- В небесах воцарился Единый, что извит Переменами – и вот результат: все меняется.
- Нирох правда думает, что это лучшее из всех решений.
Таланар усмехнулся.
- Кажется, он надеется, что я уговорю всех, в том числе и тебя, отдать Норана Второй среди жриц на воспитание. Но я приехал не за этим.
Шиада, поняв мгновенно, обернулась на старца:
- Неужели она ждала, когда я похороню дочь? – без тени упрека спросила жрица.
- Она ждала многого, и не дождалась. Дай руку, дитя, и я покажу тебе все куда быстрее, чем мог бы рассказать.
Жрица протянула ладонь, и неожиданно крепкими пальцами Таланар поймал её, сдавил. Шиада всхлипнула, вздрогнула – и в одно мгновение перед закрытыми глазами пронеслись все замыслы храмовницы, как если бы были её собственными.
- Я не знала, - отозвалась жрица, когда видение закончилось. – Если бы Нелла только предупредила меня, я бы попыталась помочь Линетте.
- Нелла не винит тебя. Ты сделала то, что считала правильным, и этого достаточно. Ты не хуже меня знаешь, Шиада: начертанное Праматерью можно отсрочить, но нельзя изменить.
Жрица кивнула, впервые легонько улыбнувшись: сколько лет она не слышала этой простой, но такой непреложной истины?
Таланар меж тем поднялся с кровати, подошел к окну, возле которого прислоненным к стене стоял еще один посох. Обращая все внимание на друида, Шиада заметила его только сейчас. Удивленно наблюдая за жрецом, Шиада тоже поднялась и с готовностью приняла магическое орудие.
Древко было намного тоньше, чем посох самого Таланара – видно, что сделано под женскую руку. Да и дерево другое – достаточно коснуться, чтобы понять, насколько другая сила наполняет его. Во всю длину древка были нанесены ромбовидные насечки – знаки змеиной чешуи – промеж которых проглядывали символы бесконечности и солнца. Навершие и вовсе представляло собой голову древнего Змия-Дракона с черными бусинами глаз из обсидиана, в пасти которого переливался идеально круглый отполированный малахит.
Не посох – шедевр! – восхитилась жрица. Лишь один человек мог позволить себе отправить подарок такой формы и с такими узорами.
Шиада перевела глаза на друида, и Таланар впервые заметил в них проблеск чувства. Жрец улыбнулся и медленно кивнул:
- Нелла передает свое благословение и вручает его тебе. Мне нет нужды объяснять тебе значение всех элементов узора, но я все-таки скажу, что сам посох для тебя лично вытесал Артмаэль из сосны в чаще Наина Моргот.
Шиада вздрогнула.
- Священная чаща храма Матери Сумерек и Госпожи Воздаяния, где проходят состязания инициации для посвященных Ей, - проговорила она вслух, будто распробовая на вкус то, что прежде было близким. Она служила когда-то в этом храме под началом Артмаэля и много раз помогала ему готовить состязание для мальчиков и помазание для посвящения. Из сосновой смолы, это обязательно, ведь сосна символизирует верность долгу, так Артмаэль всегда учил. Неужели он по-прежнему возглавляет его?
- А что тебя удивляет? – посмеялся Таланар. – Артмаэль даже моложе твоего мужа и полон сил и знаний, - Шиада никак не отозвалась, продолжая беззвучно переводить взгляд со жреца на дивный дар в руках. – Ты можешь вернуться, Шиада. Двери дома открыты, когда бы ты ни пришла.
Шиада жадно вскинула глаза:
- У меня есть вариант поехать к ним с тобой?
- Конечно. Но есть и выбор.
- Я не вернусь с Берадом, если ты об этом. Я… - взгляд друида заставил женщину замолчать на полуслове и осторожно уточнить. – Ты не Берада имел в виду?
- Его тоже, если ты захочешь. Но находиться в Иландаре теперь небезопасно для тебя, Вторая среди жриц, - Таланар заговорил тем тоном, который от него можно было слышать только в обрядах, и Шиада строго подняла голову, внимая словам мудреца. – Сайдр передал мне твой вопрос, дитя. Протяни руку и взгляни, похожа ли та, кого я помню, на ту, что ты ищешь?
Шиада послушалась, и спустя мгновение ей открылось видение из прошлого Верховного друида, который давным-давно, путешествуя по Этану, встретил бойцов Храма Даг – Тиглата и Бансабиру, отмеченную рукой Матери Воздаяния. Едва Шиада сама увидела их, с трудом воскрешенных в памяти Таланара, как содрогнулась и выпустила руку старца. С участившимся дыханием она уставилась на друида с вопросом:
- Ты знаешь, где она, о, всемудрый?
- Нет, - покачал головой Таланар.
Шиада вдумчиво кивнула, осмысливая пережитые во видении впечатления.
- Но есть тот, кто знает? – пробормотала Шиада, и Таланар кивнул, хотя понимал, что вопрос адресован не ему.
- Я даже не понимаю, зачем она мне нужна, - растеряно прошептала жрица.
- Тем более этого не могу знать я, - усмехнулся друид. – Но раз Праматерь ведет этот разговор с тобой, тебе и выяснять.
Друид замолчал, оставляя все дальнейшие решения Шиаде. Она перебирала в голове доводы – так лихорадочно, как не могла соображать уже несколько недель со смерти Тайрис. Наконец, жрица собралась с духом.
- Мне поговорить с ним? – спросила она, и Таланар понял, что речь не о Тиглате.
- Решать тебе, Вторая среди жриц, - со всем почтением отозвался старец.
Таланар глядел в лицо Шиады и, наконец, узнавал в ней Сирин. Никогда человек не бывает столь решителен, как в минуту, когда нашел свой путь.
- Будь уверенна, как сейчас, всегда. Не отчаивайся – для отчаяния нет в жизни ни места, ни поводов. В противном случае, всю жизнь стоило бы считать отчаянием и всю жизнь стоило бы страдать, как страдал распятый христианский Бог. А у людей нет на это права – они выжидали сотни и тысячи лет, чтобы воплотиться и прожить эту жизнь. Эту, и никакую другую, - и, переложив руку на щеку молодой женщины, друид закончил. - Нельзя отчаиваться в собственном выборе.
- Хорошо, - с болью в сердце согласилась жрица.
- Так ты поедешь со мной? – напоследок уточнил друид. Шиада качнула головой. – Тогда вот, - он приобнял посох из орешника локтем, чтобы высвободить обе руки, и из-под рукава снял с запястья массивный золотой браслет. Не мешкая, надел Шиаде на предплечье, ибо с тонкого женского запястья украшение непременно свалилось бы. – Вот, - повторил друид. – Много или мало, но в нем сохранилась часть моих молитв. Надеюсь, в час крайней нужды их хватит, чтобы уберечь тебя. Но не рискуй лишний раз, дитя. Твой долг перед всеми верующими в Всеединую Мать Богов и людей – жить.
«Хорошо» - Шиада пристально посмотрела в синие глаза старика. Тот еще ненадолго задержал руку на женском предплечье, будто обнимая напоследок, а потом отступил и снова всем весом оперся на свое орудие колдовства.
- Иди.
Шиада ощупала взглядом каждую складку на лице друида и каждую – на его одежде.
- Светел твой день, - проговорила жрица с достоинством, выделяя каждое слово, - о, почтенный.
Она поклонилась и, плотнее взяв древко посоха, повернулась к двери. Голос старца настиг её тут же.
- Нелла дала тебе меч. Я – дал щит. Но, кажется, Праматерь тоже приберегла дар.
Шиада замерла, не оборачиваясь: эти слова не должны быть услышаны ею с глазу на глаз.
- Я слышал, Молодой король Архона потерял не только сестру, но и супругу. Бедняжка скончалась родами вместе с ребенком, к сожалению.
- Да благословит её Нандана, Царица упокоения, - вежливо отозвалась жрица, ощутив как никогда полную грудь воздуха – и сил.
Берад сбился с ног, выискивая Шиаду по всему замку, да еще с таким видом, будто совсем не обременен её отсутствием и вообще не её ищет. Даже то, что Ладомар обставил его, выдав дочь, которую обещал Кэю, за Тройда, не злило его так сильно. Он спрашивал явившегося Таланара, Элайну, Ронелиха, Растага, даже Тройда и Нироха терзал вопросами. Но Шиады нигде не было, и Берад вконец извелся.
Наконец, к нему подбежал один из мальчишек-слуг и передал, что герцогиня Лигар просит его встретиться с ней на холме за крепостной стеной. Миледи также сказала, поведал мальчик, что лорд герцог может взять любое количество охраны, если сомневается, не западня ли это Лорена Ладомара (тараторил мальчишка слово в слово), но поговорить им будет лучше все-таки наедине.
Берад, в сердцах прокляв жену сто раз, потом списав все на расшатанные нервы измученной матери, все же последовал за мальчонкой, кликнув по дороге Ганселера, которого на этот раз пожелал взять с собой.
Шиаду он увидел заодаль. Одинокая фигура на холме в черном не то платье, не то плаще, и почему-то с какой-то клюкой.
- Шиада! – махнув мальчишке и Ганселеру ждать позади, Берад спешился (пришлось воспользоваться лошадьми, иначе дорога заняла бы не один час) и решительно направился к жене, из которой давным-давно пора было выбить всю дурь. Мальчишка тут же поспешил вернуться, не его это дело. А Ганселер поймал поводья кобылицы господина и теперь придерживал.
- Что опять происходит?!
Она обернулась, и Берад, поймав за руку, с силой встряхнул.
- Разве я не говорил, чтобы ты не смела позорить меня?! Почему всякий раз, когда мы оказываемся в столице, ты ведешь себя, как последняя шлюха?! Милостивый Боже! Ганселер, кидай её поперек лошади и вези домой, раз ей так претит столица! Клянусь, отныне если хоть раз ты покинешь родовой замок Лигар, я отрублю тебе руку!
- Не вмешивай в это Ганселера, - произнесла жрица тихо.
- Тогда объясни, что стряслось на этот раз?! Опять Агравейн? Или предзнаменование Богини? Что, Шиада?!
- Ты знаешь, что, Берад. Пришло время сказать тебе спасибо.
- Я не поним…
- Ты все прекрасно понимаешь. Ганселер, - обратилась женщина, - не подождешь чуть подальше? Нам стоит поговорить наедине.
- Сожалею, миледи, - отозвался Ганселер тоном, по которому даже Берад понял, что тот и впрямь сожалеет. – Но я своими глазами видел, как вы обездвижили человека на добрые полчаса, не сделав ничего. Мне следует держаться поближе к лорду.
Шиада кивнула, принимая их выбор.
- Мы и поговорим наедине! В замке! – заорал Берад со всей злобой усталого и замученного человека.
И вдруг замер, ощутив, как по позвонку пополз ледяной пот. Откуда бы? Берад не отводил взор от лица Шиады, которое, преображаясь, менялось до неизвестных прежде выражений.
- Ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу, Берад. Мы можем поговорить сейчас, потому что другой возможности у нас не будет.
Берад поджал губы. Посмотрел в любимые и истерзавшие его чернильные глаза. Она серьезно?
- Что произошло? – спросил он женщину.
- То, чего нельзя было избежать. Ты же знаешь, что такое долг.
- Какой еще долг?! – взмолился Берад, едва не валясь на колени от усталости.
- Долг перед культом, который я выбрала на заре лет.
- Но ведь я принял тебя со всем твоим культом! Господи, Шиада! – в отчаянии взревел Берад. – Разве я не выделил комнату тебе для святилища, чтобы ты могла совершать свои ритуалы? Разве не выбрал тебя от того, что принял твой дар видеть будущее? Разве не смирился с твоей бесцеремонной привычкой лезть к другим в головы или с твоим кошмарным талантом отбрасывать туманы движением руки? Или в моем замке тебе не говорили благодарности за целительское мастерство и за талант из ничего разжигать костер в стуженые зимы, когда не хватало дров?! Разве я не превратил, против воли отца, свой дом в рассадник старой религии, в конце концов?!
Закончив, он тяжело дышал и смотрел в упор, обиженный несправедливостью, с разбитым сердцем и мечтами. Ну неужели она уйдет вот так просто? Будто ничего не было? Будто вместе они не похоронили дитя?
Шиада подошла к мужу вплотную, положила руку на щеку и посмотрела в глаза, принимая на свою совесть вес мужской горечи и боли – от такой безвременной и двукратной потери. Он, конечно, все понял. Порой он понимал очень быстро.
- Берад, милый, я не умею из ничего разжигать костры или призывать дождь. Я не умею видеть будущее или прошлое, не умею отбрасывать туманы движением руки, не могу, как сказал ты, Ганселер, обездвижить человека на добрые полчаса, и тем более, я не могу читать чужие мысли.
- Ты теперь издеваешься? – зло усмехнулся Берад, отбросив с лица женскую руку. Шиада не стушевалась.
- Все, что мне дано – это знать, что пространство и время лишь иллюзия. И зная это, я могу преображать их.
- Шиа…
- Я не разжигаю костры, Берад. Я делаю так, что условия, в которых никак не может разгореться пламя, сменяются условиями, в которых огню есть место. Я не могу заставить небеса изливать воду – я всего лишь могу взять дождь там, где он есть и через завесы миров перенести, куда нужно. Поэтому нам всегда говорили, что закрыть завесу в одном месте и открыть в другом – не трудно, но трудно понять, когда это можно сделать, а когда нет. Что, если дождь, который я призову, должен был спасти деревню от засухи или затушить лесной пожар? Что, если костер, который я развела для себя, должен был согреть обездоленную семью на далеком севере? Скольких я обреку на смерть, решив неверно? Ведь мне не дано знать, где именно истончится завеса между мирами и откуда придет ливень или огонь.
- Шиада, - позвал Берад. Все это – слишком много слов, и слишком много того, о чем он не готов думать сейчас. Но жрицу было не остановить.
- Как мне не дано знать будущее, - продолжила Шиада.
- Госпожа, лет шесть назад и лорд, и я были свидетелями …
- Ганселер, это не будущее. Это последствия выбора, который могу сделать я или кто-нибудь другой. Я могу посадить неизведанное зерно и отправить часть себя туда, где станет ясно, какое дерево из него вырастет. Но что, если зерно посажено без моего ведома или если торговец, у которого я купила зерно, сказал мне, что это яблоня, а на деле – ива? Что я смогу изменить, когда посажу это якобы яблочное семя в саду и буду ждать урожай? Сколько в будущее ни смотри, его не изменить, когда поступок уже совершен. То же самое в прошлом: я могу лишь узнать, но не изменить. Я не могу слышать, о чем ты думаешь, но могу отослать часть себя в то измерение, где мысль это и есть единственное возможное слово, и только так я могу понять, что происходит в другой голове. Праматерь, Берад!
Шиада всплеснула рукой и заходила из стороны в сторону, опираясь на подаренный посох так, будто делала это всю жизнь.
- Вы же оба знаете эти безумные легенды, будто Ангорат находится в Летнем море и только посвященные знают дорогу. Но разве ты, Берад, в молодости не переплывал Летнее море?
Берад только молча кивнул.
- И там ничего нет, не так ли?
- Так, - признал мужчина.
- В Летнем море нет ни одного острова – это все знают, как и то, что для моря оно слишком уж маленькое, и чаще его зовут озером. Ты ведь давно уже знаешь правильный ответ? – Шиада сама кивнула головой. – Правильно, Ангорат находится не в Этане. Его нет в Этане, он за нашим миром, и чтобы попасть в него нужно всего лишь на мгновение истончить завесу. Это можно сделать где угодно, но в Летнем море это сделать легче всего, потому что Тандарионы и племена из Ургатских степей тысячелетиями верили, что проход именно там и тысячелетиями для посещения острова отверзали завесу у Часовых. Там она истерлась, как истирается любая ткань. Видишь, как все просто?
- Это ни черта не просто, - шепнул Берад, растерянный окончательно.
- Мы ведь сами видели, как вы заставили замереть ту жрицу.
- А Сайдр, - признался Берад, - тот тип, твой знакомец, однажды заставил замереть меня.
- Нирох правда думает, что это лучшее из всех решений.
Таланар усмехнулся.
- Кажется, он надеется, что я уговорю всех, в том числе и тебя, отдать Норана Второй среди жриц на воспитание. Но я приехал не за этим.
Шиада, поняв мгновенно, обернулась на старца:
- Неужели она ждала, когда я похороню дочь? – без тени упрека спросила жрица.
- Она ждала многого, и не дождалась. Дай руку, дитя, и я покажу тебе все куда быстрее, чем мог бы рассказать.
Жрица протянула ладонь, и неожиданно крепкими пальцами Таланар поймал её, сдавил. Шиада всхлипнула, вздрогнула – и в одно мгновение перед закрытыми глазами пронеслись все замыслы храмовницы, как если бы были её собственными.
- Я не знала, - отозвалась жрица, когда видение закончилось. – Если бы Нелла только предупредила меня, я бы попыталась помочь Линетте.
- Нелла не винит тебя. Ты сделала то, что считала правильным, и этого достаточно. Ты не хуже меня знаешь, Шиада: начертанное Праматерью можно отсрочить, но нельзя изменить.
Жрица кивнула, впервые легонько улыбнувшись: сколько лет она не слышала этой простой, но такой непреложной истины?
Таланар меж тем поднялся с кровати, подошел к окну, возле которого прислоненным к стене стоял еще один посох. Обращая все внимание на друида, Шиада заметила его только сейчас. Удивленно наблюдая за жрецом, Шиада тоже поднялась и с готовностью приняла магическое орудие.
Древко было намного тоньше, чем посох самого Таланара – видно, что сделано под женскую руку. Да и дерево другое – достаточно коснуться, чтобы понять, насколько другая сила наполняет его. Во всю длину древка были нанесены ромбовидные насечки – знаки змеиной чешуи – промеж которых проглядывали символы бесконечности и солнца. Навершие и вовсе представляло собой голову древнего Змия-Дракона с черными бусинами глаз из обсидиана, в пасти которого переливался идеально круглый отполированный малахит.
Не посох – шедевр! – восхитилась жрица. Лишь один человек мог позволить себе отправить подарок такой формы и с такими узорами.
Шиада перевела глаза на друида, и Таланар впервые заметил в них проблеск чувства. Жрец улыбнулся и медленно кивнул:
- Нелла передает свое благословение и вручает его тебе. Мне нет нужды объяснять тебе значение всех элементов узора, но я все-таки скажу, что сам посох для тебя лично вытесал Артмаэль из сосны в чаще Наина Моргот.
Шиада вздрогнула.
- Священная чаща храма Матери Сумерек и Госпожи Воздаяния, где проходят состязания инициации для посвященных Ей, - проговорила она вслух, будто распробовая на вкус то, что прежде было близким. Она служила когда-то в этом храме под началом Артмаэля и много раз помогала ему готовить состязание для мальчиков и помазание для посвящения. Из сосновой смолы, это обязательно, ведь сосна символизирует верность долгу, так Артмаэль всегда учил. Неужели он по-прежнему возглавляет его?
- А что тебя удивляет? – посмеялся Таланар. – Артмаэль даже моложе твоего мужа и полон сил и знаний, - Шиада никак не отозвалась, продолжая беззвучно переводить взгляд со жреца на дивный дар в руках. – Ты можешь вернуться, Шиада. Двери дома открыты, когда бы ты ни пришла.
Шиада жадно вскинула глаза:
- У меня есть вариант поехать к ним с тобой?
- Конечно. Но есть и выбор.
- Я не вернусь с Берадом, если ты об этом. Я… - взгляд друида заставил женщину замолчать на полуслове и осторожно уточнить. – Ты не Берада имел в виду?
- Его тоже, если ты захочешь. Но находиться в Иландаре теперь небезопасно для тебя, Вторая среди жриц, - Таланар заговорил тем тоном, который от него можно было слышать только в обрядах, и Шиада строго подняла голову, внимая словам мудреца. – Сайдр передал мне твой вопрос, дитя. Протяни руку и взгляни, похожа ли та, кого я помню, на ту, что ты ищешь?
Шиада послушалась, и спустя мгновение ей открылось видение из прошлого Верховного друида, который давным-давно, путешествуя по Этану, встретил бойцов Храма Даг – Тиглата и Бансабиру, отмеченную рукой Матери Воздаяния. Едва Шиада сама увидела их, с трудом воскрешенных в памяти Таланара, как содрогнулась и выпустила руку старца. С участившимся дыханием она уставилась на друида с вопросом:
- Ты знаешь, где она, о, всемудрый?
- Нет, - покачал головой Таланар.
Шиада вдумчиво кивнула, осмысливая пережитые во видении впечатления.
- Но есть тот, кто знает? – пробормотала Шиада, и Таланар кивнул, хотя понимал, что вопрос адресован не ему.
- Я даже не понимаю, зачем она мне нужна, - растеряно прошептала жрица.
- Тем более этого не могу знать я, - усмехнулся друид. – Но раз Праматерь ведет этот разговор с тобой, тебе и выяснять.
Друид замолчал, оставляя все дальнейшие решения Шиаде. Она перебирала в голове доводы – так лихорадочно, как не могла соображать уже несколько недель со смерти Тайрис. Наконец, жрица собралась с духом.
- Мне поговорить с ним? – спросила она, и Таланар понял, что речь не о Тиглате.
- Решать тебе, Вторая среди жриц, - со всем почтением отозвался старец.
Таланар глядел в лицо Шиады и, наконец, узнавал в ней Сирин. Никогда человек не бывает столь решителен, как в минуту, когда нашел свой путь.
- Будь уверенна, как сейчас, всегда. Не отчаивайся – для отчаяния нет в жизни ни места, ни поводов. В противном случае, всю жизнь стоило бы считать отчаянием и всю жизнь стоило бы страдать, как страдал распятый христианский Бог. А у людей нет на это права – они выжидали сотни и тысячи лет, чтобы воплотиться и прожить эту жизнь. Эту, и никакую другую, - и, переложив руку на щеку молодой женщины, друид закончил. - Нельзя отчаиваться в собственном выборе.
- Хорошо, - с болью в сердце согласилась жрица.
- Так ты поедешь со мной? – напоследок уточнил друид. Шиада качнула головой. – Тогда вот, - он приобнял посох из орешника локтем, чтобы высвободить обе руки, и из-под рукава снял с запястья массивный золотой браслет. Не мешкая, надел Шиаде на предплечье, ибо с тонкого женского запястья украшение непременно свалилось бы. – Вот, - повторил друид. – Много или мало, но в нем сохранилась часть моих молитв. Надеюсь, в час крайней нужды их хватит, чтобы уберечь тебя. Но не рискуй лишний раз, дитя. Твой долг перед всеми верующими в Всеединую Мать Богов и людей – жить.
«Хорошо» - Шиада пристально посмотрела в синие глаза старика. Тот еще ненадолго задержал руку на женском предплечье, будто обнимая напоследок, а потом отступил и снова всем весом оперся на свое орудие колдовства.
- Иди.
Шиада ощупала взглядом каждую складку на лице друида и каждую – на его одежде.
- Светел твой день, - проговорила жрица с достоинством, выделяя каждое слово, - о, почтенный.
Она поклонилась и, плотнее взяв древко посоха, повернулась к двери. Голос старца настиг её тут же.
- Нелла дала тебе меч. Я – дал щит. Но, кажется, Праматерь тоже приберегла дар.
Шиада замерла, не оборачиваясь: эти слова не должны быть услышаны ею с глазу на глаз.
- Я слышал, Молодой король Архона потерял не только сестру, но и супругу. Бедняжка скончалась родами вместе с ребенком, к сожалению.
- Да благословит её Нандана, Царица упокоения, - вежливо отозвалась жрица, ощутив как никогда полную грудь воздуха – и сил.
***
Берад сбился с ног, выискивая Шиаду по всему замку, да еще с таким видом, будто совсем не обременен её отсутствием и вообще не её ищет. Даже то, что Ладомар обставил его, выдав дочь, которую обещал Кэю, за Тройда, не злило его так сильно. Он спрашивал явившегося Таланара, Элайну, Ронелиха, Растага, даже Тройда и Нироха терзал вопросами. Но Шиады нигде не было, и Берад вконец извелся.
Наконец, к нему подбежал один из мальчишек-слуг и передал, что герцогиня Лигар просит его встретиться с ней на холме за крепостной стеной. Миледи также сказала, поведал мальчик, что лорд герцог может взять любое количество охраны, если сомневается, не западня ли это Лорена Ладомара (тараторил мальчишка слово в слово), но поговорить им будет лучше все-таки наедине.
Берад, в сердцах прокляв жену сто раз, потом списав все на расшатанные нервы измученной матери, все же последовал за мальчонкой, кликнув по дороге Ганселера, которого на этот раз пожелал взять с собой.
Шиаду он увидел заодаль. Одинокая фигура на холме в черном не то платье, не то плаще, и почему-то с какой-то клюкой.
- Шиада! – махнув мальчишке и Ганселеру ждать позади, Берад спешился (пришлось воспользоваться лошадьми, иначе дорога заняла бы не один час) и решительно направился к жене, из которой давным-давно пора было выбить всю дурь. Мальчишка тут же поспешил вернуться, не его это дело. А Ганселер поймал поводья кобылицы господина и теперь придерживал.
- Что опять происходит?!
Она обернулась, и Берад, поймав за руку, с силой встряхнул.
- Разве я не говорил, чтобы ты не смела позорить меня?! Почему всякий раз, когда мы оказываемся в столице, ты ведешь себя, как последняя шлюха?! Милостивый Боже! Ганселер, кидай её поперек лошади и вези домой, раз ей так претит столица! Клянусь, отныне если хоть раз ты покинешь родовой замок Лигар, я отрублю тебе руку!
- Не вмешивай в это Ганселера, - произнесла жрица тихо.
- Тогда объясни, что стряслось на этот раз?! Опять Агравейн? Или предзнаменование Богини? Что, Шиада?!
- Ты знаешь, что, Берад. Пришло время сказать тебе спасибо.
- Я не поним…
- Ты все прекрасно понимаешь. Ганселер, - обратилась женщина, - не подождешь чуть подальше? Нам стоит поговорить наедине.
- Сожалею, миледи, - отозвался Ганселер тоном, по которому даже Берад понял, что тот и впрямь сожалеет. – Но я своими глазами видел, как вы обездвижили человека на добрые полчаса, не сделав ничего. Мне следует держаться поближе к лорду.
Шиада кивнула, принимая их выбор.
- Мы и поговорим наедине! В замке! – заорал Берад со всей злобой усталого и замученного человека.
И вдруг замер, ощутив, как по позвонку пополз ледяной пот. Откуда бы? Берад не отводил взор от лица Шиады, которое, преображаясь, менялось до неизвестных прежде выражений.
- Ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу, Берад. Мы можем поговорить сейчас, потому что другой возможности у нас не будет.
Берад поджал губы. Посмотрел в любимые и истерзавшие его чернильные глаза. Она серьезно?
- Что произошло? – спросил он женщину.
- То, чего нельзя было избежать. Ты же знаешь, что такое долг.
- Какой еще долг?! – взмолился Берад, едва не валясь на колени от усталости.
- Долг перед культом, который я выбрала на заре лет.
- Но ведь я принял тебя со всем твоим культом! Господи, Шиада! – в отчаянии взревел Берад. – Разве я не выделил комнату тебе для святилища, чтобы ты могла совершать свои ритуалы? Разве не выбрал тебя от того, что принял твой дар видеть будущее? Разве не смирился с твоей бесцеремонной привычкой лезть к другим в головы или с твоим кошмарным талантом отбрасывать туманы движением руки? Или в моем замке тебе не говорили благодарности за целительское мастерство и за талант из ничего разжигать костер в стуженые зимы, когда не хватало дров?! Разве я не превратил, против воли отца, свой дом в рассадник старой религии, в конце концов?!
Закончив, он тяжело дышал и смотрел в упор, обиженный несправедливостью, с разбитым сердцем и мечтами. Ну неужели она уйдет вот так просто? Будто ничего не было? Будто вместе они не похоронили дитя?
Шиада подошла к мужу вплотную, положила руку на щеку и посмотрела в глаза, принимая на свою совесть вес мужской горечи и боли – от такой безвременной и двукратной потери. Он, конечно, все понял. Порой он понимал очень быстро.
- Берад, милый, я не умею из ничего разжигать костры или призывать дождь. Я не умею видеть будущее или прошлое, не умею отбрасывать туманы движением руки, не могу, как сказал ты, Ганселер, обездвижить человека на добрые полчаса, и тем более, я не могу читать чужие мысли.
- Ты теперь издеваешься? – зло усмехнулся Берад, отбросив с лица женскую руку. Шиада не стушевалась.
- Все, что мне дано – это знать, что пространство и время лишь иллюзия. И зная это, я могу преображать их.
- Шиа…
- Я не разжигаю костры, Берад. Я делаю так, что условия, в которых никак не может разгореться пламя, сменяются условиями, в которых огню есть место. Я не могу заставить небеса изливать воду – я всего лишь могу взять дождь там, где он есть и через завесы миров перенести, куда нужно. Поэтому нам всегда говорили, что закрыть завесу в одном месте и открыть в другом – не трудно, но трудно понять, когда это можно сделать, а когда нет. Что, если дождь, который я призову, должен был спасти деревню от засухи или затушить лесной пожар? Что, если костер, который я развела для себя, должен был согреть обездоленную семью на далеком севере? Скольких я обреку на смерть, решив неверно? Ведь мне не дано знать, где именно истончится завеса между мирами и откуда придет ливень или огонь.
- Шиада, - позвал Берад. Все это – слишком много слов, и слишком много того, о чем он не готов думать сейчас. Но жрицу было не остановить.
- Как мне не дано знать будущее, - продолжила Шиада.
- Госпожа, лет шесть назад и лорд, и я были свидетелями …
- Ганселер, это не будущее. Это последствия выбора, который могу сделать я или кто-нибудь другой. Я могу посадить неизведанное зерно и отправить часть себя туда, где станет ясно, какое дерево из него вырастет. Но что, если зерно посажено без моего ведома или если торговец, у которого я купила зерно, сказал мне, что это яблоня, а на деле – ива? Что я смогу изменить, когда посажу это якобы яблочное семя в саду и буду ждать урожай? Сколько в будущее ни смотри, его не изменить, когда поступок уже совершен. То же самое в прошлом: я могу лишь узнать, но не изменить. Я не могу слышать, о чем ты думаешь, но могу отослать часть себя в то измерение, где мысль это и есть единственное возможное слово, и только так я могу понять, что происходит в другой голове. Праматерь, Берад!
Шиада всплеснула рукой и заходила из стороны в сторону, опираясь на подаренный посох так, будто делала это всю жизнь.
- Вы же оба знаете эти безумные легенды, будто Ангорат находится в Летнем море и только посвященные знают дорогу. Но разве ты, Берад, в молодости не переплывал Летнее море?
Берад только молча кивнул.
- И там ничего нет, не так ли?
- Так, - признал мужчина.
- В Летнем море нет ни одного острова – это все знают, как и то, что для моря оно слишком уж маленькое, и чаще его зовут озером. Ты ведь давно уже знаешь правильный ответ? – Шиада сама кивнула головой. – Правильно, Ангорат находится не в Этане. Его нет в Этане, он за нашим миром, и чтобы попасть в него нужно всего лишь на мгновение истончить завесу. Это можно сделать где угодно, но в Летнем море это сделать легче всего, потому что Тандарионы и племена из Ургатских степей тысячелетиями верили, что проход именно там и тысячелетиями для посещения острова отверзали завесу у Часовых. Там она истерлась, как истирается любая ткань. Видишь, как все просто?
- Это ни черта не просто, - шепнул Берад, растерянный окончательно.
- Мы ведь сами видели, как вы заставили замереть ту жрицу.
- А Сайдр, - признался Берад, - тот тип, твой знакомец, однажды заставил замереть меня.
