом, - Морской рассмеялся. - Уж не знаю, кто из них такой ловкий хакер, но и мои безопасники не лыком шиты. В кино, как правило, дурак-олигарх остается с носом; одурачен; разорен; посажен а то и шлепнут. А умница-герой и его красавица-подруга, весело хохоча, целуются на крыльце своего палаццо с видом на закат над морем. А в жизни вышло иначе...
- И что ты с ними сделаешь? - Вероника сбросила халатик и забралась под одеяло.
- Бочку и цемент я на курорт не захватил, - Виктор тоже лег и погасил ночник со своей стороны, - так что пока еще не решил, чем их заменить. Давай сегодня пораньше ляжем, а то завтра в восемь мы уже выезжаем в "Тайган"...
Ника натянула на себя одеяло. Безмятежному выражению лица и легкому юмору Виктора она верила мало потому, что хорошо рассмотрела его заледеневшие глаза и ожесточенное лицо в баре во время разговора с Ярославом. Его сильно задели бесцеремонные хакеры...
Пару месяцев назад, помогая ей и Науму в Выборге, Виктор на четверть часа обесточил городской вокзал, чтобы не выпустить "Ласточку" с беглецами... После этого Вероника поняла, что для Морского действительно практически нет ничего невозможного. А раньше был заезжий "деляга", который по глупости или самонадеянности вздумал развернуть свой "бизнес" на чужой территории и открыл дом терпимости под носом у самого Витьки-Святоши, на дух не переносящего подобного, а другой ушлый делец устроил нарколабораторию в окрестностях Новоминской... Финал был закономерен. После того, как много лет назад его двоюродную сестру завлекли в секс-бизнес и погубили, а потом убили ее отца, Виктор был беспощаден к торговцам женским телом и от такой наглости вышел из себя. "Пасти телок" на своей территории он не разрешал никому, и так же непреклонно вытеснял из своих владений всех пушеров. И еще больше он не любил самонадеянного нахальства...
К недругам и конкурентам Морской относился спокойно: все бывает, дело обычное. Но он был и очень самолюбив. Иногда в нем "взыгрывало ретивое", и "взыгрывало" не на шутку. И то, что какие-то мелкие мошенники попытались облапошить его, поставив в один ряд с "лохами", на которых привыкли зарабатывать, очень разозлило Морского.
Виктор потянулся и обнял Веронику.
- Думаю, что тебе будет интересно увидеть прайд, - сказал он, - я снимаю шляпу перед руководителем парка. Наверное, непросто было добиться того, что львы признали его главенство.
- С людьми это тоже бывает сложно, - ответила Ника, - иногда даже труднее, чем со львами.
- Вот я и хочу познакомиться с человеком, преодолевающим те же трудности, что и я, - Морской привлек Веронику к себе. Его загорелое тело серебрилось в лунном свете, льющемся через неплотно закрытые жалюзи. От русых волос пахло морем.
Уезжали они рано утром - как раз в это время следователь Алена Панферова выехала на место преступления и зафиксировала насильственную смерть гражданки Санкт-Петербурга Гельсингфорской Р. М. от удара тяжелым тупым предметом по голове...
***
Вечером Ника сразу поняла, что в отеле днем произошло нечто, из ряда вон выходящее. Администратор на рецепшен перепутал ключи; его помощник выглядел так, словно его стукнули пыльным мешком из-за угла. В глубине вестибюля промелькнул полицейский в мундире и с дубинкой на поясе.
- Вас тут ждут, - администратор опасливо посмотрел на Морского и почесал щеку под маской. - Следователь, из прокуратуры...
- Кого ждут? - отрывисто спросил Виктор. - Меня или госпожу Орлову?
- И зачем к нам пришли из прокуратуры? - нахмурилась Вероника, уже подозревая, каким будет ответ...
- У нас ЧП, - наконец решился администратор, на лице которого отчетливо читалось тоскливое: "Господи, и почему я должен сообщать ТАКИЕ новости?", - убили постоялицу, пришел следователь...
- Так, - кивнул Виктор, - ясно. Где?
В зоне отдыха под пальмами в креслах друг против друга сидели Наум Гершвин и мальчик-подросток в джинсах, клетчатой рубашке и круглых, как у Гарри Поттера, очках. Но увидев у него на коленях папку, Ника предположила, что это и есть гость из прокуратуры. "Следователь? Скорее стажер. Совсем еще юноша"...
- Майор юстиции Панферова Алена Петровна, - отрекомендовался "подросток", поднимаясь и раскрывая удостоверение, - следователь по особо важным делам. Госпожа Орлова, господин Морской? Прекрасно. Мне нужно задать вам несколько вопросов в связи с тем, что произошло накануне, около 22 часов вечера на набережной...
- Подождите, а что случилось? - спросил Виктор. - Мы весь день провели в "Тайгане", уехали рано утром и ничего не знаем о последних новостях...
Наум сделал скорбное лицо.
- Полная опа, дети мои, да простят меня дамы за мой плохой французский. Соседку-то нашу, мадам Гельсингфорскую, кто-то и впрямь подкараулил и жизни лишил... Тут все на ушах теперь. Она после той "прессухи" - лицо медийное.
- О, Господи, - выдохнула Ника, опускаясь в кресло. Да, Розалия откровенно раздражала ее, да еще и оказалась прожженной мошенницей. Но ТАКОГО Вероника ей все-таки не желала...
- Да-а, - сел в соседнее кресло Виктор, - вы нас огорошили известием... А чем мы можем помочь вам, Алена Петровна?
***
Наум был изрядно удивлен, впервые увидев следователя Панферову. Сначала, когда она вошла в вестибюль "Морского", портье принял ее за одного из местных мальчишек, вечно слоняющихся по набережной, и кинулся выдворять. Но когда "мальчик" достал удостоверение работника прокуратуры, лощеный халдей в форменной жилеточке растерянно остановился и довольно глупо захлопал глазами, а лицо у него вытянулось. "Да и я тоже обознатушки допустил", - усмехнулся про себя Гершвин. Однако, узнав о причине визита Панферовой в отель, смеяться перестал. "Так, чуяла ведь моя чуйка... Если Гельсингфорская со всеми так себя вела, как со мной, удивительно только одно: как этого не случилось раньше... В Алустосе она словно напрашивалась на крупные неприятности, - думал Гершвин, отвечая на вопросы Алены Петровны. - И напросилась-таки. Где же Ника и Витек? Если бы я знал, когда они приедут, постарался бы перехватить их первым и предупредить о том, что их тоже захотят опросить. Жаль, что они вне зоны доступа, телефоны, наверное, в парке повыключали, я бы им звякнул..."
- Да, я видела, как Гельсингфорская где-то в половине десятого вечером выходила из отеля, - подтвердила Вероника. - Я разговаривала по телефону в аллее, а Розалия Михайловна прошла по соседней аллее. По дороге она с кем-то договаривалась по телефону о встрече и просила не опаздывать.
- Вы что-нибудь еще услышали из ее разговора? - спросила Алена, заправляя за ухо длинный светлый чуб.
Вероника на секунду призадумалась.
- Да, она что-то говорила о скамейке под фонарем и о том, что лучше решить вопрос мирно, - ответила она.
