Третий нали показал мне тьму – ту, о которой говорил незнакомец из сна. Жуткую и безликую. А потом я увидела Тана – он улыбался. Колдун знал.
Странно, но вся злость к нему испарилась.
А потом в меня вошел второй, и я забыла о колдуне.
Первый причинил сильнейшую боль. Задержался в жиле, разрывая ее в прямом смысле. Из этих разрывов сочился кен. Вытекал, трансформируясь в небольшие, но уже оформленные щупальца охотника.
– Ты достойна, – произнес голос в моей голове, и меня накрыло.
Откуда-то извне, но в то же время изнутри в меня хлынула сила. Много – казалось, захлебнусь. Меня распирало от кена – горячего, почти кипящего.
– Убей, – шептал все тот же голос, пьяня, кружа голову непреодолимым желанием послушаться. – Уничтожь зверушку.
Я отпрянула от Глеба, отползла в сторону, стараясь не смотреть на него.
Голосу все равно, кто мы друг другу. Голос требует крови.
– Уходи, – прошипела яростно.
– Что? – испуганно спросил Глеб, приближаясь.
– Убирайся!
Щупальца уже оформились и готовы были убивать. Рвать жилы хищных.
Приобретенный кен срывал крышу, и я отчетливо понимала, что могу это сделать. Могу послушать голос и навредить Глебу.
Наверное, сам Глеб тоже это осознал. Вскочил на ноги и резко вышел. Входная дверь хлопнула, а я упала на спину рядом с тазиком, наполненным собственной кровью. Прямо на забрызганный кровью пол.
Очнулась я утром следующего дня. Раны на запястьях затянулись, покрылись грубой коркой, волосы слиплись от крови, одежда была пропитана вязкой жидкостью.
Но чувствовала я себя на удивление хорошо. Прибралась в комнате и отправилась в ванную.
Душ принес облегчение – словно несколько килограмм сразу скинула. Впрочем, я «скинула» девять нали. Есть чем гордиться, хотя рассказывать об этом подвиге, думаю, не стоит. Не так поймут. Хватит мне Лары, которая вечно крутит пальцем у виска.
Я натянула белье и пошла одеваться. Теперь, когда цель достигнута, нельзя останавливаться. По моим расчетам все должно быть просто: Андрей проведет меня к Первозданным, я обменяю свой кен на сведения о Мишеле, найду его и убью. Нет, сначала узнаю, где Кира, а потом уже убью.
Я рассеянно натянула майку и леггинсы, обернулась и...
– Какого черта?!
Невысокий русоволосый мужчина в потертых джинсах сидел на диване и пристально меня разглядывал. Экстравагантная черная рубашка с ярко-красными маками была наполовину расстегнута и обнажала покрытый густой порослью торс. На губах незнакомца застыла легкая улыбка.
– Ты кто такой и как вошел? – резко спросила я и подумала, что Глеб бы мне сейчас точно не помешал. В незащищенной квартире наедине с непонятно как оказавшимся здесь типом находиться было страшновато. Но я правильно сделала, что прогнала друга – рисковать его жизнью было бы глупо. А тут и сама справлюсь – все же я теперь охотник. Сильный.
– Надо же, такая маленькая. По сути еще дитя. А все туда же! – Мужчина покачал головой и добавил: – Ошибка природы. Но я люблю такие ошибки.
Я молчала, не зная, как действовать дальше. Кто он и что ему нужно? Интуитивно чувствовала, что незнакомец силен, но его принадлежность к какому-то виду трудно было определить.
– Однажды – очень давно – я уже встречал сольвейга, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Но его увели у меня из-под носа. Обесточили. Обидно. – Он опустил глаза и, казалось, погрузился в воспоминания, а потом резко дернулся, улыбнулся и подмигнул мне. – Я – Альрик. Слышал, ты искала встречи со мной.
Я сглотнула.
Альрик. Первозданный. Да ну нафиг!
– Откуда ты узнал, где меня искать? – спросила настороженно, не сводя взгляда с любознательных серо-зеленых глаз.
– Тут так жахнуло, что только идиот не заметил. Ты же высвободила столько кена. На твоем месте я бы убрался отсюда. Впрочем, пока тебе ничто не угрожает.
Это что, такое предложение защиты? Нет уж, дудки! Не собираюсь играть в игры. Я должна найти дочь.
– Но ты ведь для этого пришел? Ради кена?
– Заманчиво, конечно, но пока воздержусь, – лениво растягивая слова, ответил Альрик. – У меня своего в избытке.
– Я не знала, что бывает избыток. Думала, вам он нужен всегда.
– Первозданные не насыщаются посредством... обычным способом. К тому же мне сейчас интересна ты сама. Ты понимаешь, насколько уникальна?
– Я – сольвейг. От этого больше вреда, чем пользы.
– Смотря с какой стороны посмотреть. – Он улыбнулся. – Ты хотела о чем-то спросить, так спрашивай.
Я колебалась. То, что я собиралась торговаться с Первозданными, вовсе не означает, что должна верить в бесплатный сыр. Жизнь научила настороженно относиться ко всяким сомнительным предложениям.
Но в то же время вот он – сидит на моем диване, то есть на диване Глеба, и сам предлагает помощь. Грех не воспользоваться. Все равно других вариантов нет.
– Я хочу знать, где находится один охотник, – сказала я и добавила: – Древний.
Первозданный сделал вид, что его совершенно не заинтересовала фраза. Пристально рассматривая собственный безупречный маникюр, уточнил:
– И что будешь делать, когда найдешь его?
– Убью, – честно ответила я. – Если смогу, конечно. Но сначала узнаю, где он держит мою дочь.
Альрик даже не шелохнулся – застыл в нелепой позе, словно ушел глубоко в себя. Может так и было – кто их поймет, древнейших из древних?
Я боялась выдохнуть. Напряжение последних месяцев, растаявшее под теплым душем, вернулось. Осознание навалилось тяжелым грузом.
Я сделала это. Изменила собственную суть. Влезла во взрослые игры. Не уверена, что такие, как я, выбираются из них целыми и невредимыми...
Молчание нарушил Альрик, внезапно вынырнув обратно в реальность и расслабленно потягиваясь на диване.
– Охотники, особенно древние – наше оружие. Эммм... как тебя называть?
– Полина, – откликнулась я.
– Я не могу позволить тебе этого, Полина. Когда хищный убивает древнего, это возможно скрыть, но охотники... Охотники – другое дело.
Он снова смотрел пронизывающе, и я не знала, чего ждать от дальнейшего разговора. Стоит ли его продолжать? Тон Альрика, его взгляд говорили: он знает, что я недавно убила Рихара. И то ли я ему настолько интересна, что он решил не избавляться от меня, то ли собрался избавиться, но позже.
– К тому же, ты не настолько сильна, чтобы сражаться с древним. Кен сольвейга блокируется новой сущностью.
– Мишель похитил мою дочь! – вырвалось у меня.
Слезы обиды выступили на глазах. Получается, я все сделала зря? Мучилась, боролась с нали, с собой. Держалась все это время.
– Похитил? Не убил?
– Нет... Не знаю.
– Тогда ты неверно ставишь вопрос, – очень серьезно сказал Альрик. – Всегда проси именно то, что тебе нужно. Сейчас поймешь, почему.
Первозданный поднялся, протянул руку.
– Ну, ты идешь?
Я осторожно коснулась его ладони. На ощупь она была теплой и слегка шершавой.
– Сейчас покажу фокус, но ты не пугайся. Ничего в этом мире не бойся. Того, что сможет убить тебя, нет смысла бояться, а то, что не сможет – не стоит страха.
Альрик поднял руку и нарисовал в воздухе воображаемую дугу. Пространство откликнулось, зарябило, и прямо перед нами возникла дверь. Самая настоящая – деревянная, с золотистой ручкой и глазком. Только петли были прикреплены к воздуху, словно кто-то их там приклеил. Такой себе мираж посреди комнаты.
– Люблю позерство, – спокойно признался Первозданный и взялся за ручку. Дверь скрипнула, подалась и выплюнула нас в чистенький и опрятный подъезд. Прям на лестничную площадку. В подъезде пахло булочками и хлоркой. На стенах красовалось аляповатое граффити, краска на перилах облупилась и затерлась множественными прикосновениями рук. Где мы, черт возьми?
– Прибыли! – торжественно объявил Альрик.
– Куда? – растерялась я.
– Как куда? Ты же хотела видеть охотника, или я ошибся?
– Мишель... живет здесь? В этом доме?
– Si, por supuesto. – Альрик указал на черную металлическую дверь. – Я присмотрю за вами, так что не обессудь. Нам ведь не нужен пепел на ковре, верно? Когда дело касается сольвейгов, нельзя быть уверенным ни в чем...
Я уже не слушала. Смотрела на полотно двери, затаив дыхание. В нескольких шагах от победы.
Я нашла Киру. Возможно, сейчас увижу ее...
Почему мне не верится?
Осторожно, словно боялась проснуться, я преодолела лестничный пролет и остановилась напротив квартиры охотника. Нажала на кнопку звонка.
Где-то вдали сработала автомобильная сигнализация, но тут же выключилась. На верхнем этаже громыхала клубная музыка.
Каждый шорох, каждый звук впивался в сознание, заглушал мысли. Первозданный встал за моей спиной. Я не могла видеть его лица, но почему-то казалось, он улыбался.
Наконец, щелкнул дверной замок, и мир погрузился в тишину.
В прошлый раз я не смогла хорошо рассмотреть Мишеля. Было темно, а я была напугана. Помню лишь стальные глаза с узкими зрачками и выражение обреченности на лице.
Охотник оказался выше, чем я представляла. Худощавый. Богемного типа. Почему-то подумалось, что он известный художник, и его картины имеют ошеломляющий успех.
Но представление было ошибочным. Мишель – древний, уничтоживший немало хищных, одним из которых был Дмитрий – потенциальный вождь атли. А еще это человек, похитивший мою дочь.
Я ждала изумления. Ненависти. Злости. Безразличия. Надменности. Даже боли. Но ничего этого не было.
– Альрик. – Мишель отвел взгляд и поклонился Первозданному. Не лебезя, но отмечая его статус.
– Рад, что ты вернулся, – улыбнулся мой спутник. – Без тебя город стал скучнее. Впустишь? Моя новая знакомая хотела поговорить с тобой.
Мишель отступил на шаг, и Альрик подтолкнул меня вперед. В ловушку с двумя дикими зверями.
Просторная, обставленная со вкусом квартира. В гостиной из мебели лишь мягкий уголок, журнальный столик и тумба, на которой стоял телевизор. Древним, оказывается, тоже не чужды технологии. Интересно, сколько лет Мишелю? Триста? Пятьсот?
– Подобная нам... – сказал он.
Я поймала изучающий взгляд охотника и стушевалась. В мечтах гораздо смелее себя вела, а на деле...
Альрик же занял наблюдательную позицию и вмешиваться не собирался. С любопытством взирал на нас с дивана и улыбался.
– Где Кира? – спросила я сдавленно.
Мишель склонил голову набок.
– Она там, где ты не сможешь ее отыскать. Я, впрочем, тоже.
– Это месть? За то, что я убила тебя?
– Глупости! – резко произнес он, и я вздрогнула. – Я не собирался мстить тебе, Кастелла. За что? За наивность? Это ведь он заставил тебя – атли!
– Тогда зачем?
– Это плата. Ты тоже заплатишь. Клятву глубинным кеном нельзя нарушать.
– Плата за воскрешение, – догадалась я. – Тан просил тебя.
– Колдун знает, чего хочет.
Низкий, хрипловатый голос не выражал ни агрессии, ни злости. Мишель не казался злодеем, готовым ради мести мучить ребенка. Он просто выполнял то, что говорил Тан. За жизнь нужно платить, вот он и заплатил. Подумаешь, какой-то ребенок-хищный! Что он стоит по сравнению с собственной жизнью?
Я вздохнула и подумала, что Мишель такой же раб ситуации, как и я. И по сути я виновата в том, что Тан приказал ему похитить Киру.
Я убила его. Охотника с печатью. Не разобравшись в ситуации, вонзила нож в восковую копию его жилы.
– Она жива? – Голос сорвался на этой фразе. Нужно было за что-то уцепиться, но ничего не было. Ни сучка, ни выступа в камне, чтобы ухватиться рукой. И я падала, падала в бездну отчаяния. Снова.
Конец пути оказался вовсе не концом. Это тупик, и выхода из него нет. Никакого. Разве что...
Глаза наполнились слезами – непрошеными, лишними. Только бы не расплакаться! Не хотелось делать это на глазах у древнего охотника и Первозданного. Не хватало мне еще жалости или злорадства.
– О, я уверен в этом! – констатировал Мишель.
– Прелестно, – усмехнулся Альрик и подался вперед. На лице явно читалось любопытство и азарт. – Такого я еще не видел.
– Нельзя ставить опыты над людьми. – Охотник развернулся и сверкнул глазами. – Нельзя так поступать с ней!
Взглянул на меня. Так и есть – жалость. Ненавижу, когда жалеют!
– Не нам решать, друг мой. Не нам.
– О чем вы? – Я перевела взгляд с охотника на Первозданного и обратно. – Какие опыты?
Мишель подошел ближе. В последний раз я была так близко к древнему в подъезде у Влада, и тогда все закончилось кучкой белесого пепла – того, что упоминал Альрик.
Страх ушел. Тот, что обычно испытывают хищные в присутствии охотника. Мишель наклонился, приблизив свое лицо к моему, и я могла различить темные прожилки на серой радужке его глаз. На лице древнего застыла тревога.
– Беги, Кастелла, – повторил он фразу из сна. – Убирайся подальше. Из города, из страны. Прячься.
– От кого бежать?
– Хватит! – Альрик поднялся с места, и Мишель отвел взгляд. Отошел в сторону, усиливая мое смятение.
О чем он предупреждал?
– Ты узнала все, что хотела? – сухо поинтересовался Первозданный и повернулся в сторону выхода. Я взглянула на охотника.
– Где моя дочь? Она с Таном?
Мишель кивнул. На меня больше не смотрел. Казалось, он ляпнул лишнего и теперь стыдится. Еще и «начальство» прогневил.
Впрочем, Альрику будто и дела не было больше. Он изучал обои на стенев коридоре .
– Пожалуйста, – прошептала я. – Где Тан?
Древний окинул меня тоскливым взглядом и бросил:
– Не знаю. И тебе не советовал бы искать.
И отвернулся.
Мы вышли на свежий воздух. Липецкий, как оказалось. Какая ирония – тот же район, где находится квартира Влада. Количество древних на один квадратный метр растет, а надежда найти дочь катастрофически тает.
Природа постепенно засыпала: умирали листья на деревьях, желтели и сыпались на тротуар. А ведь еще только сентябрь. Я всегда любила лето, но в этом году не заметила, как оно пролетело. Была занята нали.
Люди на улице куда-то спешили, спотыкались, ловили такси, втискивались в переполненные автобусы. Жили. Не то, что я. За время, когда во мне были нали, я отвыкла от суеты города, у меня была собственная спешка, не имеющая никакого отношения к миру людей.
Сегодня спешить было некуда...
– Теперь ты знаешь, что просить, верно? – Первозданный выглядел безмятежным и спокойным. Он смотрелся нелепо в пестрой рубашке на унылых липецких улицах – как насмешка над увядающей осенней природой. Она умирала, а Альрик будет жить вечно.
– Верни мне Киру, – ответила я. – И получишь кен. Много кена.
Он вздохнул. Совсем как человек, но ведь он не человек! Охотник, обросший древностью настолько, что уже нет смысла убивать хищных. Нет смысла ни в чем, но он придумал его себе.
Интриги. Тайны. Опыты. Я всего лишь подопытная крыса...
Мишель хотел предупредить меня, но Первозданный помешал. А значит, он играет со мной в какую-то игру, правил которой я не знаю. Что ж, сыграю и я.
– Кен сольвейга-охотника... Заманчиво! – Он улыбнулся. – Но я не могу решать один. Нас четверо, и каждый – я просто уверен – захочет познакомиться с такой сильной девушкой, как ты.
– Ты вернешь мне дочь? Если нет, я не вижу смысла...
– Идем, – повелительно перебил он и взял меня за руку.
На этот раз за дверью оказался совершенно другой мир. Даже можно сказать, другое время. Средневековье какое-то.
Темный коридор тянулся в обе стороны от открывшегося портала. Я оглянулась. Дверь, из которой мы вышли, исчезла, а на ее месте была стена. На ней – горящие факелы. Как в кино.
Странно, но вся злость к нему испарилась.
А потом в меня вошел второй, и я забыла о колдуне.
Первый причинил сильнейшую боль. Задержался в жиле, разрывая ее в прямом смысле. Из этих разрывов сочился кен. Вытекал, трансформируясь в небольшие, но уже оформленные щупальца охотника.
– Ты достойна, – произнес голос в моей голове, и меня накрыло.
Откуда-то извне, но в то же время изнутри в меня хлынула сила. Много – казалось, захлебнусь. Меня распирало от кена – горячего, почти кипящего.
– Убей, – шептал все тот же голос, пьяня, кружа голову непреодолимым желанием послушаться. – Уничтожь зверушку.
Я отпрянула от Глеба, отползла в сторону, стараясь не смотреть на него.
Голосу все равно, кто мы друг другу. Голос требует крови.
– Уходи, – прошипела яростно.
– Что? – испуганно спросил Глеб, приближаясь.
– Убирайся!
Щупальца уже оформились и готовы были убивать. Рвать жилы хищных.
Приобретенный кен срывал крышу, и я отчетливо понимала, что могу это сделать. Могу послушать голос и навредить Глебу.
Наверное, сам Глеб тоже это осознал. Вскочил на ноги и резко вышел. Входная дверь хлопнула, а я упала на спину рядом с тазиком, наполненным собственной кровью. Прямо на забрызганный кровью пол.
Глава 9. Мишель
Очнулась я утром следующего дня. Раны на запястьях затянулись, покрылись грубой коркой, волосы слиплись от крови, одежда была пропитана вязкой жидкостью.
Но чувствовала я себя на удивление хорошо. Прибралась в комнате и отправилась в ванную.
Душ принес облегчение – словно несколько килограмм сразу скинула. Впрочем, я «скинула» девять нали. Есть чем гордиться, хотя рассказывать об этом подвиге, думаю, не стоит. Не так поймут. Хватит мне Лары, которая вечно крутит пальцем у виска.
Я натянула белье и пошла одеваться. Теперь, когда цель достигнута, нельзя останавливаться. По моим расчетам все должно быть просто: Андрей проведет меня к Первозданным, я обменяю свой кен на сведения о Мишеле, найду его и убью. Нет, сначала узнаю, где Кира, а потом уже убью.
Я рассеянно натянула майку и леггинсы, обернулась и...
– Какого черта?!
Невысокий русоволосый мужчина в потертых джинсах сидел на диване и пристально меня разглядывал. Экстравагантная черная рубашка с ярко-красными маками была наполовину расстегнута и обнажала покрытый густой порослью торс. На губах незнакомца застыла легкая улыбка.
– Ты кто такой и как вошел? – резко спросила я и подумала, что Глеб бы мне сейчас точно не помешал. В незащищенной квартире наедине с непонятно как оказавшимся здесь типом находиться было страшновато. Но я правильно сделала, что прогнала друга – рисковать его жизнью было бы глупо. А тут и сама справлюсь – все же я теперь охотник. Сильный.
– Надо же, такая маленькая. По сути еще дитя. А все туда же! – Мужчина покачал головой и добавил: – Ошибка природы. Но я люблю такие ошибки.
Я молчала, не зная, как действовать дальше. Кто он и что ему нужно? Интуитивно чувствовала, что незнакомец силен, но его принадлежность к какому-то виду трудно было определить.
– Однажды – очень давно – я уже встречал сольвейга, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Но его увели у меня из-под носа. Обесточили. Обидно. – Он опустил глаза и, казалось, погрузился в воспоминания, а потом резко дернулся, улыбнулся и подмигнул мне. – Я – Альрик. Слышал, ты искала встречи со мной.
Я сглотнула.
Альрик. Первозданный. Да ну нафиг!
– Откуда ты узнал, где меня искать? – спросила настороженно, не сводя взгляда с любознательных серо-зеленых глаз.
– Тут так жахнуло, что только идиот не заметил. Ты же высвободила столько кена. На твоем месте я бы убрался отсюда. Впрочем, пока тебе ничто не угрожает.
Это что, такое предложение защиты? Нет уж, дудки! Не собираюсь играть в игры. Я должна найти дочь.
– Но ты ведь для этого пришел? Ради кена?
– Заманчиво, конечно, но пока воздержусь, – лениво растягивая слова, ответил Альрик. – У меня своего в избытке.
– Я не знала, что бывает избыток. Думала, вам он нужен всегда.
– Первозданные не насыщаются посредством... обычным способом. К тому же мне сейчас интересна ты сама. Ты понимаешь, насколько уникальна?
– Я – сольвейг. От этого больше вреда, чем пользы.
– Смотря с какой стороны посмотреть. – Он улыбнулся. – Ты хотела о чем-то спросить, так спрашивай.
Я колебалась. То, что я собиралась торговаться с Первозданными, вовсе не означает, что должна верить в бесплатный сыр. Жизнь научила настороженно относиться ко всяким сомнительным предложениям.
Но в то же время вот он – сидит на моем диване, то есть на диване Глеба, и сам предлагает помощь. Грех не воспользоваться. Все равно других вариантов нет.
– Я хочу знать, где находится один охотник, – сказала я и добавила: – Древний.
Первозданный сделал вид, что его совершенно не заинтересовала фраза. Пристально рассматривая собственный безупречный маникюр, уточнил:
– И что будешь делать, когда найдешь его?
– Убью, – честно ответила я. – Если смогу, конечно. Но сначала узнаю, где он держит мою дочь.
Альрик даже не шелохнулся – застыл в нелепой позе, словно ушел глубоко в себя. Может так и было – кто их поймет, древнейших из древних?
Я боялась выдохнуть. Напряжение последних месяцев, растаявшее под теплым душем, вернулось. Осознание навалилось тяжелым грузом.
Я сделала это. Изменила собственную суть. Влезла во взрослые игры. Не уверена, что такие, как я, выбираются из них целыми и невредимыми...
Молчание нарушил Альрик, внезапно вынырнув обратно в реальность и расслабленно потягиваясь на диване.
– Охотники, особенно древние – наше оружие. Эммм... как тебя называть?
– Полина, – откликнулась я.
– Я не могу позволить тебе этого, Полина. Когда хищный убивает древнего, это возможно скрыть, но охотники... Охотники – другое дело.
Он снова смотрел пронизывающе, и я не знала, чего ждать от дальнейшего разговора. Стоит ли его продолжать? Тон Альрика, его взгляд говорили: он знает, что я недавно убила Рихара. И то ли я ему настолько интересна, что он решил не избавляться от меня, то ли собрался избавиться, но позже.
– К тому же, ты не настолько сильна, чтобы сражаться с древним. Кен сольвейга блокируется новой сущностью.
– Мишель похитил мою дочь! – вырвалось у меня.
Слезы обиды выступили на глазах. Получается, я все сделала зря? Мучилась, боролась с нали, с собой. Держалась все это время.
– Похитил? Не убил?
– Нет... Не знаю.
– Тогда ты неверно ставишь вопрос, – очень серьезно сказал Альрик. – Всегда проси именно то, что тебе нужно. Сейчас поймешь, почему.
Первозданный поднялся, протянул руку.
– Ну, ты идешь?
Я осторожно коснулась его ладони. На ощупь она была теплой и слегка шершавой.
– Сейчас покажу фокус, но ты не пугайся. Ничего в этом мире не бойся. Того, что сможет убить тебя, нет смысла бояться, а то, что не сможет – не стоит страха.
Альрик поднял руку и нарисовал в воздухе воображаемую дугу. Пространство откликнулось, зарябило, и прямо перед нами возникла дверь. Самая настоящая – деревянная, с золотистой ручкой и глазком. Только петли были прикреплены к воздуху, словно кто-то их там приклеил. Такой себе мираж посреди комнаты.
– Люблю позерство, – спокойно признался Первозданный и взялся за ручку. Дверь скрипнула, подалась и выплюнула нас в чистенький и опрятный подъезд. Прям на лестничную площадку. В подъезде пахло булочками и хлоркой. На стенах красовалось аляповатое граффити, краска на перилах облупилась и затерлась множественными прикосновениями рук. Где мы, черт возьми?
– Прибыли! – торжественно объявил Альрик.
– Куда? – растерялась я.
– Как куда? Ты же хотела видеть охотника, или я ошибся?
– Мишель... живет здесь? В этом доме?
– Si, por supuesto. – Альрик указал на черную металлическую дверь. – Я присмотрю за вами, так что не обессудь. Нам ведь не нужен пепел на ковре, верно? Когда дело касается сольвейгов, нельзя быть уверенным ни в чем...
Я уже не слушала. Смотрела на полотно двери, затаив дыхание. В нескольких шагах от победы.
Я нашла Киру. Возможно, сейчас увижу ее...
Почему мне не верится?
Осторожно, словно боялась проснуться, я преодолела лестничный пролет и остановилась напротив квартиры охотника. Нажала на кнопку звонка.
Где-то вдали сработала автомобильная сигнализация, но тут же выключилась. На верхнем этаже громыхала клубная музыка.
Каждый шорох, каждый звук впивался в сознание, заглушал мысли. Первозданный встал за моей спиной. Я не могла видеть его лица, но почему-то казалось, он улыбался.
Наконец, щелкнул дверной замок, и мир погрузился в тишину.
В прошлый раз я не смогла хорошо рассмотреть Мишеля. Было темно, а я была напугана. Помню лишь стальные глаза с узкими зрачками и выражение обреченности на лице.
Охотник оказался выше, чем я представляла. Худощавый. Богемного типа. Почему-то подумалось, что он известный художник, и его картины имеют ошеломляющий успех.
Но представление было ошибочным. Мишель – древний, уничтоживший немало хищных, одним из которых был Дмитрий – потенциальный вождь атли. А еще это человек, похитивший мою дочь.
Я ждала изумления. Ненависти. Злости. Безразличия. Надменности. Даже боли. Но ничего этого не было.
– Альрик. – Мишель отвел взгляд и поклонился Первозданному. Не лебезя, но отмечая его статус.
– Рад, что ты вернулся, – улыбнулся мой спутник. – Без тебя город стал скучнее. Впустишь? Моя новая знакомая хотела поговорить с тобой.
Мишель отступил на шаг, и Альрик подтолкнул меня вперед. В ловушку с двумя дикими зверями.
Просторная, обставленная со вкусом квартира. В гостиной из мебели лишь мягкий уголок, журнальный столик и тумба, на которой стоял телевизор. Древним, оказывается, тоже не чужды технологии. Интересно, сколько лет Мишелю? Триста? Пятьсот?
– Подобная нам... – сказал он.
Я поймала изучающий взгляд охотника и стушевалась. В мечтах гораздо смелее себя вела, а на деле...
Альрик же занял наблюдательную позицию и вмешиваться не собирался. С любопытством взирал на нас с дивана и улыбался.
– Где Кира? – спросила я сдавленно.
Мишель склонил голову набок.
– Она там, где ты не сможешь ее отыскать. Я, впрочем, тоже.
– Это месть? За то, что я убила тебя?
– Глупости! – резко произнес он, и я вздрогнула. – Я не собирался мстить тебе, Кастелла. За что? За наивность? Это ведь он заставил тебя – атли!
– Тогда зачем?
– Это плата. Ты тоже заплатишь. Клятву глубинным кеном нельзя нарушать.
– Плата за воскрешение, – догадалась я. – Тан просил тебя.
– Колдун знает, чего хочет.
Низкий, хрипловатый голос не выражал ни агрессии, ни злости. Мишель не казался злодеем, готовым ради мести мучить ребенка. Он просто выполнял то, что говорил Тан. За жизнь нужно платить, вот он и заплатил. Подумаешь, какой-то ребенок-хищный! Что он стоит по сравнению с собственной жизнью?
Я вздохнула и подумала, что Мишель такой же раб ситуации, как и я. И по сути я виновата в том, что Тан приказал ему похитить Киру.
Я убила его. Охотника с печатью. Не разобравшись в ситуации, вонзила нож в восковую копию его жилы.
– Она жива? – Голос сорвался на этой фразе. Нужно было за что-то уцепиться, но ничего не было. Ни сучка, ни выступа в камне, чтобы ухватиться рукой. И я падала, падала в бездну отчаяния. Снова.
Конец пути оказался вовсе не концом. Это тупик, и выхода из него нет. Никакого. Разве что...
Глаза наполнились слезами – непрошеными, лишними. Только бы не расплакаться! Не хотелось делать это на глазах у древнего охотника и Первозданного. Не хватало мне еще жалости или злорадства.
– О, я уверен в этом! – констатировал Мишель.
– Прелестно, – усмехнулся Альрик и подался вперед. На лице явно читалось любопытство и азарт. – Такого я еще не видел.
– Нельзя ставить опыты над людьми. – Охотник развернулся и сверкнул глазами. – Нельзя так поступать с ней!
Взглянул на меня. Так и есть – жалость. Ненавижу, когда жалеют!
– Не нам решать, друг мой. Не нам.
– О чем вы? – Я перевела взгляд с охотника на Первозданного и обратно. – Какие опыты?
Мишель подошел ближе. В последний раз я была так близко к древнему в подъезде у Влада, и тогда все закончилось кучкой белесого пепла – того, что упоминал Альрик.
Страх ушел. Тот, что обычно испытывают хищные в присутствии охотника. Мишель наклонился, приблизив свое лицо к моему, и я могла различить темные прожилки на серой радужке его глаз. На лице древнего застыла тревога.
– Беги, Кастелла, – повторил он фразу из сна. – Убирайся подальше. Из города, из страны. Прячься.
– От кого бежать?
– Хватит! – Альрик поднялся с места, и Мишель отвел взгляд. Отошел в сторону, усиливая мое смятение.
О чем он предупреждал?
– Ты узнала все, что хотела? – сухо поинтересовался Первозданный и повернулся в сторону выхода. Я взглянула на охотника.
– Где моя дочь? Она с Таном?
Мишель кивнул. На меня больше не смотрел. Казалось, он ляпнул лишнего и теперь стыдится. Еще и «начальство» прогневил.
Впрочем, Альрику будто и дела не было больше. Он изучал обои на стенев коридоре .
– Пожалуйста, – прошептала я. – Где Тан?
Древний окинул меня тоскливым взглядом и бросил:
– Не знаю. И тебе не советовал бы искать.
И отвернулся.
Мы вышли на свежий воздух. Липецкий, как оказалось. Какая ирония – тот же район, где находится квартира Влада. Количество древних на один квадратный метр растет, а надежда найти дочь катастрофически тает.
Природа постепенно засыпала: умирали листья на деревьях, желтели и сыпались на тротуар. А ведь еще только сентябрь. Я всегда любила лето, но в этом году не заметила, как оно пролетело. Была занята нали.
Люди на улице куда-то спешили, спотыкались, ловили такси, втискивались в переполненные автобусы. Жили. Не то, что я. За время, когда во мне были нали, я отвыкла от суеты города, у меня была собственная спешка, не имеющая никакого отношения к миру людей.
Сегодня спешить было некуда...
– Теперь ты знаешь, что просить, верно? – Первозданный выглядел безмятежным и спокойным. Он смотрелся нелепо в пестрой рубашке на унылых липецких улицах – как насмешка над увядающей осенней природой. Она умирала, а Альрик будет жить вечно.
– Верни мне Киру, – ответила я. – И получишь кен. Много кена.
Он вздохнул. Совсем как человек, но ведь он не человек! Охотник, обросший древностью настолько, что уже нет смысла убивать хищных. Нет смысла ни в чем, но он придумал его себе.
Интриги. Тайны. Опыты. Я всего лишь подопытная крыса...
Мишель хотел предупредить меня, но Первозданный помешал. А значит, он играет со мной в какую-то игру, правил которой я не знаю. Что ж, сыграю и я.
– Кен сольвейга-охотника... Заманчиво! – Он улыбнулся. – Но я не могу решать один. Нас четверо, и каждый – я просто уверен – захочет познакомиться с такой сильной девушкой, как ты.
– Ты вернешь мне дочь? Если нет, я не вижу смысла...
– Идем, – повелительно перебил он и взял меня за руку.
На этот раз за дверью оказался совершенно другой мир. Даже можно сказать, другое время. Средневековье какое-то.
Темный коридор тянулся в обе стороны от открывшегося портала. Я оглянулась. Дверь, из которой мы вышли, исчезла, а на ее месте была стена. На ней – горящие факелы. Как в кино.
