Лара поставила на тумбочку у кровати чашку с дымящейся жижей, от которой исходил тошнотворный запах.
– Это карое – восстанавливающий отвар, – пояснила защитница. – Выпить лучше сразу. На вкус гадость еще та.
– Ты как? – спросил Глеб и сжал мою ладонь. – Я серьезно испугался, Полевая.
– Постоянно хочу спать, в остальном нормально, – вымученно улыбнулась я и проводила взглядом Влада. Он вышел молча, и в комнате резко стало пусто. Даже несмотря на Лару, Глеба и жалостливую Риту.
– Ты действительно без крыши, – безэмоционально произнесла защитница и подошла к окну. – Ты видела их? Первозданных?
– Как сейчас тебя. А еще двадцать древних охотников на чертовом заседании.
Она покачала головой и ничего не ответила. Рита, наконец, вынырнула из полу-испуганного состояния и кинулась меня обнимать. Скоро моя майка была полностью мокрая от ее слез.
По мере того, как я приходила в себя, начинала ощущать дикую необходимость сходить в душ. Рита тут же сунула мне под нос чашку с карое, и меня передернуло от отвращения. Вкус у напитка был еще противнее, чем запах, но я заставила себя выпить до конца. Чем быстрее восстановлюсь, тем лучше.
Рита еще долго причитала, а потом ей позвонил Филипп, и она вышла. Лара тоже покинула комнату, оставляя нас с Глебом вдвоем.
– Рад, что ты снова с нами, – произнес он, хмурясь. – Быть охотником стремно.
– Это точно. Особенно если учесть мероприятия, которые должен посещать. А еще они устроили пыточную в одном из зданий в центре. Как думаешь, зачем?
– Фига се!
– Похоже, кое-кто из них задержится тут надолго. – Мне вспомнились полные бессильной злости глаза Мишеля. Его слова на приеме у охотников. – Слушай, а ты знаешь что-нибудь о драуграх? Ну, помимо легенд. Думаешь, они существуют?
– С чего ты взяла? – осторожно поинтересовался он.
Слишком осторожно. Глеб совершенно не умел хитрить.
Осознание хлынуло на голову, как ведро холодной воды. Пальцы на ногах тут же заледенели, мороз поднялся вверх к коленям, заставляя поежиться.
– Ты знаешь... То есть это правда, и они среди нас...
– Никто никогда не видел драугра. Я-то уж точно.
– А Влад?
– Почему не спросишь у него?
– А почему ты юлишь?
Он громко выдохнул и отвернулся.
– Не можешь говорить, – поняла я. – Тайна. Та, которую ты поклялся хранить. Та, что связана с ритуалом, да?
Глеб не ответил, но мне и не нужно было.
Внезапно сделалось душно, словно кто-то перекрыл кислород. Ладони вспотели, а в груди полыхнул жар.
Мишель предупреждал меня не зря. Древний знал, что говорит. Теперь вот и Глеб... Я вспомнила его безумный взгляд в день, когда пришел Рихар. И слова: «Мы все умрем». Головоломка начала складываться причудливым образом, меняя представления о событиях.
От навязчивых мыслей разболелась голова, и еще больше потянуло в сон, но я запретила тебе быть слабой.
– Ритуал... ослабил меня, верно? Но самое главное – это хорошо? – Глеб открыл рот, но я вытянула руку вперед, призывая к молчанию. – Нет, не говори. Даже Мишель не признался, а ведь он древний. Значит, верит в кару за нарушение клятвы.
Глеб промолчал, только крепче сжал мою руку.
В принципе, мне и не нужно было, чтобы он объяснял. Кусочки мозаики удивительным образом сложились в некую картину, пусть неполную, но понятную. Более или менее.
Драугру нужен кен сольвейга. Чем больше кена я соберу, тем лучше. Ритуал изгнания Девяти – самое страшное событие моей жизни – ослабил меня. И тем самым избавил от смерти. А еще дал возможность Владу стать сильнее. Хороший ход. Циничный, бесчеловечный, но хороший. Только зачем он был нужен, если можно заставить меня отречься. Или изгнать из племени? Зачем спасать меня ценой опасности для атли?
Я не узнаю точно, пока не спрошу Влада. Вернее, пока он не ответит. А он не ответит – продолжит прятаться за мнимыми опасениями, полностью уверенный в собственной правоте. Интересно, что он думает, я предприму? Заболею паранойей и начну высматривать в каждом незнакомце драугра? Или доведу себя до истощения, чтобы мой кен ему не достался? Впрочем, в последнем я преуспела.
Внезапно я поняла, куда деваются сольвейги в конце концов. Они просто умирают. А еще умирают те, кто с ними рядом. Из-за их треклятого кена!
Да, бесспорно, самый лучший выход для атли – чтобы я отреклась. Ведь тогда племя потеряет для драугра всякий интерес. Самое странное, что я сама хотела отречься. Черт, да я бы отреклась – еще в самом начале, когда узнала, что Влад – вождь атли. Но он не позволил. Почему?
Незаметно для себя я провалилась в сон. Мне снова снилась рыжая. Костер, танцы, радость. Словно я была дома – там, где должна быть.
Проснулась в полной темноте. Совершенно потерявшись в днях, не могла понять, сколько проспала. На тумбочке у кровати стояла заботливо приготовленная Кириллом чашка с карое. Я вновь заставила себя проглотить противный напиток. Хотя все же не следует увлекаться им, если не хочу восстановиться быстро. Теперь нужно обдумывать каждый шаг, постоянно оглядываться и бояться. Может, и лучше было, когда я не знала...
Я откинулась на подушки, вдохнула знакомый запах, погладила простыни. Так странно ощущать себя в этой комнате – слабой и беспомощной. И неожиданно... приятно. Как бы там ни было, я – атли. Семья, кажущаяся иногда жестокой и несправедливой, на самом деле заботилась обо мне.
Интересно, почему я здесь? Не в знакомой мне пастельной спальне, в обществе давно покинутых совят, а здесь? В его комнате? Почему он так решил? И где сейчас ночует он сам?
От навязчивых логичных мыслей стало больно. Я уже отвыкла от этого ощущения – удушающей ревности вперемешку с сожалением. И вот она вернулась. И как я ни пыталась, не могла ее подавить.
Небо за окном постепенно светлело, ночь уступала новому дню, приближая меня к восстановлению. Как же одолеть Тана, если мне нельзя накапливать кен? И как долго драугр будет ждать, пока его терпение не лопнет, и он не прибьет меня, а заодно и половину атли? Возможно ли защититься от древнего создания, о котором известно всего ничего?
Я смотрела на зарождающийся рассвет и думала, думала... Пока не заболела голова, и я не уснула.
Когда проснулась в следующий раз, чувствовала себя лучше. Почти здоровой. Проглотила очередную порцию карое и даже смогла сесть в кровати. Снова была ночь – через открытые шторы просматривались крупные звезды и тонкий ободок месяца. Новолуние. Время начинаний.
Немного привыкнув к головокружению, попыталась встать. Штормило жутко, но я удержалась, вцепившись до побелевших костяшек в стойку балдахина. Как же невыносимо ощущать себя слабой!
Шаг. Еще один. Вот я уже опираюсь о стену. Дойти до душа, смыть с себя прошлое – это стало почти навязчивой идеей.
Наверное, стоило поберечься, дать себе восстановиться больше, но я не могла просто лежать без дела. Понимание, что Тан где-то совсем рядом, за стенами дома, и у него Кира, изводило. Мысли, словно адские червоточины, проедали мозг. Нужно было что-то делать, чтобы отвлечься. Душ в данном случае выглядел заманчиво.
Я дошла до двери в ванную и долго стояла, пытаясь отдышаться. Затем потянула дверь на себя.
Поход в душ показался мне эпической битвой. В первую очередь моего упрямства со слабостью. Упрямство победило. Я завернулась в махровый халат, который висел на привычном месте – темно-зеленый, длинный, доходящий мне до пят. Непроизвольно улыбнулась собственным ощущениям – некой смеси надежности и тепла. А еще чего-то запретного, в первую очередь для себя самой.
Я это заслужила – немного удовольствия. Пусть оно странным образом заключается в простом махровом халате и бордовой постели. Завтра я встану на ноги – уверенно, без поддержки. А сегодня позволю себе расслабиться.
Я снова улеглась и посмотрела в потолок. Сон никак не шел, но тревожные мысли немного поутихли. Тишина – это хорошо. Восстановление. Созидание.
Мою тишину разрушил мягкий звук открывающейся двери. В комнату неслышно скользнула знакомая фигура, и сердце забилось быстро-быстро, разгоняя кровь и заполняя жаром грудную клетку. Фигура приблизилась и слегка склонилась, вглядываясь мне в лицо.
– Не спишь? – спросил Влад и присел рядом. Я покачала головой. – Ты ужасно непослушная. Зачем вставала?
– Ходила в душ, – сдавленно ответила я и замолчала. В его присутствии стало не комфортно, душно и совершенно неспокойно.
Он вздохнул, но ругаться не стал. Только спросил:
– Как себя чувствуешь?
– Если не считать, что совершенно потерялась во времени, нормально. Есть новости о колдуне?
– Тан не будет прятаться вечно. Мы найдем его, – уверил Влад. – Будешь изводить себя, восстановление будет долгим.
– Но ведь это нам на руку, не так ли? – Я отвела взгляд. – Чтобы я как можно дольше была истощена?
– Почему ты так говоришь? – насторожился он.
Я глубоко вдохнула, посмотрела на него и сказала:
– Я знаю о драугре.
Влад опустил глаза. По его лицу трудно было что-то понять, тем более в темноте. Показалось, он совсем не готов отвечать и, как всегда, отделается молчанием. Но он спросил:
– Глеб?
Я покачала головой.
– Мишель.
– Не знал, что древним разрешено нарушать клятву глубинным кеном.
– Он не нарушал. Лишь намекнул, а остальное я додумала сама. Драугр ведь хочет кен сольвейга, верно?
Влад поднял глаза, и я на секунду испугалась – такой у него был взгляд. Почти дикий. По позвоночнику пробежал холодок страха.
– Не лезь в это, Полина, – очень серьезно произнес он. – Понимаю, что не могу запретить, так что считай это простым предупреждением.
– Или угрозой? – неожиданно смело спросила я.
– Нет. Предупреждением. Ты все равно ничего не изменишь, только испортишь все. – Он помолчал немного, вглядываясь мне в лицо, потом взял за руку. – Прошу тебя, не стоит вмешиваться.
– Не рискуй атли, – прошептала я еле слышно, но он положил палец мне на губы, и совершенно расхотелось продолжать говорить. Во всяком случае, о колдунах и драуграх.
Его рука погладила по щеке, прошлась по волосам, пропуская между пальцев несколько прядей. Мое дыхание превратилось в свистящие звуки, я уже не могла да и не хотела скрывать, насколько мне приятны прикосновения. Бунтарка во мне призывала ненавидеть, но на миг даже она замолчала, сбитая с толку неожиданной лаской.
Неожиданной? А разве не об этом ты мечтала тайно, лежа в чужой кровати, Полина?
От близости отделяло несколько мгновений – последних для того, чтобы что-то решить...
Я громко выдохнула и отстранила его руку.
– Не нужно.
– Кому ты отказываешь – себе или мне? – с насмешкой спросил Влад.
– Ты должен был сказать мне. Тогда. Предательство нельзя отменить причинами. Не затереть благими намерениями. Оно было. Как и кровь. Моя кровь. И шрамы на запястьях не дадут забыть.
– Подмена понятий. Себе гораздо проще простить, не так ли? Ведь решаешь ты. Только вот ты подставляла атли, когда впускала нали. Деторожденная никогда не заменит сильную пророчицу. Но ты рисковала всем ради мифического результата. Не спрашивала себя, почему я не противился?
– И почему же?
Мне правда было интересно, что он скажет. Ведь от него я ждала иной реакции – злости, непонимания, даже наказания. Да любой, кроме потакания.
– Потому что я кое-что понял. – Влад слегка улыбнулся, отчего его лицо стало невероятно обаятельным и милым. – Ты ведь готова почти на все, чтобы уберечь тех, кого любишь, не так ли?
Я промолчала, и он продолжил:
– Сделка с Таном, нали, Первозданные. Даже общение с древним охотником, который, по сути, должен ненавидеть тебя. Не думаешь о последствиях, потому как нужно спасти тех, кто тебе дорог. – Он прошелся пальцами по коже моего предплечья – снизу вверх, рождая неправильные, порочные мысли. Плавя мозг. Включая режим проклятия. – И ты не остановишься, верно? Пока не используешь все, что у тебя есть? Никогда не задумывалась, насколько мы похожи?
– Мы не похожи, – запротестовала я, но тут же замолчала. Его взгляд гипнотизировал, срывал последние маски. Напрасно я пряталась – от него никогда не получалось укрыться.
Влад приблизил свое лицо к моему. Улыбнулся. Недобро, хищно. И прошептал:
– А теперь спроси себя, что бы ты сделала, если бы на пути стоял я? Моя жизнь? Мои чувства?
И снова отстранился. Глаза горели, а я едва сдерживала слезы. Ком в горле жег огнем, грудь сдавило, и мне с трудом удавалось дышать.
Он неправ! Я бы никогда... никогда...
– Это мне в тебе и нравится, Полина. Ты – борец. Ты не остановишься. Будешь драться до последнего. И когда приходит беда, всегда знаешь, кого в первую очередь будешь защищать.
Я перебралась к себе. В ту же ночь – пока Влад был в душе. Он не возражал, а на следующий день сделал вид, что ничего не произошло. Хотя его слова — обжигающие, будоражащие сознание — не отпускали ни на миг. Впрочем, в патетике Влад всегда был силен, что уж спорить.
Нет, мы точно не похожи. Я, во всяком случае, не режу вены тем, кто меня любит. Не убиваю их детей, пусть даже они от страшных колдунов.
К слову, чувствовала я себя лучше. Проснулась на следующее утро – благо календарь теперь был всегда под боком – и даже смогла выйти на балкон. Воздух уже стал совсем холодным и по-осеннему тоскливым. Листья пожелтели и осыпались, только яркая газонная трава неумолимо напоминала об упущенном лете.
Молочно-белый туман растворял соседние дома, льнул к земле, путаясь в ветвистых кронах деревьев. Прелесть, а не утро! Была бы поэтом, непременно бы что-нибудь наваяла.
Руки так и чесались заняться поисками колдуна. Но я понимала, что слаба – и до ворот пешком не дойду. Как же соблюсти ту грань – когда ты достаточно силен, чтобы навалять Чернокнижнику, но недостаточно – чтобы тебя слопал древний вампир? Дилемма. Хотя, что переживать – сейчас мне не грозит ни то, ни то.
Через пару часов снова начало клонить в сон. Кровать прям как парень в первые месяцы знакомства – так и тянет прильнуть. Обнять и расслабиться.
Ко вкусу карое я даже привыкла – рвотный рефлекс возникал через раз и со временем даже перестало тошнить. К тому же Рита принесла еды – бульон и сухарики. Я проглотила все с таким аппетитом, что на секунду даже возникло желание вылизать тарелку. И не мудрено – столько пить отвар из противных кустов.
Рита выглядела подавлено, в основном молчала и смотрела в пол. По ней сразу видно, когда происходят неприятности, поэтому я просто спросила:
– С Филиппом, что ли, поссорилась?
И попала в точку.
Сестра громко вздохнула, в своей обычной манере заломила руки, а глаза заблестели от набежавших слез.
– Он бросил меня, – произнесла обреченно. – Сказал, ему нужно подумать, но я-то вижу, как он на нее смотрит!
– На кого?
Она закатила глаза, словно я спросила самую большую глупость в мире.
– На Ларису.
– По-моему, ты преувеличиваешь, – нахмурилась я. – Насколько я знаю, у Лары есть мужчина. А в атли она бы предпочла вождя, а не жреца.
– То она, а то Филипп. К тому же вряд ли Влад в ближайшее время... – И замолчала.
– Что вряд ли?
– Ничего.
Я решила не уточнять. Если честно, то обсуждать Филиппа тоже не особо хотелось. Хотелось говорить о колдуне. А еще лучше – найти его. Взять нож и...
– Ты вообще меня слушаешь? – прервал мои мысли обиженный голос сестры.
Я рассеянно кивнула, но, конечно же, ее не слушала. Была в тот момент далеко от дома атли – в неизвестном месте, наверняка угрюмом и страшном, рядом с дочерью, которую у меня отобрали теплой летней ночью.
– Это карое – восстанавливающий отвар, – пояснила защитница. – Выпить лучше сразу. На вкус гадость еще та.
– Ты как? – спросил Глеб и сжал мою ладонь. – Я серьезно испугался, Полевая.
– Постоянно хочу спать, в остальном нормально, – вымученно улыбнулась я и проводила взглядом Влада. Он вышел молча, и в комнате резко стало пусто. Даже несмотря на Лару, Глеба и жалостливую Риту.
– Ты действительно без крыши, – безэмоционально произнесла защитница и подошла к окну. – Ты видела их? Первозданных?
– Как сейчас тебя. А еще двадцать древних охотников на чертовом заседании.
Она покачала головой и ничего не ответила. Рита, наконец, вынырнула из полу-испуганного состояния и кинулась меня обнимать. Скоро моя майка была полностью мокрая от ее слез.
По мере того, как я приходила в себя, начинала ощущать дикую необходимость сходить в душ. Рита тут же сунула мне под нос чашку с карое, и меня передернуло от отвращения. Вкус у напитка был еще противнее, чем запах, но я заставила себя выпить до конца. Чем быстрее восстановлюсь, тем лучше.
Рита еще долго причитала, а потом ей позвонил Филипп, и она вышла. Лара тоже покинула комнату, оставляя нас с Глебом вдвоем.
– Рад, что ты снова с нами, – произнес он, хмурясь. – Быть охотником стремно.
– Это точно. Особенно если учесть мероприятия, которые должен посещать. А еще они устроили пыточную в одном из зданий в центре. Как думаешь, зачем?
– Фига се!
– Похоже, кое-кто из них задержится тут надолго. – Мне вспомнились полные бессильной злости глаза Мишеля. Его слова на приеме у охотников. – Слушай, а ты знаешь что-нибудь о драуграх? Ну, помимо легенд. Думаешь, они существуют?
– С чего ты взяла? – осторожно поинтересовался он.
Слишком осторожно. Глеб совершенно не умел хитрить.
Осознание хлынуло на голову, как ведро холодной воды. Пальцы на ногах тут же заледенели, мороз поднялся вверх к коленям, заставляя поежиться.
– Ты знаешь... То есть это правда, и они среди нас...
– Никто никогда не видел драугра. Я-то уж точно.
– А Влад?
– Почему не спросишь у него?
– А почему ты юлишь?
Он громко выдохнул и отвернулся.
– Не можешь говорить, – поняла я. – Тайна. Та, которую ты поклялся хранить. Та, что связана с ритуалом, да?
Глеб не ответил, но мне и не нужно было.
Внезапно сделалось душно, словно кто-то перекрыл кислород. Ладони вспотели, а в груди полыхнул жар.
Мишель предупреждал меня не зря. Древний знал, что говорит. Теперь вот и Глеб... Я вспомнила его безумный взгляд в день, когда пришел Рихар. И слова: «Мы все умрем». Головоломка начала складываться причудливым образом, меняя представления о событиях.
От навязчивых мыслей разболелась голова, и еще больше потянуло в сон, но я запретила тебе быть слабой.
– Ритуал... ослабил меня, верно? Но самое главное – это хорошо? – Глеб открыл рот, но я вытянула руку вперед, призывая к молчанию. – Нет, не говори. Даже Мишель не признался, а ведь он древний. Значит, верит в кару за нарушение клятвы.
Глеб промолчал, только крепче сжал мою руку.
В принципе, мне и не нужно было, чтобы он объяснял. Кусочки мозаики удивительным образом сложились в некую картину, пусть неполную, но понятную. Более или менее.
Драугру нужен кен сольвейга. Чем больше кена я соберу, тем лучше. Ритуал изгнания Девяти – самое страшное событие моей жизни – ослабил меня. И тем самым избавил от смерти. А еще дал возможность Владу стать сильнее. Хороший ход. Циничный, бесчеловечный, но хороший. Только зачем он был нужен, если можно заставить меня отречься. Или изгнать из племени? Зачем спасать меня ценой опасности для атли?
Я не узнаю точно, пока не спрошу Влада. Вернее, пока он не ответит. А он не ответит – продолжит прятаться за мнимыми опасениями, полностью уверенный в собственной правоте. Интересно, что он думает, я предприму? Заболею паранойей и начну высматривать в каждом незнакомце драугра? Или доведу себя до истощения, чтобы мой кен ему не достался? Впрочем, в последнем я преуспела.
Внезапно я поняла, куда деваются сольвейги в конце концов. Они просто умирают. А еще умирают те, кто с ними рядом. Из-за их треклятого кена!
Да, бесспорно, самый лучший выход для атли – чтобы я отреклась. Ведь тогда племя потеряет для драугра всякий интерес. Самое странное, что я сама хотела отречься. Черт, да я бы отреклась – еще в самом начале, когда узнала, что Влад – вождь атли. Но он не позволил. Почему?
Незаметно для себя я провалилась в сон. Мне снова снилась рыжая. Костер, танцы, радость. Словно я была дома – там, где должна быть.
Проснулась в полной темноте. Совершенно потерявшись в днях, не могла понять, сколько проспала. На тумбочке у кровати стояла заботливо приготовленная Кириллом чашка с карое. Я вновь заставила себя проглотить противный напиток. Хотя все же не следует увлекаться им, если не хочу восстановиться быстро. Теперь нужно обдумывать каждый шаг, постоянно оглядываться и бояться. Может, и лучше было, когда я не знала...
Я откинулась на подушки, вдохнула знакомый запах, погладила простыни. Так странно ощущать себя в этой комнате – слабой и беспомощной. И неожиданно... приятно. Как бы там ни было, я – атли. Семья, кажущаяся иногда жестокой и несправедливой, на самом деле заботилась обо мне.
Интересно, почему я здесь? Не в знакомой мне пастельной спальне, в обществе давно покинутых совят, а здесь? В его комнате? Почему он так решил? И где сейчас ночует он сам?
От навязчивых логичных мыслей стало больно. Я уже отвыкла от этого ощущения – удушающей ревности вперемешку с сожалением. И вот она вернулась. И как я ни пыталась, не могла ее подавить.
Небо за окном постепенно светлело, ночь уступала новому дню, приближая меня к восстановлению. Как же одолеть Тана, если мне нельзя накапливать кен? И как долго драугр будет ждать, пока его терпение не лопнет, и он не прибьет меня, а заодно и половину атли? Возможно ли защититься от древнего создания, о котором известно всего ничего?
Я смотрела на зарождающийся рассвет и думала, думала... Пока не заболела голова, и я не уснула.
Когда проснулась в следующий раз, чувствовала себя лучше. Почти здоровой. Проглотила очередную порцию карое и даже смогла сесть в кровати. Снова была ночь – через открытые шторы просматривались крупные звезды и тонкий ободок месяца. Новолуние. Время начинаний.
Немного привыкнув к головокружению, попыталась встать. Штормило жутко, но я удержалась, вцепившись до побелевших костяшек в стойку балдахина. Как же невыносимо ощущать себя слабой!
Шаг. Еще один. Вот я уже опираюсь о стену. Дойти до душа, смыть с себя прошлое – это стало почти навязчивой идеей.
Наверное, стоило поберечься, дать себе восстановиться больше, но я не могла просто лежать без дела. Понимание, что Тан где-то совсем рядом, за стенами дома, и у него Кира, изводило. Мысли, словно адские червоточины, проедали мозг. Нужно было что-то делать, чтобы отвлечься. Душ в данном случае выглядел заманчиво.
Я дошла до двери в ванную и долго стояла, пытаясь отдышаться. Затем потянула дверь на себя.
Поход в душ показался мне эпической битвой. В первую очередь моего упрямства со слабостью. Упрямство победило. Я завернулась в махровый халат, который висел на привычном месте – темно-зеленый, длинный, доходящий мне до пят. Непроизвольно улыбнулась собственным ощущениям – некой смеси надежности и тепла. А еще чего-то запретного, в первую очередь для себя самой.
Я это заслужила – немного удовольствия. Пусть оно странным образом заключается в простом махровом халате и бордовой постели. Завтра я встану на ноги – уверенно, без поддержки. А сегодня позволю себе расслабиться.
Я снова улеглась и посмотрела в потолок. Сон никак не шел, но тревожные мысли немного поутихли. Тишина – это хорошо. Восстановление. Созидание.
Мою тишину разрушил мягкий звук открывающейся двери. В комнату неслышно скользнула знакомая фигура, и сердце забилось быстро-быстро, разгоняя кровь и заполняя жаром грудную клетку. Фигура приблизилась и слегка склонилась, вглядываясь мне в лицо.
– Не спишь? – спросил Влад и присел рядом. Я покачала головой. – Ты ужасно непослушная. Зачем вставала?
– Ходила в душ, – сдавленно ответила я и замолчала. В его присутствии стало не комфортно, душно и совершенно неспокойно.
Он вздохнул, но ругаться не стал. Только спросил:
– Как себя чувствуешь?
– Если не считать, что совершенно потерялась во времени, нормально. Есть новости о колдуне?
– Тан не будет прятаться вечно. Мы найдем его, – уверил Влад. – Будешь изводить себя, восстановление будет долгим.
– Но ведь это нам на руку, не так ли? – Я отвела взгляд. – Чтобы я как можно дольше была истощена?
– Почему ты так говоришь? – насторожился он.
Я глубоко вдохнула, посмотрела на него и сказала:
– Я знаю о драугре.
Влад опустил глаза. По его лицу трудно было что-то понять, тем более в темноте. Показалось, он совсем не готов отвечать и, как всегда, отделается молчанием. Но он спросил:
– Глеб?
Я покачала головой.
– Мишель.
– Не знал, что древним разрешено нарушать клятву глубинным кеном.
– Он не нарушал. Лишь намекнул, а остальное я додумала сама. Драугр ведь хочет кен сольвейга, верно?
Влад поднял глаза, и я на секунду испугалась – такой у него был взгляд. Почти дикий. По позвоночнику пробежал холодок страха.
– Не лезь в это, Полина, – очень серьезно произнес он. – Понимаю, что не могу запретить, так что считай это простым предупреждением.
– Или угрозой? – неожиданно смело спросила я.
– Нет. Предупреждением. Ты все равно ничего не изменишь, только испортишь все. – Он помолчал немного, вглядываясь мне в лицо, потом взял за руку. – Прошу тебя, не стоит вмешиваться.
– Не рискуй атли, – прошептала я еле слышно, но он положил палец мне на губы, и совершенно расхотелось продолжать говорить. Во всяком случае, о колдунах и драуграх.
Его рука погладила по щеке, прошлась по волосам, пропуская между пальцев несколько прядей. Мое дыхание превратилось в свистящие звуки, я уже не могла да и не хотела скрывать, насколько мне приятны прикосновения. Бунтарка во мне призывала ненавидеть, но на миг даже она замолчала, сбитая с толку неожиданной лаской.
Неожиданной? А разве не об этом ты мечтала тайно, лежа в чужой кровати, Полина?
От близости отделяло несколько мгновений – последних для того, чтобы что-то решить...
Я громко выдохнула и отстранила его руку.
– Не нужно.
– Кому ты отказываешь – себе или мне? – с насмешкой спросил Влад.
– Ты должен был сказать мне. Тогда. Предательство нельзя отменить причинами. Не затереть благими намерениями. Оно было. Как и кровь. Моя кровь. И шрамы на запястьях не дадут забыть.
– Подмена понятий. Себе гораздо проще простить, не так ли? Ведь решаешь ты. Только вот ты подставляла атли, когда впускала нали. Деторожденная никогда не заменит сильную пророчицу. Но ты рисковала всем ради мифического результата. Не спрашивала себя, почему я не противился?
– И почему же?
Мне правда было интересно, что он скажет. Ведь от него я ждала иной реакции – злости, непонимания, даже наказания. Да любой, кроме потакания.
– Потому что я кое-что понял. – Влад слегка улыбнулся, отчего его лицо стало невероятно обаятельным и милым. – Ты ведь готова почти на все, чтобы уберечь тех, кого любишь, не так ли?
Я промолчала, и он продолжил:
– Сделка с Таном, нали, Первозданные. Даже общение с древним охотником, который, по сути, должен ненавидеть тебя. Не думаешь о последствиях, потому как нужно спасти тех, кто тебе дорог. – Он прошелся пальцами по коже моего предплечья – снизу вверх, рождая неправильные, порочные мысли. Плавя мозг. Включая режим проклятия. – И ты не остановишься, верно? Пока не используешь все, что у тебя есть? Никогда не задумывалась, насколько мы похожи?
– Мы не похожи, – запротестовала я, но тут же замолчала. Его взгляд гипнотизировал, срывал последние маски. Напрасно я пряталась – от него никогда не получалось укрыться.
Влад приблизил свое лицо к моему. Улыбнулся. Недобро, хищно. И прошептал:
– А теперь спроси себя, что бы ты сделала, если бы на пути стоял я? Моя жизнь? Мои чувства?
И снова отстранился. Глаза горели, а я едва сдерживала слезы. Ком в горле жег огнем, грудь сдавило, и мне с трудом удавалось дышать.
Он неправ! Я бы никогда... никогда...
– Это мне в тебе и нравится, Полина. Ты – борец. Ты не остановишься. Будешь драться до последнего. И когда приходит беда, всегда знаешь, кого в первую очередь будешь защищать.
Глава 12. Блудная дочь
Я перебралась к себе. В ту же ночь – пока Влад был в душе. Он не возражал, а на следующий день сделал вид, что ничего не произошло. Хотя его слова — обжигающие, будоражащие сознание — не отпускали ни на миг. Впрочем, в патетике Влад всегда был силен, что уж спорить.
Нет, мы точно не похожи. Я, во всяком случае, не режу вены тем, кто меня любит. Не убиваю их детей, пусть даже они от страшных колдунов.
К слову, чувствовала я себя лучше. Проснулась на следующее утро – благо календарь теперь был всегда под боком – и даже смогла выйти на балкон. Воздух уже стал совсем холодным и по-осеннему тоскливым. Листья пожелтели и осыпались, только яркая газонная трава неумолимо напоминала об упущенном лете.
Молочно-белый туман растворял соседние дома, льнул к земле, путаясь в ветвистых кронах деревьев. Прелесть, а не утро! Была бы поэтом, непременно бы что-нибудь наваяла.
Руки так и чесались заняться поисками колдуна. Но я понимала, что слаба – и до ворот пешком не дойду. Как же соблюсти ту грань – когда ты достаточно силен, чтобы навалять Чернокнижнику, но недостаточно – чтобы тебя слопал древний вампир? Дилемма. Хотя, что переживать – сейчас мне не грозит ни то, ни то.
Через пару часов снова начало клонить в сон. Кровать прям как парень в первые месяцы знакомства – так и тянет прильнуть. Обнять и расслабиться.
Ко вкусу карое я даже привыкла – рвотный рефлекс возникал через раз и со временем даже перестало тошнить. К тому же Рита принесла еды – бульон и сухарики. Я проглотила все с таким аппетитом, что на секунду даже возникло желание вылизать тарелку. И не мудрено – столько пить отвар из противных кустов.
Рита выглядела подавлено, в основном молчала и смотрела в пол. По ней сразу видно, когда происходят неприятности, поэтому я просто спросила:
– С Филиппом, что ли, поссорилась?
И попала в точку.
Сестра громко вздохнула, в своей обычной манере заломила руки, а глаза заблестели от набежавших слез.
– Он бросил меня, – произнесла обреченно. – Сказал, ему нужно подумать, но я-то вижу, как он на нее смотрит!
– На кого?
Она закатила глаза, словно я спросила самую большую глупость в мире.
– На Ларису.
– По-моему, ты преувеличиваешь, – нахмурилась я. – Насколько я знаю, у Лары есть мужчина. А в атли она бы предпочла вождя, а не жреца.
– То она, а то Филипп. К тому же вряд ли Влад в ближайшее время... – И замолчала.
– Что вряд ли?
– Ничего.
Я решила не уточнять. Если честно, то обсуждать Филиппа тоже не особо хотелось. Хотелось говорить о колдуне. А еще лучше – найти его. Взять нож и...
– Ты вообще меня слушаешь? – прервал мои мысли обиженный голос сестры.
Я рассеянно кивнула, но, конечно же, ее не слушала. Была в тот момент далеко от дома атли – в неизвестном месте, наверняка угрюмом и страшном, рядом с дочерью, которую у меня отобрали теплой летней ночью.
