И, поскольку не желаю Локвудам зла, если дело дойдет до суда, крайней я выставлю тебя. Это ведь ты соблазнила ректора, запудрила ему мозги и склонила к расточительству казенным имуществом, отняв себе одно из девяти – всего девяти, Лейн – мест на курсе среди госстов на весь Восточный округ.
«Суд? Серьезно? Как удачно, что сегодня как раз развалили центральный в округе».
Ли подняла на мужчину утомленный взгляд. Наверное, не стоит этого говорить, но он же какого-то черта позволил себе «ты» вперемешку с угрозами:
- Как же вы одиноки, сэр Уолт.
Уолт одернулся: что за бабские уловки? О чем она? Мужчина немного растерялся:
- Чего? – спросил тоном, за которым слышалось: «Думай, куда лезешь и с кем говоришь, сопля!» Стараясь воздействовать на девушку максимально пугающим образом, он сильнее дернул ее за руку на себя, чтобы смотреть прямо в глаза с близкого расстояния. Так у Лейн не будет возможности отвести взгляд, а врать под прямым требовательным взором всегда сложнее, особенно женщинам.
Однако к его удивлению Ли продолжила безмятежно:
- Ведь, если бы хоть кто-то ждал сейчас в постели вас, вы бы вряд ли караулили меня и Джонатана?
Уолт замер на несколько секунд, глотая все слова, которые хотелось выплюнуть Лиаре в лицо, причем так, чтобы заодно заплевать ее саму. Вместо этого он разжал пальцы и выдавил только:
- Убирайтесь.
«Ну и слава Богу !» – подумала Ли и, не став спорить, вняла распоряжению.
Добравшись до общежития, Ли приготовилась к очередной словесной баталии – с вахтером, за то, что нарушает комендантский час. Однако ее удостоили только настырным тяжелым взглядом, и стало ясно, что Джонатан Локвуд предупредил о позднем возвращении. Да уж, где им тут избежать слухов? О Локвуде и так все время ходили толки, мол, охоч до курсанток, а уж теперь… Зато, он, должно быть, привычен к пересудам, и те его не задевают. Как, в общем, и ее: мало, что ли, раньше болтали? Парад, лаборатория, полигон… Или сначала была лаборатория?
Ли разобрала сумку, разделась и залезла в душ. Намылилась, стараясь максимально сосредоточиться на этом действии, чтобы не думать о минувшем вечере. Уолт, Локвуд, Брош, Тейт… Рука с мочалкой замерла у девушки на груди. Сквозь вспененную вязку Ли не могла напрямую дотронуться до кожи груди, но она все равно, будто наитием, чувствовала шрамы. Следы, оставленные человеком, который дотронулся до них сегодня.
«Я не видел тебя три месяца».
Три месяца относительной тишины, перечеркнутые насквозь голосом, который ей никогда не забыть. Голосом мужчины, что всего четыре года назад держал её за руку и задавал непростые вопросы.
Июль 1899. Эстабул, форт Брагзор
В каземат усилием госста из водных Элементов внесли огромный водяной шар без частицы воздуха, в котором плавал женский труп. Получив разрешение, госст развел сведенные напряжением руки, и шар опал. Вода волной шлепнулась о пол, следом с глухим звуком шмякнулось безжизненное тело. Несмотря на отсутствие в нем дыхания жизни, руки и ноги были связаны.
- Проверьте, что в комнате нет оружия. Убедитесь, что решетки на окнах достаточно прочные, – командовал руководитель операции. Получив удостоверение в том, что в комнате только голые стены и труп, он приказал: – Уходим. Закройте дверь.
Первый скрежет тяжелого засова Ли уже смутно слышала. Прошло несколько минут, и она полноценно пошевелилась. Собравшись с силами, смогла занять сидячее положение. Прислонилась спиной к стене, запрокинув голову, чтобы хоть как-то прикорнуть: активное использование стигм всегда утомляет. После этого нужны сон и пища. С едой, кажется, ей никто особо не поможет, а вот сон…
Двумя часами позже раздался скрежет засова. Ли сглотнула: этого визита она ждала. Подобравшись, Ли сосредоточилась, неотрывно следя за дверью.
Он вошел уверенно и неторопливо, держа в руках какие-то бумаги. Обернулся в проеме к охране снаружи, тихо и твердо отдал приказ. Потом затворил за собой дверь, обратился к ней и немного осунулся. Он был высоким и стройным, совсем не с той брутально мужественной фигурой бугая, какая заводит всех малолетних девчонок при взгляде на военных. В его облике и движениях чувствовалась не столько сокрушительная тяжесть медведя, сколько атлетичность и проворство молодого волка. Свободную правую руку Тейт держал в кармане темных брюк, от чего нижний край белой рубашки задрался, собираясь складками. Пару верхних пуговиц Тейт оставил расстегнутыми. Светлые, не стриженные, наверное, полгода, волосы – намного светлее ее собственных –носил хвостом. Дамский угодник, но никак не лидер гражданской оппозиции!
Когда он приблизился к пленнице, Ли увидела в его глазах цвета сосновой смолы непроглядную усталость.
Мужчина окинул связанную девушку с высоты своей позиции. Потом швырнул бумаги на пол рядом с ней и плюхнулся сам – так, чтобы тоже иметь возможность прислониться спиной к стене и запрокинуть голову. Вытянул ноги.
- Я знаю, как поступить с любым пленником, но даже не представляю, что сделать или сказать тебе, – прошептал он таким разбитым и надтреснутым голосом глубочайшего понимания, что Ли осознала в миг: он все знает.
Беззвучно усмехнувшись, она посмотрела в пол и села в позицию, аналогичную его, с той только разницей, что не могла вольно распоряжаться руками и ногами.
- Думаю, что-нибудь вроде: «Так вот ты какая, Нежить Тал» или «Наконец-то я увидел тебя целиком».
Тейт хмыкнул, словно признавая ее правоту.
- Я хотел бы поговорить с тобой об этом. – Произнес тихо и, будто не решаясь назвать вещи своими именами, добавил: – О том, что нас связывает.
- Не сегодня, – Ли отвела взгляд. – Пожалуйста, делай что хочешь, но… разговоры об опытах оставь на потом, – она прикрыла глаза, и по ее щеке скатилась одинокая слеза.
Тейт не стал вытирать. Вместо этого спросил:
- Обещаешь?
- Что?
- Разговор. Мне ведь больше не с кем обсудить это. Потому что… – его голос тоже затих, – нас только двое, – выдохнул мужчина. Ли услышала, как он облизал губы. Затем прочистил горло и постарался взять чуть более деловой тон.
- Если бы мы не знали каждый ваш шаг, вы бы взяли сегодня форт.
Ли судорожно вздохнула: смерть тысяч солдат вспыхнула перед глазами кровавым месивом.
- Знать бы только откуда, – пробормотала она, вскидывая голову к потолку.
Вместо ответа Тейт покосился на бумаги, разбросанные рядом с Ли. Та, проследив взгляд, потянулась связанными руками. Дрожащими пальцами взяла первый попавшийся листок.
- Это же… Это… разговор генерал-майора с… – Слова не шли с языка. Будто не веря глазам, Ли взяла другой лист, третий. Все так: Тейт принес ей записи прослушки переговоров их военного штаба с верховным командованием.
- Вы… – Ли облизнула пересохшие подрагивающие губы, – вы добыли их сами? Или… кто-то… – слова кое-как шли с языка. Сама мысль о подобном сковывала Ли и сознание, и рот, – предоставил возможность… прослушать нас?
У неё было предположение. Но девушка отказывалась верить. Нет, нет, нет! Кто угодно, только не Брош! Ведь кроме него… Её сердце окончательно сжалось и упало: кроме него-то и некому.
- Думаю, – ответил Тейт, наблюдая за страданиями Ли, – ты даже знаешь, кто.
Не в силах справиться с собой, Ли затряслась всем телом. В том, как сбилось ее дыхание, Тейт почуял приближавшуюся истерику. Ожидаемо, но ему совсем не хочется быть её свидетелем. А уходить ему отсюда пока рано.
Тейт быстро пересел и твердой рукой он накрыл ее дрожащие ладони. Убрал листки. Ли даже не пыталась посмотреть на мужчину. Тот выудил из-за голенища сапога нож и перерезал путы на ее запястьях, затем на щиколотках, даже не опасаясь, что она пнет его в ответ или что-нибудь предпримет. То, что она увидела, деморализовало ее, то, что она поняла из увиденного в тексте, лишило всяких сил. Тейт подтолкнул лицо молодой женщины за подбородок вверх. Встретился взглядом. Замер, рассматривая выражение удушающего отчаяния в серых глазах.
Тейт молчал. Она просила не говорить с ней о том, что их связывало, но, черт возьми, он ждал этой встречи и этой возможности несколько лет! Так чем не способ увести разговор в это русло и переключить её внимание от осознания предательства в их рядах?
- Они спросили хотя бы тебя перед тем, как отправить тогда… –
- Под нож? – шепнула Ли, перебив. Она хорошо понимала, насколько Тейта волнует эта тема. – Вся моя юность и так прошла под ножами. Ни о каком согласии речи не шло. Когда с этим закончили, я стала госстом. Ты ведь тоже госст, Тейт, – обратилась девушка по имени. – Скажи, тебя хоть о чем-нибудь спрашивали до того, как ты сам выбрал послать все к чертям и возглавить оппозицию?
Тейт беззвучно мотнул головой: нет. Ли выгнула брови: то-то и оно.
- Единственная доступная альтернатива для нас, – заговорила пленница, – дезертирство. Или сопротивление, как у тебя. Но дезертира рано или поздно поймают и убьют, а мне даже это не грозит. Поэтому, – Ли опустила глаза, – делай то, за чем пришел, хозяин военного положения.
Тейт оглядел ее снизу вверх. Недолго думая, он сел Ли на бедра и принялся снимать сначала форменную куртку, потом водолазку. Не став возиться, он поддел ткань ножом и разорвал. Твердой рукой взялся за вырез майки и несильно дернул вниз. Туловище Ли дернулось по инерции, но Тейт не отводил взора от опустевших глаз девушки.
- Даже не пискнешь? – спросил он. Ли неожиданно усмехнулась, шевельнув плечиком. Опустошение в застывших зрачках при этом даже не дрогнуло.
- Мы ведь не выбирали свои стигмы, Тейт. Тебе ли не знать. Все, чем я в самом деле могу причинить тебе вред, – это огнестрельное оружие. Его здесь нет. Зато есть ты, который сильнее меня и наверняка лучше обращается с ножом. Есть твоя охрана за этой дверью и целая куча эстабульцев, включая госстов. Я ничего не добьюсь. И даже если буду напрашиваться так, чтобы ты убил меня, мы оба знаем, чем кончится.
Тейт замер, не убирая руки с ее груди и не делая вообще никаких движений. Абсолютная бессмысленность происходящего душила его безнадежностью в ее голосе. Ради чего она вообще заставляет себя просыпаться по утрам?!
- Как часто ты жалела о силе своей стигмы?
Ли дернула плечом:
- Я сбилась со счета еще лет в одиннадцать.
Тейт вздохнул. Он отпустил майку Ли, потом поразмыслил о чем-то. Вдруг спонтанно схватил снова и дернул гораздо сильнее, разорвав одежду и оголив женскую грудь. Затем наклонился вбок и подал Ли снятую прежде куртку.
- Прикройся, – сказал он и даже помог. В ответ на молчаливый вопрос в тусклых серых глазах Тейт ответил: – Мои люди не поймут, если не увидят совсем никаких следов моей… – он замешкался, подбирая слово.
- Настойчивости? – подсказала Ли.
- М-м, – кивнул Тейт. – Но я все еще надеюсь, что однажды мы сможем поговорить. Я ведь не выбью из тебя никаких сведений о кампании, да мне и незачем, – он взглядом указал на ворох разбросанных страниц со шпионской записью. – Но о событиях девяносто второго года хотел бы узнать все, что знаешь ты.
Не дожидаясь от Ли согласия, Тейт освободил ее от своего веса, сел на прежнее место и привалился затылком к стене.
- Я очень устал, – признался мужчина тихо и закрыл глаза. Он посидит здесь какое-то время, чтобы отдохнуть. И чтобы его люди не подняли его на смех, если Тейт выйдет слишком рано.
1903
Ли стояла в душе, вспоминая их встречи в форте Брагзор: непростые, неоднозначные, неизменно содержащие какие-нибудь сложные вопросы:
«Что бы ты выбрала, будь у тебя выбор?» – вопрос честный, такой, что было слышно: Тейту важен ответ.
«Как думаешь, почему так вышло?» – вопрос, который Тейт задал, когда она наконец согласилась обсуждать их связь.
«Прости, ты злишься?» – вопрос, последовавший за поцелуем, которому никто из них не нашел объяснения. И на который никто из них не злился.
И, конечно, вопрос, полный ярости и злобы, в раз перечеркнувший их почти установившееся перемирие:
«Знаешь, что чувствует человек, когда ему выжигают глазное яблоко? Я, если честно, всегда хотел спросить, да было не у кого. Но ведь ты точно сможет мне рассказать!»
В памяти Ли раздался щелчок пальцами – а потом вспыхнула адская, ни на что не похожая, неугасимая боль. Девушка тут же выбросила вперед руку, касаясь холодного кафеля душевой. Резко, второй рукой провернула на полную кран с холодной водой. Это, как всегда, отрезвило, потушив огонь памяти, терзавший по сей день. О, она могла бы в красках щеголять рассказами, что в прошлом пылала в пламени Тейта, что его жар опалял ее, что она сгорала в его страсти – и ничто из этого не имело бы ничего общего с расхожими фразами затертых любовных историй.
Она подняла голову вверх, подставляясь под струи воды и задрожала всем телом, стараясь прогнать воспоминания.
Эдан Брош, Василиск.
Тейт Хардвин, Пламенный Эстабулец.
Талина Лигистрон, Нежить Тал.
Как же на самом деле крепки и запутаны узы, что связали их всех?
В это же время Грегор Уолт заставил себя встать с кровати, на которой застыл сидя. Сейчас, когда ярость улеглась, образ Лейн в приталенном пальто и шляпе прорисовался в сознании на удивление отчетливо. Черт, а ей идет быть женщиной. Женщиной, а не курсантом. Интересно, если бы она приходила по ночам в таком виде не к Локвуду, а к нему, долго бы он сопротивлялся?
«Уж явно дольше, чем этот ходок!»
Вздохнув, Уолт распрямился, размял плечи. Прочесав пятерней волосы, отправился в ванную, но внезапно замер у двери. Недоверчиво, будто сомневаясь, стоит ли это вообще делать – вдруг это заставит его поменять сложившееся мнение? – поднес руку к лицу, прислушался к запаху.
Масло, порох, холодящий аромат железа патронных гильз… Это был ее запах сегодня вечером, запах оружия. Он нахмурился: может, стоило удостовериться, что с Джоном все в порядке? А, к черту его. Не маленький. А если эта дрянь его прикончила, то и поделом: нечего спать с кем попало.
Прикончила? Черт, откуда у нее огнестрел-то? Украла со стрельбища? Так у первогодок в доступе только холостые, будь ей нужно функциональное оружие, учебные экземпляры бы не сгодились. Выкрала что-то серьезнее… Как? Опять Джонатан дал доступ? Вряд ли, даже он не настолько отчаянный. Или она все-таки потенциальный госст? Может, с какой-нибудь соблазняющей стигмой, от которой Джонатан стал сам на себя на похож. Одно дело – бабы, но другое – подобные глупости. Локвуд никогда не славился глупостями, иначе стал бы он ректором? А вот сейчас натурально чудит…
Сержант Бойл вроде говорил, что перевел Лейн к группе постарше. Значит, она имеет доступ к пушкам посерьезней, верно? Надо будет поговорить с ним утром.
Уолт нахмурился, и горсть морщин одномоментно прорезала высокий лоб и углы глаз.
С сержантом Грег пересекся за завтраком и спросил об интересующем в двух словах: знает ли тот, откуда у Лейн огнестрел, и причастен ли Бойл к его наличию у первокурсницы. Ответы Бойла были не длиннее: ничего не пропало, арсенал опечатан, все в порядке. За неимением ясности, Уолт предположил, что, возможно, Бойл покрывает интимную связь Бойла с девчонкой, за чью мораль уже не приходится говорить. Сержант сказал, что, если Уолт озвучит «эту хрень» еще раз, он выбьет коллеге зубы.
В столовой за завтраком гудел какой-то невнятный тревожный шепот среди рядов.
«Суд? Серьезно? Как удачно, что сегодня как раз развалили центральный в округе».
Ли подняла на мужчину утомленный взгляд. Наверное, не стоит этого говорить, но он же какого-то черта позволил себе «ты» вперемешку с угрозами:
- Как же вы одиноки, сэр Уолт.
Уолт одернулся: что за бабские уловки? О чем она? Мужчина немного растерялся:
- Чего? – спросил тоном, за которым слышалось: «Думай, куда лезешь и с кем говоришь, сопля!» Стараясь воздействовать на девушку максимально пугающим образом, он сильнее дернул ее за руку на себя, чтобы смотреть прямо в глаза с близкого расстояния. Так у Лейн не будет возможности отвести взгляд, а врать под прямым требовательным взором всегда сложнее, особенно женщинам.
Однако к его удивлению Ли продолжила безмятежно:
- Ведь, если бы хоть кто-то ждал сейчас в постели вас, вы бы вряд ли караулили меня и Джонатана?
Уолт замер на несколько секунд, глотая все слова, которые хотелось выплюнуть Лиаре в лицо, причем так, чтобы заодно заплевать ее саму. Вместо этого он разжал пальцы и выдавил только:
- Убирайтесь.
«Ну и слава Богу !» – подумала Ли и, не став спорить, вняла распоряжению.
Добравшись до общежития, Ли приготовилась к очередной словесной баталии – с вахтером, за то, что нарушает комендантский час. Однако ее удостоили только настырным тяжелым взглядом, и стало ясно, что Джонатан Локвуд предупредил о позднем возвращении. Да уж, где им тут избежать слухов? О Локвуде и так все время ходили толки, мол, охоч до курсанток, а уж теперь… Зато, он, должно быть, привычен к пересудам, и те его не задевают. Как, в общем, и ее: мало, что ли, раньше болтали? Парад, лаборатория, полигон… Или сначала была лаборатория?
Ли разобрала сумку, разделась и залезла в душ. Намылилась, стараясь максимально сосредоточиться на этом действии, чтобы не думать о минувшем вечере. Уолт, Локвуд, Брош, Тейт… Рука с мочалкой замерла у девушки на груди. Сквозь вспененную вязку Ли не могла напрямую дотронуться до кожи груди, но она все равно, будто наитием, чувствовала шрамы. Следы, оставленные человеком, который дотронулся до них сегодня.
«Я не видел тебя три месяца».
Три месяца относительной тишины, перечеркнутые насквозь голосом, который ей никогда не забыть. Голосом мужчины, что всего четыре года назад держал её за руку и задавал непростые вопросы.
Июль 1899. Эстабул, форт Брагзор
В каземат усилием госста из водных Элементов внесли огромный водяной шар без частицы воздуха, в котором плавал женский труп. Получив разрешение, госст развел сведенные напряжением руки, и шар опал. Вода волной шлепнулась о пол, следом с глухим звуком шмякнулось безжизненное тело. Несмотря на отсутствие в нем дыхания жизни, руки и ноги были связаны.
- Проверьте, что в комнате нет оружия. Убедитесь, что решетки на окнах достаточно прочные, – командовал руководитель операции. Получив удостоверение в том, что в комнате только голые стены и труп, он приказал: – Уходим. Закройте дверь.
Первый скрежет тяжелого засова Ли уже смутно слышала. Прошло несколько минут, и она полноценно пошевелилась. Собравшись с силами, смогла занять сидячее положение. Прислонилась спиной к стене, запрокинув голову, чтобы хоть как-то прикорнуть: активное использование стигм всегда утомляет. После этого нужны сон и пища. С едой, кажется, ей никто особо не поможет, а вот сон…
Двумя часами позже раздался скрежет засова. Ли сглотнула: этого визита она ждала. Подобравшись, Ли сосредоточилась, неотрывно следя за дверью.
Он вошел уверенно и неторопливо, держа в руках какие-то бумаги. Обернулся в проеме к охране снаружи, тихо и твердо отдал приказ. Потом затворил за собой дверь, обратился к ней и немного осунулся. Он был высоким и стройным, совсем не с той брутально мужественной фигурой бугая, какая заводит всех малолетних девчонок при взгляде на военных. В его облике и движениях чувствовалась не столько сокрушительная тяжесть медведя, сколько атлетичность и проворство молодого волка. Свободную правую руку Тейт держал в кармане темных брюк, от чего нижний край белой рубашки задрался, собираясь складками. Пару верхних пуговиц Тейт оставил расстегнутыми. Светлые, не стриженные, наверное, полгода, волосы – намного светлее ее собственных –носил хвостом. Дамский угодник, но никак не лидер гражданской оппозиции!
Когда он приблизился к пленнице, Ли увидела в его глазах цвета сосновой смолы непроглядную усталость.
Мужчина окинул связанную девушку с высоты своей позиции. Потом швырнул бумаги на пол рядом с ней и плюхнулся сам – так, чтобы тоже иметь возможность прислониться спиной к стене и запрокинуть голову. Вытянул ноги.
- Я знаю, как поступить с любым пленником, но даже не представляю, что сделать или сказать тебе, – прошептал он таким разбитым и надтреснутым голосом глубочайшего понимания, что Ли осознала в миг: он все знает.
Беззвучно усмехнувшись, она посмотрела в пол и села в позицию, аналогичную его, с той только разницей, что не могла вольно распоряжаться руками и ногами.
- Думаю, что-нибудь вроде: «Так вот ты какая, Нежить Тал» или «Наконец-то я увидел тебя целиком».
Тейт хмыкнул, словно признавая ее правоту.
- Я хотел бы поговорить с тобой об этом. – Произнес тихо и, будто не решаясь назвать вещи своими именами, добавил: – О том, что нас связывает.
- Не сегодня, – Ли отвела взгляд. – Пожалуйста, делай что хочешь, но… разговоры об опытах оставь на потом, – она прикрыла глаза, и по ее щеке скатилась одинокая слеза.
Тейт не стал вытирать. Вместо этого спросил:
- Обещаешь?
- Что?
- Разговор. Мне ведь больше не с кем обсудить это. Потому что… – его голос тоже затих, – нас только двое, – выдохнул мужчина. Ли услышала, как он облизал губы. Затем прочистил горло и постарался взять чуть более деловой тон.
- Если бы мы не знали каждый ваш шаг, вы бы взяли сегодня форт.
Ли судорожно вздохнула: смерть тысяч солдат вспыхнула перед глазами кровавым месивом.
- Знать бы только откуда, – пробормотала она, вскидывая голову к потолку.
Вместо ответа Тейт покосился на бумаги, разбросанные рядом с Ли. Та, проследив взгляд, потянулась связанными руками. Дрожащими пальцами взяла первый попавшийся листок.
- Это же… Это… разговор генерал-майора с… – Слова не шли с языка. Будто не веря глазам, Ли взяла другой лист, третий. Все так: Тейт принес ей записи прослушки переговоров их военного штаба с верховным командованием.
- Вы… – Ли облизнула пересохшие подрагивающие губы, – вы добыли их сами? Или… кто-то… – слова кое-как шли с языка. Сама мысль о подобном сковывала Ли и сознание, и рот, – предоставил возможность… прослушать нас?
У неё было предположение. Но девушка отказывалась верить. Нет, нет, нет! Кто угодно, только не Брош! Ведь кроме него… Её сердце окончательно сжалось и упало: кроме него-то и некому.
- Думаю, – ответил Тейт, наблюдая за страданиями Ли, – ты даже знаешь, кто.
Не в силах справиться с собой, Ли затряслась всем телом. В том, как сбилось ее дыхание, Тейт почуял приближавшуюся истерику. Ожидаемо, но ему совсем не хочется быть её свидетелем. А уходить ему отсюда пока рано.
Тейт быстро пересел и твердой рукой он накрыл ее дрожащие ладони. Убрал листки. Ли даже не пыталась посмотреть на мужчину. Тот выудил из-за голенища сапога нож и перерезал путы на ее запястьях, затем на щиколотках, даже не опасаясь, что она пнет его в ответ или что-нибудь предпримет. То, что она увидела, деморализовало ее, то, что она поняла из увиденного в тексте, лишило всяких сил. Тейт подтолкнул лицо молодой женщины за подбородок вверх. Встретился взглядом. Замер, рассматривая выражение удушающего отчаяния в серых глазах.
Тейт молчал. Она просила не говорить с ней о том, что их связывало, но, черт возьми, он ждал этой встречи и этой возможности несколько лет! Так чем не способ увести разговор в это русло и переключить её внимание от осознания предательства в их рядах?
- Они спросили хотя бы тебя перед тем, как отправить тогда… –
- Под нож? – шепнула Ли, перебив. Она хорошо понимала, насколько Тейта волнует эта тема. – Вся моя юность и так прошла под ножами. Ни о каком согласии речи не шло. Когда с этим закончили, я стала госстом. Ты ведь тоже госст, Тейт, – обратилась девушка по имени. – Скажи, тебя хоть о чем-нибудь спрашивали до того, как ты сам выбрал послать все к чертям и возглавить оппозицию?
Тейт беззвучно мотнул головой: нет. Ли выгнула брови: то-то и оно.
- Единственная доступная альтернатива для нас, – заговорила пленница, – дезертирство. Или сопротивление, как у тебя. Но дезертира рано или поздно поймают и убьют, а мне даже это не грозит. Поэтому, – Ли опустила глаза, – делай то, за чем пришел, хозяин военного положения.
Тейт оглядел ее снизу вверх. Недолго думая, он сел Ли на бедра и принялся снимать сначала форменную куртку, потом водолазку. Не став возиться, он поддел ткань ножом и разорвал. Твердой рукой взялся за вырез майки и несильно дернул вниз. Туловище Ли дернулось по инерции, но Тейт не отводил взора от опустевших глаз девушки.
- Даже не пискнешь? – спросил он. Ли неожиданно усмехнулась, шевельнув плечиком. Опустошение в застывших зрачках при этом даже не дрогнуло.
- Мы ведь не выбирали свои стигмы, Тейт. Тебе ли не знать. Все, чем я в самом деле могу причинить тебе вред, – это огнестрельное оружие. Его здесь нет. Зато есть ты, который сильнее меня и наверняка лучше обращается с ножом. Есть твоя охрана за этой дверью и целая куча эстабульцев, включая госстов. Я ничего не добьюсь. И даже если буду напрашиваться так, чтобы ты убил меня, мы оба знаем, чем кончится.
Тейт замер, не убирая руки с ее груди и не делая вообще никаких движений. Абсолютная бессмысленность происходящего душила его безнадежностью в ее голосе. Ради чего она вообще заставляет себя просыпаться по утрам?!
- Как часто ты жалела о силе своей стигмы?
Ли дернула плечом:
- Я сбилась со счета еще лет в одиннадцать.
Тейт вздохнул. Он отпустил майку Ли, потом поразмыслил о чем-то. Вдруг спонтанно схватил снова и дернул гораздо сильнее, разорвав одежду и оголив женскую грудь. Затем наклонился вбок и подал Ли снятую прежде куртку.
- Прикройся, – сказал он и даже помог. В ответ на молчаливый вопрос в тусклых серых глазах Тейт ответил: – Мои люди не поймут, если не увидят совсем никаких следов моей… – он замешкался, подбирая слово.
- Настойчивости? – подсказала Ли.
- М-м, – кивнул Тейт. – Но я все еще надеюсь, что однажды мы сможем поговорить. Я ведь не выбью из тебя никаких сведений о кампании, да мне и незачем, – он взглядом указал на ворох разбросанных страниц со шпионской записью. – Но о событиях девяносто второго года хотел бы узнать все, что знаешь ты.
Не дожидаясь от Ли согласия, Тейт освободил ее от своего веса, сел на прежнее место и привалился затылком к стене.
- Я очень устал, – признался мужчина тихо и закрыл глаза. Он посидит здесь какое-то время, чтобы отдохнуть. И чтобы его люди не подняли его на смех, если Тейт выйдет слишком рано.
1903
Ли стояла в душе, вспоминая их встречи в форте Брагзор: непростые, неоднозначные, неизменно содержащие какие-нибудь сложные вопросы:
«Что бы ты выбрала, будь у тебя выбор?» – вопрос честный, такой, что было слышно: Тейту важен ответ.
«Как думаешь, почему так вышло?» – вопрос, который Тейт задал, когда она наконец согласилась обсуждать их связь.
«Прости, ты злишься?» – вопрос, последовавший за поцелуем, которому никто из них не нашел объяснения. И на который никто из них не злился.
И, конечно, вопрос, полный ярости и злобы, в раз перечеркнувший их почти установившееся перемирие:
«Знаешь, что чувствует человек, когда ему выжигают глазное яблоко? Я, если честно, всегда хотел спросить, да было не у кого. Но ведь ты точно сможет мне рассказать!»
В памяти Ли раздался щелчок пальцами – а потом вспыхнула адская, ни на что не похожая, неугасимая боль. Девушка тут же выбросила вперед руку, касаясь холодного кафеля душевой. Резко, второй рукой провернула на полную кран с холодной водой. Это, как всегда, отрезвило, потушив огонь памяти, терзавший по сей день. О, она могла бы в красках щеголять рассказами, что в прошлом пылала в пламени Тейта, что его жар опалял ее, что она сгорала в его страсти – и ничто из этого не имело бы ничего общего с расхожими фразами затертых любовных историй.
Она подняла голову вверх, подставляясь под струи воды и задрожала всем телом, стараясь прогнать воспоминания.
Эдан Брош, Василиск.
Тейт Хардвин, Пламенный Эстабулец.
Талина Лигистрон, Нежить Тал.
Как же на самом деле крепки и запутаны узы, что связали их всех?
В это же время Грегор Уолт заставил себя встать с кровати, на которой застыл сидя. Сейчас, когда ярость улеглась, образ Лейн в приталенном пальто и шляпе прорисовался в сознании на удивление отчетливо. Черт, а ей идет быть женщиной. Женщиной, а не курсантом. Интересно, если бы она приходила по ночам в таком виде не к Локвуду, а к нему, долго бы он сопротивлялся?
«Уж явно дольше, чем этот ходок!»
Вздохнув, Уолт распрямился, размял плечи. Прочесав пятерней волосы, отправился в ванную, но внезапно замер у двери. Недоверчиво, будто сомневаясь, стоит ли это вообще делать – вдруг это заставит его поменять сложившееся мнение? – поднес руку к лицу, прислушался к запаху.
Масло, порох, холодящий аромат железа патронных гильз… Это был ее запах сегодня вечером, запах оружия. Он нахмурился: может, стоило удостовериться, что с Джоном все в порядке? А, к черту его. Не маленький. А если эта дрянь его прикончила, то и поделом: нечего спать с кем попало.
Прикончила? Черт, откуда у нее огнестрел-то? Украла со стрельбища? Так у первогодок в доступе только холостые, будь ей нужно функциональное оружие, учебные экземпляры бы не сгодились. Выкрала что-то серьезнее… Как? Опять Джонатан дал доступ? Вряд ли, даже он не настолько отчаянный. Или она все-таки потенциальный госст? Может, с какой-нибудь соблазняющей стигмой, от которой Джонатан стал сам на себя на похож. Одно дело – бабы, но другое – подобные глупости. Локвуд никогда не славился глупостями, иначе стал бы он ректором? А вот сейчас натурально чудит…
Сержант Бойл вроде говорил, что перевел Лейн к группе постарше. Значит, она имеет доступ к пушкам посерьезней, верно? Надо будет поговорить с ним утром.
Уолт нахмурился, и горсть морщин одномоментно прорезала высокий лоб и углы глаз.
Глава 4
С сержантом Грег пересекся за завтраком и спросил об интересующем в двух словах: знает ли тот, откуда у Лейн огнестрел, и причастен ли Бойл к его наличию у первокурсницы. Ответы Бойла были не длиннее: ничего не пропало, арсенал опечатан, все в порядке. За неимением ясности, Уолт предположил, что, возможно, Бойл покрывает интимную связь Бойла с девчонкой, за чью мораль уже не приходится говорить. Сержант сказал, что, если Уолт озвучит «эту хрень» еще раз, он выбьет коллеге зубы.
В столовой за завтраком гудел какой-то невнятный тревожный шепот среди рядов.
