Вообще-то, Вейрин не была профессиональным исполнителем, но голос, очень неплохой и сильный, у неё был, слух и чувство ритма тоже. Недаром музыкальную аппаратуру установили у неё на истребителе, солисткой самодеятельного ансамбля тоже её выбрали. В зале этого трактира на удивление была хорошая акустика, и мощный, глубокий голос девушки развернулся вовсю! Когда Вейрин замолчала, в зале была такая тишина, что казалось, люди перестали дышать. Вейрин, чуть улыбаясь, протянула лиру бледному и словно окаменевшему её владельцу, в это время Вальборг, шумно выдохнув, сказала:
- Да! Сирену никто перепеть не сможет!
Валборг, воительница, прозванная обоерукой фурией, ярл
О том, что прибывает караван торговых гостей из Новагорода, Валборг доложили, как только паруса кораблей этого каравана появились на горизонте. Это стало возможным, потому что дозорный из её дружины был не на пристани, а на башне одной из стен, стоявших на мысе, отделявшем гавань от моря. Вот поэтому Валборг уже была на пристани, когда ладьи и драккары каравана только входили в гавань. Валборг не терпелось поговорить со своей подругой, воительницей Фрей, дружинницей ярла Олафа. Когда-то они вместе ходили под началом Олафа, но потом Валборг ушла от него и собрала собственную дружину, и вот теперь она хотела переманить к себе подругу. То, что в дружине Олафа Фрей не единственная воительница, Валборг было известно, вот она и хотела предложить всем девушкам перейти к ней, ведь у неё в дружине, считая её, было уже было пять воительниц.
Драккары пришвартовались к пристани немного в стороне от ладей торговых гостей. Дружинники Олафа, которые не принимал участия в разгрузке драккаров (хотя что там было разгружать, съестные припасы все съедены, а другое имущество… сколько у воина может его быть, всё что есть он носит с собой), направились в город. Но среди сразу сошедших на берег и тех, кто это сделал позже, Фрей и других воительниц не было. Валборг очень удивилась, но когда расспросила знакомого воина, ей не то чтобы всё стало ясно, но кое-что прояснилось. Рассказанное очень подогрело интерес Валборг к этой Вейрин, которая сначала притворялась парнем-дварфом, а потом оказалась девушкой, да ещё и сиреной (Олаф поделился своими догадками с Асгейром, и многие слышали их разговор, на драккаре всё же на виду). Это ещё больше усилило желание Валборг поговорить с Фрей и с этой дварфосиреной более обстоятельно, чем это можно сделать на пристани. Поэтому она отправилась в «Большой шлем», уверенная, что Фрей обязательно туда придёт, и не сама.
Валборг не ошиблась, Фрей пришла в «Большой шлем» и привела девушек, в том числе и эту дварфосирену. Её внешний вид совсем не производил впечатления – маленькая и худенькая девчонка, одетая во что-то похожее на кафтан, не прикрывающий колен. Странный кафтан, с меховым воротником и такими же манжетами. Странным было и то, что все девушки были одеты точно так же, разве что на Фрей и Ингрид были штаны, а не юбки. Странным было и то, что на Фрей и Ингрид не было кольчуг, они редко снимали этот предмет одежды, а уж сюда-то должны были прийти одетыми как обычно. Оружие, правда, у них было – мечи за спиной, а вот у Хельги – только кинжал на поясе. У четвёртой девчонки ничего не было, вернее, на поясе висело что-то очень похожее на маленький топорик, настолько маленький, что это не могло не вызвать улыбку. К тому же этот топорик был очень тупой с режущей кромкой толщиной в палец! Если это был молоток, то уж очень хлипкий. Ну вот совсем непонятно – зачем эта пигалица на пояс повесила такую бесполезную вещь!
Один из дружинников Валборг, которому было приказано немного позаигрывать с этой незнакомкой (остальных-то Бьярн знал), попытался шлёпнуть её по заднице, этот верзила только так и умеет заигрывать. Казалось, девчонка должна взвизгнуть или хотя бы смутиться, но произошедшее, поставило Валборг в тупик. Девчонка как-то увернулась и даже не ударила (даже сильный удар такой пигалицы Бьярну был не страшнее комариного укуса, если бы он его вообще почувствовал), а только прикоснулась к руке мужчины, намного превосходящего её в размерах. А тот заорал так, как будто ему эту руку отрубили! Рука сначала повисла как плеть, а потом Бьярн её долго и бережно баюкал, видно пытаясь успокоить боль. Вот что эта девчонка могла такого сделать, чтоб так проняло этого богатыря Бьярна? А потом ещё заявила, что если кто повторит подобную попытку, то оторвёт руки, причём сделала это так, что никто не усомнился в её возможности это сделать! Да и слова Ингрид это подтвердили, а она так просто ничего не говорит, это все знают.
При разговоре с Фрей и Вейрин (так звали эту дварфосирену) выяснилось немного, было видно, что эта девчонка отвечает честно, но при этом уж очень непонятно, а сама задаёт такие вопросы, ответы на которые всем известны. И вот откуда она такая взялась? Удовлетворять любопытство Валборг помешали менестрели, поскольку они разместились в непосредственной близости от стола, за которым сидели девушки, то те разговор временно прекратили. Играли и пели менестрели очень и очень неплохо, но почему-то Вейрин их выступление не понравилось. Старший менестрель воспринял поведение девушки как вызов своему искусству и предложил сыграть и спеть ей, сделал это в довольно высокомерной манере. И Вейрин ответила, и как ответила! Взяв лютню как-то не так, девушка заиграла совсем не так, как обычно, сразу было видно, что играть она умеет, а вот музыкальный инструмент для неё непривычен, но она быстро приноровилась. А когда запела… даже когда поют лучшие менестрели, их не все слушают, разговаривают, пьют, едят, это ведь трактир, люди именно за этим сюда приходят, песня менестреля – это как приятный довесок к основному занятию. Но тут разговоры стихли, люди перестали жевать, все слушали песню этой девушки. Слушали затаив дыхание! Даже менестрели слушали, открыв рты, а может, потому и раскрыли, что они оценили и игру, и пение девушки по достоинству. Закончив петь, Вейрин встала и, улыбаясь, протянула лиру застывшему менестрелю, а Валборг, уже не сомневаясь с кем имеет дело, сказала:
- Да! Сирену никто перепеть не сможет!
Слова Валборг словно открыли плотину, и со всех сторон послышались просьбы спеть ещё, при этом кто-то пустил шапку по кругу и она быстро наполнилась монетами. Старший менестрель низко поклонился Вейрин, чем немного смутил девушку, после чего попросил девушку ещё спеть, Вейрин, на мгновенье задумавшись, взяла лиру и, показав менестрелям как отбивать ритм, снова запела. Запела на своём языке (местных песен она знала всего две), запела марш десантников. Хотя никто, кроме её подруг, не понял о чём поётся, но после второго куплета ритм отбивали все присутствующие. Кто кулаком по столу, кто и ударами кинжала о выхваченный меч, а кто и вовсе подпевал, хотя слов не знал, но старался как мог, издавая какие-то громкие звуки, в общем, очень воинственно получилось. Довольны остались все, кроме Вейрин, всеобщее восхищение, вызванное её пением, перешедшее во всеобщее участие в восторженном исполнении этого боевого марша, очень ей напомнил тот маломузыкальный рёв, издаваемый её изрядно выпившими друзьями в баре базы. Девушка под восторженные крики отдала лиру менестрелю, ему же со словами «Это вы заслужили больше» отдала и шапку с гонораром. После чего всем своим видом показывая, что петь больше не будет, уселась рядом с Фрей, даже немного к ней прижалась, словно прося защиты. Это действие не укрылось от Валборг, которая спросила:
- Кто же ты такая, Вейрин? Ты легко дала отпор Бьярну, а потом спела… дварфы так петь не могут, но и сирены так драться, хотя... что мы знаем о силе и умениях сирен?
- Что мы вообще знаем о дварфах и сиренах? – кивнула Фрей. И после небольшой паузы добавила: - Кто их видел? Ну, может, и видели, вот как люди нашего каравана. Но если бы не Вейрин, то это было бы последнее, что они видели в этой жизни. Люди видели, что сирены очень прекрасны и поют так, что…
- Ага, прекрасны и очень красиво поют, - вставила Хельга, с другой стороны прижимающаяся к Вейрин. Валборг кивнула и предположила:
- Но никто не знает, как сирены дерутся, может, они воины, которым нет равных, а дварфы могут петь, как сирены.
- Я не сирена и не дварф, - устало ответила Вейрин. Валборг повторила свой вопрос:
- Так кто же ты такая?
- Вейрин Сабана, младший лейтенант, пилот истребителя, бортовой номер двести два, приписанного к третьей базе, - чуть улыбнувшись, Вейрин представилась по полной форме. Потом добавила, снимая с головы косынку: - Но это всё в прошлом, теперь я просто Вейрин, некоторые считают меня дварфом, некоторые сиреной, а некоторые ушастой ведьмой, повелительницей морского змея. А я обычная девушка, там у себя дома обычная, просто случайно сюда попала, и мне здесь нравится, обратно не хочу!
- Может, там, где твой дом, ты и самая обычная, но здесь ты очень необычная. Да и твой драккар, который на самом деле и не драккар вовсе, об этом очень красноречиво говорит, - задумчиво произнесла Валборг. Вейрин ничего не ответила, только пожала плечами – мол, такая, какая есть и ничего с этим поделать не могу.
Валборг с интересом посмотрела на Вейрин, эта, как она сама говорит, обыкновенная девушка, выглядела очень необычно. Да, если смотреть со спины, то она совсем не отличима от местных худышек, но если взглянуть в лицо… огромные глаза и уши, острые и подвижные! Сейчас, когда их не скрывала косынка, эти уши, казалось, жили отдельной жизнью. Косынка, прижимающая уши к голове, мешала слушать, но теперь, когда Вейрин её сняла, стали слышны все звуки, ранее не очень хорошо различимые, вот девушка непроизвольно и вертела ушами, стараясь расслышать всё, что творится вокруг. Это было сравнимо с тем, как плохо видящий вдруг прозрел и стал различать все краски окружающего мира. Валборг, полюбовавшись движущимися ушами Вейрин, сказала, одновременно обращаясь к ней и у Фрей:
- Не хотели бы вы поучаствовать в одном деле? Конечно, если вы сейчас свободны и у вас нет других планов.
Фрей и Вейрин переглянулись, чем подтвердили догадку Валборг о том, что хотя эту девушку с длинными ушами и считают командиром, но от решения старшей воительницы многое зависит. Немного удивив Валборг, эти двое взялись за руки и так некоторое время посидели, потом разом кивнули, как будто что-то вместе решили, и Фрей поинтересовалась:
- А что за дело? Если это ненадолго, то почему бы и нет? У Вейрин уговор с одним из гостей, о том, что она его доставит сюда, а потом обратно. Пока будет длиться ярмарка, мы можем делать что хотим, но потом… сама понимаешь, уговор есть уговор.
- Ярмарка только начинается, до её окончания – четыре месяца. Но за четыре месяца вы, вернее, мы обернуться не успеем, очень жаль… - произнесла погрустневшая Валборг. Вейрин и Фрей снова переглянулись, продолжая держаться за руки, после чего воительница спросила:
- Но всё же, если не секрет, что за дело?
- Как раз секрет, - тихо начала Валборг и, наклонившись, так что её голова и головы Фрей и Вейрин почти соприкоснулись, шёпотом продолжила: - Тебе, Фрей, могу сказать, но надеюсь, что это дальше тебя и твоей подруги не уйдёт.
Фрей и Вейрин дружно закивали, Валборг тем же заговорщицким шёпотом продолжила:
- Маркграф Шабии и курфюрст Ранденбурга в очень натянутых отношениях, вот-вот дело дойдёт до войны. Понятно, что в этот конфликт другие алеманские владетели вмешиваться не будут, то есть не будут кому-нибудь из этих двоих помогать, разве, что добьют проигравшего, понятно? И этим проигравшим, скорее всего, будет курфюрст Ранденбурга.
- Это и так ясно, если кто-нибудь вмешается в эту драчку, то и другие в стороне не останутся, заваруха будет знатная. Победитель получит всё, а проигравший этого всего лишится. Но ты-то здесь причём? Или ты хочешь со своей дружиной поучаствовать? Тебя же раздавят в самом начале и не заметят, ты, что, не понимаешь этого? - выразила своё недоумение Фрей. Валборг ей ответила:
- Прекрасно понимаю, но ты не дослушала. Так вот, местные в этот конфликт не будут вмешиваться, по крайней мере сразу, а вот если это сделает кто-нибудь со стороны, причём достаточно сильный, то… поняла, да? У курфюрста Ранденбурга есть возможность привлечь на свою сторону конунга Норгов. Даже просто известие, что Эрик Отважный поддержит курфюрста, остановит маркграфа, но тут могут воспротивиться остальные, мол, как это так приглашать чужаков, норманнов! Приглашать во внутренние алеманские разборки! Но если Эрик поддержит родственника, то это будет совсем другое дело, вот и надо это всё провернуть соответствующим образом, теперь понятно?
- Угу, большая политика всегда очень неблагодарное и грязное дело, каждый норовит урвать кусок побольше, при этом говорит, что он самый честный и поступает только по справедливости. А родственники всегда готовы в этом поучаствовать, помочь или, наоборот, отхватить кусочек пожирнее, это понятно, но ведь конунг Норгов и курфюрст Ранденбурга совсем не родственники, - кивнула Фрей и снова задала тот же вопрос: - Ты-то тут причём?
- Эрик Отважный – красивый парень, а у курфюрста есть дочь, красавица, так почему бы конунгу и курфюрсту не стать родственниками? Но есть и «но», такое большое «но». Этого брачного союза не хочет маркграф, да и остальные владетели не хотят, ведь конунг своими дружинами очень усилит курфюрста, а что тот сделает, когда получит силу… ну, теперь поняла?
Фрей замотала головой, вместе с ней замотала и Вейрин. Валборг вздохнула и пояснила:
- Сватовству воспротивятся все владетели Алемании, всеми своими силами воспротивятся, но если они будут поставлены перед свершившимся фактом, мол, Эрик пришёл на выручку своему тестю, то некоторые задумаются – а стоит ли начинать драку? Ведь Эрика могут поддержать конунги Данов и Свеев, да и многие ярлы это сделают…
- Угу, почему бы не пограбить под шумок, тем более что для этого есть как бы вполне законная причина, - теперь кивнула Вейрин, продолжавшая держать за руку Фрей. Валборг показалось, что девушка высказала то, что собиралась сказать её старшая подруга. А Вейрин продолжила: - Значит, тебе поручили переправить дочь курфюрста к конунгу, но как ты это собираешься сделать? Хотя, постой, это будет сделано тайно, поучаствовать в этом ты хотела нам предложить? Только боюсь, это уже не тайна, эта идея лежит на поверхности и за девочкой, наверное, уже давно следят, и как только будет сделана попытка погрузить её на корабль, его постараются перехватить, подальше от берега перехватить, мол, разбойники напали, а благородные владетели ни при чём, я права? А ты хотела кроме своих драккаров, кстати, сколько их у тебя? Хотела задействовать ещё и мой кораблик, он же больше обычного драккара, на него можно много воинов посадить, кстати, где ты их возьмёшь? Вряд ли наёмники будут надёжны.
- У меня три драккара, а на вашем были бы воины курфюрста, - как-то грустно ответила Валборг, получается, что если даже эта девочка догадалась и предположила, что будет предпринято для предотвращения этой затеи с тайным сватовством, то вряд ли это получится.
- Три, даже четыре драккара – это сила! С ней нельзя не считаться, – кивнула Фрей и покачала головой: - Но боюсь, что этого будет недостаточно, уж очень многие не хотят, чтоб этот союз состоялся.
- Да! Сирену никто перепеть не сможет!
Валборг, воительница, прозванная обоерукой фурией, ярл
О том, что прибывает караван торговых гостей из Новагорода, Валборг доложили, как только паруса кораблей этого каравана появились на горизонте. Это стало возможным, потому что дозорный из её дружины был не на пристани, а на башне одной из стен, стоявших на мысе, отделявшем гавань от моря. Вот поэтому Валборг уже была на пристани, когда ладьи и драккары каравана только входили в гавань. Валборг не терпелось поговорить со своей подругой, воительницей Фрей, дружинницей ярла Олафа. Когда-то они вместе ходили под началом Олафа, но потом Валборг ушла от него и собрала собственную дружину, и вот теперь она хотела переманить к себе подругу. То, что в дружине Олафа Фрей не единственная воительница, Валборг было известно, вот она и хотела предложить всем девушкам перейти к ней, ведь у неё в дружине, считая её, было уже было пять воительниц.
Драккары пришвартовались к пристани немного в стороне от ладей торговых гостей. Дружинники Олафа, которые не принимал участия в разгрузке драккаров (хотя что там было разгружать, съестные припасы все съедены, а другое имущество… сколько у воина может его быть, всё что есть он носит с собой), направились в город. Но среди сразу сошедших на берег и тех, кто это сделал позже, Фрей и других воительниц не было. Валборг очень удивилась, но когда расспросила знакомого воина, ей не то чтобы всё стало ясно, но кое-что прояснилось. Рассказанное очень подогрело интерес Валборг к этой Вейрин, которая сначала притворялась парнем-дварфом, а потом оказалась девушкой, да ещё и сиреной (Олаф поделился своими догадками с Асгейром, и многие слышали их разговор, на драккаре всё же на виду). Это ещё больше усилило желание Валборг поговорить с Фрей и с этой дварфосиреной более обстоятельно, чем это можно сделать на пристани. Поэтому она отправилась в «Большой шлем», уверенная, что Фрей обязательно туда придёт, и не сама.
Валборг не ошиблась, Фрей пришла в «Большой шлем» и привела девушек, в том числе и эту дварфосирену. Её внешний вид совсем не производил впечатления – маленькая и худенькая девчонка, одетая во что-то похожее на кафтан, не прикрывающий колен. Странный кафтан, с меховым воротником и такими же манжетами. Странным было и то, что все девушки были одеты точно так же, разве что на Фрей и Ингрид были штаны, а не юбки. Странным было и то, что на Фрей и Ингрид не было кольчуг, они редко снимали этот предмет одежды, а уж сюда-то должны были прийти одетыми как обычно. Оружие, правда, у них было – мечи за спиной, а вот у Хельги – только кинжал на поясе. У четвёртой девчонки ничего не было, вернее, на поясе висело что-то очень похожее на маленький топорик, настолько маленький, что это не могло не вызвать улыбку. К тому же этот топорик был очень тупой с режущей кромкой толщиной в палец! Если это был молоток, то уж очень хлипкий. Ну вот совсем непонятно – зачем эта пигалица на пояс повесила такую бесполезную вещь!
Один из дружинников Валборг, которому было приказано немного позаигрывать с этой незнакомкой (остальных-то Бьярн знал), попытался шлёпнуть её по заднице, этот верзила только так и умеет заигрывать. Казалось, девчонка должна взвизгнуть или хотя бы смутиться, но произошедшее, поставило Валборг в тупик. Девчонка как-то увернулась и даже не ударила (даже сильный удар такой пигалицы Бьярну был не страшнее комариного укуса, если бы он его вообще почувствовал), а только прикоснулась к руке мужчины, намного превосходящего её в размерах. А тот заорал так, как будто ему эту руку отрубили! Рука сначала повисла как плеть, а потом Бьярн её долго и бережно баюкал, видно пытаясь успокоить боль. Вот что эта девчонка могла такого сделать, чтоб так проняло этого богатыря Бьярна? А потом ещё заявила, что если кто повторит подобную попытку, то оторвёт руки, причём сделала это так, что никто не усомнился в её возможности это сделать! Да и слова Ингрид это подтвердили, а она так просто ничего не говорит, это все знают.
При разговоре с Фрей и Вейрин (так звали эту дварфосирену) выяснилось немного, было видно, что эта девчонка отвечает честно, но при этом уж очень непонятно, а сама задаёт такие вопросы, ответы на которые всем известны. И вот откуда она такая взялась? Удовлетворять любопытство Валборг помешали менестрели, поскольку они разместились в непосредственной близости от стола, за которым сидели девушки, то те разговор временно прекратили. Играли и пели менестрели очень и очень неплохо, но почему-то Вейрин их выступление не понравилось. Старший менестрель воспринял поведение девушки как вызов своему искусству и предложил сыграть и спеть ей, сделал это в довольно высокомерной манере. И Вейрин ответила, и как ответила! Взяв лютню как-то не так, девушка заиграла совсем не так, как обычно, сразу было видно, что играть она умеет, а вот музыкальный инструмент для неё непривычен, но она быстро приноровилась. А когда запела… даже когда поют лучшие менестрели, их не все слушают, разговаривают, пьют, едят, это ведь трактир, люди именно за этим сюда приходят, песня менестреля – это как приятный довесок к основному занятию. Но тут разговоры стихли, люди перестали жевать, все слушали песню этой девушки. Слушали затаив дыхание! Даже менестрели слушали, открыв рты, а может, потому и раскрыли, что они оценили и игру, и пение девушки по достоинству. Закончив петь, Вейрин встала и, улыбаясь, протянула лиру застывшему менестрелю, а Валборг, уже не сомневаясь с кем имеет дело, сказала:
- Да! Сирену никто перепеть не сможет!
Слова Валборг словно открыли плотину, и со всех сторон послышались просьбы спеть ещё, при этом кто-то пустил шапку по кругу и она быстро наполнилась монетами. Старший менестрель низко поклонился Вейрин, чем немного смутил девушку, после чего попросил девушку ещё спеть, Вейрин, на мгновенье задумавшись, взяла лиру и, показав менестрелям как отбивать ритм, снова запела. Запела на своём языке (местных песен она знала всего две), запела марш десантников. Хотя никто, кроме её подруг, не понял о чём поётся, но после второго куплета ритм отбивали все присутствующие. Кто кулаком по столу, кто и ударами кинжала о выхваченный меч, а кто и вовсе подпевал, хотя слов не знал, но старался как мог, издавая какие-то громкие звуки, в общем, очень воинственно получилось. Довольны остались все, кроме Вейрин, всеобщее восхищение, вызванное её пением, перешедшее во всеобщее участие в восторженном исполнении этого боевого марша, очень ей напомнил тот маломузыкальный рёв, издаваемый её изрядно выпившими друзьями в баре базы. Девушка под восторженные крики отдала лиру менестрелю, ему же со словами «Это вы заслужили больше» отдала и шапку с гонораром. После чего всем своим видом показывая, что петь больше не будет, уселась рядом с Фрей, даже немного к ней прижалась, словно прося защиты. Это действие не укрылось от Валборг, которая спросила:
- Кто же ты такая, Вейрин? Ты легко дала отпор Бьярну, а потом спела… дварфы так петь не могут, но и сирены так драться, хотя... что мы знаем о силе и умениях сирен?
- Что мы вообще знаем о дварфах и сиренах? – кивнула Фрей. И после небольшой паузы добавила: - Кто их видел? Ну, может, и видели, вот как люди нашего каравана. Но если бы не Вейрин, то это было бы последнее, что они видели в этой жизни. Люди видели, что сирены очень прекрасны и поют так, что…
- Ага, прекрасны и очень красиво поют, - вставила Хельга, с другой стороны прижимающаяся к Вейрин. Валборг кивнула и предположила:
- Но никто не знает, как сирены дерутся, может, они воины, которым нет равных, а дварфы могут петь, как сирены.
- Я не сирена и не дварф, - устало ответила Вейрин. Валборг повторила свой вопрос:
- Так кто же ты такая?
- Вейрин Сабана, младший лейтенант, пилот истребителя, бортовой номер двести два, приписанного к третьей базе, - чуть улыбнувшись, Вейрин представилась по полной форме. Потом добавила, снимая с головы косынку: - Но это всё в прошлом, теперь я просто Вейрин, некоторые считают меня дварфом, некоторые сиреной, а некоторые ушастой ведьмой, повелительницей морского змея. А я обычная девушка, там у себя дома обычная, просто случайно сюда попала, и мне здесь нравится, обратно не хочу!
- Может, там, где твой дом, ты и самая обычная, но здесь ты очень необычная. Да и твой драккар, который на самом деле и не драккар вовсе, об этом очень красноречиво говорит, - задумчиво произнесла Валборг. Вейрин ничего не ответила, только пожала плечами – мол, такая, какая есть и ничего с этим поделать не могу.
Валборг с интересом посмотрела на Вейрин, эта, как она сама говорит, обыкновенная девушка, выглядела очень необычно. Да, если смотреть со спины, то она совсем не отличима от местных худышек, но если взглянуть в лицо… огромные глаза и уши, острые и подвижные! Сейчас, когда их не скрывала косынка, эти уши, казалось, жили отдельной жизнью. Косынка, прижимающая уши к голове, мешала слушать, но теперь, когда Вейрин её сняла, стали слышны все звуки, ранее не очень хорошо различимые, вот девушка непроизвольно и вертела ушами, стараясь расслышать всё, что творится вокруг. Это было сравнимо с тем, как плохо видящий вдруг прозрел и стал различать все краски окружающего мира. Валборг, полюбовавшись движущимися ушами Вейрин, сказала, одновременно обращаясь к ней и у Фрей:
- Не хотели бы вы поучаствовать в одном деле? Конечно, если вы сейчас свободны и у вас нет других планов.
Фрей и Вейрин переглянулись, чем подтвердили догадку Валборг о том, что хотя эту девушку с длинными ушами и считают командиром, но от решения старшей воительницы многое зависит. Немного удивив Валборг, эти двое взялись за руки и так некоторое время посидели, потом разом кивнули, как будто что-то вместе решили, и Фрей поинтересовалась:
- А что за дело? Если это ненадолго, то почему бы и нет? У Вейрин уговор с одним из гостей, о том, что она его доставит сюда, а потом обратно. Пока будет длиться ярмарка, мы можем делать что хотим, но потом… сама понимаешь, уговор есть уговор.
- Ярмарка только начинается, до её окончания – четыре месяца. Но за четыре месяца вы, вернее, мы обернуться не успеем, очень жаль… - произнесла погрустневшая Валборг. Вейрин и Фрей снова переглянулись, продолжая держаться за руки, после чего воительница спросила:
- Но всё же, если не секрет, что за дело?
- Как раз секрет, - тихо начала Валборг и, наклонившись, так что её голова и головы Фрей и Вейрин почти соприкоснулись, шёпотом продолжила: - Тебе, Фрей, могу сказать, но надеюсь, что это дальше тебя и твоей подруги не уйдёт.
Фрей и Вейрин дружно закивали, Валборг тем же заговорщицким шёпотом продолжила:
- Маркграф Шабии и курфюрст Ранденбурга в очень натянутых отношениях, вот-вот дело дойдёт до войны. Понятно, что в этот конфликт другие алеманские владетели вмешиваться не будут, то есть не будут кому-нибудь из этих двоих помогать, разве, что добьют проигравшего, понятно? И этим проигравшим, скорее всего, будет курфюрст Ранденбурга.
- Это и так ясно, если кто-нибудь вмешается в эту драчку, то и другие в стороне не останутся, заваруха будет знатная. Победитель получит всё, а проигравший этого всего лишится. Но ты-то здесь причём? Или ты хочешь со своей дружиной поучаствовать? Тебя же раздавят в самом начале и не заметят, ты, что, не понимаешь этого? - выразила своё недоумение Фрей. Валборг ей ответила:
- Прекрасно понимаю, но ты не дослушала. Так вот, местные в этот конфликт не будут вмешиваться, по крайней мере сразу, а вот если это сделает кто-нибудь со стороны, причём достаточно сильный, то… поняла, да? У курфюрста Ранденбурга есть возможность привлечь на свою сторону конунга Норгов. Даже просто известие, что Эрик Отважный поддержит курфюрста, остановит маркграфа, но тут могут воспротивиться остальные, мол, как это так приглашать чужаков, норманнов! Приглашать во внутренние алеманские разборки! Но если Эрик поддержит родственника, то это будет совсем другое дело, вот и надо это всё провернуть соответствующим образом, теперь понятно?
- Угу, большая политика всегда очень неблагодарное и грязное дело, каждый норовит урвать кусок побольше, при этом говорит, что он самый честный и поступает только по справедливости. А родственники всегда готовы в этом поучаствовать, помочь или, наоборот, отхватить кусочек пожирнее, это понятно, но ведь конунг Норгов и курфюрст Ранденбурга совсем не родственники, - кивнула Фрей и снова задала тот же вопрос: - Ты-то тут причём?
- Эрик Отважный – красивый парень, а у курфюрста есть дочь, красавица, так почему бы конунгу и курфюрсту не стать родственниками? Но есть и «но», такое большое «но». Этого брачного союза не хочет маркграф, да и остальные владетели не хотят, ведь конунг своими дружинами очень усилит курфюрста, а что тот сделает, когда получит силу… ну, теперь поняла?
Фрей замотала головой, вместе с ней замотала и Вейрин. Валборг вздохнула и пояснила:
- Сватовству воспротивятся все владетели Алемании, всеми своими силами воспротивятся, но если они будут поставлены перед свершившимся фактом, мол, Эрик пришёл на выручку своему тестю, то некоторые задумаются – а стоит ли начинать драку? Ведь Эрика могут поддержать конунги Данов и Свеев, да и многие ярлы это сделают…
- Угу, почему бы не пограбить под шумок, тем более что для этого есть как бы вполне законная причина, - теперь кивнула Вейрин, продолжавшая держать за руку Фрей. Валборг показалось, что девушка высказала то, что собиралась сказать её старшая подруга. А Вейрин продолжила: - Значит, тебе поручили переправить дочь курфюрста к конунгу, но как ты это собираешься сделать? Хотя, постой, это будет сделано тайно, поучаствовать в этом ты хотела нам предложить? Только боюсь, это уже не тайна, эта идея лежит на поверхности и за девочкой, наверное, уже давно следят, и как только будет сделана попытка погрузить её на корабль, его постараются перехватить, подальше от берега перехватить, мол, разбойники напали, а благородные владетели ни при чём, я права? А ты хотела кроме своих драккаров, кстати, сколько их у тебя? Хотела задействовать ещё и мой кораблик, он же больше обычного драккара, на него можно много воинов посадить, кстати, где ты их возьмёшь? Вряд ли наёмники будут надёжны.
- У меня три драккара, а на вашем были бы воины курфюрста, - как-то грустно ответила Валборг, получается, что если даже эта девочка догадалась и предположила, что будет предпринято для предотвращения этой затеи с тайным сватовством, то вряд ли это получится.
- Три, даже четыре драккара – это сила! С ней нельзя не считаться, – кивнула Фрей и покачала головой: - Но боюсь, что этого будет недостаточно, уж очень многие не хотят, чтоб этот союз состоялся.
