Рядом с девушкой сидел Као-тааль-Лиирэннэ, торговец четвёртого ранга, кальвэ, чья кожа мерцала чуть ярче обычного (что было признаком хорошего здоровья и высокого статуса) и чьи шесть пальцев непрерывно перебирали жемчужные счёты - даже сейчас, даже в дороге, даже во время их разговора.
Щёлк. Щёлк.
Щёлк. Щёлк
Как капли дождя по стеклу.
Иногда он от них отрывался и клал на маленький столик, на котором стояло всего ничего - кувшин с ферментированным настоем из водорослей, и две фарфоровые чашки.
Клал ненадолго, чтобы потом забрать, и считать. Снова.
Щёлк. Щелк
Щёлк. Щелк.
Один из ваархов, тянувших повозку, остановился, заставив остановиться напарника.
Повернул свою голову в сторону моря.
И начал смотреть.
- Опять считает, - сказал Као, - птиц или волны.
- Они умеют? - Нио слегка улыбнулась. Лёгкой кальвэйской улыбкой.
- Нет. Но каждый раз делают вид, что умеют. Как и торговцы.
- А торговцы тоже не умеют?
- Конечно нет. Мы просто уверенно называем любое число. Если собеседник кивает - значит, угадали.
Девушка засмеялась.
У кальвэ смех необычный.
Негромкий.
Похож на журчанье воды, текущей по гладким камням.
Као довольно кивнул.
- Вот. Уже лучше.
- Что - лучше?
- Ты засмеялась. С самого утра у тебя было лицо человека, который мысленно составляет список будущих сожалений.
- Это называется ответственность. Мы едем к грэхо, чтобы заключить очень важную сделку.
- Нет. Ответственность выглядит спокойнее. Это называется "дочь бургомистра едет вести первые серьёзные переговоры и заранее представляет все способы испортить жизнь своему отцу".
Нио задумалась.
- Очень заметно?
- Да нет. Только всем.
- Ладно, - сказала девушка.
Ветер донёс запах соли.
Чего-то ещё.
Свежих водорослей.
Нагретого камня.
Мокрого дерева.
Нио любила этот запах.
Кальвэ говорили, что море никогда не пахнет одинаково два дня подряд.
Если научиться различать оттенки, можно понять, какая будет погода - через день, через два, через неделю.
Нио не научилась.
Как ни старалась, но - различать оттенки она не могла.
Отец различал.
Дед различал.
Мать различала.
А Нио... Она, например, могла чувствовать...
- Сегодня вода счастливая, - подумала девушка вслух.
Торговец взглянул в окно.
Закрыл глаза.
Вдохнул.
Выдохнул.
- Нет. Сегодня она устала.
- Серьёзно?
- Конечно.
- Вода может устать?
- Не вода. Те, кто живёт в воде. Могут устать. После трёх дней северного ветра рыба уходит глубже. Море становится пустым. Пустое море пахнет иначе.
Нио помолчала. Пару секунд.
Потом улыбнулась.
- Иногда я забываю, что ты начинал не торговцем.
- Рыбаком - Као виновато улыбнулся в ответ, - Да. Это самая страшная тайна моей биографии. Если узнает Торговая Лига, меня заставят платить налог на прошлое.
Тааль-ваго катилась.
Колёса шуршали по участку дороги, посыпанному дроблёной ракушкой.
- Каарно, - сказала Нио, все так же смотря на море, — ты когда-нибудь задумывался, почему с грэхо так трудно вести дела?
Щелк-щелк прекратился.
На пару секунд.
- Трудно - в каком смысле? - уточнил торговец, - трудно - потому что медленные? Или трудно - потому что не понимают концепцию "скидка"?
- Трудно - потому что они не считают, — вздохнула Нио. Она повернулась к Као. Тёмные глаза с двойным веком были спокойными и внимательными, как поверхность озера перед штормом, - они не ведут учёт. Ты же помнишь историю с сиэлями?
- С корзинками?
- С корзинками.
Гребни на затылке Као чуть приподнялись.
Это значило интерес.
- Знаю, - ответил торговец, - это классический пример нарушения принципа эквивалентного возврата. Пятьдесят грэхо трое суток удерживали канаты, на которых висел целый сиэльский город. Через месяц сиэли прилетели и оставили у подножья горы корзинки с лишайником. Что-то около сорока килограммов.
- Сорок килограммов лишайника. За три тысячи жизней, - Нио произнесла это без гнева, без удивления. С тихим, экзистенциальным ужасом, который кальвэ испытывают перед лицом невозможного, - а грэхо в ответ написали благодарственное письмо.
- Выбили благодарственное письмо, - поправил девушку Као, - на камне. Двенадцать рун. Они благодарили сиэлей за "щедрый дар" и обещали "запомнить вкус".
- Знаешь, что меня больше всего пугает? - сказала Нио, - не то, что сиэли не заплатили. Сиэли - это ветер. У ветра нет кошелька. Меня пугает, что грэхо согласились. Что для них этого оказалось достаточно. Сорок килограммов мха. За три тысячи жизней. Они не чувствуют дисбаланса. Совсем.
- Потому что для них нет баланса, - ответил Као. Невозмутимо, - у них нет весов. У них есть камень. Камень не считает. Они спасли сиэлей не потому, что ждали возврата. Они спасли, потому что... - торговец подыскивал выражение, - потому что канаты были в руках. И руки сильны.
- Это безумие.
- Это грэхо, - Као снова защёлкал счётами.
- И вот с этим народом, - сказала Нио, - ты заключаешь контракт на поставку двухсот тонн гранита.
- Именно с этим, - кивнул торговец, - потому что гранит очень качественный. И потому что они единственные, кто не пытается тебя обмануть. Не из-за честности. Из-за непонимания самой концепции обмана.
- Они могут не отвечать тринадцать лет. - Могут.
- Они могут выставить цену, которая не имеет смысла.
- Могут. Именно поэтому мне нужно твое поручительство, Нио. Поручительство дочери нашего бургомистра. Твой отец вёл дела с Тарр-Громом сорок лет. У вашей семьи огромный кредит доверия. Не финансовый - вибрационный. Они помнят наши шаги.
Нио кивнула.
Она понимала.
У кальвэ были рецепторы. У грэхо - подошвы. Разные инструменты, одна функция - чувствовать того, кто рядом.
Перед повозкой, на расстоянии двадцати шагов, ехала охрана — шестеро наёмников-тэльваров верхом на ваархах. Лёгких, рыжих и нервных.
Ваархи фыркали и косились на кальвэйскую повозку, как на телегу с капустой.
Все шестеро были заросшими, пыльными и уверенными в собственной исключительности.
У одного борода была заплетена в косицу, перевязанную медной проволокой.
Второй постоянно ковырял ножом под ногтями.
Третий жевал что-то неопределённое с таким видом, словно собрался на подвиг.
За спиной арбалеты, на поясах короткие мечи из виирхской стали. Тэльвары ехали молча.
- Интересные люди, - негромко сказала Нио, скорее с презрением.
- Тэльвары, - ответил торговец.
- Я заметила.
- Эти ещё хорошие.
- Почему?
- Они не пытаются убедить, что служили личной охраной Императора.
Нио чуть улыбнулась:
- Разве не служили?
- Конечно служили. Каждый второй тэльвар служил личной охраной последнего Императора. Триста или четыреста лет назад. Неважно. Каждый первый - победил в одиночку трёх ваоррагов. Каждый третий - отказался от очень заманчивой должности, например, короля, в все потому, что любит свободу, - Као отпил из чашки, - а эти хорошие. Потому что молчат. А молчат - потому что им платят за это молчание.
Тэльвар, который с косичкой, скорее всего, командир, поднял руку.
Колонна замедлилась.
Рыжие таэлло-ваархи свернули к ручью, все вместе, словно решение уже давно было принято, без участия всадников.
- Привал, - объяснил командир, - Пять минут. Если повезёт - десять.
Говорил он, конечно же, по-тэльварски. Ожидать, что во время Разрыва наемник знает общий язык - это как ожидать, что главный хранитель тиккаи его не знает.
- Что случилось? - спросил Као.
- Ничего, - тэльвар похлопал ваарха по шее, - просто они решили, что хотят пить.
- Все сразу?
- Конечно. Один начинает - остальные делают вид, что сами только что об этом подумали.
- А если продолжить поездку? - спросила Нио.
Тэльвары переглянулись.
- Госпожа, - сказал командир, - можно, конечно.
- И?
- Тогда через пару минут они остановятся сами.
- Все?
- Все.
- И что будете делать?
Тэльвар развел руки:
- Сидеть сверху и делать вид, что это наше решение.
- Они настолько упрямы?
- Нет, - серьёзно ответил Као, - они настолько уверены в собственной правоте.
Вода вытекала прямо из расщелины между валунами.
Прозрачная настолько, что казалось, будто ручей состоит из одного лишь движения.
Ваархи сразу легли.
Прямо в ручей.
Так основательно, будто бы собирались провести здесь остаток жизни.
Вода огибала ваархов. Тянулась двумя серебристыми лентами.
Несколько секунд стояла полная тишина.
Потом один из тэльваров глубокомысленно произнёс:
- Всё. Был ручей - нет ручья.
Другой покачал головой.
- Ручей как ручей. Просто теперь он не наш. А ваархов.
- И часто они так делают? - спросила девушка.
Командир, которого, как она уже знала, звали Дорр, посмотрел на неё с достоинством:
- Каждый раз, когда видят воду.
- Всегда?
- Госпожа... если ваарх увидел ручей, значит, ручей существовал для него.
Каарно кивнул.
- Очень разумная жизненная философия.
- Может... поднять? - спросил один из тэльваров. Самый молодой, и, очевидно, неопытный.
Старшие одновременно повернули к нему свои головы.
Наступило такое молчание, будто юноша предложил сдвинуть гору.
Торговец вздохнул:
- Молодой человек... Запомните одну очень важную вещь.
- Какую?
- Ваарх встаёт только тогда, когда хочет встать.
- А если заставить? Ведь это скотина. Скотину же можно заставить.
Один из тэльваров не выдержал и расхохотался:
- Заставить то можно.
- И?
- Он тебя выслушает.
- А потом?
- Будет лежать. Полеживать, - тэльвар пнул лежащего в бок. Ваарх даже не фыркнул, - иногда ещё и посмотрит с таким выражением морды, что начинаешь чувствовать себя невоспитанным.
- Один генерал решил поторопить своего ваарха, - начал рассказывать Дорр.
- И что же случилось? - поинтересовался торговец.
- Да ничего.
- Совсем?
- Совсем ничего. Генерал стоял рядом.
Ваарх лежал. Минут десять они друг на друга смотрели. Потом генерал сказал: "Хорошо. Победил". Ваарх встал.
Девушка засмеялась.
Легко.
Искренне.
Так, как давно не смеялась.
Као улыбнулся.
Теперь перед ним была не дочь бургомистра. Не будущий дипломат. Не наследница дома.
А просто молодая кальвэ, которой ещё интересно смеяться над тем, как горы перегородили ручей только потому, что им так удобнее.
Именно поэтому он когда-то согласился взять её с собой. А не потому что ему действительно нужно было поручительство дочери бургомистра.
Умных торговцев Ахтарра рождала достаточно.
Любопытных - значительно меньше.
А без любопытства нельзя понять ни грэхо. Ни тэльваров. Ни даже собственный народ.
Повозка катилась вдоль моря.
Солнце поднялось выше.
Теперь вода уже не казалась серой.
Она переливалась десятками оттенков - голубым, серебристым, зелёным. И белым - там, где ветер гладил поверхность.
Изредка из воды выскакивали длинные серебристые рыбы.
Они пролетали пару локтей и вновь исчезали в море.
- Почему они прыгают? - тихо спросила Нио.
- Не знаю. Рыбы не объясняют свои решения торговцам.
- Жаль.
- Очень. Я бы наконец понял, почему покупатели ведут себя точно так же.
Они помолчали.
Тишина между кальвэ никогда не казалась неловкой. Она просто становилась ещё одной частью разговора.
- Ты не жалеешь, - спросил Као, -что мы поехали северным берегом?
- Из-за дороги?
- Нет. Из-за тех, кто считает эту дорогу своей.
Девушка поняла.
- Рашшо.
- Да. Несколько месяцев назад у мыса Свистящего Ветра исчез караван тоорга. До этого - два тэльварских обоза. Ещё раньше - почтовая повозка виирхов.
- Рашшо давно ушли за хребет.
- Но, видно, не все.
Нио отпила чай.
- Ты боишься?
Каарно задумался.
- Нет. Бояться полезно, когда это помогает принимать решения. Я просто предпочитаю дороги, где вероятность неожиданностей заранее оплачена.
- Торговец.
- Именно, - Као вздохнул, - любая дорога состоит из цены и риска. Если цена высокая, риск должен быть низким. Если риск высокий, цена компенсирует.
Нио долго молчала.
- Южной дорогой я не поеду, - сказала она наконец.
Као не ответил.
Он ждал.
- Там слишком тихо, - продолжила девушка.
- Тихо?
- Пустые деревни. Фундаменты домов. Колодцы, из которых никто больше не пьёт. Ямы, засыпанные известью. Детские игрушки, которые просто валяются.
Голос стал тише.
- Каждый холм напоминает, что здесь когда-то кто-то смеялся. Каждая роща напоминает, что больше никто не смеётся. Я знаю, прошло много лет, - Нио смотрела в окно, - но... поэтому север.
- Поэтому север.
Некоторое время было слышно только поскрипывание колёс.
Потом Нио посмотрела на ехавших позади наёмников.
Шестеро тэльваров.
Хорошие доспехи.
Хорошие арбалеты.
- Зря взяли охрану, - сказала она.
- Почему?
- Если нападут обычные разбойники - хватило бы одного. Если нападут рашшо... - девушка подбирала слова, - Эти шестеро просто умрут чуть организованнее. Так что, как ни смотри, пустая трата денег.
Као хмыкнул.
- Жестоко.
- Правдиво.
- Они хорошие бойцы.
- Конечно. Но хорошие тэльварские бойцы. Но рашшо есть рашшо.
Као внимательно посмотрел на девушку.
Иногда ее мысли его поражали.
- Пока тэльвар решает, где противник, - продолжила Нио, - рашшо уже решил, где будет труп.
Торговец подавил желание рассмеяться.
- Никогда не говори этого им, - ответил он девушке.
- Почему?
- Могут обидеться.
- Тэльвары вообще удивительно легко обижаются.
- Потому что слишком серьёзно относятся к собственному мнению.
Нио задумчиво провела пальцем по чашке:
- Они называют себя самым разумным народом Ахтарры. И при этом умудряются спорить с картой.
- С картой?
- Помнишь посла из Эннора? Он три дня доказывал грэхо, что их перевал расположен не там.
- Да.
- Перевал выслушал молча. И остался на прежнем месте.
Као не выдержал и засмеялся уже открыто.
- Это была дорогая экспедиция.
- Очень.
- Особенно для перевала.
Нио засмеялась в ответ.
- Иногда мне кажется, что тэльвары искренне считают мир ошибкой, которую можно исправить хорошей речью, - сказала она торговцу.
- А ты?
- Нет. Мне кажется, - Нио задумалась, - мир вообще никого не слушает. Поэтому его так интересно изучать.
Као смотрел с восхищением.
За это он и уважал Нио.
Она редко говорила громко.
Но иногда произносила одну фразу, которая стоила целой книги.
Он сделал глоток уже остывшего настоя и произнёс:
- Тогда, пожалуй, расскажу тебе, как всё-таки следует вести переговоры с грэхо. И, поверь, начинать нужно вовсе не с цены.
Повозка неспешно катилась вдоль моря.
Дорога здесь забиралась выше.
Справа скалы становились круче, а слева обрыв почти отвесно уходил к воде. Волны лениво разбивались о чёрные камни, звук был ровным, будто море дышало.
Као долго молчал.
Настолько долго, что Нио уже решила - торговец забыл ответ.
Но кальвэ редко забывают разговор.
Они знают - мысли должны настояться.
Как хороший настой.
Наконец торговец сказал:
-Нио. Если бы ты хотела купить дом, с чего бы ты начала?
- С осмотра.
- Нет.
- Почему?
- Потому что дом уже существует. Осмотр ничего не меняет.
- Тогда с цены.
- Нет.
Нио все так же чуть улыбнулась:
- Ты сейчас нарочно будешь говорить "нет", пока мне не надоест?
- Конечно. Это древний торговый приём. Покупатель устаёт раньше продавца.
Девушка тихо фыркнула.
- Хорошо. Тогда скажи сам.
- Я бы сначала посмотрел, кто его построил.
Нио удивилась.
- Почему?
- Потому что хороший дом невозможно построить случайно, - Као сделал глоток, - с грэхо вот то же самое. Ты хочешь купить гранит. Ошибка. Ты покупаешь не гранит. Ты покупаешь грэхо, которые гранит добыли.
Щёлк. Щёлк.
Щёлк. Щёлк
Как капли дождя по стеклу.
Иногда он от них отрывался и клал на маленький столик, на котором стояло всего ничего - кувшин с ферментированным настоем из водорослей, и две фарфоровые чашки.
Клал ненадолго, чтобы потом забрать, и считать. Снова.
Щёлк. Щелк
Щёлк. Щелк.
Один из ваархов, тянувших повозку, остановился, заставив остановиться напарника.
Повернул свою голову в сторону моря.
И начал смотреть.
- Опять считает, - сказал Као, - птиц или волны.
- Они умеют? - Нио слегка улыбнулась. Лёгкой кальвэйской улыбкой.
- Нет. Но каждый раз делают вид, что умеют. Как и торговцы.
- А торговцы тоже не умеют?
- Конечно нет. Мы просто уверенно называем любое число. Если собеседник кивает - значит, угадали.
Девушка засмеялась.
У кальвэ смех необычный.
Негромкий.
Похож на журчанье воды, текущей по гладким камням.
Као довольно кивнул.
- Вот. Уже лучше.
- Что - лучше?
- Ты засмеялась. С самого утра у тебя было лицо человека, который мысленно составляет список будущих сожалений.
- Это называется ответственность. Мы едем к грэхо, чтобы заключить очень важную сделку.
- Нет. Ответственность выглядит спокойнее. Это называется "дочь бургомистра едет вести первые серьёзные переговоры и заранее представляет все способы испортить жизнь своему отцу".
Нио задумалась.
- Очень заметно?
- Да нет. Только всем.
- Ладно, - сказала девушка.
Ветер донёс запах соли.
Чего-то ещё.
Свежих водорослей.
Нагретого камня.
Мокрого дерева.
Нио любила этот запах.
Кальвэ говорили, что море никогда не пахнет одинаково два дня подряд.
Если научиться различать оттенки, можно понять, какая будет погода - через день, через два, через неделю.
Нио не научилась.
Как ни старалась, но - различать оттенки она не могла.
Отец различал.
Дед различал.
Мать различала.
А Нио... Она, например, могла чувствовать...
- Сегодня вода счастливая, - подумала девушка вслух.
Торговец взглянул в окно.
Закрыл глаза.
Вдохнул.
Выдохнул.
- Нет. Сегодня она устала.
- Серьёзно?
- Конечно.
- Вода может устать?
- Не вода. Те, кто живёт в воде. Могут устать. После трёх дней северного ветра рыба уходит глубже. Море становится пустым. Пустое море пахнет иначе.
Нио помолчала. Пару секунд.
Потом улыбнулась.
- Иногда я забываю, что ты начинал не торговцем.
- Рыбаком - Као виновато улыбнулся в ответ, - Да. Это самая страшная тайна моей биографии. Если узнает Торговая Лига, меня заставят платить налог на прошлое.
Тааль-ваго катилась.
Колёса шуршали по участку дороги, посыпанному дроблёной ракушкой.
- Каарно, - сказала Нио, все так же смотря на море, — ты когда-нибудь задумывался, почему с грэхо так трудно вести дела?
Щелк-щелк прекратился.
На пару секунд.
- Трудно - в каком смысле? - уточнил торговец, - трудно - потому что медленные? Или трудно - потому что не понимают концепцию "скидка"?
- Трудно - потому что они не считают, — вздохнула Нио. Она повернулась к Као. Тёмные глаза с двойным веком были спокойными и внимательными, как поверхность озера перед штормом, - они не ведут учёт. Ты же помнишь историю с сиэлями?
- С корзинками?
- С корзинками.
Гребни на затылке Као чуть приподнялись.
Это значило интерес.
- Знаю, - ответил торговец, - это классический пример нарушения принципа эквивалентного возврата. Пятьдесят грэхо трое суток удерживали канаты, на которых висел целый сиэльский город. Через месяц сиэли прилетели и оставили у подножья горы корзинки с лишайником. Что-то около сорока килограммов.
- Сорок килограммов лишайника. За три тысячи жизней, - Нио произнесла это без гнева, без удивления. С тихим, экзистенциальным ужасом, который кальвэ испытывают перед лицом невозможного, - а грэхо в ответ написали благодарственное письмо.
- Выбили благодарственное письмо, - поправил девушку Као, - на камне. Двенадцать рун. Они благодарили сиэлей за "щедрый дар" и обещали "запомнить вкус".
- Знаешь, что меня больше всего пугает? - сказала Нио, - не то, что сиэли не заплатили. Сиэли - это ветер. У ветра нет кошелька. Меня пугает, что грэхо согласились. Что для них этого оказалось достаточно. Сорок килограммов мха. За три тысячи жизней. Они не чувствуют дисбаланса. Совсем.
- Потому что для них нет баланса, - ответил Као. Невозмутимо, - у них нет весов. У них есть камень. Камень не считает. Они спасли сиэлей не потому, что ждали возврата. Они спасли, потому что... - торговец подыскивал выражение, - потому что канаты были в руках. И руки сильны.
- Это безумие.
- Это грэхо, - Као снова защёлкал счётами.
- И вот с этим народом, - сказала Нио, - ты заключаешь контракт на поставку двухсот тонн гранита.
- Именно с этим, - кивнул торговец, - потому что гранит очень качественный. И потому что они единственные, кто не пытается тебя обмануть. Не из-за честности. Из-за непонимания самой концепции обмана.
- Они могут не отвечать тринадцать лет. - Могут.
- Они могут выставить цену, которая не имеет смысла.
- Могут. Именно поэтому мне нужно твое поручительство, Нио. Поручительство дочери нашего бургомистра. Твой отец вёл дела с Тарр-Громом сорок лет. У вашей семьи огромный кредит доверия. Не финансовый - вибрационный. Они помнят наши шаги.
Нио кивнула.
Она понимала.
У кальвэ были рецепторы. У грэхо - подошвы. Разные инструменты, одна функция - чувствовать того, кто рядом.
Перед повозкой, на расстоянии двадцати шагов, ехала охрана — шестеро наёмников-тэльваров верхом на ваархах. Лёгких, рыжих и нервных.
Ваархи фыркали и косились на кальвэйскую повозку, как на телегу с капустой.
Все шестеро были заросшими, пыльными и уверенными в собственной исключительности.
У одного борода была заплетена в косицу, перевязанную медной проволокой.
Второй постоянно ковырял ножом под ногтями.
Третий жевал что-то неопределённое с таким видом, словно собрался на подвиг.
За спиной арбалеты, на поясах короткие мечи из виирхской стали. Тэльвары ехали молча.
- Интересные люди, - негромко сказала Нио, скорее с презрением.
- Тэльвары, - ответил торговец.
- Я заметила.
- Эти ещё хорошие.
- Почему?
- Они не пытаются убедить, что служили личной охраной Императора.
Нио чуть улыбнулась:
- Разве не служили?
- Конечно служили. Каждый второй тэльвар служил личной охраной последнего Императора. Триста или четыреста лет назад. Неважно. Каждый первый - победил в одиночку трёх ваоррагов. Каждый третий - отказался от очень заманчивой должности, например, короля, в все потому, что любит свободу, - Као отпил из чашки, - а эти хорошие. Потому что молчат. А молчат - потому что им платят за это молчание.
Тэльвар, который с косичкой, скорее всего, командир, поднял руку.
Колонна замедлилась.
Рыжие таэлло-ваархи свернули к ручью, все вместе, словно решение уже давно было принято, без участия всадников.
- Привал, - объяснил командир, - Пять минут. Если повезёт - десять.
Говорил он, конечно же, по-тэльварски. Ожидать, что во время Разрыва наемник знает общий язык - это как ожидать, что главный хранитель тиккаи его не знает.
- Что случилось? - спросил Као.
- Ничего, - тэльвар похлопал ваарха по шее, - просто они решили, что хотят пить.
- Все сразу?
- Конечно. Один начинает - остальные делают вид, что сами только что об этом подумали.
- А если продолжить поездку? - спросила Нио.
Тэльвары переглянулись.
- Госпожа, - сказал командир, - можно, конечно.
- И?
- Тогда через пару минут они остановятся сами.
- Все?
- Все.
- И что будете делать?
Тэльвар развел руки:
- Сидеть сверху и делать вид, что это наше решение.
- Они настолько упрямы?
- Нет, - серьёзно ответил Као, - они настолько уверены в собственной правоте.
Вода вытекала прямо из расщелины между валунами.
Прозрачная настолько, что казалось, будто ручей состоит из одного лишь движения.
Ваархи сразу легли.
Прямо в ручей.
Так основательно, будто бы собирались провести здесь остаток жизни.
Вода огибала ваархов. Тянулась двумя серебристыми лентами.
Несколько секунд стояла полная тишина.
Потом один из тэльваров глубокомысленно произнёс:
- Всё. Был ручей - нет ручья.
Другой покачал головой.
- Ручей как ручей. Просто теперь он не наш. А ваархов.
- И часто они так делают? - спросила девушка.
Командир, которого, как она уже знала, звали Дорр, посмотрел на неё с достоинством:
- Каждый раз, когда видят воду.
- Всегда?
- Госпожа... если ваарх увидел ручей, значит, ручей существовал для него.
Каарно кивнул.
- Очень разумная жизненная философия.
- Может... поднять? - спросил один из тэльваров. Самый молодой, и, очевидно, неопытный.
Старшие одновременно повернули к нему свои головы.
Наступило такое молчание, будто юноша предложил сдвинуть гору.
Торговец вздохнул:
- Молодой человек... Запомните одну очень важную вещь.
- Какую?
- Ваарх встаёт только тогда, когда хочет встать.
- А если заставить? Ведь это скотина. Скотину же можно заставить.
Один из тэльваров не выдержал и расхохотался:
- Заставить то можно.
- И?
- Он тебя выслушает.
- А потом?
- Будет лежать. Полеживать, - тэльвар пнул лежащего в бок. Ваарх даже не фыркнул, - иногда ещё и посмотрит с таким выражением морды, что начинаешь чувствовать себя невоспитанным.
- Один генерал решил поторопить своего ваарха, - начал рассказывать Дорр.
- И что же случилось? - поинтересовался торговец.
- Да ничего.
- Совсем?
- Совсем ничего. Генерал стоял рядом.
Ваарх лежал. Минут десять они друг на друга смотрели. Потом генерал сказал: "Хорошо. Победил". Ваарх встал.
Девушка засмеялась.
Легко.
Искренне.
Так, как давно не смеялась.
Као улыбнулся.
Теперь перед ним была не дочь бургомистра. Не будущий дипломат. Не наследница дома.
А просто молодая кальвэ, которой ещё интересно смеяться над тем, как горы перегородили ручей только потому, что им так удобнее.
Именно поэтому он когда-то согласился взять её с собой. А не потому что ему действительно нужно было поручительство дочери бургомистра.
Умных торговцев Ахтарра рождала достаточно.
Любопытных - значительно меньше.
А без любопытства нельзя понять ни грэхо. Ни тэльваров. Ни даже собственный народ.
Повозка катилась вдоль моря.
Солнце поднялось выше.
Теперь вода уже не казалась серой.
Она переливалась десятками оттенков - голубым, серебристым, зелёным. И белым - там, где ветер гладил поверхность.
Изредка из воды выскакивали длинные серебристые рыбы.
Они пролетали пару локтей и вновь исчезали в море.
- Почему они прыгают? - тихо спросила Нио.
- Не знаю. Рыбы не объясняют свои решения торговцам.
- Жаль.
- Очень. Я бы наконец понял, почему покупатели ведут себя точно так же.
Они помолчали.
Тишина между кальвэ никогда не казалась неловкой. Она просто становилась ещё одной частью разговора.
- Ты не жалеешь, - спросил Као, -что мы поехали северным берегом?
- Из-за дороги?
- Нет. Из-за тех, кто считает эту дорогу своей.
Девушка поняла.
- Рашшо.
- Да. Несколько месяцев назад у мыса Свистящего Ветра исчез караван тоорга. До этого - два тэльварских обоза. Ещё раньше - почтовая повозка виирхов.
- Рашшо давно ушли за хребет.
- Но, видно, не все.
Нио отпила чай.
- Ты боишься?
Каарно задумался.
- Нет. Бояться полезно, когда это помогает принимать решения. Я просто предпочитаю дороги, где вероятность неожиданностей заранее оплачена.
- Торговец.
- Именно, - Као вздохнул, - любая дорога состоит из цены и риска. Если цена высокая, риск должен быть низким. Если риск высокий, цена компенсирует.
Нио долго молчала.
- Южной дорогой я не поеду, - сказала она наконец.
Као не ответил.
Он ждал.
- Там слишком тихо, - продолжила девушка.
- Тихо?
- Пустые деревни. Фундаменты домов. Колодцы, из которых никто больше не пьёт. Ямы, засыпанные известью. Детские игрушки, которые просто валяются.
Голос стал тише.
- Каждый холм напоминает, что здесь когда-то кто-то смеялся. Каждая роща напоминает, что больше никто не смеётся. Я знаю, прошло много лет, - Нио смотрела в окно, - но... поэтому север.
- Поэтому север.
Некоторое время было слышно только поскрипывание колёс.
Потом Нио посмотрела на ехавших позади наёмников.
Шестеро тэльваров.
Хорошие доспехи.
Хорошие арбалеты.
- Зря взяли охрану, - сказала она.
- Почему?
- Если нападут обычные разбойники - хватило бы одного. Если нападут рашшо... - девушка подбирала слова, - Эти шестеро просто умрут чуть организованнее. Так что, как ни смотри, пустая трата денег.
Као хмыкнул.
- Жестоко.
- Правдиво.
- Они хорошие бойцы.
- Конечно. Но хорошие тэльварские бойцы. Но рашшо есть рашшо.
Као внимательно посмотрел на девушку.
Иногда ее мысли его поражали.
- Пока тэльвар решает, где противник, - продолжила Нио, - рашшо уже решил, где будет труп.
Торговец подавил желание рассмеяться.
- Никогда не говори этого им, - ответил он девушке.
- Почему?
- Могут обидеться.
- Тэльвары вообще удивительно легко обижаются.
- Потому что слишком серьёзно относятся к собственному мнению.
Нио задумчиво провела пальцем по чашке:
- Они называют себя самым разумным народом Ахтарры. И при этом умудряются спорить с картой.
- С картой?
- Помнишь посла из Эннора? Он три дня доказывал грэхо, что их перевал расположен не там.
- Да.
- Перевал выслушал молча. И остался на прежнем месте.
Као не выдержал и засмеялся уже открыто.
- Это была дорогая экспедиция.
- Очень.
- Особенно для перевала.
Нио засмеялась в ответ.
- Иногда мне кажется, что тэльвары искренне считают мир ошибкой, которую можно исправить хорошей речью, - сказала она торговцу.
- А ты?
- Нет. Мне кажется, - Нио задумалась, - мир вообще никого не слушает. Поэтому его так интересно изучать.
Као смотрел с восхищением.
За это он и уважал Нио.
Она редко говорила громко.
Но иногда произносила одну фразу, которая стоила целой книги.
Он сделал глоток уже остывшего настоя и произнёс:
- Тогда, пожалуй, расскажу тебе, как всё-таки следует вести переговоры с грэхо. И, поверь, начинать нужно вовсе не с цены.
Повозка неспешно катилась вдоль моря.
Дорога здесь забиралась выше.
Справа скалы становились круче, а слева обрыв почти отвесно уходил к воде. Волны лениво разбивались о чёрные камни, звук был ровным, будто море дышало.
Као долго молчал.
Настолько долго, что Нио уже решила - торговец забыл ответ.
Но кальвэ редко забывают разговор.
Они знают - мысли должны настояться.
Как хороший настой.
Наконец торговец сказал:
-Нио. Если бы ты хотела купить дом, с чего бы ты начала?
- С осмотра.
- Нет.
- Почему?
- Потому что дом уже существует. Осмотр ничего не меняет.
- Тогда с цены.
- Нет.
Нио все так же чуть улыбнулась:
- Ты сейчас нарочно будешь говорить "нет", пока мне не надоест?
- Конечно. Это древний торговый приём. Покупатель устаёт раньше продавца.
Девушка тихо фыркнула.
- Хорошо. Тогда скажи сам.
- Я бы сначала посмотрел, кто его построил.
Нио удивилась.
- Почему?
- Потому что хороший дом невозможно построить случайно, - Као сделал глоток, - с грэхо вот то же самое. Ты хочешь купить гранит. Ошибка. Ты покупаешь не гранит. Ты покупаешь грэхо, которые гранит добыли.
