Эта железная штука, скорее всего, изделие дварфов, сама она плавать не может. Её носит на своей спине морской змей, как Вейрин или кому-то другому удалось его покорить, трудно сказать. Сама Вейрин вряд ли об этом расскажет, так что спрашивать её не стоит. Олаф, удовлетворённо кивнув, ещё раз улыбнулся и стал укладываться спать.
Фрей, воительница и ведьма
Забава ещё сладко спала, а вставшая с узкой лежанки, которую Вейрин называла полка, Фрей потянулась и вышла в маленький коридор между каютами. Тут и так было тесно и совсем не повернуться, если выдвинуть металлическую доску, называемую странным словом – камбуз, на которой можно было не только что-то разогреть, но и приготовить полноценную еду, причём гораздо быстрее, чем на костре. Фрей, глянув на чудесную печку, с очень непонятным названием – микроволновка, занялась готовкой завтрака для себя и подруг. Готовкой - это громко сказано, Фрей всыпала в котелок с плоским дном горсть ягод и, ожидая, пока вода немного покипит, стала нарезать хлеб. На ломтики хлеба воительница положила тонко нарезанные кусочки мяса и сыра, всё это посыпала зеленью, запасы которой уже почти кончились, а сверху и накрыла ещё одним ломтиком хлеба. Вспомнив, как Вейрин называет эту конструкцию (она и показала, как такое делать), улыбнулась, после чего стала относить приготовленное девочкам в рубку. Носила эти порции по одной, всё-таки лесенка, ведущая наверх, узкая и крутая, а нести надо не только бутерброд, но ещё и кружку с горячим узваром. Каждый раз, спускаясь вниз по лесенке, Фрей гладила немного шероховатую стенку, как бы лаская Змея Вейрин. То, что это не драккар, пусть даже необычный, а живое существо, старшая воительница давно поняла. Там, наверху, эта чуть заметная дрожь не чувствовалась, а вот здесь очень хорошо ощущалась, значит Змей живой! А как известно – всякое живое существо отзывается на ласку, вот Фрей и гладила Змея, хоть так гладила.
Поднимаясь наверх последний раз, Фрей несла еду уже себе. Заняв место Забавы (всё-таки Фрей была крупнее и подругам пришлось потесниться), старшая воительница поинтересовалась:
- Как прошла ночь? Ничего такого больше не произошло? Никто больше не пел?
- Фрей, ты всё-таки нам не веришь? – немного обижено ответила вопросом Ингрид.
- Ну почему же не верю, верю. Что кто-то давит на меня я, почувствовала, совсем чуть-чуть, но почувствовала. Тогда на это особого внимания не обратила, но после ваших рассказов о сиренах и по виду Олафа, да и остальных, я поняла, насколько это было серьёзно, - ответила, чуть пожав плечами, старшая воительница, но этот её жест остался незамеченным, уж очень было тесно. Вейрин, кивнув каким-то своим мыслям, сказала:
- Говоришь – почувствовала, хотя песни не слышала, так? Значит, это была не только песня, вполне возможно, что это как-то связано со мной. Появление острова там, где раньше ничего не было. И не только это… Волчьего Пастуха я видела, но он почему-то меня испугался и стал извиняться.
- Появление острова, где раньше ничего не было, говоришь? – переспросила Фрей и продолжила: - То, что его раньше никто не видел, ни о чём не говорит. Вполне возможно, что он и раньше появлялся, ведь те, кто его увидел, об этом уже никому не могли рассказать. Спасение нашего каравана – случайность, ведь никто не знал, что в нём будешь ты, Вейрин. А драккары бесследно исчезали и раньше, да и целые караваны тоже. А по какой причине? Ну, может, шторм или лихие люди…
- Ага, лихие поющие тётки, - Вейрин перебила Фрей, та кивнула:
- Вполне может быть, сирены или морские чудовища. А вот этих много раз видели, а ещё больше об этом рассказывают. А появляющийся из моря остров… есть такая легенда, ты Асгейра расспроси, он таких историй много знает. Да и у россов есть подобные легенды, только россы не морской народ, поэтому у них появляется не остров, а город. Из озера среди леса появляется, а потом туда же уходит.
Вейрин покивала, подобные легенды были и в её мире, но это были всего лишь легенды, там, где различными способами просматривается каждый квадратный метр (не только наземными станциями слежения, но и с воздуха, и из космоса), негде спрятаться подобным вещам, хотя… легенды откуда-то возникают! Не исключено, что и там, на тех планетах, существуют подобные никак необъяснимые аномалии. Природные ли это явления или живые существа никто не знает. Может, они даже разумные и хорошо прячутся именно потому, что разумные. А здесь, в этом малоизученном и диком мире, подобных вещей может быть очень много, в чём Вейрин уже убедилась. И если существование Волчьего Пастуха с его огромными зверюгами ещё как-то можно объяснить, то ныряющий остров с разместившимся на нём женским хором, ну просто, ни в какие ворота! Не исключено, что нечто подобное может ещё встретиться и произойдёт это в самое ближайшее время, к этому надо приготовиться, и как можно скорее! И Фрей в этом поможет, а как сделать? Вейрин у неё и поинтересовалась:
- Фрей, ты говорила, что мы все обладаем такими же необычными способностями, как и ты, только меньшими. А если эти способности развить? Ты нам поможешь это сделать? Заодно и сама подучишься.
- Не знаю, как это сделать, я пыталась девочек поднастаскать, но ничего из этого не вышло, - ответила Фрей. Вейрин с улыбкой возразила:
- Это не бой на мечах или топорах и не стрельба из лука, здесь надо развивать другие навыки. Именно учиться их развивать, а не натаскивать на что-то тебе самой не очень понятное. Поэтому будем разбираться и учиться. Согласна? Если ты согласна, то сейчас и начнём. С чего? Ты говорила, что чувствуешь опасность, вот с этого и начнём. Попытайся вспомнить, как это у тебя получается и подробно об этом рассказать.
Вейрин предложила заняться развитием способностей, которые на её родине называют паранормальными. Но при этом совсем не представляла, как это сделать. Но, как говорится, надо начать, а там видно будет, вот Вейрин и решила начать, совершенно не зная, что же это такое.
Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
Говорят - тяжело в учении, легко в бою, но в этом учении было особенно тяжело. Нет, тут не надо было бегать, прыгать, махать мечом или стрелять из лука, но всё это предпочла бы делать Хельга вместо того, чем ей приходилось заниматься сейчас. Сидеть в удобном кресле, пусть и вместе с Вейрин, это не труд, но пот на лбу девушки показывал, что она старается сделать что-то весьма нелёгкое изо всех сил. Хельга пыталась услышать, что думают её подруги, но если безучастность Ингрид, управляющей Змеем, к происходящему говорила, что она в таком же положении, как и Хельга (хотя её невозмутимость можно было трактовать по-разному), то Вейрин и Фрей как-то многозначительно переглядывались. Может, у них тоже ничего не получалось и они только делали вид, что уже чего-то достигли. Хельга, стараясь услышать мысли Фрей и Вейрин, напряглась ещё больше, напряглась всем телом (при этом, не зная, поможет ли такое отчаянное усилие), даже глаза закрыла. Фрей, видно решив, что Хельга хочет таким образом попытаться отлынивать от этих занятий, выразила своё возмущение:
- Вейрин, посмотри, что эта лентяйка делает! Думает, что закрывание глаз и надувание щёк поможет ей отвертеться!
- Наверное, она так устала, что спать собралась, - как-то странно хихикнула Вейрин.
- И ничего я не отлыниваю! Я стараюсь, но у меня не получается! – возмутилась Хельга и замолчала, увидев улыбки Фрей и Вейрин. Не понимая, почему подруги так улыбаются, слегка растерялась и завертела головой (сидела-то она между ними), пытаясь понять, что вызвало такую их реакцию. Вейрин спросила у Хельги:
- Ты услышала, да? А что ты услышала? Как ты услышала? Хорошо или не очень?
- Услышала, как вы меня обсуждаете, Фрей лентяйкой обозвала, а я так стараюсь! А ты, Вейрин, сказала, что я спать собираюсь!
- Молодец! – почему-то похвалила Хельгу Фрей. Вейрин поддержала старшую воительницу, тоже похвалив, а потом объяснила, за что хвалит подругу:
- Хельга, ты услышала то, что мы с Фрей говорили мысленно. Это не значит, что мы читаем мысли друг друга, просто это как разговор, если я хочу, чтоб кто-то услышал, то я к нему как бы обращаюсь, как это делаю… в общем, трудно объяснить, как мы мысленно переговариваемся. Ещё утром мы не умели, потом получилось, а теперь и ты сумела нас услышать. Молодец!
- А Ингрид? Она слышит? Она же управляет Змеем, - растерянно спросила Хельга и услышала:
- Я давно слушаю, они ещё не слышали друг друга, а я уже слышала их крики.
Ингрид это сказала, повернув голову к Хельге и остальным, но при этом рта не раскрыла. Увидев изумление подруг, она захихикала, но при этом её лицо осталось спокойным, а рот закрытым. Хельга наморщила лоб, даже слегка надула щёки и мысленно спросила:
- А вы меня сейчас слышите?
- Слышим, - мысленно ответила Вейрин и, поморщившись, добавила: - Хорошо слышим, и не надо так орать.
- Пожалуй, ей теперь надо учиться сдерживаться, - заметила Фрей, сделав это мысленно и посмотрев на Вейрин, точно так же похвалила и её: - Да, твой способ обучения сотворил чудо! Сколько я с ними не билась, ничего не получалось, а тут… вроде ничего такого сложного, а гляди ж ты! Всё получилось!
- Это не мой способ, - ответила Вейрин и пояснила: - Просто я вспомнила, как обучали меня, и постаралась использовать эти знания. Нас, воспитанников спецшколы, начинали обучать чуть ли не с того момента, как мы начинали говорить, а что в этом возрасте можно понять? Вот в нас и вбивали навыки того, что мы должны уметь, именно навыки, а не знания, доводя эти навыки до автоматизма. Те, кто не поддавался такому обучению, отсеивались, их куда-то отсылали, я их больше не видела, разное всякое об этом говорили. Хоть там, где мы жили и где нас учили, было не сладко, но неизвестность страшила больше, вот мы и учились, как могли. У меня не очень получалось, но я себе придумала вот такой способ запоминания и обучения. В итоге получилось даже очень неплохо, я была одна из лучших, хотя старалась этого не показывать, ну, быть такой, как все.
- Это у тебя ещё тогда проявились твои особые способности, признайся, ведь ты чувствовала опасность? Чувствовала, что надо сделать именно так, чтоб этой опасности избежать, не понимая почему. Подсознательно чувствовала неправильность и старалась так не делать, - сказала Фрей. Посмотрев на Ингрид, спросила у той: - Ну, а ты? Похоже, ты многому научилась ещё тогда, когда я вам всё это объяснить пыталась, ведь так? Если да, то почему об этом не сказала или хотя бы намекнула?
Ингрид посмотрела на Вейрин, чуть скосив глаза в её сторону, но ничего не ответила. Фрей, тоже глянув на улыбающуюся Вейрин, вздохнула:
- Понятно почему, всё-таки вы очень похожи, недаром же так быстро сошлись. Ну что ж, давайте продолжим.
И они продолжили, некоторое время мысленно разговаривали, и это довольно неплохо получалось, даже у Хельги. Но потом Фрей сделала предположение, что всё так хорошо получается, потому что сидят они тесно прижавшись друг к другу. Девушки вчетвером сидели в двух креслах и доске между ними. Забаве надоело их молчание, вот она и ушла в «каюту», а на освободившееся место села Фрей, которая была гораздо крупнее, вот поэтому девушки и сидели тесно прижавшись друг к другу. А Забава ушла в «каюту» потому, что там было интереснее, хоть в кости уже не играли, но Малк рассказывал разные истории и показывал фокусы.
Фрей предложила продолжить мысленный разговор не касаясь друг друга, после чего встала, пройдя мимо Олафа, сидевшего в кресле матроса, отошла на несколько шагов и мысленно позвала подруг, но её никто не услышал, она тоже никого не слышала. Все девушки проделывали это по очереди, вызвав удивление Олафа, поинтересовавшегося:
- Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
- Да вот – разминаемся, сидеть-то не очень удобно, - ответила Фрей.
- Да и наряды свои хотим показать. Вот оделись, чтоб покрасивее выглядеть, а ты совсем этого не видишь, обидно понимаешь, совсем обидно, - хихикнула Вейрин, её поддержали Ингрид и Хельга, только Фрей осталась серьёзной. Олаф вздохнул (поймав себя на том, что в последнее время он стал часто вздыхать) и покачал головой.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
В этот раз Фрей заняла место, которое раньше занимала Забава, которая ушла в «каюту», там было веселее. Понятно, что девочке было скучно, воительницы и Вейрин постоянно переходили на язык дварфов, непонятный ни Олафу, ни Забаве. Когда она просила рассказать, о чём идёт речь, ей не отказывали, но эти пояснения были столь же непонятны, как и разговоры на языке Вейрин. Похоже, что Забава начала жалеть, что попросилась на Змея, хотя кто их женщин знает? Даже таких молодых, как Забава, она же сидела вчера вместе с девчонками, хотя и было это после полудня, а до этого спала. Интересно было бы посмотреть, что там внутри у этого Змея, но Вейрин туда не пускает, а воительницы не рассказывают, надо будет попробовать Забаву разговорить. Олаф встал и поднёс бинокль к глазам, посмотрев на идущие следом драккар и ладьи, снова вздохнул, это, такое интересное вначале, занятие теперь порядком наскучило, да ещё и девчонки, усевшиеся в ряд (и как они там только уместились), всё время молчат, но почему-то начинают непонятно почему хихикать. Вот узнать бы причину такого их поведения, но ведь не расскажут! Взрыв девичьего смеха отвлёк Олафа от размышлений, а девчонки стали по очереди ходить мимо него, делая это с каким-то отсутствующим видом – вроде смотрят, но ничего вокруг не замечают.
Когда перед ним остановилась Фрей, Олаф у неё спросил:
- Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
Ответила Вейрин, при этом стрельнув глазками, совсем как деревенская девчонка, старающаяся произвести впечатление на своего кавалера, этим немного смутив Олафа, не ожидавшего от неё такого. Остальные, глядя на растерявшегося ярла, захихикали, чем ещё больше смутили того. Чтобы скрыть это смущение, Олаф, грозно насупив брови, поднёс к глазам бинокль и занялся изучением белых барашков на волнах.
В город Любен, столицу торгового союза Ханзы, караван Могуты Мирдарича пришел после полудня. Когда стала видна стена, расположенная на скалистом мысе, далеко выдающемся в море и образующем большую и удобную гавань, Олаф дал команду перестроиться. Вообще-то, всё перестроение состояло в смене места Змея в колонне каравана. Первое место теперь занял драккар норманнов, второе – ладья Могуты Мирдарыча, а Змей ушёл почти в конец колонны, как сказал Олаф – там он будет менее заметен. Сам Олаф перешёл на свой драккар, вернее, перепрыгнул. Это было сделать очень легко, так как Змей очень аккуратно подошёл к борту драккара, точно так же перебралась на ладью своего отца и Забава. Ей помог Слав, в этот раз он девушку за борт не уронил. Караван прошёл узость входа в большой залив и направился к пристани у новагородского конца (вообще-то это место у местных называлось по-другому, но жители господина Великого Новагорода именно так называли расположение своих лавок, складов и остальных построек). Как только ладьи причаливали к пристани, так сразу начиналась их разгрузка и перенос товаров в большие лабазы. У каждого торгового гостя здесь был свой склад, совмещённый с лавкой, у кого больший, у кого меньший.
Фрей, воительница и ведьма
Забава ещё сладко спала, а вставшая с узкой лежанки, которую Вейрин называла полка, Фрей потянулась и вышла в маленький коридор между каютами. Тут и так было тесно и совсем не повернуться, если выдвинуть металлическую доску, называемую странным словом – камбуз, на которой можно было не только что-то разогреть, но и приготовить полноценную еду, причём гораздо быстрее, чем на костре. Фрей, глянув на чудесную печку, с очень непонятным названием – микроволновка, занялась готовкой завтрака для себя и подруг. Готовкой - это громко сказано, Фрей всыпала в котелок с плоским дном горсть ягод и, ожидая, пока вода немного покипит, стала нарезать хлеб. На ломтики хлеба воительница положила тонко нарезанные кусочки мяса и сыра, всё это посыпала зеленью, запасы которой уже почти кончились, а сверху и накрыла ещё одним ломтиком хлеба. Вспомнив, как Вейрин называет эту конструкцию (она и показала, как такое делать), улыбнулась, после чего стала относить приготовленное девочкам в рубку. Носила эти порции по одной, всё-таки лесенка, ведущая наверх, узкая и крутая, а нести надо не только бутерброд, но ещё и кружку с горячим узваром. Каждый раз, спускаясь вниз по лесенке, Фрей гладила немного шероховатую стенку, как бы лаская Змея Вейрин. То, что это не драккар, пусть даже необычный, а живое существо, старшая воительница давно поняла. Там, наверху, эта чуть заметная дрожь не чувствовалась, а вот здесь очень хорошо ощущалась, значит Змей живой! А как известно – всякое живое существо отзывается на ласку, вот Фрей и гладила Змея, хоть так гладила.
Поднимаясь наверх последний раз, Фрей несла еду уже себе. Заняв место Забавы (всё-таки Фрей была крупнее и подругам пришлось потесниться), старшая воительница поинтересовалась:
- Как прошла ночь? Ничего такого больше не произошло? Никто больше не пел?
- Фрей, ты всё-таки нам не веришь? – немного обижено ответила вопросом Ингрид.
- Ну почему же не верю, верю. Что кто-то давит на меня я, почувствовала, совсем чуть-чуть, но почувствовала. Тогда на это особого внимания не обратила, но после ваших рассказов о сиренах и по виду Олафа, да и остальных, я поняла, насколько это было серьёзно, - ответила, чуть пожав плечами, старшая воительница, но этот её жест остался незамеченным, уж очень было тесно. Вейрин, кивнув каким-то своим мыслям, сказала:
- Говоришь – почувствовала, хотя песни не слышала, так? Значит, это была не только песня, вполне возможно, что это как-то связано со мной. Появление острова там, где раньше ничего не было. И не только это… Волчьего Пастуха я видела, но он почему-то меня испугался и стал извиняться.
- Появление острова, где раньше ничего не было, говоришь? – переспросила Фрей и продолжила: - То, что его раньше никто не видел, ни о чём не говорит. Вполне возможно, что он и раньше появлялся, ведь те, кто его увидел, об этом уже никому не могли рассказать. Спасение нашего каравана – случайность, ведь никто не знал, что в нём будешь ты, Вейрин. А драккары бесследно исчезали и раньше, да и целые караваны тоже. А по какой причине? Ну, может, шторм или лихие люди…
- Ага, лихие поющие тётки, - Вейрин перебила Фрей, та кивнула:
- Вполне может быть, сирены или морские чудовища. А вот этих много раз видели, а ещё больше об этом рассказывают. А появляющийся из моря остров… есть такая легенда, ты Асгейра расспроси, он таких историй много знает. Да и у россов есть подобные легенды, только россы не морской народ, поэтому у них появляется не остров, а город. Из озера среди леса появляется, а потом туда же уходит.
Вейрин покивала, подобные легенды были и в её мире, но это были всего лишь легенды, там, где различными способами просматривается каждый квадратный метр (не только наземными станциями слежения, но и с воздуха, и из космоса), негде спрятаться подобным вещам, хотя… легенды откуда-то возникают! Не исключено, что и там, на тех планетах, существуют подобные никак необъяснимые аномалии. Природные ли это явления или живые существа никто не знает. Может, они даже разумные и хорошо прячутся именно потому, что разумные. А здесь, в этом малоизученном и диком мире, подобных вещей может быть очень много, в чём Вейрин уже убедилась. И если существование Волчьего Пастуха с его огромными зверюгами ещё как-то можно объяснить, то ныряющий остров с разместившимся на нём женским хором, ну просто, ни в какие ворота! Не исключено, что нечто подобное может ещё встретиться и произойдёт это в самое ближайшее время, к этому надо приготовиться, и как можно скорее! И Фрей в этом поможет, а как сделать? Вейрин у неё и поинтересовалась:
- Фрей, ты говорила, что мы все обладаем такими же необычными способностями, как и ты, только меньшими. А если эти способности развить? Ты нам поможешь это сделать? Заодно и сама подучишься.
- Не знаю, как это сделать, я пыталась девочек поднастаскать, но ничего из этого не вышло, - ответила Фрей. Вейрин с улыбкой возразила:
- Это не бой на мечах или топорах и не стрельба из лука, здесь надо развивать другие навыки. Именно учиться их развивать, а не натаскивать на что-то тебе самой не очень понятное. Поэтому будем разбираться и учиться. Согласна? Если ты согласна, то сейчас и начнём. С чего? Ты говорила, что чувствуешь опасность, вот с этого и начнём. Попытайся вспомнить, как это у тебя получается и подробно об этом рассказать.
Вейрин предложила заняться развитием способностей, которые на её родине называют паранормальными. Но при этом совсем не представляла, как это сделать. Но, как говорится, надо начать, а там видно будет, вот Вейрин и решила начать, совершенно не зная, что же это такое.
Глава 8. Знакомство с городом Любен и всё то, что там случилось днём и ночью
Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
Говорят - тяжело в учении, легко в бою, но в этом учении было особенно тяжело. Нет, тут не надо было бегать, прыгать, махать мечом или стрелять из лука, но всё это предпочла бы делать Хельга вместо того, чем ей приходилось заниматься сейчас. Сидеть в удобном кресле, пусть и вместе с Вейрин, это не труд, но пот на лбу девушки показывал, что она старается сделать что-то весьма нелёгкое изо всех сил. Хельга пыталась услышать, что думают её подруги, но если безучастность Ингрид, управляющей Змеем, к происходящему говорила, что она в таком же положении, как и Хельга (хотя её невозмутимость можно было трактовать по-разному), то Вейрин и Фрей как-то многозначительно переглядывались. Может, у них тоже ничего не получалось и они только делали вид, что уже чего-то достигли. Хельга, стараясь услышать мысли Фрей и Вейрин, напряглась ещё больше, напряглась всем телом (при этом, не зная, поможет ли такое отчаянное усилие), даже глаза закрыла. Фрей, видно решив, что Хельга хочет таким образом попытаться отлынивать от этих занятий, выразила своё возмущение:
- Вейрин, посмотри, что эта лентяйка делает! Думает, что закрывание глаз и надувание щёк поможет ей отвертеться!
- Наверное, она так устала, что спать собралась, - как-то странно хихикнула Вейрин.
- И ничего я не отлыниваю! Я стараюсь, но у меня не получается! – возмутилась Хельга и замолчала, увидев улыбки Фрей и Вейрин. Не понимая, почему подруги так улыбаются, слегка растерялась и завертела головой (сидела-то она между ними), пытаясь понять, что вызвало такую их реакцию. Вейрин спросила у Хельги:
- Ты услышала, да? А что ты услышала? Как ты услышала? Хорошо или не очень?
- Услышала, как вы меня обсуждаете, Фрей лентяйкой обозвала, а я так стараюсь! А ты, Вейрин, сказала, что я спать собираюсь!
- Молодец! – почему-то похвалила Хельгу Фрей. Вейрин поддержала старшую воительницу, тоже похвалив, а потом объяснила, за что хвалит подругу:
- Хельга, ты услышала то, что мы с Фрей говорили мысленно. Это не значит, что мы читаем мысли друг друга, просто это как разговор, если я хочу, чтоб кто-то услышал, то я к нему как бы обращаюсь, как это делаю… в общем, трудно объяснить, как мы мысленно переговариваемся. Ещё утром мы не умели, потом получилось, а теперь и ты сумела нас услышать. Молодец!
- А Ингрид? Она слышит? Она же управляет Змеем, - растерянно спросила Хельга и услышала:
- Я давно слушаю, они ещё не слышали друг друга, а я уже слышала их крики.
Ингрид это сказала, повернув голову к Хельге и остальным, но при этом рта не раскрыла. Увидев изумление подруг, она захихикала, но при этом её лицо осталось спокойным, а рот закрытым. Хельга наморщила лоб, даже слегка надула щёки и мысленно спросила:
- А вы меня сейчас слышите?
- Слышим, - мысленно ответила Вейрин и, поморщившись, добавила: - Хорошо слышим, и не надо так орать.
- Пожалуй, ей теперь надо учиться сдерживаться, - заметила Фрей, сделав это мысленно и посмотрев на Вейрин, точно так же похвалила и её: - Да, твой способ обучения сотворил чудо! Сколько я с ними не билась, ничего не получалось, а тут… вроде ничего такого сложного, а гляди ж ты! Всё получилось!
- Это не мой способ, - ответила Вейрин и пояснила: - Просто я вспомнила, как обучали меня, и постаралась использовать эти знания. Нас, воспитанников спецшколы, начинали обучать чуть ли не с того момента, как мы начинали говорить, а что в этом возрасте можно понять? Вот в нас и вбивали навыки того, что мы должны уметь, именно навыки, а не знания, доводя эти навыки до автоматизма. Те, кто не поддавался такому обучению, отсеивались, их куда-то отсылали, я их больше не видела, разное всякое об этом говорили. Хоть там, где мы жили и где нас учили, было не сладко, но неизвестность страшила больше, вот мы и учились, как могли. У меня не очень получалось, но я себе придумала вот такой способ запоминания и обучения. В итоге получилось даже очень неплохо, я была одна из лучших, хотя старалась этого не показывать, ну, быть такой, как все.
- Это у тебя ещё тогда проявились твои особые способности, признайся, ведь ты чувствовала опасность? Чувствовала, что надо сделать именно так, чтоб этой опасности избежать, не понимая почему. Подсознательно чувствовала неправильность и старалась так не делать, - сказала Фрей. Посмотрев на Ингрид, спросила у той: - Ну, а ты? Похоже, ты многому научилась ещё тогда, когда я вам всё это объяснить пыталась, ведь так? Если да, то почему об этом не сказала или хотя бы намекнула?
Ингрид посмотрела на Вейрин, чуть скосив глаза в её сторону, но ничего не ответила. Фрей, тоже глянув на улыбающуюся Вейрин, вздохнула:
- Понятно почему, всё-таки вы очень похожи, недаром же так быстро сошлись. Ну что ж, давайте продолжим.
И они продолжили, некоторое время мысленно разговаривали, и это довольно неплохо получалось, даже у Хельги. Но потом Фрей сделала предположение, что всё так хорошо получается, потому что сидят они тесно прижавшись друг к другу. Девушки вчетвером сидели в двух креслах и доске между ними. Забаве надоело их молчание, вот она и ушла в «каюту», а на освободившееся место села Фрей, которая была гораздо крупнее, вот поэтому девушки и сидели тесно прижавшись друг к другу. А Забава ушла в «каюту» потому, что там было интереснее, хоть в кости уже не играли, но Малк рассказывал разные истории и показывал фокусы.
Фрей предложила продолжить мысленный разговор не касаясь друг друга, после чего встала, пройдя мимо Олафа, сидевшего в кресле матроса, отошла на несколько шагов и мысленно позвала подруг, но её никто не услышал, она тоже никого не слышала. Все девушки проделывали это по очереди, вызвав удивление Олафа, поинтересовавшегося:
- Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
- Да вот – разминаемся, сидеть-то не очень удобно, - ответила Фрей.
- Да и наряды свои хотим показать. Вот оделись, чтоб покрасивее выглядеть, а ты совсем этого не видишь, обидно понимаешь, совсем обидно, - хихикнула Вейрин, её поддержали Ингрид и Хельга, только Фрей осталась серьёзной. Олаф вздохнул (поймав себя на том, что в последнее время он стал часто вздыхать) и покачал головой.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
В этот раз Фрей заняла место, которое раньше занимала Забава, которая ушла в «каюту», там было веселее. Понятно, что девочке было скучно, воительницы и Вейрин постоянно переходили на язык дварфов, непонятный ни Олафу, ни Забаве. Когда она просила рассказать, о чём идёт речь, ей не отказывали, но эти пояснения были столь же непонятны, как и разговоры на языке Вейрин. Похоже, что Забава начала жалеть, что попросилась на Змея, хотя кто их женщин знает? Даже таких молодых, как Забава, она же сидела вчера вместе с девчонками, хотя и было это после полудня, а до этого спала. Интересно было бы посмотреть, что там внутри у этого Змея, но Вейрин туда не пускает, а воительницы не рассказывают, надо будет попробовать Забаву разговорить. Олаф встал и поднёс бинокль к глазам, посмотрев на идущие следом драккар и ладьи, снова вздохнул, это, такое интересное вначале, занятие теперь порядком наскучило, да ещё и девчонки, усевшиеся в ряд (и как они там только уместились), всё время молчат, но почему-то начинают непонятно почему хихикать. Вот узнать бы причину такого их поведения, но ведь не расскажут! Взрыв девичьего смеха отвлёк Олафа от размышлений, а девчонки стали по очереди ходить мимо него, делая это с каким-то отсутствующим видом – вроде смотрят, но ничего вокруг не замечают.
Когда перед ним остановилась Фрей, Олаф у неё спросил:
- Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
Ответила Вейрин, при этом стрельнув глазками, совсем как деревенская девчонка, старающаяся произвести впечатление на своего кавалера, этим немного смутив Олафа, не ожидавшего от неё такого. Остальные, глядя на растерявшегося ярла, захихикали, чем ещё больше смутили того. Чтобы скрыть это смущение, Олаф, грозно насупив брови, поднёс к глазам бинокль и занялся изучением белых барашков на волнах.
В город Любен, столицу торгового союза Ханзы, караван Могуты Мирдарича пришел после полудня. Когда стала видна стена, расположенная на скалистом мысе, далеко выдающемся в море и образующем большую и удобную гавань, Олаф дал команду перестроиться. Вообще-то, всё перестроение состояло в смене места Змея в колонне каравана. Первое место теперь занял драккар норманнов, второе – ладья Могуты Мирдарыча, а Змей ушёл почти в конец колонны, как сказал Олаф – там он будет менее заметен. Сам Олаф перешёл на свой драккар, вернее, перепрыгнул. Это было сделать очень легко, так как Змей очень аккуратно подошёл к борту драккара, точно так же перебралась на ладью своего отца и Забава. Ей помог Слав, в этот раз он девушку за борт не уронил. Караван прошёл узость входа в большой залив и направился к пристани у новагородского конца (вообще-то это место у местных называлось по-другому, но жители господина Великого Новагорода именно так называли расположение своих лавок, складов и остальных построек). Как только ладьи причаливали к пристани, так сразу начиналась их разгрузка и перенос товаров в большие лабазы. У каждого торгового гостя здесь был свой склад, совмещённый с лавкой, у кого больший, у кого меньший.
