Эксперты задумчиво обратили взоры на вид во дворе. Присутствовавших на оперативке было много, а вот окон в кабинете всего два. Поэтому наши взгляды разве что локтями между собою не толкались, выглядывая наружу.
А там, за окнами… Конец апреля баловал просто превосходной погодой. То ли лето торопилось вступить в свои права не по сроку, то ли всеобщее потепление необратимо перекраивало погоду пока ещё сурового Урала.
— Весна. Приближается первомай, — задумчиво промолвил СамСамыч.
— Так какой вывод? — Люциус явно на что-то намекал, и судя по нерадостным взорам корифеев, на нечто малоприятное.
— Марафон… Весенний марафон…
Печаль в голосе наставника заставила моё сердце нервно трепыхаться во внезапно ставшей очень тесной грудной клетке. Последний мой марафон по коридорам общаги оставил не самые лучшие воспоминания о минутах физической нагрузки.
Упоминание таинственного спортивного мероприятия омрачило чистые лбы даже совсем молодых экспертов. Один я пребывал в райском неведении, наивно не познав добра. И, как оказалось, зла тоже ещё не познав...
Первый день мая в это субботнее утро встречал по летнему жарким солнцем. Повсюду на улицах звучала бравурная музыка, напоминая светлые детские воспоминания о «святых» социалистических праздниках первомая и седьмогоноября. Для меня до сих пор оставалось большой загадкой — как народ в ту пору мог так беззаботно веселиться, не откушав пары сортов колбасы из многих десятков, представленных в магазине под боком, не владея иномаркой, стоящей на платной стоянке, где когда-то была детская хоккейная коробка, и даже банального сотового телефона в кармане не имея. Тому благостному времени точное название дал умный Терёха — пещерный коммунизм.
Мы шли с корешом к месту старта ежегодного марафона врачей, начинающегося, как ни странно, от главного корпуса Политехнического Института.
— Это такая традиция, первую субботу мая устраивать открытый городской марафон лечебных учреждений, — втолковывал Тереха.
— А мы причём? — удивлялся я. — Какое, к дьяволу, мы лечебное учреждение?
— Во всяком случае, из лечебных учреждений к нам много кого попадает.
— Врачей, что ли? — переспросил я.
— Да каких врачей… Пациентов. Бывших. Ну и врачи бывают тоже… Правда, все в горизонтальном положении. Что они, не люди, что ли? — сбивчиво пояснил Тереха.
Вот чёрт! Я про это и не подумал. Тогда участие Бюро судебной экспертизы в этом мероприятии как бы и оправдано. Хотя… Если продолжить смысловой ряд, то и с заводов к нам регулярно заезжают чересчур любопытные многостаночники, от излишне большого ума сующие его вместилища и ни в то время, и ни в то место. Так нам теперь и в зимней Олимпиаде работников промышленных предприятий, что ли, участвовать?
— И тут есть одна интересная деталь, — тем временем интриговал оптимистичный кореш.
— Какая?
— Наше Бюро на всех марафонах всегда занимает первое место…
— Да ну-у… — искренне удивился я. — Шутишь?
— Точно-точно. Статистика не врёт. Да ты ж видел все эти кубки в Красном уголке Бюро.
— Ага. Припоминаю.
Там, за стеклянными дверцами медицинского шкафа, плотными рядами громоздились металлические чаши, кубки и дипломы. Никогда бы не подумал, что вот эта наша экспертная братия, по большей части представленная модельной линейкой из раскисших, оплывших, вялых тел, может куда-то ещё добежать, кроме как до ближайшего магазина с алкоголем, да и то — с инспираторной диспноэ.
— Как так-то? У нас же ни одного стоящего спортсмена нет. Разве что кто-то в шахматы сечёт. Я вот точно пробежать десятку не смогу. — Заранее предостерёг от бесперспективных ожиданий на свой неспортивный счёт.
— Не с-сы, — таинственный голосом успокоил Тереха, — У Люциуса краплёные козыри в обоих карманах. Да на все случаи жизни. И не только...
Уточнять конкретнее он не стал, пообещав, что скоро сам всё увижу...
У Политеха колыхалась изрядная толпа медработников. А так как большинство окончило один и тот же ВУЗ, шло интенсивное братание, похлопывания друг-друга по бокам и воспоминания, воспоминания... Солидных дядек и тётек словно вернули на некоторое время в счастливое студенческое прошлое, и они дружно веселились до упаду.
Среди разношёрстных и разноразмерных врачей резко выделялась небольшая группа поджарых спортсменов в профессиональной экипировке, судя по всему, нанятых одной из частных клиник. Спортсмены так же весело общались своим узким кругом, наверное, воспоминая километры и километры спортивных трасс, вытоптанных совместно.
Мы подошли к лаборантке Галине, которая напротив фамилий на бумажке поставила две галочки. Подумалось, что фиксация присутствующих её именное проклятие.
— Участникам соревнований приготовиться! — раздалось над в большинстве своём седеющими и лысеющими головами «марафонцев».
Я попытался занять позицию поближе к старту, чтобы не ударить в грязь лицом. Но Терёха, ухватив за рукав, потянул назад:
— Не переживай, позиция при старте не имеет ровным счётом никакого значения.
Раздался холостой выстрел, и толпа медработников так дружно ломанулась со старта, что случайному прохожему вполне могло показаться — все бегут в кассу за мифической тринадцатой зарплатой. И только наше Бюро монолитным коллективом неторопливо потрусило за уходящим в горизонт пелетоном. Эксперты бежали молча, периодически оглядываясь. Заинтригованный, что там все высматривают, я также оглянулся… Б…! Сердце мгновенно ухнуло в пятки — за нами неслось трёхголовое чудовище! Три пары огненно красных глаз, из разверзнутых собачьих пастей срывались тягучие пенные хлопья, а в холке этот монстр легко доставал мне до плеч…
— Люциус выпустил Цербера! — Жуткий крик резанул по нервам брюшистым скальпелем.
И больше никто не оглядывался. Когда понял, что вижу только сверкающие пятки экспертов, и откуда только взялись силы — я спуртанул так, как ни бегал ещё никогда. Даже в приснопамятной общаге. Жуткие хрипы за спиной гнали по трассе не хуже отборного мата профессионального изверга-тренера. Сплочённая неподдельным ужасом наша неспортивная группа чугунным ядром протаранила рыхлую массу вяло бегущих врачей, уже изрядно выдохшихся на первой же пятисотметровке, и резко пошла в отрыв. Наматываемые километры защёлкали, как на счётчике хитроумного таксиста, колесящего с пассажиром по Москве от Ленинградского вокзала к Казанскому... Когда я одним из первых пересёк ленточку финиша и оглянулся, никакого Цербера и в помине не было. А рядом жутко пыхтел Терёха, с трудом переводя дух...
Стоит ли говорить, что все первые места заняло наше славное Бюро, оставив далеко позади даже профессиональных бегунов от таинственной клиники. Как пояснил с трудом отдышавшийся Терёха, Цербера могли видеть только штатные работники Бюро. Но что это было — ловко наведённый Люциусом морок гипноза или коллективная галлюцинация, он толково пояснить так и не смог. Но предостерёг от попыток в будущих марафонах поотстать от группы для проверки иллюзорности Цербера. Хотя мог и не предупреждать — и даже мысли такой не возникло…
«Одноразовая» лапша, заботливо искрошенная в металлическую чашку и осыпанная приправами из прилагающихся пакетиков, терпеливо ожидала кипяток. Но только-только служебный чайник, печально свистнув, отключился, как противно задребезжал телефон на столе. Чёрт! Какой нехороший знак — прерванный ужин судебно-медицинского эксперта. И все своё недовольство я выразил в стандартном:
— Алло-о!
— Дежурная часть. У нас криминальный труп. Машина выехала. — И дежурный, судя по торопливому говору, тонущий в потоке непрерывных заявок, бросил трубку.
В запасе оставалось минут пятнадцать, никак не больше. О каком здоровом пищеварении, позвольте спросить, в таких стеснённых временных рамках можно вести речь? Правильно. Только о хронической гастрит-язвенной болезни. Но устрашающая перспектива вообще остаться без ужина заставила по-быстрому умять чудо китайского быстрого питания...
И переваривал в спешке проглоченные быстрые углеводы уже в дежурном УАЗике, болтаясь вместе с водителем на крутых ухабах частного сектора. Повихляв по закоулкам, мы, наконец, прибыли на место преступления, коим оказался роскошный особняк. Следственно-оперативная группа из ближайшего райотдела уже рыскала здесь в полном составе. В отличие от прокурорского, который по давней привычке всех прокурорских ещё только подтягивался… В смысле — горизонтального перемещения в пространстве.
— Привет!
Я оглянулся. Ко мне подошёл Александр, старший опер местного отдела по раскрытию убийств. Антураж нашего знакомства в «Преисподней», стоит признать, отнюдь не навевал приятных воспоминаний. Но оперативник он отличный — грамотный и в меру безбашенный. Один его заход во тьму подвала «Преисподней» на поиски чёрного сантехника чего стоил! Правда, найти там никого так и не смогли.
— Привет. Чего тут? — поинтересовался обстановкой я.
— Труп женщины. Множественные колото-резанные раны. Кто-то весьма поусердствовал…
— Что, в «фарш»?
— Да не-е, не так, конечно, кардинально. Но…
Опер многозначительно замолк.
— Где?
— В доме. В спальней. На кровати, — подробно надиктовал локацию Александр и добавил, — Лежит…
Я хмыкнул — было бы странно, если бы стояла. Но устный набросок не особо помог разобраться в лабиринте многочисленных комнат особняка. Заглядывая в двери очередной комнаты, на мгновение почувствовал себя этаким Тесеем, тщетно ищущим своего Минотавра. Спасла дежурный следователь, по чудной воле греческих богов носящая редкое в России имя Ариана. Она и провела меня прямиком к бездыханному телу.
В комнате, где произошло убийство, уже шнырял знакомый эксперт-криминалист Василий Палёнкин, щедро осыпая дактилоскопическим порошком приглянувшиеся опытному взгляду предметы быта. Два свидетеля мялись в сторонке, с плохо скрываемым любопытством поглядывая на мёртвое тело. В общем, привычная рутина следственных мероприятий.
Сама картина преступления странной прихотью подсознания напоминала творение кисти безумного художника-экспрессиониста. Труп женщины, по виду едва достигшей средних лет, лежал на спине, беспомощно раскинув белоснежные руки. На домашнем халате цвета чайной розы расплывались кровавые бутоны, отмечая многочисленны места ножевых ранений. И завершающим мазком — из головы вызывающе торчала деревянная рукоять охотничьего ножа. Вот же…
— К чему бы это? — задал в никуда вопрос подошедший Александр, видимо, адресуя его ноосфере Вернадского. Но та, в своём обыкновении, предпочитала по поводу и без повода отмалчиваться...
Мне ещё не приходилось сталкиваться с подобной жутью. Обычно нож, как орудие убийства и основную улику, преступники пытались спрятать подальше и понадёжнее. Вызывая тем самым постоянную головную боль у дежурных оперов УР, тративших драгоценное время на поиски. Здесь же улика демонстративно торчала из головы.
— Сатанинский ритуал?
— Спешка? Забыл?
— Некий символ?
Мы дружно перебирали возможные версии столь странного поведения преступника.
— Анкх...
— Кхм-м. Чего? — Я оглянулся на Палёнкина.
— По-моему, это попытка воссоздать образ египетского символа Анкх.
Мы переглянулись с опером. Кто бы мог подумать, что районный эксперт-криминалист настолько умён. Как говорится, ничто не предвещало...
— Но бессмертием тут даже не пахнет, — попытался аргументированно возразить я.
— Никто и не говорит, что бессмертие предназначалось жертве...
Спорить с настолько умным экспертом на зыбкой почве нераскрытого преступления дело бесперспективное, и мы с опером просто учли дельное замечание как ещё одну из версий. Египетские штучки? Но чем чёрт не шутит...
Полностью текст выложен на платных ресурсах...
А там, за окнами… Конец апреля баловал просто превосходной погодой. То ли лето торопилось вступить в свои права не по сроку, то ли всеобщее потепление необратимо перекраивало погоду пока ещё сурового Урала.
— Весна. Приближается первомай, — задумчиво промолвил СамСамыч.
— Так какой вывод? — Люциус явно на что-то намекал, и судя по нерадостным взорам корифеев, на нечто малоприятное.
— Марафон… Весенний марафон…
Печаль в голосе наставника заставила моё сердце нервно трепыхаться во внезапно ставшей очень тесной грудной клетке. Последний мой марафон по коридорам общаги оставил не самые лучшие воспоминания о минутах физической нагрузки.
Упоминание таинственного спортивного мероприятия омрачило чистые лбы даже совсем молодых экспертов. Один я пребывал в райском неведении, наивно не познав добра. И, как оказалось, зла тоже ещё не познав...
Первый день мая в это субботнее утро встречал по летнему жарким солнцем. Повсюду на улицах звучала бравурная музыка, напоминая светлые детские воспоминания о «святых» социалистических праздниках первомая и седьмогоноября. Для меня до сих пор оставалось большой загадкой — как народ в ту пору мог так беззаботно веселиться, не откушав пары сортов колбасы из многих десятков, представленных в магазине под боком, не владея иномаркой, стоящей на платной стоянке, где когда-то была детская хоккейная коробка, и даже банального сотового телефона в кармане не имея. Тому благостному времени точное название дал умный Терёха — пещерный коммунизм.
Мы шли с корешом к месту старта ежегодного марафона врачей, начинающегося, как ни странно, от главного корпуса Политехнического Института.
— Это такая традиция, первую субботу мая устраивать открытый городской марафон лечебных учреждений, — втолковывал Тереха.
— А мы причём? — удивлялся я. — Какое, к дьяволу, мы лечебное учреждение?
— Во всяком случае, из лечебных учреждений к нам много кого попадает.
— Врачей, что ли? — переспросил я.
— Да каких врачей… Пациентов. Бывших. Ну и врачи бывают тоже… Правда, все в горизонтальном положении. Что они, не люди, что ли? — сбивчиво пояснил Тереха.
Вот чёрт! Я про это и не подумал. Тогда участие Бюро судебной экспертизы в этом мероприятии как бы и оправдано. Хотя… Если продолжить смысловой ряд, то и с заводов к нам регулярно заезжают чересчур любопытные многостаночники, от излишне большого ума сующие его вместилища и ни в то время, и ни в то место. Так нам теперь и в зимней Олимпиаде работников промышленных предприятий, что ли, участвовать?
— И тут есть одна интересная деталь, — тем временем интриговал оптимистичный кореш.
— Какая?
— Наше Бюро на всех марафонах всегда занимает первое место…
— Да ну-у… — искренне удивился я. — Шутишь?
— Точно-точно. Статистика не врёт. Да ты ж видел все эти кубки в Красном уголке Бюро.
— Ага. Припоминаю.
Там, за стеклянными дверцами медицинского шкафа, плотными рядами громоздились металлические чаши, кубки и дипломы. Никогда бы не подумал, что вот эта наша экспертная братия, по большей части представленная модельной линейкой из раскисших, оплывших, вялых тел, может куда-то ещё добежать, кроме как до ближайшего магазина с алкоголем, да и то — с инспираторной диспноэ.
— Как так-то? У нас же ни одного стоящего спортсмена нет. Разве что кто-то в шахматы сечёт. Я вот точно пробежать десятку не смогу. — Заранее предостерёг от бесперспективных ожиданий на свой неспортивный счёт.
— Не с-сы, — таинственный голосом успокоил Тереха, — У Люциуса краплёные козыри в обоих карманах. Да на все случаи жизни. И не только...
Уточнять конкретнее он не стал, пообещав, что скоро сам всё увижу...
У Политеха колыхалась изрядная толпа медработников. А так как большинство окончило один и тот же ВУЗ, шло интенсивное братание, похлопывания друг-друга по бокам и воспоминания, воспоминания... Солидных дядек и тётек словно вернули на некоторое время в счастливое студенческое прошлое, и они дружно веселились до упаду.
Среди разношёрстных и разноразмерных врачей резко выделялась небольшая группа поджарых спортсменов в профессиональной экипировке, судя по всему, нанятых одной из частных клиник. Спортсмены так же весело общались своим узким кругом, наверное, воспоминая километры и километры спортивных трасс, вытоптанных совместно.
Мы подошли к лаборантке Галине, которая напротив фамилий на бумажке поставила две галочки. Подумалось, что фиксация присутствующих её именное проклятие.
— Участникам соревнований приготовиться! — раздалось над в большинстве своём седеющими и лысеющими головами «марафонцев».
Я попытался занять позицию поближе к старту, чтобы не ударить в грязь лицом. Но Терёха, ухватив за рукав, потянул назад:
— Не переживай, позиция при старте не имеет ровным счётом никакого значения.
Раздался холостой выстрел, и толпа медработников так дружно ломанулась со старта, что случайному прохожему вполне могло показаться — все бегут в кассу за мифической тринадцатой зарплатой. И только наше Бюро монолитным коллективом неторопливо потрусило за уходящим в горизонт пелетоном. Эксперты бежали молча, периодически оглядываясь. Заинтригованный, что там все высматривают, я также оглянулся… Б…! Сердце мгновенно ухнуло в пятки — за нами неслось трёхголовое чудовище! Три пары огненно красных глаз, из разверзнутых собачьих пастей срывались тягучие пенные хлопья, а в холке этот монстр легко доставал мне до плеч…
— Люциус выпустил Цербера! — Жуткий крик резанул по нервам брюшистым скальпелем.
И больше никто не оглядывался. Когда понял, что вижу только сверкающие пятки экспертов, и откуда только взялись силы — я спуртанул так, как ни бегал ещё никогда. Даже в приснопамятной общаге. Жуткие хрипы за спиной гнали по трассе не хуже отборного мата профессионального изверга-тренера. Сплочённая неподдельным ужасом наша неспортивная группа чугунным ядром протаранила рыхлую массу вяло бегущих врачей, уже изрядно выдохшихся на первой же пятисотметровке, и резко пошла в отрыв. Наматываемые километры защёлкали, как на счётчике хитроумного таксиста, колесящего с пассажиром по Москве от Ленинградского вокзала к Казанскому... Когда я одним из первых пересёк ленточку финиша и оглянулся, никакого Цербера и в помине не было. А рядом жутко пыхтел Терёха, с трудом переводя дух...
Стоит ли говорить, что все первые места заняло наше славное Бюро, оставив далеко позади даже профессиональных бегунов от таинственной клиники. Как пояснил с трудом отдышавшийся Терёха, Цербера могли видеть только штатные работники Бюро. Но что это было — ловко наведённый Люциусом морок гипноза или коллективная галлюцинация, он толково пояснить так и не смог. Но предостерёг от попыток в будущих марафонах поотстать от группы для проверки иллюзорности Цербера. Хотя мог и не предупреждать — и даже мысли такой не возникло…
«Одноразовая» лапша, заботливо искрошенная в металлическую чашку и осыпанная приправами из прилагающихся пакетиков, терпеливо ожидала кипяток. Но только-только служебный чайник, печально свистнув, отключился, как противно задребезжал телефон на столе. Чёрт! Какой нехороший знак — прерванный ужин судебно-медицинского эксперта. И все своё недовольство я выразил в стандартном:
— Алло-о!
— Дежурная часть. У нас криминальный труп. Машина выехала. — И дежурный, судя по торопливому говору, тонущий в потоке непрерывных заявок, бросил трубку.
В запасе оставалось минут пятнадцать, никак не больше. О каком здоровом пищеварении, позвольте спросить, в таких стеснённых временных рамках можно вести речь? Правильно. Только о хронической гастрит-язвенной болезни. Но устрашающая перспектива вообще остаться без ужина заставила по-быстрому умять чудо китайского быстрого питания...
И переваривал в спешке проглоченные быстрые углеводы уже в дежурном УАЗике, болтаясь вместе с водителем на крутых ухабах частного сектора. Повихляв по закоулкам, мы, наконец, прибыли на место преступления, коим оказался роскошный особняк. Следственно-оперативная группа из ближайшего райотдела уже рыскала здесь в полном составе. В отличие от прокурорского, который по давней привычке всех прокурорских ещё только подтягивался… В смысле — горизонтального перемещения в пространстве.
— Привет!
Я оглянулся. Ко мне подошёл Александр, старший опер местного отдела по раскрытию убийств. Антураж нашего знакомства в «Преисподней», стоит признать, отнюдь не навевал приятных воспоминаний. Но оперативник он отличный — грамотный и в меру безбашенный. Один его заход во тьму подвала «Преисподней» на поиски чёрного сантехника чего стоил! Правда, найти там никого так и не смогли.
— Привет. Чего тут? — поинтересовался обстановкой я.
— Труп женщины. Множественные колото-резанные раны. Кто-то весьма поусердствовал…
— Что, в «фарш»?
— Да не-е, не так, конечно, кардинально. Но…
Опер многозначительно замолк.
— Где?
— В доме. В спальней. На кровати, — подробно надиктовал локацию Александр и добавил, — Лежит…
Я хмыкнул — было бы странно, если бы стояла. Но устный набросок не особо помог разобраться в лабиринте многочисленных комнат особняка. Заглядывая в двери очередной комнаты, на мгновение почувствовал себя этаким Тесеем, тщетно ищущим своего Минотавра. Спасла дежурный следователь, по чудной воле греческих богов носящая редкое в России имя Ариана. Она и провела меня прямиком к бездыханному телу.
В комнате, где произошло убийство, уже шнырял знакомый эксперт-криминалист Василий Палёнкин, щедро осыпая дактилоскопическим порошком приглянувшиеся опытному взгляду предметы быта. Два свидетеля мялись в сторонке, с плохо скрываемым любопытством поглядывая на мёртвое тело. В общем, привычная рутина следственных мероприятий.
Сама картина преступления странной прихотью подсознания напоминала творение кисти безумного художника-экспрессиониста. Труп женщины, по виду едва достигшей средних лет, лежал на спине, беспомощно раскинув белоснежные руки. На домашнем халате цвета чайной розы расплывались кровавые бутоны, отмечая многочисленны места ножевых ранений. И завершающим мазком — из головы вызывающе торчала деревянная рукоять охотничьего ножа. Вот же…
— К чему бы это? — задал в никуда вопрос подошедший Александр, видимо, адресуя его ноосфере Вернадского. Но та, в своём обыкновении, предпочитала по поводу и без повода отмалчиваться...
Мне ещё не приходилось сталкиваться с подобной жутью. Обычно нож, как орудие убийства и основную улику, преступники пытались спрятать подальше и понадёжнее. Вызывая тем самым постоянную головную боль у дежурных оперов УР, тративших драгоценное время на поиски. Здесь же улика демонстративно торчала из головы.
— Сатанинский ритуал?
— Спешка? Забыл?
— Некий символ?
Мы дружно перебирали возможные версии столь странного поведения преступника.
— Анкх...
— Кхм-м. Чего? — Я оглянулся на Палёнкина.
— По-моему, это попытка воссоздать образ египетского символа Анкх.
Мы переглянулись с опером. Кто бы мог подумать, что районный эксперт-криминалист настолько умён. Как говорится, ничто не предвещало...
— Но бессмертием тут даже не пахнет, — попытался аргументированно возразить я.
— Никто и не говорит, что бессмертие предназначалось жертве...
Спорить с настолько умным экспертом на зыбкой почве нераскрытого преступления дело бесперспективное, и мы с опером просто учли дельное замечание как ещё одну из версий. Египетские штучки? Но чем чёрт не шутит...
Полностью текст выложен на платных ресурсах...
