- Это называется ответственность. Мы едем к грэхо, чтобы заключить очень важную сделку.
- Нет. Ответственность выглядит спокойнее. Это называется "дочь бургомистра едет вести первые серьёзные переговоры и заранее представляет все способы испортить жизнь своему отцу".
Нио задумалась.
- Очень заметно?
- Да нет. Только всем.
- Ладно, - сказала девушка.
Ветер донёс запах соли.
Чего-то ещё.
Свежих водорослей.
Нагретого камня.
Мокрого дерева.
Нио любила этот запах.
Кальвэ говорили, что море никогда не пахнет одинаково два дня подряд.
Если научиться различать оттенки, можно понять, какая будет погода - через день, через два, через неделю.
Нио не научилась.
Как ни старалась, но - различать оттенки она не могла.
Отец различал.
Дед различал.
Мать различала.
А Нио... Она, например, могла чувствовать...
- Сегодня вода счастливая, - подумала девушка вслух.
Торговец взглянул в окно.
Закрыл глаза.
Вдохнул.
Выдохнул.
- Нет. Сегодня она устала.
- Серьёзно?
- Конечно.
- Вода может устать?
- Не вода. Те, кто живёт в воде. Могут устать. После трёх дней северного ветра рыба уходит глубже. Море становится пустым. Пустое море пахнет иначе.
Нио помолчала. Пару секунд.
Потом улыбнулась.
- Иногда я забываю, что ты начинал не торговцем.
- Рыбаком - Као виновато улыбнулся в ответ, - Да. Это самая страшная тайна моей биографии. Если узнает Торговая Лига, меня заставят платить налог на прошлое.
Тааль-ваго катилась.
Колёса шуршали по участку дороги, посыпанному дроблёной ракушкой.
- Каарно, - сказала Нио, все так же смотря на море, — ты когда-нибудь задумывался, почему с грэхо так трудно вести дела?
Щелк-щелк прекратился.
На пару секунд.
- Трудно - в каком смысле? - уточнил торговец, - трудно - потому что медленные? Или трудно - потому что не понимают концепцию "скидка"?
- Трудно - потому что они не считают, — вздохнула Нио. Она повернулась к Као. Тёмные глаза с двойным веком были спокойными и внимательными, как поверхность озера перед штормом, - они не ведут учёт. Ты же помнишь историю с сиэлями?
- С корзинками?
- С корзинками.
Гребни на затылке Као чуть приподнялись.
Это значило интерес.
- Знаю, - ответил торговец, - это классический пример нарушения принципа эквивалентного возврата. Пятьдесят грэхо трое суток удерживали канаты, на которых висел целый сиэльский город. Через месяц сиэли прилетели и оставили у подножья горы корзинки с лишайником. Что-то около сорока килограммов.
- Сорок килограммов лишайника. За три тысячи жизней, - Нио произнесла это без гнева, без удивления. С тихим, экзистенциальным ужасом, который кальвэ испытывают перед лицом невозможного, - а грэхо в ответ написали благодарственное письмо.
- Выбили благодарственное письмо, - поправил девушку Као, - на камне. Двенадцать рун. Они благодарили сиэлей за "щедрый дар" и обещали "запомнить вкус".
- Знаешь, что меня больше всего пугает? - сказала Нио, - не то, что сиэли не заплатили. Сиэли - это ветер. У ветра нет кошелька. Меня пугает, что грэхо согласились. Что для них этого оказалось достаточно. Сорок килограммов мха. За три тысячи жизней. Они не чувствуют дисбаланса. Совсем.
- Потому что для них нет баланса, - ответил Као. Невозмутимо, - у них нет весов. У них есть камень. Камень не считает. Они спасли сиэлей не потому, что ждали возврата. Они спасли, потому что... - торговец подыскивал выражение, - потому что канаты были в руках. И руки сильны.
- Это безумие.
- Это грэхо, - Као снова защёлкал счётами.
- И вот с этим народом, - сказала Нио, - ты заключаешь контракт на поставку двухсот тонн гранита.
- Именно с этим, - кивнул торговец, - потому что гранит очень качественный. И потому что они единственные, кто не пытается тебя обмануть. Не из-за честности. Из-за непонимания самой концепции обмана.
- Они могут не отвечать тринадцать лет. - Могут.
- Они могут выставить цену, которая не имеет смысла.
- Могут. Именно поэтому мне нужно твое поручительство, Нио. Поручительство дочери нашего бургомистра. Твой отец вёл дела с Тарр-Громом сорок лет. У вашей семьи огромный кредит доверия. Не финансовый - вибрационный. Они помнят наши шаги.
Нио кивнула.
Она понимала.
У кальвэ были рецепторы. У грэхо - подошвы. Разные инструменты, одна функция - чувствовать того, кто рядом.
Перед повозкой, на расстоянии двадцати шагов, ехала охрана — шестеро наёмников-тэльваров верхом на ваархах. Лёгких, рыжих и нервных.
Ваархи фыркали и косились на кальвэйскую повозку, как на телегу с капустой.
Все шестеро были заросшими, пыльными и уверенными в собственной исключительности.
У одного борода была заплетена в косицу, перевязанную медной проволокой.
Второй постоянно ковырял ножом под ногтями.
Третий жевал что-то неопределённое с таким видом, словно собрался на подвиг.
За спиной арбалеты, на поясах короткие мечи из виирхской стали. Тэльвары ехали молча.
- Интересные люди, - негромко сказала Нио, скорее с презрением.
- Тэльвары, - ответил торговец.
- Я заметила.
- Эти ещё хорошие.
- Почему?
- Они не пытаются убедить, что служили личной охраной Императора.
Нио чуть улыбнулась:
- Разве не служили?
- Конечно служили. Каждый второй тэльвар служил личной охраной последнего Императора. Триста или четыреста лет назад. Неважно. Каждый первый - победил в одиночку трёх ваоррагов. Каждый третий - отказался от очень заманчивой должности, например, короля, в все потому, что любит свободу, - Као отпил из чашки, - а эти хорошие. Потому что молчат. А молчат - потому что им платят за это молчание.
Тэльвар, который с косичкой, скорее всего, командир, поднял руку.
Колонна замедлилась.
Рыжие таэлло-ваархи свернули к ручью, все вместе, словно решение уже давно было принято, без участия всадников.
- Привал, - объяснил командир, - Пять минут. Если повезёт - десять.
Говорил он, конечно же, по-тэльварски. Ожидать, что во время Разрыва наемник знает общий язык - это как ожидать, что главный хранитель тиккаи его не знает.
- Что случилось? - спросил Као.
- Ничего, - тэльвар похлопал ваарха по шее, - просто они решили, что хотят пить.
- Все сразу?
- Конечно. Один начинает - остальные делают вид, что сами только что об этом подумали.
- А если продолжить поездку? - спросила Нио.
Тэльвары переглянулись.
- Госпожа, - сказал командир, - можно, конечно.
- И?
- Тогда через пару минут они остановятся сами.
- Все?
- Все.
- И что будете делать?
Тэльвар развел руки:
- Сидеть сверху и делать вид, что это наше решение.
- Они настолько упрямы?
- Нет, - серьёзно ответил Као, - они настолько уверены в собственной правоте.
Вода вытекала прямо из расщелины между валунами.
Прозрачная настолько, что казалось, будто ручей состоит из одного лишь движения.
Ваархи сразу легли.
Прямо в ручей.
Так основательно, будто бы собирались провести здесь остаток жизни.
Вода огибала ваархов. Тянулась двумя серебристыми лентами.
Несколько секунд стояла полная тишина.
Потом один из тэльваров глубокомысленно произнёс:
- Всё. Был ручей - нет ручья.
Другой покачал головой.
- Ручей как ручей. Просто теперь он не наш. А ваархов.
- И часто они так делают? - спросила девушка.
Командир, которого, как она уже знала, звали Дорр, посмотрел на неё с достоинством:
- Каждый раз, когда видят воду.
- Всегда?
- Госпожа... если ваарх увидел ручей, значит, ручей существовал для него.
Каарно кивнул.
- Очень разумная жизненная философия.
- Может... поднять? - спросил один из тэльваров. Самый молодой, и, очевидно, неопытный.
Старшие одновременно повернули к нему свои головы.
Наступило такое молчание, будто юноша предложил сдвинуть гору.
Торговец вздохнул:
- Молодой человек... Запомните одну очень важную вещь.
- Какую?
- Ваарх встаёт только тогда, когда хочет встать.
- А если заставить? Ведь это скотина. Скотину же можно заставить.
Один из тэльваров не выдержал и расхохотался:
- Заставить то можно.
- И?
- Он тебя выслушает.
- А потом?
- Будет лежать. Полеживать, - тэльвар пнул лежащего в бок. Ваарх даже не фыркнул, - иногда ещё и посмотрит с таким выражением морды, что начинаешь чувствовать себя невоспитанным.
- Один генерал решил поторопить своего ваарха, - начал рассказывать Дорр.
- И что же случилось? - поинтересовался торговец.
- Да ничего.
- Совсем?
- Совсем ничего. Генерал стоял рядом.
Ваарх лежал. Минут десять они друг на друга смотрели. Потом генерал сказал: "Хорошо. Победил". Ваарх встал.
Девушка засмеялась.
Легко.
Искренне.
Так, как давно не смеялась.
Као улыбнулся.
Теперь перед ним была не дочь бургомистра. Не будущий дипломат. Не наследница дома.
А просто молодая кальвэ, которой ещё интересно смеяться над тем, как горы перегородили ручей только потому, что им так удобнее.
Именно поэтому он когда-то согласился взять её с собой. А не потому что ему действительно нужно было поручительство дочери бургомистра.
Умных торговцев Ахтарра рождала достаточно.
Любопытных - значительно меньше.
А без любопытства нельзя понять ни грэхо. Ни тэльваров. Ни даже собственный народ.
Повозка катилась вдоль моря.
Солнце поднялось выше.
Теперь вода уже не казалась серой.
Она переливалась десятками оттенков - голубым, серебристым, зелёным. И белым - там, где ветер гладил поверхность.
Изредка из воды выскакивали длинные серебристые рыбы.
Они пролетали пару локтей и вновь исчезали в море.
- Почему они прыгают? - тихо спросила Нио.
- Не знаю. Рыбы не объясняют свои решения торговцам.
- Жаль.
- Очень. Я бы наконец понял, почему покупатели ведут себя точно так же.
Они помолчали.
Тишина между кальвэ никогда не казалась неловкой. Она просто становилась ещё одной частью разговора.
- Ты не жалеешь, - спросил Као, -что мы поехали северным берегом?
- Из-за дороги?
- Нет. Из-за тех, кто считает эту дорогу своей.
Девушка поняла.
- Рашшо.
- Да. Несколько месяцев назад у мыса Свистящего Ветра исчез караван тоорга. До этого - два тэльварских обоза. Ещё раньше - почтовая повозка виирхов.
- Рашшо давно ушли за хребет.
- Но, видно, не все.
Нио отпила чай.
- Ты боишься?
Каарно задумался.
- Нет. Бояться полезно, когда это помогает принимать решения. Я просто предпочитаю дороги, где вероятность неожиданностей заранее оплачена.
- Торговец.
- Именно, - Као вздохнул, - любая дорога состоит из цены и риска. Если цена высокая, риск должен быть низким. Если риск высокий, цена компенсирует.
Нио долго молчала.
- Южной дорогой я не поеду, - сказала она наконец.
Као не ответил.
Он ждал.
- Там слишком тихо, - продолжила девушка.
- Тихо?
- Пустые деревни. Фундаменты домов. Колодцы, из которых никто больше не пьёт. Ямы, засыпанные известью. Детские игрушки, которые просто валяются.
Голос стал тише.
- Каждый холм напоминает, что здесь когда-то кто-то смеялся. Каждая роща напоминает, что больше никто не смеётся. Я знаю, прошло много лет, - Нио смотрела в окно, - но... поэтому север.
- Поэтому север.
Некоторое время было слышно только поскрипывание колёс.
Потом Нио посмотрела на ехавших позади наёмников.
Шестеро тэльваров.
Хорошие доспехи.
Хорошие арбалеты.
- Зря взяли охрану, - сказала она.
- Почему?
- Если нападут обычные разбойники - хватило бы одного. Если нападут рашшо... - девушка подбирала слова, - Эти шестеро просто умрут чуть организованнее. Так что, как ни смотри, пустая трата денег.
Као хмыкнул.
- Жестоко.
- Правдиво.
- Они хорошие бойцы.
- Конечно. Но хорошие тэльварские бойцы. Но рашшо есть рашшо.
Као внимательно посмотрел на девушку.
Иногда ее мысли его поражали.
- Пока тэльвар решает, где противник, - продолжила Нио, - рашшо уже решил, где будет труп.
Торговец подавил желание рассмеяться.
- Никогда не говори этого им, - ответил он девушке.
- Почему?
- Могут обидеться.
- Тэльвары вообще удивительно легко обижаются.
- Потому что слишком серьёзно относятся к собственному мнению.
Нио задумчиво провела пальцем по чашке:
- Они называют себя самым разумным народом Ахтарры. И при этом умудряются спорить с картой.
- С картой?
- Помнишь посла из Эннора? Он три дня доказывал грэхо, что их перевал расположен не там.
- Да.
- Перевал выслушал молча. И остался на прежнем месте.
Као не выдержал и засмеялся уже открыто.
- Это была дорогая экспедиция.
- Очень.
- Особенно для перевала.
Нио засмеялась в ответ.
- Иногда мне кажется, что тэльвары искренне считают мир ошибкой, которую можно исправить хорошей речью, - сказала она торговцу.
- А ты?
- Нет. Мне кажется, - Нио задумалась, - мир вообще никого не слушает. Поэтому его так интересно изучать.
Као смотрел с восхищением.
За это он и уважал Нио.
Она редко говорила громко.
Но иногда произносила одну фразу, которая стоила целой книги.
Он сделал глоток уже остывшего настоя и произнёс:
- Тогда, пожалуй, расскажу тебе, как всё-таки следует вести переговоры с грэхо. И, поверь, начинать нужно вовсе не с цены.
Повозка неспешно катилась вдоль моря.
Дорога здесь забиралась выше.
Справа скалы становились круче, а слева обрыв почти отвесно уходил к воде. Волны лениво разбивались о чёрные камни, звук был ровным, будто море дышало.
Као долго молчал.
Настолько долго, что Нио уже решила - торговец забыл ответ.
Но кальвэ редко забывают разговор.
Они знают - мысли должны настояться.
Как хороший настой.
Наконец торговец сказал:
-Нио. Если бы ты хотела купить дом, с чего бы ты начала?
- С осмотра.
- Нет.
- Почему?
- Потому что дом уже существует. Осмотр ничего не меняет.
- Тогда с цены.
- Нет.
Нио все так же чуть улыбнулась:
- Ты сейчас нарочно будешь говорить "нет", пока мне не надоест?
- Конечно. Это древний торговый приём. Покупатель устаёт раньше продавца.
Девушка тихо фыркнула.
- Хорошо. Тогда скажи сам.
- Я бы сначала посмотрел, кто его построил.
Нио удивилась.
- Почему?
- Потому что хороший дом невозможно построить случайно, - Као сделал глоток, - с грэхо вот то же самое. Ты хочешь купить гранит. Ошибка. Ты покупаешь не гранит. Ты покупаешь грэхо, которые гранит добыли.
Нио задумалась.
- Объясни.
- Все совершают одну и ту же ошибку. Тэльвары приезжают к грэхо и говорят:
"Нам нужно двести блоков." Виирхи говорят: "Нам нужен камень с такой-то плотностью." Тоорга обсуждают породу.
Мы, кальвэ... - Као виновато улыбнулся, -
мы вообще сначала открываем бухгалтерскую книгу.
- Это правда.
- А нужно начинать совсем иначе.
- Как?
Торговец смотрел в окно.
Далеко впереди дорога проходила между двумя огромными валунами.
Они стояли так ровно, друг против друга, словно когда-то были одной скалой.
- Нужно спросить...
Каарно сделал паузу.
- ...как давно лежит этот камень.
- Это бессмысленно.
- Конечно. Но только для нас. Для грэхо - нет.
Нио уже ничего не понимала.
И это её радовало.
Она любила узнавать вещи, которые сначала кажутся невозможными.
Девушка взяла чашку и стала медленно пить.
- Видишь ли... - Као слегка постучал пальцем по столешнице, - мы думаем предметами. Грэхо думают временем. Для нас гранит - это товар. Для грэхо гранит - это очень медленный родственник.
Нио едва не поперхнулась.
- Ты шутишь?
- Ни капли. Они так действительно чувствуют. Не буквально. Но очень близко к этому, - Као смотрел на дорогу, - ты замечала, что грэхо никогда не говорят "сломался мост". Говорят "устал мост".
- Нет. Ответственность выглядит спокойнее. Это называется "дочь бургомистра едет вести первые серьёзные переговоры и заранее представляет все способы испортить жизнь своему отцу".
Нио задумалась.
- Очень заметно?
- Да нет. Только всем.
- Ладно, - сказала девушка.
Ветер донёс запах соли.
Чего-то ещё.
Свежих водорослей.
Нагретого камня.
Мокрого дерева.
Нио любила этот запах.
Кальвэ говорили, что море никогда не пахнет одинаково два дня подряд.
Если научиться различать оттенки, можно понять, какая будет погода - через день, через два, через неделю.
Нио не научилась.
Как ни старалась, но - различать оттенки она не могла.
Отец различал.
Дед различал.
Мать различала.
А Нио... Она, например, могла чувствовать...
- Сегодня вода счастливая, - подумала девушка вслух.
Торговец взглянул в окно.
Закрыл глаза.
Вдохнул.
Выдохнул.
- Нет. Сегодня она устала.
- Серьёзно?
- Конечно.
- Вода может устать?
- Не вода. Те, кто живёт в воде. Могут устать. После трёх дней северного ветра рыба уходит глубже. Море становится пустым. Пустое море пахнет иначе.
Нио помолчала. Пару секунд.
Потом улыбнулась.
- Иногда я забываю, что ты начинал не торговцем.
- Рыбаком - Као виновато улыбнулся в ответ, - Да. Это самая страшная тайна моей биографии. Если узнает Торговая Лига, меня заставят платить налог на прошлое.
Тааль-ваго катилась.
Колёса шуршали по участку дороги, посыпанному дроблёной ракушкой.
- Каарно, - сказала Нио, все так же смотря на море, — ты когда-нибудь задумывался, почему с грэхо так трудно вести дела?
Щелк-щелк прекратился.
На пару секунд.
- Трудно - в каком смысле? - уточнил торговец, - трудно - потому что медленные? Или трудно - потому что не понимают концепцию "скидка"?
- Трудно - потому что они не считают, — вздохнула Нио. Она повернулась к Као. Тёмные глаза с двойным веком были спокойными и внимательными, как поверхность озера перед штормом, - они не ведут учёт. Ты же помнишь историю с сиэлями?
- С корзинками?
- С корзинками.
Гребни на затылке Као чуть приподнялись.
Это значило интерес.
- Знаю, - ответил торговец, - это классический пример нарушения принципа эквивалентного возврата. Пятьдесят грэхо трое суток удерживали канаты, на которых висел целый сиэльский город. Через месяц сиэли прилетели и оставили у подножья горы корзинки с лишайником. Что-то около сорока килограммов.
- Сорок килограммов лишайника. За три тысячи жизней, - Нио произнесла это без гнева, без удивления. С тихим, экзистенциальным ужасом, который кальвэ испытывают перед лицом невозможного, - а грэхо в ответ написали благодарственное письмо.
- Выбили благодарственное письмо, - поправил девушку Као, - на камне. Двенадцать рун. Они благодарили сиэлей за "щедрый дар" и обещали "запомнить вкус".
- Знаешь, что меня больше всего пугает? - сказала Нио, - не то, что сиэли не заплатили. Сиэли - это ветер. У ветра нет кошелька. Меня пугает, что грэхо согласились. Что для них этого оказалось достаточно. Сорок килограммов мха. За три тысячи жизней. Они не чувствуют дисбаланса. Совсем.
- Потому что для них нет баланса, - ответил Као. Невозмутимо, - у них нет весов. У них есть камень. Камень не считает. Они спасли сиэлей не потому, что ждали возврата. Они спасли, потому что... - торговец подыскивал выражение, - потому что канаты были в руках. И руки сильны.
- Это безумие.
- Это грэхо, - Као снова защёлкал счётами.
- И вот с этим народом, - сказала Нио, - ты заключаешь контракт на поставку двухсот тонн гранита.
- Именно с этим, - кивнул торговец, - потому что гранит очень качественный. И потому что они единственные, кто не пытается тебя обмануть. Не из-за честности. Из-за непонимания самой концепции обмана.
- Они могут не отвечать тринадцать лет. - Могут.
- Они могут выставить цену, которая не имеет смысла.
- Могут. Именно поэтому мне нужно твое поручительство, Нио. Поручительство дочери нашего бургомистра. Твой отец вёл дела с Тарр-Громом сорок лет. У вашей семьи огромный кредит доверия. Не финансовый - вибрационный. Они помнят наши шаги.
Нио кивнула.
Она понимала.
У кальвэ были рецепторы. У грэхо - подошвы. Разные инструменты, одна функция - чувствовать того, кто рядом.
Перед повозкой, на расстоянии двадцати шагов, ехала охрана — шестеро наёмников-тэльваров верхом на ваархах. Лёгких, рыжих и нервных.
Ваархи фыркали и косились на кальвэйскую повозку, как на телегу с капустой.
Все шестеро были заросшими, пыльными и уверенными в собственной исключительности.
У одного борода была заплетена в косицу, перевязанную медной проволокой.
Второй постоянно ковырял ножом под ногтями.
Третий жевал что-то неопределённое с таким видом, словно собрался на подвиг.
За спиной арбалеты, на поясах короткие мечи из виирхской стали. Тэльвары ехали молча.
- Интересные люди, - негромко сказала Нио, скорее с презрением.
- Тэльвары, - ответил торговец.
- Я заметила.
- Эти ещё хорошие.
- Почему?
- Они не пытаются убедить, что служили личной охраной Императора.
Нио чуть улыбнулась:
- Разве не служили?
- Конечно служили. Каждый второй тэльвар служил личной охраной последнего Императора. Триста или четыреста лет назад. Неважно. Каждый первый - победил в одиночку трёх ваоррагов. Каждый третий - отказался от очень заманчивой должности, например, короля, в все потому, что любит свободу, - Као отпил из чашки, - а эти хорошие. Потому что молчат. А молчат - потому что им платят за это молчание.
Тэльвар, который с косичкой, скорее всего, командир, поднял руку.
Колонна замедлилась.
Рыжие таэлло-ваархи свернули к ручью, все вместе, словно решение уже давно было принято, без участия всадников.
- Привал, - объяснил командир, - Пять минут. Если повезёт - десять.
Говорил он, конечно же, по-тэльварски. Ожидать, что во время Разрыва наемник знает общий язык - это как ожидать, что главный хранитель тиккаи его не знает.
- Что случилось? - спросил Као.
- Ничего, - тэльвар похлопал ваарха по шее, - просто они решили, что хотят пить.
- Все сразу?
- Конечно. Один начинает - остальные делают вид, что сами только что об этом подумали.
- А если продолжить поездку? - спросила Нио.
Тэльвары переглянулись.
- Госпожа, - сказал командир, - можно, конечно.
- И?
- Тогда через пару минут они остановятся сами.
- Все?
- Все.
- И что будете делать?
Тэльвар развел руки:
- Сидеть сверху и делать вид, что это наше решение.
- Они настолько упрямы?
- Нет, - серьёзно ответил Као, - они настолько уверены в собственной правоте.
Вода вытекала прямо из расщелины между валунами.
Прозрачная настолько, что казалось, будто ручей состоит из одного лишь движения.
Ваархи сразу легли.
Прямо в ручей.
Так основательно, будто бы собирались провести здесь остаток жизни.
Вода огибала ваархов. Тянулась двумя серебристыми лентами.
Несколько секунд стояла полная тишина.
Потом один из тэльваров глубокомысленно произнёс:
- Всё. Был ручей - нет ручья.
Другой покачал головой.
- Ручей как ручей. Просто теперь он не наш. А ваархов.
- И часто они так делают? - спросила девушка.
Командир, которого, как она уже знала, звали Дорр, посмотрел на неё с достоинством:
- Каждый раз, когда видят воду.
- Всегда?
- Госпожа... если ваарх увидел ручей, значит, ручей существовал для него.
Каарно кивнул.
- Очень разумная жизненная философия.
- Может... поднять? - спросил один из тэльваров. Самый молодой, и, очевидно, неопытный.
Старшие одновременно повернули к нему свои головы.
Наступило такое молчание, будто юноша предложил сдвинуть гору.
Торговец вздохнул:
- Молодой человек... Запомните одну очень важную вещь.
- Какую?
- Ваарх встаёт только тогда, когда хочет встать.
- А если заставить? Ведь это скотина. Скотину же можно заставить.
Один из тэльваров не выдержал и расхохотался:
- Заставить то можно.
- И?
- Он тебя выслушает.
- А потом?
- Будет лежать. Полеживать, - тэльвар пнул лежащего в бок. Ваарх даже не фыркнул, - иногда ещё и посмотрит с таким выражением морды, что начинаешь чувствовать себя невоспитанным.
- Один генерал решил поторопить своего ваарха, - начал рассказывать Дорр.
- И что же случилось? - поинтересовался торговец.
- Да ничего.
- Совсем?
- Совсем ничего. Генерал стоял рядом.
Ваарх лежал. Минут десять они друг на друга смотрели. Потом генерал сказал: "Хорошо. Победил". Ваарх встал.
Девушка засмеялась.
Легко.
Искренне.
Так, как давно не смеялась.
Као улыбнулся.
Теперь перед ним была не дочь бургомистра. Не будущий дипломат. Не наследница дома.
А просто молодая кальвэ, которой ещё интересно смеяться над тем, как горы перегородили ручей только потому, что им так удобнее.
Именно поэтому он когда-то согласился взять её с собой. А не потому что ему действительно нужно было поручительство дочери бургомистра.
Умных торговцев Ахтарра рождала достаточно.
Любопытных - значительно меньше.
А без любопытства нельзя понять ни грэхо. Ни тэльваров. Ни даже собственный народ.
Повозка катилась вдоль моря.
Солнце поднялось выше.
Теперь вода уже не казалась серой.
Она переливалась десятками оттенков - голубым, серебристым, зелёным. И белым - там, где ветер гладил поверхность.
Изредка из воды выскакивали длинные серебристые рыбы.
Они пролетали пару локтей и вновь исчезали в море.
- Почему они прыгают? - тихо спросила Нио.
- Не знаю. Рыбы не объясняют свои решения торговцам.
- Жаль.
- Очень. Я бы наконец понял, почему покупатели ведут себя точно так же.
Они помолчали.
Тишина между кальвэ никогда не казалась неловкой. Она просто становилась ещё одной частью разговора.
- Ты не жалеешь, - спросил Као, -что мы поехали северным берегом?
- Из-за дороги?
- Нет. Из-за тех, кто считает эту дорогу своей.
Девушка поняла.
- Рашшо.
- Да. Несколько месяцев назад у мыса Свистящего Ветра исчез караван тоорга. До этого - два тэльварских обоза. Ещё раньше - почтовая повозка виирхов.
- Рашшо давно ушли за хребет.
- Но, видно, не все.
Нио отпила чай.
- Ты боишься?
Каарно задумался.
- Нет. Бояться полезно, когда это помогает принимать решения. Я просто предпочитаю дороги, где вероятность неожиданностей заранее оплачена.
- Торговец.
- Именно, - Као вздохнул, - любая дорога состоит из цены и риска. Если цена высокая, риск должен быть низким. Если риск высокий, цена компенсирует.
Нио долго молчала.
- Южной дорогой я не поеду, - сказала она наконец.
Као не ответил.
Он ждал.
- Там слишком тихо, - продолжила девушка.
- Тихо?
- Пустые деревни. Фундаменты домов. Колодцы, из которых никто больше не пьёт. Ямы, засыпанные известью. Детские игрушки, которые просто валяются.
Голос стал тише.
- Каждый холм напоминает, что здесь когда-то кто-то смеялся. Каждая роща напоминает, что больше никто не смеётся. Я знаю, прошло много лет, - Нио смотрела в окно, - но... поэтому север.
- Поэтому север.
Некоторое время было слышно только поскрипывание колёс.
Потом Нио посмотрела на ехавших позади наёмников.
Шестеро тэльваров.
Хорошие доспехи.
Хорошие арбалеты.
- Зря взяли охрану, - сказала она.
- Почему?
- Если нападут обычные разбойники - хватило бы одного. Если нападут рашшо... - девушка подбирала слова, - Эти шестеро просто умрут чуть организованнее. Так что, как ни смотри, пустая трата денег.
Као хмыкнул.
- Жестоко.
- Правдиво.
- Они хорошие бойцы.
- Конечно. Но хорошие тэльварские бойцы. Но рашшо есть рашшо.
Као внимательно посмотрел на девушку.
Иногда ее мысли его поражали.
- Пока тэльвар решает, где противник, - продолжила Нио, - рашшо уже решил, где будет труп.
Торговец подавил желание рассмеяться.
- Никогда не говори этого им, - ответил он девушке.
- Почему?
- Могут обидеться.
- Тэльвары вообще удивительно легко обижаются.
- Потому что слишком серьёзно относятся к собственному мнению.
Нио задумчиво провела пальцем по чашке:
- Они называют себя самым разумным народом Ахтарры. И при этом умудряются спорить с картой.
- С картой?
- Помнишь посла из Эннора? Он три дня доказывал грэхо, что их перевал расположен не там.
- Да.
- Перевал выслушал молча. И остался на прежнем месте.
Као не выдержал и засмеялся уже открыто.
- Это была дорогая экспедиция.
- Очень.
- Особенно для перевала.
Нио засмеялась в ответ.
- Иногда мне кажется, что тэльвары искренне считают мир ошибкой, которую можно исправить хорошей речью, - сказала она торговцу.
- А ты?
- Нет. Мне кажется, - Нио задумалась, - мир вообще никого не слушает. Поэтому его так интересно изучать.
Као смотрел с восхищением.
За это он и уважал Нио.
Она редко говорила громко.
Но иногда произносила одну фразу, которая стоила целой книги.
Он сделал глоток уже остывшего настоя и произнёс:
- Тогда, пожалуй, расскажу тебе, как всё-таки следует вести переговоры с грэхо. И, поверь, начинать нужно вовсе не с цены.
Повозка неспешно катилась вдоль моря.
Дорога здесь забиралась выше.
Справа скалы становились круче, а слева обрыв почти отвесно уходил к воде. Волны лениво разбивались о чёрные камни, звук был ровным, будто море дышало.
Као долго молчал.
Настолько долго, что Нио уже решила - торговец забыл ответ.
Но кальвэ редко забывают разговор.
Они знают - мысли должны настояться.
Как хороший настой.
Наконец торговец сказал:
-Нио. Если бы ты хотела купить дом, с чего бы ты начала?
- С осмотра.
- Нет.
- Почему?
- Потому что дом уже существует. Осмотр ничего не меняет.
- Тогда с цены.
- Нет.
Нио все так же чуть улыбнулась:
- Ты сейчас нарочно будешь говорить "нет", пока мне не надоест?
- Конечно. Это древний торговый приём. Покупатель устаёт раньше продавца.
Девушка тихо фыркнула.
- Хорошо. Тогда скажи сам.
- Я бы сначала посмотрел, кто его построил.
Нио удивилась.
- Почему?
- Потому что хороший дом невозможно построить случайно, - Као сделал глоток, - с грэхо вот то же самое. Ты хочешь купить гранит. Ошибка. Ты покупаешь не гранит. Ты покупаешь грэхо, которые гранит добыли.
Нио задумалась.
- Объясни.
- Все совершают одну и ту же ошибку. Тэльвары приезжают к грэхо и говорят:
"Нам нужно двести блоков." Виирхи говорят: "Нам нужен камень с такой-то плотностью." Тоорга обсуждают породу.
Мы, кальвэ... - Као виновато улыбнулся, -
мы вообще сначала открываем бухгалтерскую книгу.
- Это правда.
- А нужно начинать совсем иначе.
- Как?
Торговец смотрел в окно.
Далеко впереди дорога проходила между двумя огромными валунами.
Они стояли так ровно, друг против друга, словно когда-то были одной скалой.
- Нужно спросить...
Каарно сделал паузу.
- ...как давно лежит этот камень.
- Это бессмысленно.
- Конечно. Но только для нас. Для грэхо - нет.
Нио уже ничего не понимала.
И это её радовало.
Она любила узнавать вещи, которые сначала кажутся невозможными.
Девушка взяла чашку и стала медленно пить.
- Видишь ли... - Као слегка постучал пальцем по столешнице, - мы думаем предметами. Грэхо думают временем. Для нас гранит - это товар. Для грэхо гранит - это очень медленный родственник.
Нио едва не поперхнулась.
- Ты шутишь?
- Ни капли. Они так действительно чувствуют. Не буквально. Но очень близко к этому, - Као смотрел на дорогу, - ты замечала, что грэхо никогда не говорят "сломался мост". Говорят "устал мост".
