***
Сколько нужно времени, чтобы перестать спрашивать себя, выжил ли ты? Для них ответ стал простым: две недели.
После дела о захвате ТРЦ «Белые Лилии» не последовало громких пресс-релизов. Не было ни медалей, ни заголовков. Пресса, получив инструкции, ограничилась упоминанием «попытки корпоративного мошенничества» и умершим юристом из Москвы, без имени, без претензии на контекст. Местное УФСБ подшило дело под грифом: «режимное происшествие с признаками внешнего вмешательства в цифровой контур управления активами».
После спецоперации наступила тишина. Как будто за всё это время погони, стрельбы и бегства всё вокруг загустело и теперь расслаивалось. Бизнес остался при них. ТРЦ «Белые Лилии» работал. В нём пахло пластиком, кофе и электричеством. Люди гуляли, дети кричали, но что-то сдвинулось, угроза миновала, но осталась в глубинном слое, как тень на шелке, почти неощутимая, но врезанная в память. Воздух стал плотнее, словно тени прошлого проходили по коридорам вместе с покупателями. Люди в коридорах будто бы стали говорить тише, а в документах чаще появлялись такие слова, как «страхование рисков», «экстренные полномочия» и «механизм в случае утраты».
В кабинете на верхнем этаже ТРЦ кондиционер дул слишком уверенно, как будто хотел доказать, что однажды всё можно контролировать. За широким столом сидели Алексей, Татьяна и группа юристов. Перед ними лежали бумаги. Новый межнациональный траст, вшитый в структуру, как стальной штифт в кость, чтобы не допустить новых рейдерских атак. Новая система цифрового ключа, двойной контроль, защита по матрице «ОМК-5». Над этим работал целый экспертный пул, привлечённый Павлом Семёновым. Теперь управляющая компания – не фигура, а щит, юридически зацементированный по европейскому протоколу.
– Вы ведь понимаете, мадам Белова, что в наших обстоятельствах передача полномочий – это форма защиты, а не признание слабости? – не без доли непрекращающегося служебного напряжения произнёс молоденький юрист, сверяясь с планшетом.
– Я прекрасно понимаю, господин Назаров, – ответила Татьяна, легко приподняв подбородок, как это было свойственно только женщинам, имеющим достаточный опыт утраты и возвращения. – И добавлю: для женщины разумной, а не только чувствительной, защита – это не капитуляция, а акт доверия к тому, кто способен ответить на угрозу лучше неё самой.
На этом обсуждение формальности нового траста было окончено. Алексей, молча стоявший рядом, не вмешивался, он научился быть рядом при важном. Иногда это сложнее, чем действовать.
Татьяна держала в руке постановление о трасте. Она ещё раз прочитала его целиком и провела пальцем по буквам, как по нервным окончаниям. Бумага казалась живой и чувствительной.
– Он как будто дышит, – сказала она про документ.
– Это наш бизнес? – переспросил Алексей.
– Может быть, это мы. Теперь.
Алексей подписал свой экземпляр, не читая.
– Знаешь, в этих буквах частично кровь, – сказал он. – И Серова, и Горина, и, наверное, наша с тобой тоже.
Татьяна кивнула. Она привыкла к его сентенциям, но теперь слушала не ушами, а кожей.
– Не знаю, надолго ли это всё. Но на сейчас достаточно, – сказала она. – Попробуем жить в допущениях, а не в угрозах.
Сканы. Подтверждение. Новый траст зарегистрирован. Отныне зафиксирована невозможность смены управляющей компании без полного биометрического согласия обоих бенефициаров и устройства аппаратной аутентификации. Цепь замкнута.
Глава 10 Тень после шторма
Вечером Алексей встретился с Павлом Семёновым в ресторане «Русалка». Тот же самый стол. Те же шары на зелёном сукне. И только лёгкое изменение в мимике Семёнова выдавало, что теперь они будут говорить о будущем, которое пахнет спецслужбами, а не банковскими кредитами. Паша стоял у стойки с неизменной уверенностью человека, привыкшего наблюдать изнутри и сверху.
– Так значит, ты решил остаться, – заметил он, протягивая Алексею бокал безнадёжно некрепкого виски.
– Я и не говорил, что хочу исчезнуть.
– Это не отменяет того, что ты мог бы это сделать молча. Ну что ж, уважаю выбор осознанных мужчин. Но хочу предупредить: те, кого интересовал твой объект, всё ещё наблюдают. Они будут ждать. Мы их перехитрили, но ты остался в системе координат. И ты это знаешь.
– И всё же, – добавил Семёнов после паузы, – не рано ли для финала?
– Никто и не говорит о финале, – холодно усмехнулся Алексей. – Я не собираюсь прятаться.
– Поэтому и держи один канал открытым. Если почувствуешь очередной удар – не смыкай плечи. Смени тактику раньше.
Он вручил Алексею обычный конверт. Внутри флешка с защищённой схемой:
- Растворённый маршрут через Беларусь.
- Биопаспорт на "Алексея Леонидовича Герасимова".
- Доступ к счету в швейцарском банке и купленной недвижимости в Словении.
- И разрешение исчезнуть.
– Это на случай, если ты решишь, что хочешь "выключиться". Но, по правде говоря, – Семёнов сделал глоток, – такие как ты выключаются только под пулей.
Алексей кивнул и спрятал конверт, понимая, что выбор – это не побег. Это запасной выход, на случай, если дождь однажды станет слишком громким.
***
На даче – уборка, запах запечённой утки. Никого, кроме них. Одиннадцать лет назад, в этот день, они расписались в городском ЗАГСе. Сегодня вдвоём. И никто не смеет навязать им другой формат. За окнами дачи не было ни шума дронов, ни беспокойства тревожных уведомлений, ни следа сомнений. Даже чай, обычно остывавший в полупринуждённости разговоров, на этот раз был сладок, и этот вкус они не спешили перечеркнуть словами.
– Ты уверен, что хочешь остаться здесь? – спросила Татьяна.
– Я уверен только в том, что с тобой жить проще, чем без тебя. И сложнее. Но не скучно.
Она улыбнулась. Перевела взгляд на старую яблоню. Она всё ещё стояла. Искривлённая, потрёпанная ветрами и временем. Но всё ещё здесь.
– А ты изменилась, – заметил Алексей, глядя на жену так, как смотрят на близкого человека только после пережитой катастрофы.
– И я узнаю тебя заново, – ответила Татьяна, и глаза её смягчились. – Может, ты стал меньше спорить и больше слышать.
– А ты меньше закрываться.
Они замолчали, не от стеснения, а от редкой ясности. Им больше не нужно было объяснять, каким образом они дошли до этой точки.
А вечером, у яблони, состоялся тихий праздник. Без шаров, смеха и гостей. Только два человека, прошедшие вместе не столько время, сколько выверку чувств. На этот раз не было ни громких клятв, ни дорогих колец. Вместо этого – тонкие серебряные ниточки, повязанные на запястьях: символ "тех самых" наручников, ставших не оковами, а метафорой связи.
– Ты помнишь, – тихо сказала Татьяна, – как я тогда хотела сбежать из нашего брака?
– Как я молчал, – добавил Алексей. – Не из гордости, а просто не знал, за что и как держаться.
– А теперь?
Он посмотрел на неё, на проливной дождь за окнами.
– Теперь я знаю только одно: мне надо быть, пока ты всё ещё хочешь быть рядом. Не больше. Но и не меньше.
Она кивнула.
– Одиннадцать лет, – прошептала Татьяна. – Но только теперь мы встретились по-настоящему.
– Сталь бывает хрупкой при первых ударах, – ответил Алексей. – А потом становится вечной. Надо только выдержать.
– И не отступать.
Он сделал шаг вперёд. Тот самый. Раз. Она второй. Два. И больше не понадобилось ни слова. Всё остальное уже случилось.
Ночью Татьяна смотрела на спящего Алексея. Ему снились не ужас и стрельба, а странное спокойствие: лестницы, коридоры, документы, чьи строки исчезали после прочтения. В этих снах было нечто другое, словно разведка, как параллельная жизнь, всё ещё вела его, но теперь по ручью, а не каналу.
Таня коснулась его пальцев. Они были чуть напряжены. Он якорился. Оставался. Плавал без лишней траектории. Но был. Здесь.
Эпилог
Австрия. Вена. DC Towers, 52-й этаж. Серверный зал.
Автоматическая система анализирует юридические и биометрические отпечатки субъектов, связанных с делом Горина. Имена разрозненные, но среди них возникает связь. Один узел выделен красным:
OBJECTIVE: OPERATION «ROG» SUBJECT: ALEXEI FOMIN
STATUS: OBSERVABLE
LEVEL: II - POTENTIAL LEAD OR THREAT
COMMENT: «He didn’t run. That means something».
Мужчина в деловом костюме наблюдает за экраном, не касаясь клавиш. Потом ставит кружку кофе на стол и выходит в коридор, набирая номер на смартфоне.
На экране дисплея резюме системы:
NEXT SIGNAL WINDOW: UNDETERMINED
ACTION: WAIT & WATCH.
