— Что могло подтолкнуть к самоубийствам? Есть мысли? — продолжила расспрашивать следователь.
— Скорее всего, личные проблемы. Может, долги, может, безответная любовь, а может, просто накатило...
— Невыносимая тяжесть бытия. С таким-то постоянным шансоном от соседей, — выдвинул я свою версию.
— Ну, а что? Тоже вариант, — легко согласился опер, — Каждый раз, когда его слышу, жить не хочется. Нет чтобы какие-нибудь «Взвейтесь кострами...» слушали.
— Ха-ха! Таких «синих» ночей, как здесь, я более нигде не видела. Они их не слушают, они в них живут. Страшная сказка, ставшая былью...
Только вот чудеса продолжились и по миновании сегодняшней странной ночи — похоронщики, как оказалось, по ошибке увезли совсем не тот труп — Спиридонова Яна продолжала сиротливо лежать в своём розовом халатике, а наша несостоявшаяся свидетель из соседней квартиры исчезла... Вместе с прокурорским, экспертом-криминалистом, ответственным от руководства... И дежурным УАЗиком. Последнее оказалось пренеприятнейшим сюрпризом. Только несколько «чёрных воронков» продолжали настойчиво бдить свою печальную добычу.
В общем, неожиданно вся запланированная работа сошла на ноль. В самом деле — не осматривать же по новой старый труп... Пока Юля по носимой рации ругалась с дежуркой, мы быстро перетёрли с опером итоги предварительного осмотра первого трупа, время и причину смерти.
— Окончательный вердикт вынесу после гистологии, — закончил я доклад.
— Давай, только не тяни. Нам по-быстрому отказать и больше не заморачиваться этим гадюшником.
— А чего не разгоните эту камарилью? Явно же преступность сразу снизится в районе, — поинтересовался я.
— А куда её разгонишь? — в свою очередь поинтересовался опер, — Милиция же не социальная служба, расселением ещё заниматься.
— Ну а как же профилактика преступлений?
— Какая, к чёрту, профилактика? Сотрудников не хватает. Работа адова, так ещё и бумажной волокитой завалили по самое нехочу. Начальников всё больше, оперов всё меньше. Сплошные контролеры. Живую работу убили на корню...
Тучи с небосклона исчезли, явив перед самым рассветом печаль древних звёзд и полноликую Луну. И в их призрачном свете окружавшие общагу дома уже не казались стаей волков, загнавшей травоядную жертву. Скорее единый организм, этакий симбиоз, где каждый элемент получает свою выгоду от общности. Порой, конечно, очень сомнительную.
Наконец появился дежурный УАЗик, помогая светом фар небесной серебристой страннице бороться с окружающей предутренней мутью.
— Ну что, неофит... Как прошло дежурство?
Экспертная группа корифеев в полном составе ни без иронии наблюдала, как безнадёжно тону в ворохе бумаг на столе.
— Ничего… Кхм-м. — Я запнулся, гадая, стоит ли рассказывать о бодром забеге по тёмным коридорам общаги. — … Интересного. Самоубийство...
— Как так — самоубийство, и ничего интересного... А причина, толкнувшая человека перешагнуть тонкую грань между жизнью и смертью?
— Я ж не психолог, чтобы ещё и в душевных терзаниях разбираться. Вскрытие показало — смерть наступила в результате высотной травмы. Может, ей жизнь в «Преисподней» показалась отвратительной... Что, впрочем, и ни удивительно — перспектив никаких, только перманентный ужас бытия...
Мои экзаменаторы переглянулись.
— Самаэль, а твой подопечный научился литературно излагать свои убогие мысли. Ишь, загнул — перманентный ужас... Поэт... — Жозев ущипнул мочку уха, наверное, пытаясь почувствовать себя живым.
— Прозаик... — возразил Разен.
— «Преисподня»... Это рабочая общага на границе с частным сектором? — неожиданно заинтересовался СамСамыч.
— Ага. Там за дежурство по очереди сразу два «парашютиста» нарисовались. Из соседних квартир. А идиоты с похоронного с места происшествия в спешке увезли не тот труп… До его осмотра...
— Хм-м-м... «Преисподня», значит... — СамСамыч задумчиво посмотрел в окно. — Продолжает свою кровавую жатву...
— Так вы про неё слышали? — отрываясь от экспертизы, спросил я.
— Конечно. Каждый суд-э там бывал… И не раз. Наша своеобразная Мекка. Дай посмотрю, что ты там в экспертизе понаписал.
Я протянул свежеотпечатанные листы. СамСамыч по диагонали пробежался по тексту.
— Укусы, говоришь? Идентифицировал?
— Нет. Методики такой нету. Загадка...
— Ха! Никакой загадки.
Мне оставалось только непонимающе уставиться на своего наставника.
— Тебе год рождения и место жительства, кстати, бывшее, назвать кусавшего?
— Неужели так далеко шагнула наука судебной медицины? — моему удивлению не было границ.
СамСамыч легко выдержал драматизм театральной паузы до пяти звёздочек премиального коньяка.
— Это она сама себя кусала...
— Как это, сама? С чего вы так решили?
— Эх, морячок-морячок… Да всё тут просто. Согласно твоему же описанию ран, они состоят из двух частей, каждая из которых имеет вид дуговидных линий, выпуклые части которых расположены противоположно друг от друга, и на одной из них есть характерная небольшая перемычка, как раз в том месте, где у «падшей» отсутствует четвёртый зуб справа, на нижней челюсти.
— Э-э-э, так вы и причину можете также легко назвать? — Я всегда подозревал, что Самыч гений, пронзающий интеллектом пространства и время, но чтобы вот так, мельком глянув экспертизу, всё понять и постичь...
— Ты, наверное, уже слышал от ментов, что эксцессы с образованием массы трупов в «Преисподне» творятся не перманентно, а с некой периодичностью?
Я кивнул головой. Также присутствующие на лекции Жозев и Разен отставили недопитые стаканы и с неподдельным интересом внимали «нагорной» проповеди СамСамыча…
— Уважаемые коллеги из правоохранительных органов, особенно те, у кого количество и размер звёзд на погонах не доставляют радости, но вполне обоснованно коррелируются с умственными способностями, привычно комментируют так: Вроде-бы всё ничего — и тихо, и мирно, а потом ка-а-ак ё… Кхм-м-м. Шарахнет, шарахнет. Орфография и пунктуация оригинала заменены более парламентарными выражениями. Так вот, я лично предпочитаю называть это более научно — цикличностью…
Лекция от СамСамыча затянулась надолго, изобилуя интересными сравнениями, многочисленными примерами из богатой практики, искусно расцвечиваемая незаурядным интеллектом. Тезисно получалось примерно так...
Любая цикличность, даже в таком, казалось бы, трудно прогнозируемом событии, как суицид, предполагает наличие какой-то закономерности, и ни о какой тут случайности говорить не приходится. Но прозревать первопричину способны только люди, наделённые остро-отточенным разумом, предоставляющим возможность задумываться о природе происходящих событий. Кто же утерял этот универсальный инструмент постижения мира в виду атрофии encephalon за ненадобностью, тот обречён воспринимать происходящие вокруг события лишь как цепь случайностей.
Конечно, некоторые из обделённых умственно способны зайти немного дальше прочей серой массы и, подмечая кажущуюся социальность явления, объяснять происходящее последствиями развала великой страны с уничтожением привычного уклада жизни, падением нравов, тяжелым материальным положением большинства народонаселения... И прочими факторами, про которые много, увлечённо и абсолютно бесполезно могут разглагольствовать участники митингов против всего плохого и думских дебатов за всё хорошее. Отчасти, конечно, они правы. И те, и другие. Но только отчасти. Потому что данная аксиома никак не объясняет чёткую периодичность рассматриваемых событий. И подозревая наличие за ширмой реальности некого Принципа, ужасающего в своей неотвратимости, они пугливо прикрываются универсальной заплаткой — «случайное стечение обстоятельств».
Так что же обнаруживает острый пытливый ум, срывая покровы грубой материальности? Обстановка в многоквартирном лабиринте, конечно, удручающая: негатив, тоска, муки, страдания, безысходность... И это отличная почва для культивирования сущностей, питающихся выбросами биоэнергетических полей. А их, этих сущностей, превеликое множество и многообразие. Так сказать, на любой самый изысканный вкус…
Однако среднестатистическому обывателю позволено зреть лишь бесконечные сериалы Санта Барбары и про прочих богатых, которые тоже плачут, футбол-хоккей и магазинные полки общества ненасытного потребления. И вправду — кто же позволит постичь ужасающую бездну, что ждёт за призрачным пологом привычного мирка. Ведь потребитель может лишиться хорошего аппетита и — О ужас! — отказаться от очередного приобретения авто в новейшем кузове. Или, тем паче, задуматься о Вечном...
А там, за гранью материальности, есть те, кто неплохо так питается человеческими эмоциями. Некие псевдо-растения, вольготно разрастающиеся на бескрайних человеческих биоэнергетических полях. Но чтобы они эффективно плодоносили, поля надобно удобрять. И тут в ход идёт весь арсенал агронома, способствующий более интенсивному выбросу эмоций. А суициды… Издержки массового промышленного производства. Человек всего лишь некая корова, помещённая в соответствующие условия для производства рекордных надоев. Все эти уголовники и пьяницы, хулиганы и наркоманы, бытовое хамство и насилие, как физическое, так и ментальное, несправедливость, опять же не забудем вампиров и иже с ними — лишь декорация для стимулирования производства нужного продукта. Как любил говаривать один революционный поэт — Ведь если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно? Правда, в нашем случае это отнюдь не звёзды, а нечто диаметрально противоположное, но тоже кому-то очень даже нужное.
На этой части лекции мне ненароком подумалось: «А сколько же это я выдал на гора «молока», пока драпал, сверкая пятками, от зубастеньких узколицых...».
Лекция тем временем продолжалась.
— Само собою возникают вопросы: «Если есть растения, что так заботливо культивируются, то кто же за этим всем стоит? Кто конечный потребитель? Кто тот «Садовник», что втихую стрижёт рекордные урожаи?». И ответ очевиден: ««Садовник» так просто не появляется на сцене. Он скрыт. А искать его стоит в самой гуще выращиваемых «растений» или… Или где-то неподалёку.».
— В подвале, что ли? — От неприятного воспоминания о безрезультатном блуждании в чернильной темноте подвала меня всего передёрнуло.
— Да какой там, к лешему, подвал? Там только пьяный негр-сантехник обитает, и когда напьётся, а пьян он постоянно, колотит газовым ключом по трубам...
Я помолчал, вспоминая мерный пугающий стук каменного сердца, растекающийся по мрачному зданию общаги. Неприятненько...
— В общем, как ты метко выразился, перманентный ужас окружающего безысходного бытия вначале высосал без остатка эмоциональную составляющую погибших, и те, чтобы почувствовать себя живыми, кусали сами себя, а затем, окончательно осознав отсутствие светлого будущего, шагали в окно. Издержки интенсивного культивирования «растений».
Эксперты молча выпили за упокой мятущихся душ.
— А есть всё-таки способ как-то проверить существование всех этих ужасов? Так сказать, ощутить на себе присутствие этих «растений», а может, даже увидеть их? — с упорством, неожиданным для моего положения бестолкового ученика, попытался докопаться до сути я.
— Да. Средства такие известны. Одно из них легко достижимо и даже очень распространено, — ничуть не смутившись упорством собеседника, ответствовал СамСамыч, — Только вот большой радости их лицезрение никому не доставляло. А средство это... Самое что ни на есть простое — длительное систематическое злоупотребление алкогольными напитками. Только граждане, встающие на этот неоднозначный путь, делают всё неосознанно и, поверь мне на слово, весьма неосмотрительно. Мотивация банальна — попытка уйти от психологических проблем «интенсивной дойки». Но раз отвернувшись от реального мира, который удерживает нас повседневными заботами и развлечениями, можно навсегда оказаться повёрнутым к чему-то кардинально иному. Разорвав сотни связывающих с этим миром пут, этакий защитный кокон, оберегающий непосвящённых глупцов от чуждой реальности, ты предстанешь один на один пред пугающей своей непостижимостью и по-настоящему страшной гранью иного мира. И желательно быть к этому готовым заранее...
Выступление СамСамыча постепенно приобретало всё более зловещий уклон, случайно поскользнувшись на котором, можно было улететь чёрт знает в какие инфернальные тартарары. Однако и в этой пугающей новой реальности присутствовала некая завораживающая красота. Возможно, окружающий Мир, открывая иные грани, приобретал страшную, но законченную гармонию...
— Человек, старательно и планомерно, стакан за стаканом, разрушающий условный кокон, становится восприимчив к дотоле неведомым силам. И вот тогда, при условии, что эти «счастливчики» находятся под медицинским наблюдением, в «историях болезни» появляются записи о слышимых пациентом голосах, посещающих видениях, то-бишь галлюцинациях. И зачастую эти «гости» носят отнюдь ни фривольный, увеселительный характер. Только подумай, отчего стараются спастись, когда, поборов естественный страх высоты, легко выбрасываются из окон многоэтажных домов или, обливаясь слезами, лезут в петлю, оставив лишь непонятные каракули на стенах своих запертых изнутри квартир?
— Вот уж никогда бы не подумал, что запойные пьяницы расширяют своё сознание. По-моему, если у них что-то и расширяется, так это печень. Или эти явления тоже как-то связаны? — ошеломлённый услышанной жутью, тихо пробормотал я.
— Ну что ж, очень интересное и дельное наблюдение. Морфологические изменения в органах могут быть связаны с функциональными и в том числе психо-соматическими изменениям. Достоверно и окончательно функции печени нам во многом неизвестны. Увеличение её в размерах указывает на, что называется, количественное изменение. А чему нас учит диалектика? Количественные изменения при достижении определённых пределов переходят в качественные. Не так ли?
— Ну-у, да.
— Далее развивается жировой гепатоз. Сначала мелко, потом крупно-очаговый, а затем тотальный. А как это отражается визуально?
— Печень меняет цвет с тёмно-красного на светло-жёлтый, — ответствовал на необычный экзамен я.
— Никаких аналогий пытливый мозг не порождает? — не унимался мудрый наставник.
— Пожалуй, рождает... ПРОСВЕТЛЕНИЕ!
— Вот именно! И сопоставляя данные анамнеза с результатами аутопсии, можно удостовериться, что у всех, у кого развивался тотальный жировой гепатоз, был не хилый такой опыт различных психических аномалий. Как вам, мой юный друг, такая закономерность?
— Прямо хоть пить совсем бросай! — обескураженно, ни к кому не обращаясь, прошептал я.
— А вот этого делать не надо. И вообще, тебе не стоит сильно переживать, во всяком случае, когда ты находишься в этом здании.
— А когда нахожусь вне стен? — Решил на всякий случай уточнить свою безопасную локацию.
— Все вопросы по безопасности к Пестову. Он у нас в одном лице...
На этой жизнеутверждающей ноте лекция закончилась. Жозев с Разеном, допив остатки пива, церемониально раскланялись и вместе с СамСамычем покинули кабинет.
Я же остался пребывать в непонятках — что из поведанного учителями правда, то бишь истина, а что лишь банальная травля баек полупьяными корифеями для развесистых ушей неопытного суд-э...
Hic sunt Dracones
— Товарищи, посмотрите в окна… — Начало оперативки у Люциуса настораживало с первой же буквы «Т». — И что мы там видим?
— Скорее всего, личные проблемы. Может, долги, может, безответная любовь, а может, просто накатило...
— Невыносимая тяжесть бытия. С таким-то постоянным шансоном от соседей, — выдвинул я свою версию.
— Ну, а что? Тоже вариант, — легко согласился опер, — Каждый раз, когда его слышу, жить не хочется. Нет чтобы какие-нибудь «Взвейтесь кострами...» слушали.
— Ха-ха! Таких «синих» ночей, как здесь, я более нигде не видела. Они их не слушают, они в них живут. Страшная сказка, ставшая былью...
Только вот чудеса продолжились и по миновании сегодняшней странной ночи — похоронщики, как оказалось, по ошибке увезли совсем не тот труп — Спиридонова Яна продолжала сиротливо лежать в своём розовом халатике, а наша несостоявшаяся свидетель из соседней квартиры исчезла... Вместе с прокурорским, экспертом-криминалистом, ответственным от руководства... И дежурным УАЗиком. Последнее оказалось пренеприятнейшим сюрпризом. Только несколько «чёрных воронков» продолжали настойчиво бдить свою печальную добычу.
В общем, неожиданно вся запланированная работа сошла на ноль. В самом деле — не осматривать же по новой старый труп... Пока Юля по носимой рации ругалась с дежуркой, мы быстро перетёрли с опером итоги предварительного осмотра первого трупа, время и причину смерти.
— Окончательный вердикт вынесу после гистологии, — закончил я доклад.
— Давай, только не тяни. Нам по-быстрому отказать и больше не заморачиваться этим гадюшником.
— А чего не разгоните эту камарилью? Явно же преступность сразу снизится в районе, — поинтересовался я.
— А куда её разгонишь? — в свою очередь поинтересовался опер, — Милиция же не социальная служба, расселением ещё заниматься.
— Ну а как же профилактика преступлений?
— Какая, к чёрту, профилактика? Сотрудников не хватает. Работа адова, так ещё и бумажной волокитой завалили по самое нехочу. Начальников всё больше, оперов всё меньше. Сплошные контролеры. Живую работу убили на корню...
Тучи с небосклона исчезли, явив перед самым рассветом печаль древних звёзд и полноликую Луну. И в их призрачном свете окружавшие общагу дома уже не казались стаей волков, загнавшей травоядную жертву. Скорее единый организм, этакий симбиоз, где каждый элемент получает свою выгоду от общности. Порой, конечно, очень сомнительную.
Наконец появился дежурный УАЗик, помогая светом фар небесной серебристой страннице бороться с окружающей предутренней мутью.
— Ну что, неофит... Как прошло дежурство?
Экспертная группа корифеев в полном составе ни без иронии наблюдала, как безнадёжно тону в ворохе бумаг на столе.
— Ничего… Кхм-м. — Я запнулся, гадая, стоит ли рассказывать о бодром забеге по тёмным коридорам общаги. — … Интересного. Самоубийство...
— Как так — самоубийство, и ничего интересного... А причина, толкнувшая человека перешагнуть тонкую грань между жизнью и смертью?
— Я ж не психолог, чтобы ещё и в душевных терзаниях разбираться. Вскрытие показало — смерть наступила в результате высотной травмы. Может, ей жизнь в «Преисподней» показалась отвратительной... Что, впрочем, и ни удивительно — перспектив никаких, только перманентный ужас бытия...
Мои экзаменаторы переглянулись.
— Самаэль, а твой подопечный научился литературно излагать свои убогие мысли. Ишь, загнул — перманентный ужас... Поэт... — Жозев ущипнул мочку уха, наверное, пытаясь почувствовать себя живым.
— Прозаик... — возразил Разен.
— «Преисподня»... Это рабочая общага на границе с частным сектором? — неожиданно заинтересовался СамСамыч.
— Ага. Там за дежурство по очереди сразу два «парашютиста» нарисовались. Из соседних квартир. А идиоты с похоронного с места происшествия в спешке увезли не тот труп… До его осмотра...
— Хм-м-м... «Преисподня», значит... — СамСамыч задумчиво посмотрел в окно. — Продолжает свою кровавую жатву...
— Так вы про неё слышали? — отрываясь от экспертизы, спросил я.
— Конечно. Каждый суд-э там бывал… И не раз. Наша своеобразная Мекка. Дай посмотрю, что ты там в экспертизе понаписал.
Я протянул свежеотпечатанные листы. СамСамыч по диагонали пробежался по тексту.
— Укусы, говоришь? Идентифицировал?
— Нет. Методики такой нету. Загадка...
— Ха! Никакой загадки.
Мне оставалось только непонимающе уставиться на своего наставника.
— Тебе год рождения и место жительства, кстати, бывшее, назвать кусавшего?
— Неужели так далеко шагнула наука судебной медицины? — моему удивлению не было границ.
СамСамыч легко выдержал драматизм театральной паузы до пяти звёздочек премиального коньяка.
— Это она сама себя кусала...
— Как это, сама? С чего вы так решили?
— Эх, морячок-морячок… Да всё тут просто. Согласно твоему же описанию ран, они состоят из двух частей, каждая из которых имеет вид дуговидных линий, выпуклые части которых расположены противоположно друг от друга, и на одной из них есть характерная небольшая перемычка, как раз в том месте, где у «падшей» отсутствует четвёртый зуб справа, на нижней челюсти.
— Э-э-э, так вы и причину можете также легко назвать? — Я всегда подозревал, что Самыч гений, пронзающий интеллектом пространства и время, но чтобы вот так, мельком глянув экспертизу, всё понять и постичь...
— Ты, наверное, уже слышал от ментов, что эксцессы с образованием массы трупов в «Преисподне» творятся не перманентно, а с некой периодичностью?
Я кивнул головой. Также присутствующие на лекции Жозев и Разен отставили недопитые стаканы и с неподдельным интересом внимали «нагорной» проповеди СамСамыча…
— Уважаемые коллеги из правоохранительных органов, особенно те, у кого количество и размер звёзд на погонах не доставляют радости, но вполне обоснованно коррелируются с умственными способностями, привычно комментируют так: Вроде-бы всё ничего — и тихо, и мирно, а потом ка-а-ак ё… Кхм-м-м. Шарахнет, шарахнет. Орфография и пунктуация оригинала заменены более парламентарными выражениями. Так вот, я лично предпочитаю называть это более научно — цикличностью…
Лекция от СамСамыча затянулась надолго, изобилуя интересными сравнениями, многочисленными примерами из богатой практики, искусно расцвечиваемая незаурядным интеллектом. Тезисно получалось примерно так...
Любая цикличность, даже в таком, казалось бы, трудно прогнозируемом событии, как суицид, предполагает наличие какой-то закономерности, и ни о какой тут случайности говорить не приходится. Но прозревать первопричину способны только люди, наделённые остро-отточенным разумом, предоставляющим возможность задумываться о природе происходящих событий. Кто же утерял этот универсальный инструмент постижения мира в виду атрофии encephalon за ненадобностью, тот обречён воспринимать происходящие вокруг события лишь как цепь случайностей.
Конечно, некоторые из обделённых умственно способны зайти немного дальше прочей серой массы и, подмечая кажущуюся социальность явления, объяснять происходящее последствиями развала великой страны с уничтожением привычного уклада жизни, падением нравов, тяжелым материальным положением большинства народонаселения... И прочими факторами, про которые много, увлечённо и абсолютно бесполезно могут разглагольствовать участники митингов против всего плохого и думских дебатов за всё хорошее. Отчасти, конечно, они правы. И те, и другие. Но только отчасти. Потому что данная аксиома никак не объясняет чёткую периодичность рассматриваемых событий. И подозревая наличие за ширмой реальности некого Принципа, ужасающего в своей неотвратимости, они пугливо прикрываются универсальной заплаткой — «случайное стечение обстоятельств».
Так что же обнаруживает острый пытливый ум, срывая покровы грубой материальности? Обстановка в многоквартирном лабиринте, конечно, удручающая: негатив, тоска, муки, страдания, безысходность... И это отличная почва для культивирования сущностей, питающихся выбросами биоэнергетических полей. А их, этих сущностей, превеликое множество и многообразие. Так сказать, на любой самый изысканный вкус…
Однако среднестатистическому обывателю позволено зреть лишь бесконечные сериалы Санта Барбары и про прочих богатых, которые тоже плачут, футбол-хоккей и магазинные полки общества ненасытного потребления. И вправду — кто же позволит постичь ужасающую бездну, что ждёт за призрачным пологом привычного мирка. Ведь потребитель может лишиться хорошего аппетита и — О ужас! — отказаться от очередного приобретения авто в новейшем кузове. Или, тем паче, задуматься о Вечном...
А там, за гранью материальности, есть те, кто неплохо так питается человеческими эмоциями. Некие псевдо-растения, вольготно разрастающиеся на бескрайних человеческих биоэнергетических полях. Но чтобы они эффективно плодоносили, поля надобно удобрять. И тут в ход идёт весь арсенал агронома, способствующий более интенсивному выбросу эмоций. А суициды… Издержки массового промышленного производства. Человек всего лишь некая корова, помещённая в соответствующие условия для производства рекордных надоев. Все эти уголовники и пьяницы, хулиганы и наркоманы, бытовое хамство и насилие, как физическое, так и ментальное, несправедливость, опять же не забудем вампиров и иже с ними — лишь декорация для стимулирования производства нужного продукта. Как любил говаривать один революционный поэт — Ведь если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно? Правда, в нашем случае это отнюдь не звёзды, а нечто диаметрально противоположное, но тоже кому-то очень даже нужное.
На этой части лекции мне ненароком подумалось: «А сколько же это я выдал на гора «молока», пока драпал, сверкая пятками, от зубастеньких узколицых...».
Лекция тем временем продолжалась.
— Само собою возникают вопросы: «Если есть растения, что так заботливо культивируются, то кто же за этим всем стоит? Кто конечный потребитель? Кто тот «Садовник», что втихую стрижёт рекордные урожаи?». И ответ очевиден: ««Садовник» так просто не появляется на сцене. Он скрыт. А искать его стоит в самой гуще выращиваемых «растений» или… Или где-то неподалёку.».
— В подвале, что ли? — От неприятного воспоминания о безрезультатном блуждании в чернильной темноте подвала меня всего передёрнуло.
— Да какой там, к лешему, подвал? Там только пьяный негр-сантехник обитает, и когда напьётся, а пьян он постоянно, колотит газовым ключом по трубам...
Я помолчал, вспоминая мерный пугающий стук каменного сердца, растекающийся по мрачному зданию общаги. Неприятненько...
— В общем, как ты метко выразился, перманентный ужас окружающего безысходного бытия вначале высосал без остатка эмоциональную составляющую погибших, и те, чтобы почувствовать себя живыми, кусали сами себя, а затем, окончательно осознав отсутствие светлого будущего, шагали в окно. Издержки интенсивного культивирования «растений».
Эксперты молча выпили за упокой мятущихся душ.
— А есть всё-таки способ как-то проверить существование всех этих ужасов? Так сказать, ощутить на себе присутствие этих «растений», а может, даже увидеть их? — с упорством, неожиданным для моего положения бестолкового ученика, попытался докопаться до сути я.
— Да. Средства такие известны. Одно из них легко достижимо и даже очень распространено, — ничуть не смутившись упорством собеседника, ответствовал СамСамыч, — Только вот большой радости их лицезрение никому не доставляло. А средство это... Самое что ни на есть простое — длительное систематическое злоупотребление алкогольными напитками. Только граждане, встающие на этот неоднозначный путь, делают всё неосознанно и, поверь мне на слово, весьма неосмотрительно. Мотивация банальна — попытка уйти от психологических проблем «интенсивной дойки». Но раз отвернувшись от реального мира, который удерживает нас повседневными заботами и развлечениями, можно навсегда оказаться повёрнутым к чему-то кардинально иному. Разорвав сотни связывающих с этим миром пут, этакий защитный кокон, оберегающий непосвящённых глупцов от чуждой реальности, ты предстанешь один на один пред пугающей своей непостижимостью и по-настоящему страшной гранью иного мира. И желательно быть к этому готовым заранее...
Выступление СамСамыча постепенно приобретало всё более зловещий уклон, случайно поскользнувшись на котором, можно было улететь чёрт знает в какие инфернальные тартарары. Однако и в этой пугающей новой реальности присутствовала некая завораживающая красота. Возможно, окружающий Мир, открывая иные грани, приобретал страшную, но законченную гармонию...
— Человек, старательно и планомерно, стакан за стаканом, разрушающий условный кокон, становится восприимчив к дотоле неведомым силам. И вот тогда, при условии, что эти «счастливчики» находятся под медицинским наблюдением, в «историях болезни» появляются записи о слышимых пациентом голосах, посещающих видениях, то-бишь галлюцинациях. И зачастую эти «гости» носят отнюдь ни фривольный, увеселительный характер. Только подумай, отчего стараются спастись, когда, поборов естественный страх высоты, легко выбрасываются из окон многоэтажных домов или, обливаясь слезами, лезут в петлю, оставив лишь непонятные каракули на стенах своих запертых изнутри квартир?
— Вот уж никогда бы не подумал, что запойные пьяницы расширяют своё сознание. По-моему, если у них что-то и расширяется, так это печень. Или эти явления тоже как-то связаны? — ошеломлённый услышанной жутью, тихо пробормотал я.
— Ну что ж, очень интересное и дельное наблюдение. Морфологические изменения в органах могут быть связаны с функциональными и в том числе психо-соматическими изменениям. Достоверно и окончательно функции печени нам во многом неизвестны. Увеличение её в размерах указывает на, что называется, количественное изменение. А чему нас учит диалектика? Количественные изменения при достижении определённых пределов переходят в качественные. Не так ли?
— Ну-у, да.
— Далее развивается жировой гепатоз. Сначала мелко, потом крупно-очаговый, а затем тотальный. А как это отражается визуально?
— Печень меняет цвет с тёмно-красного на светло-жёлтый, — ответствовал на необычный экзамен я.
— Никаких аналогий пытливый мозг не порождает? — не унимался мудрый наставник.
— Пожалуй, рождает... ПРОСВЕТЛЕНИЕ!
— Вот именно! И сопоставляя данные анамнеза с результатами аутопсии, можно удостовериться, что у всех, у кого развивался тотальный жировой гепатоз, был не хилый такой опыт различных психических аномалий. Как вам, мой юный друг, такая закономерность?
— Прямо хоть пить совсем бросай! — обескураженно, ни к кому не обращаясь, прошептал я.
— А вот этого делать не надо. И вообще, тебе не стоит сильно переживать, во всяком случае, когда ты находишься в этом здании.
— А когда нахожусь вне стен? — Решил на всякий случай уточнить свою безопасную локацию.
— Все вопросы по безопасности к Пестову. Он у нас в одном лице...
На этой жизнеутверждающей ноте лекция закончилась. Жозев с Разеном, допив остатки пива, церемониально раскланялись и вместе с СамСамычем покинули кабинет.
Я же остался пребывать в непонятках — что из поведанного учителями правда, то бишь истина, а что лишь банальная травля баек полупьяными корифеями для развесистых ушей неопытного суд-э...
Глава 3
Hic sunt Dracones
— Товарищи, посмотрите в окна… — Начало оперативки у Люциуса настораживало с первой же буквы «Т». — И что мы там видим?
