Вейрин вздохнула, если бы она объясняла – что, как и почему, то это заняло бы много времени и вряд ли её поняли бы, а короткое объяснение Фрей удовлетворило всех, и вопросов больше не последовало. Вот, казалось бы, вполне здравомыслящие люди, но верят во всяких сказочных существ и нисколько не сомневаются в их существовании. Но тут Вейрин вспомнила сирен и Волчьего Пастыря, если существование последнего и его огромных зверюг ещё как-то можно объяснить – ну, там мутации и чудеса дрессировки (опять чудеса – хмыкнула девушка), то ныряющий остров сирен… хотя и это можно попытаться объяснить. Есть же подводные крепости, пусть не так быстро перемещающиеся, как подводные лодки, но размерами гораздо больше, Правда, Вейрин никогда не слышала, чтоб такие громадные конструкции всплывали, а потом их гарнизон хором пел. А здесь вот… хотя если здесь допустить существование ещё одной более развитой цивилизации, чем та, с представителями которой столкнулась Вейрин, то многое можно объяснить. Только вот зачем люди (или какие другие существа) этой высокоразвитой цивилизации скрываются от людей менее развитой… Вейрин покачала головой, слишком уж сложные вопросы, на которые трудно дать ответ, не имея нужной информации. Размышления девушки были прерваны замечанием почтенной матроны (похоже, это наставница, или воспитательница, принцессы), указавшей внутрь каюты и спросившей:
- Как же мы будем трапезничать? Там же темно!
Действительно, небо уже потемнело, и если на «палубе» наступающая темнота ещё не очень была заметна, то в каютах стало совсем темно.
- Сейчас будет свет, - ответила Вейрин и щёлкнула одним из тумблеров включения ходовых огней. Истребитель всего лишь катер, но ходовые огни на нём имелись, хотя пользовались ими редко. Вейрин же, посчитав, что условия здешней навигации не требуют ходовых огней, сняла их и разместила как плафоны освещения в каютах, там же она прицепила и гирлянды огоньков цветомузыки (выступление на смотре самодеятельности должно было сопровождаться световыми эффектами), но использовала только белые и синие. Белые – в дополнение к основному освещению или как подсветка для дневного времени, синие – как аварийное и ночное освещение. При закрытых ставнями окнах в каютах было темно, а в грузовом отсеке темно было всегда, свет туда попадал только через двери, когда они были открыты. Вот поэтому Вейрин и позаботилась об освещении, которое теперь включила. Яркий белый свет вызвал удивлённые возгласы и новые вопросы, мол, что это. Не колдовство ли это? Ведь свет намного более яркий, чем от факела, но при этом холодный, да к тому же ещё и белый. Фрей растерялась, не зная как такое объяснить, а Вейрин, не задумываясь, ляпнула:
- Это болотные огни, потому и белые, а вот и синие, - Вейрин выключила белый свет и включила синий, более тусклый. Полюбовавшись удивлёнными лицами и творением своих рук, Вейрин хмыкнула – какова бы была реакция, если бы она подключила всю светомузыкальную гирлянду. Когда синий свет был погашен и снова включён белый, советник (Вейрин решила так его называть, ведь он не представился) начал задавать вопросы:
- Если это болотные огни, то почему они такие яркие, белые и светятся постоянно. Болотные огни ведь мерцают, а эти нет.
- Это драконьи болотные огни, знаете ли, драконы не любят, когда что-то мерцает, они любят, когда горит ярко и постоянно. Вот я у них эти огни и позаимствовала, - Вейрин решила не заморачиваться с подробными пояснениями и последовала примеру Фрей, свернув всё на драконов, рассудив, что такое объяснение не вызовет дополнительных вопросов. Так и вышло, вопросов больше не было, словно упоминание о драконах всё понятно объясняло.
В первой каюте разместились: принцесса Гертруда, её наставница, Валборг и четыре её дружинницы. Здесь же служанки вдвоём заняли один диван, вот так все восемь диванов были заняты. Во второй каюте вольготно расположились: советник, четыре рыцаря и Бьорн с товарищем. Ещё там сложили часть вещей, которые не поместились в шкафах первой каюты (это не считая того, что было уложено в грузовом отсеке), уж очень много всего решила взять с собой принцесса. Ей очень понравилось, что все её вещи вместе с ней на одном корабле, а не разбросаны по разным драккарам, как планировалось изначально.
Все ВИП персоны собрались на ужин в первой каюте, туда же пригласили советника и рыцарей, а вот воительницы ушли ужинать во вторую каюту, туда же ушла и Фрей. В первую каюту за стол позвали Валборг и Вейрин, они не стали отказываться. Змеем управляла Ингрид, которую невозможно было отогнать от управления, ей помогала Хельга, девушки сказали, что поедят позже, когда их сменит Вейрин. Змей шёл на малой скорости, прощупывая дорогу перед собой радаром как над поверхностью моря, так и на небольшой глубине. Здесь не должно было быть подводных скал, но… лучше перебдеть, чем получить пробоину в днище.
Ужин всем понравился, мэтр Амбуаз, как всегда, был на высоте, в судках и кастрюльках, завёрнутых в специальную ткань, еда если и остыла, то совсем немного. Кроме еды мэтр передал ещё и вино, если Вейрин, Валборг и Гертруда только пригубили, то остальные отдали должное и оценили букет этого чудного напитка, и не только букет. Эта дегустация не только заставила порозоветь лица дегустаторов, но и придала им смелости, что немного развязало их языки. Вот советник и обратился к Вейрин:
- Вы такая отважная, сумели покорить и заставили служить себе морского змея. Но говорят, что вы ещё обладаете голосом, которому могут позавидовать даже сирены, не сочтите мою просьбу дерзостью, не могли бы вы спеть?
Советника поддержали рыцари и принцесса, а вот её наставницу интересовало совсем другое, о чём она с беспокойством и спросила:
- Меня очень интересует, а ваш змей не нырнёт?
- Не волнуйтесь, не нырнёт, - ответила Вейрин наставнице принцессы, а потом повернулась к советнику и, глянув на Валборг, сказала: - Почему бы не спеть, спою. Только вот за гитарой сбегаю, без музыкального сопровождения – песня не песня.
Гитара у Вейрин была, и довольно неплохая, купленная не в военторге, а в специализированном магазине (естественно, туда девушка не могла пойти, но существует такая услуга, как выбор по каталогу и доставка), эта покупка обошлась девушке больше чем в месячное жалование, но она любила музыку и даже брала уроки игры на гитаре. Такое тоже было на третьей военной базе, такие базы, можно сказать, были полноценными городами, хоть и небольшими. Там были не только военные, но и гражданские, занимавшиеся предоставлением военному персоналу самых различных услуг. Гитару Вейрин хранила на истребителе в своей каюте, ведь это была, хоть и маленькая, но её каюта, а не койка в комнате, на четыре человека, в общежитии для младших офицеров. С соседками по комнате Вейрин не ссорилась, но и дружбой это нельзя было назвать. Да и ночевала в этой комнате Вейрин не больше чем два раза в неделю. Ей истребитель был родней, чем то помещение в общежитии для младшего командного состава, где она изредка ночевала, да и её экипаж и многие из отряда были ближе чем соседки по комнате.
Гертруда, принцесса, дочь курфюрста Ранденбурга
Дорога из замка отца до Любена была весьма утомительна, так далеко от дома Гертруда ещё не ездила. Но это было ещё не всё, впереди было двадцатидневное морское путешествие и не на одном из когов торгового союза (у Ранденбурга не было выхода к морю, соответственно, и своих кораблей тоже не было), который отец мог бы нанять. Но курфюрст, как он сказал, заботясь о безопасности дочери, для этой поездки по морю нанял норманнов. Вот поэтому плыть придётся на драккаре, этой большой лодке, где всё на виду! Одно утешало, что ярл нанятой отцом норманнской дружины – женщина. И она в дружине не одна, есть ещё четыре воительницы. Кроме них будет наставница Брунгильда, две служанки, советник Шварцтель и отряд рыцарей, а вот интересно – как они все разместятся на дракарах этой женщины ярла? По прибытии в Любен хотелось хоть неделю отдохнуть, так сказать – набраться сил перед утомительным морским путешествием, но Валборг этого не дала сделать, на четвёртый день она потащила Гертруду в порт смотреть на корабль, и даже на нём покататься! Подумать только – покататься! Как будто Гертруда не каталась на лодках? Ну чем дракар (Гертруда их не видела, но ей о них рассказывали) отличается от лодки? Разве что размерами. Да и что это за удовольствие – кататься по морю, будто впереди не длительное морское путешествие?
В порту дракары, стоящие в ряд, как и ожидалось, впечатления на Гертруду не произвели. Всё было именно так, как она себе и представляла. Но там оказался один корабль, а это был именно корабль, пусть и не такой большой, как дромон, но и не такой маленький, как дракар, он заинтересовал принцессу, а когда Валборг предложила его осмотреть, Гертруда не стала отказываться. На то, что из её свиты за ней на кораблик прошли только наставница Брунгильда, советник Шварцтель и четыре рыцаря, принцесса внимания не обратила, как и пропустила мимо ушей предложение покататься, настолько её заинтересовало внутреннее убранство этого кораблика. Если первые два помещения ничем примечательным не выделялись, то третье… оно напоминало одну из комнат её замка, но было гораздо уютней, можно сказать, что тут поработала женская рука. Эта, как её назвала воительница, показывающая кораблик, каюта очень Гертруде понравилась. Выйдя из этой каюты и поднявшись по лесенке на огороженную площадку, принцесса и её сопровождавшие увидели быстро удаляющийся берег, это не то что испугало Гертруду, немного расстроило. Расстроило тем, что вернутся они на берег после катания на этом кораблике поздно, и, соответственно, ужин тоже будет поздним. Но девушка, встретившая Гертруду и остальных на выходе из последней каюты (она тоже так назвала это помещение), огорошила всех сообщением, что возвращаться на берег не будут, поскольку путешествие в Берген уже началось. Ещё более ошеломительным было её заявление о том, что вся дорога до Бергена займёт не больше пяти дней! А ещё Валборг сообщила на чём плывут (а не поверить ей нельзя было, уж очень быстро плыли), воительница сказала, что плывут на морском змее! Если остальных эти известия обескуражили, то Гертруда осталась довольна, пять дней – это не двадцать и уютная каюта – это не драккар, пусть там даже отгородят закуток. А то, что почти все рыцари остались в Любене, только Шварцтеля расстроило – как же, принцесса и без должной свиты! А эти учтивые рыцари надоели Гертруде ещё во время поездки из замка до Любена!
Эта милая девушка, приручившая морского змея, оказалась очень предусмотрительной и побеспокоилась об ужине, который удался на славу. Проверив те запасы продуктов, что были заготовлены в дорогу, осталась довольна и Брунгильда, хоть и старалась это не показывать, но Гертруда же видела, что это так. Когда угощению было отдано должное, начали задавать вопросы, Вейрин, так звали эту отважную повелительницу змея и так она попросила себя называть без всяких церемоний, на них охотно отвечала. Шварцтель, осмелевший после нескольких бокалов вина, попросил её спеть Вейрин не стала отказываться и, сходив за необычно выглядевшим музыкальным инструментом, сначала просто сыграла на нём, а потом и спела! Спела всего две песни на норманнском языке (его большинство присутствующих понимали), но как спела! Слушавшие её затаили дыхание, а когда Вейрин закончила, один из рыцарей, шумно выдохнув (похоже, он совсем не дышал, слушая пение), встал и поцеловал девушке руку. Шварцтель, выдохнув не менее шумно, чем этот рыцарь, произнёс:
- Мне рассказывали, что вы сирена, я не поверил, но теперь… я счастлив, что слышал ваше пение.
- Да, Вейрин, когда я слушала ваше пение, мне показалось, что поют ангелы! – вторила Шварцтелю Брунгильда. Остальные не отставали от этих двоих, вовсю расхваливая пение Вейрин. Она немного смутилась, вроде в её пении ничего такого особенного нет. Дома её так не хвалили, а здесь… может, на этой планете есть какое-то излучение, которое она не чувствует. А может, что-то этакое присутствует в атмосфере. Вот это непонятно что влияет на местных так, что они в таком восторге от её, как считала сама Вейрин, довольно заурядных вокальных способностей. Сказав, что уже темно, поэтому она должна присутствовать в рубке, Вейрин ушла, чем вызвала вздохи сожаления у оставшихся.
- Какая необычная девушка, своим пением она могла бы украсить любой королевский двор! – восторженно произнесла Брунгильда. Шварцтель спросил у Валборг:
- Вы говорили, что она не простая наёмница, а очень знатная особа, так ли это?
- Да, расскажите, что вы знаете об этой девушке. Барон фон дер Роткомпф говорил, что она весьма знатная, но при этом её подруги простые наёмницы, что его очень удивило. К тому же в её распоряжении этот корабль, и насколько я понял, он её собственность, а не так как драккары у норманнов, которые принадлежат дружине, - высказался один из рыцарей.
- Я не знаю, каков её титул, мне говорили, что он соответствует боярскому титулу россов, а это значит, что Вейрин не меньше чем баронесса, а может, и больше. Как она поёт, вы слышали, и то, что она сумела себе подчинить морского змея, который её беспрекословно слушается, говорит о многом, - не спеша, как бы размышляя, начала Валборг. Потом прищурившись, посмотрела на этого рыцаря, и, добавив в голос металл, продолжила: - Не надо называть норманнов наёмниками, если мы берёмся выполнить какую-то работу за определённую плату, то это совсем не значит, что наши мечи куплены. Не надо такое говорить, ни при моих воительницах, ни при Вейрин и её подругах, надеюсь, вы меня поняли?
- Но ведь они сражаются наравне с мужчинами, пристало ли это благородным дамам? – спросил второй рыцарь, как бы интересуясь Вейрин и её подругами, но явно имея в виду именно её.
- Вы отказываете благородной даме в праве делать то, что ей нравится? – немного ехидно переспросила Валборг. Рыцарь немного смутился, но всё же попробовал возразить:
- Но существуют же какие-то приличия, всё-таки сражаться – это мужское дело. Сражаться за правое дело и за честь прекрасной дамы! Такой прекрасной, как принцесса, или хрупкой, как хозяйка этого корабля. Да, она сумела покорить морского змея, но вряд ли обладательница такого нежного голоса…
- Обладательница этого нежного голоса уложила десяток рыцарей, в доспехах и вооружённых мечами, при этом сама была без оружия, - усмехаясь, сообщила Фрей, она заглянула в каюту и слышала о чём говорил рыцарь. Тот изумленно поднял брови, а Фрей продолжила: - Она справится с любым из вас, как она объясняла, там, откуда она прибыла, этому учат всех, да-да, и девушек тоже (вообще-то рассказывая об этом подругам, Вейрин имела в виду не всех девушек, а только воспитанниц специальной школы). Вот поинтересуйтесь у Бьорга, он пытался заигрывать с ней, нет, она его сильно не била, но он тот урок запомнил.
В это время на столе звякнула посуда, пол и стены немного задрожали. Фрей, усмехнувшись, пояснила, что происходит:
- Вейрин увеличивает скорость, она же вам и обещала, что не позже чем через пять дней мы будем в Бергене, вот она и решила прибавить ход. Думаю, утром мы уже будем у Данских проливов.
- Как же мы будем трапезничать? Там же темно!
Действительно, небо уже потемнело, и если на «палубе» наступающая темнота ещё не очень была заметна, то в каютах стало совсем темно.
- Сейчас будет свет, - ответила Вейрин и щёлкнула одним из тумблеров включения ходовых огней. Истребитель всего лишь катер, но ходовые огни на нём имелись, хотя пользовались ими редко. Вейрин же, посчитав, что условия здешней навигации не требуют ходовых огней, сняла их и разместила как плафоны освещения в каютах, там же она прицепила и гирлянды огоньков цветомузыки (выступление на смотре самодеятельности должно было сопровождаться световыми эффектами), но использовала только белые и синие. Белые – в дополнение к основному освещению или как подсветка для дневного времени, синие – как аварийное и ночное освещение. При закрытых ставнями окнах в каютах было темно, а в грузовом отсеке темно было всегда, свет туда попадал только через двери, когда они были открыты. Вот поэтому Вейрин и позаботилась об освещении, которое теперь включила. Яркий белый свет вызвал удивлённые возгласы и новые вопросы, мол, что это. Не колдовство ли это? Ведь свет намного более яркий, чем от факела, но при этом холодный, да к тому же ещё и белый. Фрей растерялась, не зная как такое объяснить, а Вейрин, не задумываясь, ляпнула:
- Это болотные огни, потому и белые, а вот и синие, - Вейрин выключила белый свет и включила синий, более тусклый. Полюбовавшись удивлёнными лицами и творением своих рук, Вейрин хмыкнула – какова бы была реакция, если бы она подключила всю светомузыкальную гирлянду. Когда синий свет был погашен и снова включён белый, советник (Вейрин решила так его называть, ведь он не представился) начал задавать вопросы:
- Если это болотные огни, то почему они такие яркие, белые и светятся постоянно. Болотные огни ведь мерцают, а эти нет.
- Это драконьи болотные огни, знаете ли, драконы не любят, когда что-то мерцает, они любят, когда горит ярко и постоянно. Вот я у них эти огни и позаимствовала, - Вейрин решила не заморачиваться с подробными пояснениями и последовала примеру Фрей, свернув всё на драконов, рассудив, что такое объяснение не вызовет дополнительных вопросов. Так и вышло, вопросов больше не было, словно упоминание о драконах всё понятно объясняло.
В первой каюте разместились: принцесса Гертруда, её наставница, Валборг и четыре её дружинницы. Здесь же служанки вдвоём заняли один диван, вот так все восемь диванов были заняты. Во второй каюте вольготно расположились: советник, четыре рыцаря и Бьорн с товарищем. Ещё там сложили часть вещей, которые не поместились в шкафах первой каюты (это не считая того, что было уложено в грузовом отсеке), уж очень много всего решила взять с собой принцесса. Ей очень понравилось, что все её вещи вместе с ней на одном корабле, а не разбросаны по разным драккарам, как планировалось изначально.
Все ВИП персоны собрались на ужин в первой каюте, туда же пригласили советника и рыцарей, а вот воительницы ушли ужинать во вторую каюту, туда же ушла и Фрей. В первую каюту за стол позвали Валборг и Вейрин, они не стали отказываться. Змеем управляла Ингрид, которую невозможно было отогнать от управления, ей помогала Хельга, девушки сказали, что поедят позже, когда их сменит Вейрин. Змей шёл на малой скорости, прощупывая дорогу перед собой радаром как над поверхностью моря, так и на небольшой глубине. Здесь не должно было быть подводных скал, но… лучше перебдеть, чем получить пробоину в днище.
Ужин всем понравился, мэтр Амбуаз, как всегда, был на высоте, в судках и кастрюльках, завёрнутых в специальную ткань, еда если и остыла, то совсем немного. Кроме еды мэтр передал ещё и вино, если Вейрин, Валборг и Гертруда только пригубили, то остальные отдали должное и оценили букет этого чудного напитка, и не только букет. Эта дегустация не только заставила порозоветь лица дегустаторов, но и придала им смелости, что немного развязало их языки. Вот советник и обратился к Вейрин:
- Вы такая отважная, сумели покорить и заставили служить себе морского змея. Но говорят, что вы ещё обладаете голосом, которому могут позавидовать даже сирены, не сочтите мою просьбу дерзостью, не могли бы вы спеть?
Советника поддержали рыцари и принцесса, а вот её наставницу интересовало совсем другое, о чём она с беспокойством и спросила:
- Меня очень интересует, а ваш змей не нырнёт?
- Не волнуйтесь, не нырнёт, - ответила Вейрин наставнице принцессы, а потом повернулась к советнику и, глянув на Валборг, сказала: - Почему бы не спеть, спою. Только вот за гитарой сбегаю, без музыкального сопровождения – песня не песня.
Гитара у Вейрин была, и довольно неплохая, купленная не в военторге, а в специализированном магазине (естественно, туда девушка не могла пойти, но существует такая услуга, как выбор по каталогу и доставка), эта покупка обошлась девушке больше чем в месячное жалование, но она любила музыку и даже брала уроки игры на гитаре. Такое тоже было на третьей военной базе, такие базы, можно сказать, были полноценными городами, хоть и небольшими. Там были не только военные, но и гражданские, занимавшиеся предоставлением военному персоналу самых различных услуг. Гитару Вейрин хранила на истребителе в своей каюте, ведь это была, хоть и маленькая, но её каюта, а не койка в комнате, на четыре человека, в общежитии для младших офицеров. С соседками по комнате Вейрин не ссорилась, но и дружбой это нельзя было назвать. Да и ночевала в этой комнате Вейрин не больше чем два раза в неделю. Ей истребитель был родней, чем то помещение в общежитии для младшего командного состава, где она изредка ночевала, да и её экипаж и многие из отряда были ближе чем соседки по комнате.
Гертруда, принцесса, дочь курфюрста Ранденбурга
Дорога из замка отца до Любена была весьма утомительна, так далеко от дома Гертруда ещё не ездила. Но это было ещё не всё, впереди было двадцатидневное морское путешествие и не на одном из когов торгового союза (у Ранденбурга не было выхода к морю, соответственно, и своих кораблей тоже не было), который отец мог бы нанять. Но курфюрст, как он сказал, заботясь о безопасности дочери, для этой поездки по морю нанял норманнов. Вот поэтому плыть придётся на драккаре, этой большой лодке, где всё на виду! Одно утешало, что ярл нанятой отцом норманнской дружины – женщина. И она в дружине не одна, есть ещё четыре воительницы. Кроме них будет наставница Брунгильда, две служанки, советник Шварцтель и отряд рыцарей, а вот интересно – как они все разместятся на дракарах этой женщины ярла? По прибытии в Любен хотелось хоть неделю отдохнуть, так сказать – набраться сил перед утомительным морским путешествием, но Валборг этого не дала сделать, на четвёртый день она потащила Гертруду в порт смотреть на корабль, и даже на нём покататься! Подумать только – покататься! Как будто Гертруда не каталась на лодках? Ну чем дракар (Гертруда их не видела, но ей о них рассказывали) отличается от лодки? Разве что размерами. Да и что это за удовольствие – кататься по морю, будто впереди не длительное морское путешествие?
В порту дракары, стоящие в ряд, как и ожидалось, впечатления на Гертруду не произвели. Всё было именно так, как она себе и представляла. Но там оказался один корабль, а это был именно корабль, пусть и не такой большой, как дромон, но и не такой маленький, как дракар, он заинтересовал принцессу, а когда Валборг предложила его осмотреть, Гертруда не стала отказываться. На то, что из её свиты за ней на кораблик прошли только наставница Брунгильда, советник Шварцтель и четыре рыцаря, принцесса внимания не обратила, как и пропустила мимо ушей предложение покататься, настолько её заинтересовало внутреннее убранство этого кораблика. Если первые два помещения ничем примечательным не выделялись, то третье… оно напоминало одну из комнат её замка, но было гораздо уютней, можно сказать, что тут поработала женская рука. Эта, как её назвала воительница, показывающая кораблик, каюта очень Гертруде понравилась. Выйдя из этой каюты и поднявшись по лесенке на огороженную площадку, принцесса и её сопровождавшие увидели быстро удаляющийся берег, это не то что испугало Гертруду, немного расстроило. Расстроило тем, что вернутся они на берег после катания на этом кораблике поздно, и, соответственно, ужин тоже будет поздним. Но девушка, встретившая Гертруду и остальных на выходе из последней каюты (она тоже так назвала это помещение), огорошила всех сообщением, что возвращаться на берег не будут, поскольку путешествие в Берген уже началось. Ещё более ошеломительным было её заявление о том, что вся дорога до Бергена займёт не больше пяти дней! А ещё Валборг сообщила на чём плывут (а не поверить ей нельзя было, уж очень быстро плыли), воительница сказала, что плывут на морском змее! Если остальных эти известия обескуражили, то Гертруда осталась довольна, пять дней – это не двадцать и уютная каюта – это не драккар, пусть там даже отгородят закуток. А то, что почти все рыцари остались в Любене, только Шварцтеля расстроило – как же, принцесса и без должной свиты! А эти учтивые рыцари надоели Гертруде ещё во время поездки из замка до Любена!
Эта милая девушка, приручившая морского змея, оказалась очень предусмотрительной и побеспокоилась об ужине, который удался на славу. Проверив те запасы продуктов, что были заготовлены в дорогу, осталась довольна и Брунгильда, хоть и старалась это не показывать, но Гертруда же видела, что это так. Когда угощению было отдано должное, начали задавать вопросы, Вейрин, так звали эту отважную повелительницу змея и так она попросила себя называть без всяких церемоний, на них охотно отвечала. Шварцтель, осмелевший после нескольких бокалов вина, попросил её спеть Вейрин не стала отказываться и, сходив за необычно выглядевшим музыкальным инструментом, сначала просто сыграла на нём, а потом и спела! Спела всего две песни на норманнском языке (его большинство присутствующих понимали), но как спела! Слушавшие её затаили дыхание, а когда Вейрин закончила, один из рыцарей, шумно выдохнув (похоже, он совсем не дышал, слушая пение), встал и поцеловал девушке руку. Шварцтель, выдохнув не менее шумно, чем этот рыцарь, произнёс:
- Мне рассказывали, что вы сирена, я не поверил, но теперь… я счастлив, что слышал ваше пение.
- Да, Вейрин, когда я слушала ваше пение, мне показалось, что поют ангелы! – вторила Шварцтелю Брунгильда. Остальные не отставали от этих двоих, вовсю расхваливая пение Вейрин. Она немного смутилась, вроде в её пении ничего такого особенного нет. Дома её так не хвалили, а здесь… может, на этой планете есть какое-то излучение, которое она не чувствует. А может, что-то этакое присутствует в атмосфере. Вот это непонятно что влияет на местных так, что они в таком восторге от её, как считала сама Вейрин, довольно заурядных вокальных способностей. Сказав, что уже темно, поэтому она должна присутствовать в рубке, Вейрин ушла, чем вызвала вздохи сожаления у оставшихся.
- Какая необычная девушка, своим пением она могла бы украсить любой королевский двор! – восторженно произнесла Брунгильда. Шварцтель спросил у Валборг:
- Вы говорили, что она не простая наёмница, а очень знатная особа, так ли это?
- Да, расскажите, что вы знаете об этой девушке. Барон фон дер Роткомпф говорил, что она весьма знатная, но при этом её подруги простые наёмницы, что его очень удивило. К тому же в её распоряжении этот корабль, и насколько я понял, он её собственность, а не так как драккары у норманнов, которые принадлежат дружине, - высказался один из рыцарей.
- Я не знаю, каков её титул, мне говорили, что он соответствует боярскому титулу россов, а это значит, что Вейрин не меньше чем баронесса, а может, и больше. Как она поёт, вы слышали, и то, что она сумела себе подчинить морского змея, который её беспрекословно слушается, говорит о многом, - не спеша, как бы размышляя, начала Валборг. Потом прищурившись, посмотрела на этого рыцаря, и, добавив в голос металл, продолжила: - Не надо называть норманнов наёмниками, если мы берёмся выполнить какую-то работу за определённую плату, то это совсем не значит, что наши мечи куплены. Не надо такое говорить, ни при моих воительницах, ни при Вейрин и её подругах, надеюсь, вы меня поняли?
- Но ведь они сражаются наравне с мужчинами, пристало ли это благородным дамам? – спросил второй рыцарь, как бы интересуясь Вейрин и её подругами, но явно имея в виду именно её.
- Вы отказываете благородной даме в праве делать то, что ей нравится? – немного ехидно переспросила Валборг. Рыцарь немного смутился, но всё же попробовал возразить:
- Но существуют же какие-то приличия, всё-таки сражаться – это мужское дело. Сражаться за правое дело и за честь прекрасной дамы! Такой прекрасной, как принцесса, или хрупкой, как хозяйка этого корабля. Да, она сумела покорить морского змея, но вряд ли обладательница такого нежного голоса…
- Обладательница этого нежного голоса уложила десяток рыцарей, в доспехах и вооружённых мечами, при этом сама была без оружия, - усмехаясь, сообщила Фрей, она заглянула в каюту и слышала о чём говорил рыцарь. Тот изумленно поднял брови, а Фрей продолжила: - Она справится с любым из вас, как она объясняла, там, откуда она прибыла, этому учат всех, да-да, и девушек тоже (вообще-то рассказывая об этом подругам, Вейрин имела в виду не всех девушек, а только воспитанниц специальной школы). Вот поинтересуйтесь у Бьорга, он пытался заигрывать с ней, нет, она его сильно не била, но он тот урок запомнил.
В это время на столе звякнула посуда, пол и стены немного задрожали. Фрей, усмехнувшись, пояснила, что происходит:
- Вейрин увеличивает скорость, она же вам и обещала, что не позже чем через пять дней мы будем в Бергене, вот она и решила прибавить ход. Думаю, утром мы уже будем у Данских проливов.
