- А зачем мне охрана? – пожала плечами Вейрин и кивнула в сторону молчавших воительниц: - А сопровождающие… я же не одна, а с подругами.
- Ваши подруги – воительницы из дружины ярла Олафа или я ошибаюсь? А насколько мне известно, ярл Олаф в основном промышляет наёмничеством, но, и как остальные норманны, не брезгует… – начал Роткомпф, а в конце сделал многозначительную паузу, при этом внимательно глядя на девушек. Увидев, что Вейрин ожидает продолжения, досказал: - Наёмничество и коммерция, вернее, некоторые её виды, не те занятия, которыми пристало заниматься благородным.
Вейрин, улыбнувшись, ответила:
- Совершенно с вами согласна, но вы забыли упомянуть ещё одно занятие – разбой, не так ли? Или именно это вы назвали некоторыми видами коммерции? А как же тогда рыцари-меченосцы? То, чем они занимались, по-другому назвать никак нельзя. К тому же вы ошибаетесь, Фрей, Ингрид и Хельга не в дружине Олафа, они со мной. Они теперь мои подруги, а подруги должны друг друга поддерживать, это ведь не считается наёмничеством?
Дер Роткомпф кивнул, он решил, что ему ясен нынешний статус воительниц. Если эта боярыня и называет подругами охраняющих её воительниц, то это её дело. Конечно, это нарушение всех правил этикета, когда охрану сажают за один стол с нанимателем и одевают в такую же одежду (дер Роткомпф разглядел, что такая простая с виду верхняя одежда девушек сделана из какого-то необычного материала), всё-таки сословные различия должны соблюдаться. Но с другой стороны – знатные, а тем более обладающие богатством (а заказ этой девушки показал, что она далеко не бедная, если может так кормить своих охранниц), могут чудить так, как хотят. Словно угадав, о чём подумал Роткомпф, Вейрин поинтересовалась:
- Почему вас удивляет то, что мои подруги сидят вместе со мной, но совсем не удивляет, что владелец этого заведения – барон? Ведь вы только что сказали – коммерция не то дело, которым могут заниматься благородные.
- Старина Амбуаз, хоть и называет себя бароном, но не имеет для этого оснований, он бастард, хоть и признанный отцом. Но его отец передал титул старшему сыну, следовательно младший был бы баронетом, если бы не был бастардом. Таким образом, он может носить родовое имя, но как простой горожанин, без указаний на дворянство. Но всё же Амбуаз – благородного происхождения, поэтому его мы принимаем как своего, несмотря на его не благородное занятие, - пояснил фон дер Роткомпф.
- К тому же здесь очень хорошо готовят, а за это можно на многое закрыть глаза, - кивнула Вейрин, как раз принесли её заказ и она успела попробовать. Продолжая дегустацию, девушка добавила: - Очень вкусно! Очень! Мэтр Амбуаз достоин не баронского титула, а графского!
Польщённый владелец ресторана «Корона», который лично проследил за тем, как несут заказ этой важной особе, расплылся в улыбке. Предложенный им десерт был также выше всяких похвал, в общем, пока девушки это всё перепробовали, на улице уже хорошо стемнело. Вейрин решила идти не в гостиницу при «Большом шлеме», а на «Ласкового Змея», пояснив это своё желание тем, что туда завтра утром будет доставлено многое из того, что сегодня заказали.
- Мне хотелось бы сразу заняться задуманными усовершенствованиями, тем более что Валборг вернётся через пятнадцать дней, хотелось бы всё успеть закончить к её приезду, ведь показать надо будет не только ей, но и дочке курфюрста.
При упоминании о дочке курфюрста фон дер Роткомпф, сидевший недалеко, навострил уши, но девушки не стали об этом больше говорить.
Дорога в порт шла через довольно глухой район, хотя таковыми можно было считать все районы славного города Любена, ведь его улицы совсем не освещались, не считать же освещением редкие факелы у входов в богатые дома. Но на пути к порту богатых домов не было (может и были, но факелы перед входом не зажигали, видно, экономили), поэтому дорога освещалась только звёздами. Но стоящие вдоль узкой улицы трёхэтажные дома, а кое-где и четырёхэтажные, заслоняли улицу даже от этого скудного света. Впрочем и его хватало Вейрин, чтобы всё видеть, она шла первой, а её подруги за ней, почти держась за неё.
Нападение произошло не на узкой улице (там нападавшим негде было развернуться), а на небольшой площади. Нападавших было десять и обычных предложений – поделиться или совсем уж тривиального – кошелёк или жизнь, от них не последовало, ножи в ход были пущены сразу. Нападение было столь внезапным, что даже Вейрин его пропустила, но на удар ножей (её били двое и с двух сторон) реакция была мгновенной. Оба бандита (а как ещё можно назвать тех, кто нападает с ножами на мирных прохожих?) полетели в тех, кто напал на Фрей и Ингрид, Хельга шла между подругами и сразу за Вейрин, поэтому до неё не достали. Девушек, как и Вейрин, били ножами сразу двое, удары были направлены снизу вверх, так чтобы ребра не мешали ножу полностью войти в тело. После таких ударов жертва уже ничего сделать не может, разве что – упасть на землю. Но никто из девушек не упал, Фрей и Ингрид сразу выхватили мечи. А на земле оказались шестеро тех, кто напал сразу, но ещё четверо, тоже вооружённых ножами, остались стоять, но стояли они недолго (правда, у одного был не нож, а мешок). Даже виртуозно владеющий ножом не соперник мечнику, мастеру двуручного боя. Зарубили и тех, кто стоял, и тех, кто лежал, даже не давая им сделать попытку подняться, в живых оставили только одного, который с мешком, его только сбили с ног. Оставила его в живых Фрей, по каким-то ей одной известным признакам выделив именно его. Прижав к горлу этого человека меч, Фрей сказала:
- Если жить хочешь, рассказывай, всё рассказывай, только быстро. Ну!
Лежащий на земле человек быстро заговорил:
- Нас наняли напасть на вас, всех того… а одну взять живьём.
- Кто нанял?
- Не знаю, его видел первый раз, вот заплатил каждому по гульдену, а когда приведём ту, которую удалось взять, обещал ещё два, каждому.
- Куда вы должны привести пленницу? – спросила Фрей и, услышав ответ, перерезала лежащему горло. Вытерев меч об одежду убитого, сказала: - Я знаю, где это, может, поинтересуемся у этого щедрого господина, что мы ему такого сделали, раз он решил расстаться с такими деньгами. Подумать только, тридцать гульденов! Это же три гривны! Так что? Сходим, спросим?
- Сходим, всё-таки интересно, что хотел узнать этот щедрый господин? Хотя… не такой уж он и щедрый, всего три гривны за такое сложное дело, как нападение на нас, - произнесла Хельга, быстро опустошая карманы лежавших бандитов.
- Ну, не такое уж и сложное, они били ножами профессионально, от такого удара и кольчуга не всегда спасает, всё-таки хорошая вещь эта рубашечка, вроде мягкая, а не пробили. Но место, куда били, немножко болит, - скривилась Фрей и, махнув рукой, показывая куда, предложила: - Вот туда идём, потом надо будет тихонько подкрасться, я скажу когда.
Девушки шли в том же порядке – впереди Вейрин, за ней Фрей, говорившая куда идти, потом Ингрид и Хельга. Идти пришлось недалеко, на пересечении с соседней улицей стояла группа людей и чего-то ждала. Их можно было хорошо рассмотреть, так как несколько человек держали факелы. Девушки остановились и, не выходя из темноты, стали рассматривать эту группу, там было почти два десятка и это были хорошо вооружённые люди. Фрей сказала, что это именно то место, где должны ждать напавших на девушек, ещё Фрей тихо добавила:
- Очень похоже, что тем, кто привёл бы одну из нас, ничего бы не заплатили. Видите заряженные и взведённые арбалеты? Похоже, что эти ребята собрались стрелять, их больше тех, кто напал на нас, так что плату они бы получили сполна – болт в грудь. Живых свидетелей этой затеи эти оставлять не собирались.
- Это понятно, а вот что нам теперь делать? – поинтересовалась Вейрин, Фрей ответила:
- Когда не знаешь, что делать, надо просто подождать, всё само собой образуется. Напасть и захватить вон того, а это, похоже, их главный, у нас не выйдет, их слишком много и они начеку. Но долго они тут стоять не будут, ведь они не знают, что там… ну куда пошли их наёмники, происходит, так что ждём.
Девушки отошли назад и спрятались в тёмном переулке. Ждать пришлось недолго, от большой группы отделилось пять человек и, освещая себе дорогу факелами, пошли в ту сторону, откуда пришли девушки. Спрятавшиеся в тёмном переулке (по сравнению с совсем не широкой улицей, это был переулок - вставшие в ряд три человека его бы перегородили), Вейрин и подруги остались незамеченными. Вернувшиеся через короткое время люди, размахивая руками, что-то рассказали остальным, и вся эта группа куда-то направилась. Девушки пошли следом, заметить их было трудно, так как шли они в темноте за теми, кто не столько освещал себе дорогу факелами, сколько себя ослеплял. Дойдя до ворот в высоком заборе, вся эта толпа с факелами за ними и скрылась. Наблюдая издали, подойти ближе не выходя на свет, не получилось бы, так как перед воротами горело аж четыре факела, Вейрин спросила:
- И что теперь будем делать? Мы так ничего и не узнали, кто это и зачем им было организовывать на нас нападение, да ещё так, чтоб кого-то захватить.
- А ничего делать и не будем, - ответила Фрей и пояснила: - Это, как говорят в Новагороде, это посольское подворье маркграфства Швабии. Кто организовал нападение, нам теперь известно, а зачем? Тоже можно догадаться, кто-то видел, как вчера мы долго говорили с Валборг, а на что она подрядилась – ни для кого не секрет. Потом мы, вернее, ты, Вейрин, развила бурную деятельность, бегая по различным мастерским и делая такие большие заказы, вот этого кого-то, а теперь понятно кого, очень заинтересовало, а именно - о чём мы говорили с Валборг и о чём договорились. Так что, идём на Змея, ночевать будем там, так будет лучше.
Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
Ночь прошла спокойно, никто не ходил в окрестностях и не пытался пробраться на Змея, но Вейрин на всякий случай отвела его на семь сажен от берега. Утром Змей подошёл обратно, и сделано это было вовремя, как раз начали подвозить всё заказанное накануне. Когда делались эти заказы, Хельга даже не поняла - для чего эти такие большие траты, но вот сейчас стало всё ясно. Рабочие, прибывшие вместе с брусками, досками и гвоздями, сначала разобрали покосившуюся «каюту», построенную Угримом, а потом начали сооружать новую, намного большую. Эта была ещё не каюта, а только каркас из брусков, который почти полностью накрыл весь, как говорила Вейрин, кузов. Между брусков прибивали доски, но не вплотную, а с довольно большими промежутками, только крышу сделали сплошной и из более толстых досок чем те, которые шли на стены. Ещё больше Хельгу удивили окна, сделанные в этих стенках. Эти окна закрывались плотными ставнями, Вейрин ещё особо настаивала, чтоб окна закрывались плотно, без зазоров. Вот зачем такое, если рядом в стене промежутки между досками больше, чем в ладонь? Постройка этого сооружения заняла два дня, оно было не сплошное, а разделённое на три части. Первое отделение, как сказала Вейрин – каюта экипажа, было самое маленькое, почти как «каюта», построенная Угримом, вдоль её стен уместились четыре сундука, на которых мог растянуться во всю длину человек такого роста, как Олаф. Вейрин назвала эти лавки – диванами, ширина этих диванов была такая, что рядом могли запросто лечь две девушки, и им не было бы тесно. Между вторым и третьим спальными местами был промежуток длиной в треть дивана и окно в стене, ещё одно было на противоположной стене, под окнами поставили большие тумбочки, скорее, комоды. В центре поставили большой стол. На вопрос Хельги: – «Почему диваны?», Вейрин коротко ответила: – «Увидишь». Вторая «каюта» была больше в длину (понятно, что ширина всех кают была одинакова), там вдоль стен и по центру плотники сделали три ряда по шесть двухъярусных коек, не таких широких, как диваны, только в центральном ряду, посредине каюты, вместо двух коек стоял стол. В промежутках между койками у стены было четыре окна. Между крайними койками (как и диванам в малой каюте) и стенами стояли довольно большие шкафы, всего по четыре штуки в каждой каюте. Как сказала Вейрин – надо же пассажирам куда-то складывать свои вещи, не на койки или диваны их бросать же. Всё это было неподвижно закреплено на толстых досках-распорках, которые были силовой частью конструкции всего сооружения, на эти доски настелили пол. В третьей, самой большой части, без окон в стенах, названной Вейрин – грузовым отсеком, ни диванов, ни коек не было. Из второго отсека на крышу сделали люк, из которого по трапу можно было вылезти на крышу. На эту «палубу» можно было выйти через дверь на трап, который вёл к рубке управления. Между этим трапом и рубкой была небольшая площадка (именно в ней был люк, ведущий во внутренние помещения Змея), на части крыши над каютами соорудили перила, или как опять непонятно выразилась Вейрин – раз палуба, то и фальшборт должен быть. Стены между каютами и грузовым отсеком сделали сплошными и толстыми с такими же плотно, как окна, пригнанными дверьми. Вейрин, осмотрев эти стенки, осталась очень довольна, очередной раз непонятно выразившись:
- Отличные переборки получились, не только разделяют пространства и работают как распорки, но и служат рёбрами жёсткости. Отлично получилось!
Это высказывание Вейрин очень удивило Хельгу - ну вот, скажите, пожалуйста, как стенки могут как-то работать, они же неживые, при этом кого-то распирать, но ещё и рёбрами служить? И не простыми, а очень жёсткими! Но если Вейрин осталась довольна, то значит так и надо.
На третий день привезли ткань и кожи. Похоже, Вейрин скупила всю основу для гобеленов, которая была в ткацкой мастерской. А у скорняков все шкуры, при этом зачем-то приказала их раскроить на прямоугольники! Зачем это было сделано именно так, Хельга поняла, когда тканью начали оббивать деревянную постройку изнутри, а кожами снаружи. Это делали одновременно с двух сторон, а в пустое пространство Вейрин и Ингрид (ей, пока Хельга спала в каюте, подруга объяснила, что задумала и что надо делать) лили что-то непонятное. Хотя… это нельзя было назвать наливанием, из емкостей, размером с большое полено, с шипением вылетало что-то очень похожее на морскую пену, но эта пена быстро становилась твёрдой, да такой, что ножом с трудом царапалась! Хельга поинтересовалась у подруги – что это такое, та в своей обычной манере, пояснила:
- Это герметизирующая пена, применяющаяся для заделывания пробоин, ну, чтоб катер сразу не утонул, когда в нём дырок наделают. Экипаж если ему посчастливится остаться в живых после обстрела, заливает этой пеной пробоины, конечно, если они не полметра диаметром, тогда уже никакая пена не поможет. Вот пена твердеет, как видишь – это происходит быстро, и можно как-то добраться до базы, а там уже как следует залатают. Штатного запаса такой пены хватило бы на половину того, что я задумала, но на истребителе был двойной запас, баллоны с пеной надо регулярно обновлять, вот мне новые и загрузили, а старые я сдать не успела. В них пена вполне годная, только твердеет дольше, но это уже не критично. Вот видишь, очень неплохо получается. Ингрид, много сразу не лей, а то распирать будет.
- Ваши подруги – воительницы из дружины ярла Олафа или я ошибаюсь? А насколько мне известно, ярл Олаф в основном промышляет наёмничеством, но, и как остальные норманны, не брезгует… – начал Роткомпф, а в конце сделал многозначительную паузу, при этом внимательно глядя на девушек. Увидев, что Вейрин ожидает продолжения, досказал: - Наёмничество и коммерция, вернее, некоторые её виды, не те занятия, которыми пристало заниматься благородным.
Вейрин, улыбнувшись, ответила:
- Совершенно с вами согласна, но вы забыли упомянуть ещё одно занятие – разбой, не так ли? Или именно это вы назвали некоторыми видами коммерции? А как же тогда рыцари-меченосцы? То, чем они занимались, по-другому назвать никак нельзя. К тому же вы ошибаетесь, Фрей, Ингрид и Хельга не в дружине Олафа, они со мной. Они теперь мои подруги, а подруги должны друг друга поддерживать, это ведь не считается наёмничеством?
Дер Роткомпф кивнул, он решил, что ему ясен нынешний статус воительниц. Если эта боярыня и называет подругами охраняющих её воительниц, то это её дело. Конечно, это нарушение всех правил этикета, когда охрану сажают за один стол с нанимателем и одевают в такую же одежду (дер Роткомпф разглядел, что такая простая с виду верхняя одежда девушек сделана из какого-то необычного материала), всё-таки сословные различия должны соблюдаться. Но с другой стороны – знатные, а тем более обладающие богатством (а заказ этой девушки показал, что она далеко не бедная, если может так кормить своих охранниц), могут чудить так, как хотят. Словно угадав, о чём подумал Роткомпф, Вейрин поинтересовалась:
- Почему вас удивляет то, что мои подруги сидят вместе со мной, но совсем не удивляет, что владелец этого заведения – барон? Ведь вы только что сказали – коммерция не то дело, которым могут заниматься благородные.
- Старина Амбуаз, хоть и называет себя бароном, но не имеет для этого оснований, он бастард, хоть и признанный отцом. Но его отец передал титул старшему сыну, следовательно младший был бы баронетом, если бы не был бастардом. Таким образом, он может носить родовое имя, но как простой горожанин, без указаний на дворянство. Но всё же Амбуаз – благородного происхождения, поэтому его мы принимаем как своего, несмотря на его не благородное занятие, - пояснил фон дер Роткомпф.
- К тому же здесь очень хорошо готовят, а за это можно на многое закрыть глаза, - кивнула Вейрин, как раз принесли её заказ и она успела попробовать. Продолжая дегустацию, девушка добавила: - Очень вкусно! Очень! Мэтр Амбуаз достоин не баронского титула, а графского!
Польщённый владелец ресторана «Корона», который лично проследил за тем, как несут заказ этой важной особе, расплылся в улыбке. Предложенный им десерт был также выше всяких похвал, в общем, пока девушки это всё перепробовали, на улице уже хорошо стемнело. Вейрин решила идти не в гостиницу при «Большом шлеме», а на «Ласкового Змея», пояснив это своё желание тем, что туда завтра утром будет доставлено многое из того, что сегодня заказали.
- Мне хотелось бы сразу заняться задуманными усовершенствованиями, тем более что Валборг вернётся через пятнадцать дней, хотелось бы всё успеть закончить к её приезду, ведь показать надо будет не только ей, но и дочке курфюрста.
При упоминании о дочке курфюрста фон дер Роткомпф, сидевший недалеко, навострил уши, но девушки не стали об этом больше говорить.
Дорога в порт шла через довольно глухой район, хотя таковыми можно было считать все районы славного города Любена, ведь его улицы совсем не освещались, не считать же освещением редкие факелы у входов в богатые дома. Но на пути к порту богатых домов не было (может и были, но факелы перед входом не зажигали, видно, экономили), поэтому дорога освещалась только звёздами. Но стоящие вдоль узкой улицы трёхэтажные дома, а кое-где и четырёхэтажные, заслоняли улицу даже от этого скудного света. Впрочем и его хватало Вейрин, чтобы всё видеть, она шла первой, а её подруги за ней, почти держась за неё.
Нападение произошло не на узкой улице (там нападавшим негде было развернуться), а на небольшой площади. Нападавших было десять и обычных предложений – поделиться или совсем уж тривиального – кошелёк или жизнь, от них не последовало, ножи в ход были пущены сразу. Нападение было столь внезапным, что даже Вейрин его пропустила, но на удар ножей (её били двое и с двух сторон) реакция была мгновенной. Оба бандита (а как ещё можно назвать тех, кто нападает с ножами на мирных прохожих?) полетели в тех, кто напал на Фрей и Ингрид, Хельга шла между подругами и сразу за Вейрин, поэтому до неё не достали. Девушек, как и Вейрин, били ножами сразу двое, удары были направлены снизу вверх, так чтобы ребра не мешали ножу полностью войти в тело. После таких ударов жертва уже ничего сделать не может, разве что – упасть на землю. Но никто из девушек не упал, Фрей и Ингрид сразу выхватили мечи. А на земле оказались шестеро тех, кто напал сразу, но ещё четверо, тоже вооружённых ножами, остались стоять, но стояли они недолго (правда, у одного был не нож, а мешок). Даже виртуозно владеющий ножом не соперник мечнику, мастеру двуручного боя. Зарубили и тех, кто стоял, и тех, кто лежал, даже не давая им сделать попытку подняться, в живых оставили только одного, который с мешком, его только сбили с ног. Оставила его в живых Фрей, по каким-то ей одной известным признакам выделив именно его. Прижав к горлу этого человека меч, Фрей сказала:
- Если жить хочешь, рассказывай, всё рассказывай, только быстро. Ну!
Лежащий на земле человек быстро заговорил:
- Нас наняли напасть на вас, всех того… а одну взять живьём.
- Кто нанял?
- Не знаю, его видел первый раз, вот заплатил каждому по гульдену, а когда приведём ту, которую удалось взять, обещал ещё два, каждому.
- Куда вы должны привести пленницу? – спросила Фрей и, услышав ответ, перерезала лежащему горло. Вытерев меч об одежду убитого, сказала: - Я знаю, где это, может, поинтересуемся у этого щедрого господина, что мы ему такого сделали, раз он решил расстаться с такими деньгами. Подумать только, тридцать гульденов! Это же три гривны! Так что? Сходим, спросим?
- Сходим, всё-таки интересно, что хотел узнать этот щедрый господин? Хотя… не такой уж он и щедрый, всего три гривны за такое сложное дело, как нападение на нас, - произнесла Хельга, быстро опустошая карманы лежавших бандитов.
- Ну, не такое уж и сложное, они били ножами профессионально, от такого удара и кольчуга не всегда спасает, всё-таки хорошая вещь эта рубашечка, вроде мягкая, а не пробили. Но место, куда били, немножко болит, - скривилась Фрей и, махнув рукой, показывая куда, предложила: - Вот туда идём, потом надо будет тихонько подкрасться, я скажу когда.
Девушки шли в том же порядке – впереди Вейрин, за ней Фрей, говорившая куда идти, потом Ингрид и Хельга. Идти пришлось недалеко, на пересечении с соседней улицей стояла группа людей и чего-то ждала. Их можно было хорошо рассмотреть, так как несколько человек держали факелы. Девушки остановились и, не выходя из темноты, стали рассматривать эту группу, там было почти два десятка и это были хорошо вооружённые люди. Фрей сказала, что это именно то место, где должны ждать напавших на девушек, ещё Фрей тихо добавила:
- Очень похоже, что тем, кто привёл бы одну из нас, ничего бы не заплатили. Видите заряженные и взведённые арбалеты? Похоже, что эти ребята собрались стрелять, их больше тех, кто напал на нас, так что плату они бы получили сполна – болт в грудь. Живых свидетелей этой затеи эти оставлять не собирались.
- Это понятно, а вот что нам теперь делать? – поинтересовалась Вейрин, Фрей ответила:
- Когда не знаешь, что делать, надо просто подождать, всё само собой образуется. Напасть и захватить вон того, а это, похоже, их главный, у нас не выйдет, их слишком много и они начеку. Но долго они тут стоять не будут, ведь они не знают, что там… ну куда пошли их наёмники, происходит, так что ждём.
Девушки отошли назад и спрятались в тёмном переулке. Ждать пришлось недолго, от большой группы отделилось пять человек и, освещая себе дорогу факелами, пошли в ту сторону, откуда пришли девушки. Спрятавшиеся в тёмном переулке (по сравнению с совсем не широкой улицей, это был переулок - вставшие в ряд три человека его бы перегородили), Вейрин и подруги остались незамеченными. Вернувшиеся через короткое время люди, размахивая руками, что-то рассказали остальным, и вся эта группа куда-то направилась. Девушки пошли следом, заметить их было трудно, так как шли они в темноте за теми, кто не столько освещал себе дорогу факелами, сколько себя ослеплял. Дойдя до ворот в высоком заборе, вся эта толпа с факелами за ними и скрылась. Наблюдая издали, подойти ближе не выходя на свет, не получилось бы, так как перед воротами горело аж четыре факела, Вейрин спросила:
- И что теперь будем делать? Мы так ничего и не узнали, кто это и зачем им было организовывать на нас нападение, да ещё так, чтоб кого-то захватить.
- А ничего делать и не будем, - ответила Фрей и пояснила: - Это, как говорят в Новагороде, это посольское подворье маркграфства Швабии. Кто организовал нападение, нам теперь известно, а зачем? Тоже можно догадаться, кто-то видел, как вчера мы долго говорили с Валборг, а на что она подрядилась – ни для кого не секрет. Потом мы, вернее, ты, Вейрин, развила бурную деятельность, бегая по различным мастерским и делая такие большие заказы, вот этого кого-то, а теперь понятно кого, очень заинтересовало, а именно - о чём мы говорили с Валборг и о чём договорились. Так что, идём на Змея, ночевать будем там, так будет лучше.
Глава 9. Приготовления к новому походу и его начало.
Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
Ночь прошла спокойно, никто не ходил в окрестностях и не пытался пробраться на Змея, но Вейрин на всякий случай отвела его на семь сажен от берега. Утром Змей подошёл обратно, и сделано это было вовремя, как раз начали подвозить всё заказанное накануне. Когда делались эти заказы, Хельга даже не поняла - для чего эти такие большие траты, но вот сейчас стало всё ясно. Рабочие, прибывшие вместе с брусками, досками и гвоздями, сначала разобрали покосившуюся «каюту», построенную Угримом, а потом начали сооружать новую, намного большую. Эта была ещё не каюта, а только каркас из брусков, который почти полностью накрыл весь, как говорила Вейрин, кузов. Между брусков прибивали доски, но не вплотную, а с довольно большими промежутками, только крышу сделали сплошной и из более толстых досок чем те, которые шли на стены. Ещё больше Хельгу удивили окна, сделанные в этих стенках. Эти окна закрывались плотными ставнями, Вейрин ещё особо настаивала, чтоб окна закрывались плотно, без зазоров. Вот зачем такое, если рядом в стене промежутки между досками больше, чем в ладонь? Постройка этого сооружения заняла два дня, оно было не сплошное, а разделённое на три части. Первое отделение, как сказала Вейрин – каюта экипажа, было самое маленькое, почти как «каюта», построенная Угримом, вдоль её стен уместились четыре сундука, на которых мог растянуться во всю длину человек такого роста, как Олаф. Вейрин назвала эти лавки – диванами, ширина этих диванов была такая, что рядом могли запросто лечь две девушки, и им не было бы тесно. Между вторым и третьим спальными местами был промежуток длиной в треть дивана и окно в стене, ещё одно было на противоположной стене, под окнами поставили большие тумбочки, скорее, комоды. В центре поставили большой стол. На вопрос Хельги: – «Почему диваны?», Вейрин коротко ответила: – «Увидишь». Вторая «каюта» была больше в длину (понятно, что ширина всех кают была одинакова), там вдоль стен и по центру плотники сделали три ряда по шесть двухъярусных коек, не таких широких, как диваны, только в центральном ряду, посредине каюты, вместо двух коек стоял стол. В промежутках между койками у стены было четыре окна. Между крайними койками (как и диванам в малой каюте) и стенами стояли довольно большие шкафы, всего по четыре штуки в каждой каюте. Как сказала Вейрин – надо же пассажирам куда-то складывать свои вещи, не на койки или диваны их бросать же. Всё это было неподвижно закреплено на толстых досках-распорках, которые были силовой частью конструкции всего сооружения, на эти доски настелили пол. В третьей, самой большой части, без окон в стенах, названной Вейрин – грузовым отсеком, ни диванов, ни коек не было. Из второго отсека на крышу сделали люк, из которого по трапу можно было вылезти на крышу. На эту «палубу» можно было выйти через дверь на трап, который вёл к рубке управления. Между этим трапом и рубкой была небольшая площадка (именно в ней был люк, ведущий во внутренние помещения Змея), на части крыши над каютами соорудили перила, или как опять непонятно выразилась Вейрин – раз палуба, то и фальшборт должен быть. Стены между каютами и грузовым отсеком сделали сплошными и толстыми с такими же плотно, как окна, пригнанными дверьми. Вейрин, осмотрев эти стенки, осталась очень довольна, очередной раз непонятно выразившись:
- Отличные переборки получились, не только разделяют пространства и работают как распорки, но и служат рёбрами жёсткости. Отлично получилось!
Это высказывание Вейрин очень удивило Хельгу - ну вот, скажите, пожалуйста, как стенки могут как-то работать, они же неживые, при этом кого-то распирать, но ещё и рёбрами служить? И не простыми, а очень жёсткими! Но если Вейрин осталась довольна, то значит так и надо.
На третий день привезли ткань и кожи. Похоже, Вейрин скупила всю основу для гобеленов, которая была в ткацкой мастерской. А у скорняков все шкуры, при этом зачем-то приказала их раскроить на прямоугольники! Зачем это было сделано именно так, Хельга поняла, когда тканью начали оббивать деревянную постройку изнутри, а кожами снаружи. Это делали одновременно с двух сторон, а в пустое пространство Вейрин и Ингрид (ей, пока Хельга спала в каюте, подруга объяснила, что задумала и что надо делать) лили что-то непонятное. Хотя… это нельзя было назвать наливанием, из емкостей, размером с большое полено, с шипением вылетало что-то очень похожее на морскую пену, но эта пена быстро становилась твёрдой, да такой, что ножом с трудом царапалась! Хельга поинтересовалась у подруги – что это такое, та в своей обычной манере, пояснила:
- Это герметизирующая пена, применяющаяся для заделывания пробоин, ну, чтоб катер сразу не утонул, когда в нём дырок наделают. Экипаж если ему посчастливится остаться в живых после обстрела, заливает этой пеной пробоины, конечно, если они не полметра диаметром, тогда уже никакая пена не поможет. Вот пена твердеет, как видишь – это происходит быстро, и можно как-то добраться до базы, а там уже как следует залатают. Штатного запаса такой пены хватило бы на половину того, что я задумала, но на истребителе был двойной запас, баллоны с пеной надо регулярно обновлять, вот мне новые и загрузили, а старые я сдать не успела. В них пена вполне годная, только твердеет дольше, но это уже не критично. Вот видишь, очень неплохо получается. Ингрид, много сразу не лей, а то распирать будет.
