Внезапно я поняла, что Кира близко. Так близко – только руку протяни, и достанешь. И так далеко, как не была даже тогда, когда на пороге брошенного Чернокнижником дома я впустила первого нали. Потому что я впервые осознала до конца: Киры не было со мной. Так долго не было, что мое изорванное тревогами нутро занемело от боли.
И вот она в Липецке, а я не могу найти ее. Невыносимо!
Рита ушла, и больше ко мне никто не приходил. Наверное, все были заняты делами. Жизнь атли продолжается, и это правильно. Нельзя сдаваться никогда.
После обеда я решила спуститься вниз. Влада скорее всего не было дома, а иначе он бы давно зашел меня проведать. А это значит, никто не будет мешать. Идеально! Смогу увеличить площадь собственного заточения до первого этажа, а завтра попробую выйти на улицу.
Эта мысль усилила энтузиазм, и я, опираясь на стенку, вышла из комнаты. До гостиной добралась без приключений, хотя за перила держалась двумя руками – чтоб наверняка не свалиться.
Холл встретил непривычной тишиной и пустынностью. И куда все подевались? Впрочем, рабочий день ведь. А Алина с Ксенией вполне могли отправиться за продуктами или просто гулять в саду.
Идеальное время почитать в гостиной.
У меня, конечно, была читалка с кучей электронных книг, но ничто не заменит шелеста настоящих страниц, тяжесть увесистого томика на коленях и аромата свежезаваренного чая. На чай я пока еще не способна, тем более Рита меня знатно накормила – больше все равно нельзя пока. А вот полистать книгу в полном одиночестве, с погружением в захватывающую историю было очень соблазнительно.
Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, и я поняла, что там кто-то есть. А именно Филипп – он приглушенно разговаривал по телефону, причем, разговаривал с Владом о каких-то секретных важных делах. О чем Влад может секретничать с Филиппом, они же едва выносят друг друга?! Ну, просто замечательная приманка для моего любопытства!
Я остановилась в нескольких шагах от двери, схватилась рукой за массивный кованый торшер – для страховки, и прислушалась. Разговор, по-видимому, был в разгаре.
– Вы приезжаете вдвоем или митаки тоже? – спросил Филипп и сделал небольшую паузу, наверное, чтобы Влад ответил. – А остальные? На когда планируешь все? Уверен, что митаки – лучшее решение сейчас? – А затем пробормотал слегка раздраженно: – Как скажешь. Больно надо мне — лезть.
Я поняла, что Филипп положил трубку, и решила больше не крыться. Вообще. Даже в том, что слышала разговор – нормальные люди, когда обсуждают секретные вещи, закрывают дверь.
Поэтому я вошла и изобразила самую невинную из всех своих улыбок.
– Привет. А кто такие митаки?
Филипп вздрогнул.
– Ты напугала меня. Зачем спустилась? Влад говорил, ты еще слаба.
– Посильнее, чем кажусь. У нас будут гости? – Я подошла к стеллажу и сделала вид, что занята выбором книги, хотя на самом деле меня полностью поглотил разговор. Тревога на заднем плане зудела и не давала расслабиться.
– Думаю, да, – невозмутимо ответил Филипп. – Митаки живут в Воронеже. Влад считает, союз с ними значительно укрепит наши позиции.
– Союз?
В груди кольнуло и тут же занемело. Словно внутренности покрылись инеем. А кожа в мурашках, хотя в доме тепло. И взгляд Филиппа – слегка жалостливый, словно то, что он скажет дальше, может меня ранить.
– Свадьба. Венчание с Ириной Дирковой – дочерью вождя. А Влад разве не говорил тебе?
– Влад женится...
Я отвернулась. Взгляд скользнул по веренице книжных корешков, перепрыгнул на ламбрекен и задержался на голых ветвях за окном. Их качнуло порывом ветра, и последний желтый лист сорвался вниз. А мне почему-то вспомнился грязный снег в пронзительном свете фар. Прикосновение прохладной кожи к щеке. Смятение.
– Это укрепит атли, – зачем-то повторил Филипп уже тише.
– Да, конечно...
Голос был не моим – словно я слышу себя в записи – противным и скрипучим. В голову пришла вполне логичная мысль: другое племя поможет противостоять колдуну. Это хорошо. Хорошо ведь? Возможно, у них есть ищейки, которые уже сейчас разыскивают Тана. Возможно, именно для этого Влад...
Нет, он не стал бы для этого. Венчание же навсегда, до смерти.
Навсегда...
– Так будет лучше. – Рука Филиппа легла мне на плечо, и я вздрогнула. – Я еще тогда говорил: ничего хорошего эти союзы не приносят. Да ты и сама убедилась уже. Отпусти.
– О чем ты? Я оцениваю перспективы, – деловито произнесла я и вытащила первую попавшуюся книгу. «Унесенные ветром» – как символично. – Митаки – большое племя?
– Насколько я знаю, у них человек сорок, может больше. Много сильных бойцов и защитниц.
– Отлично.
– Ты бледная.
– Я истощена, забыл? Пойду залью в себя очередную порцию карое и баиньки. Завтра буду в седле.
Филипп не успел ответить. В кабинет заглянула Рита, на ее лице отчетливо различался испуг и смятение.
– Поля? – удивилась она. – Ты как здесь? Впрочем, неважно. Там в гостиной... все. – И скосила глаза в пол. Филиппа что ли, видеть не может?
А потом до меня дошел возможный смысл местоимения «все». Особенно в свете последних известий. Неужели митаки пожаловали? И она – таинственная дочь вождя. Сильная, наверное. Как пить дать защитница.
И вовсе я не хочу о ней думать!
– И? – Филипп вопросительно смотрел на Риту, но она подняла глаза на меня.
– Думаю, тебе лучше увидеть самой.
В гостиной было шумно. Вернулись Глеб и Лара. Откуда-то незримой тенью появился Алишер и занял свои обычное место – за креслом у камина. Наверное, некоторым людям проще, когда строго соблюден порядок в жизни. Помогает не потеряться в критических ситуациях. Монотонные выверенные движения – изо дня в день. Мне помогала злость.
Восточный воин вытянулся, как струна, и положил руку на плечо сидящей в кресле Лины.
Я ошиблась – Влад не приехал и не привез с собой неизвестную мне девушку, к которой я, даже не будучи знакома, относилась отнюдь необъективно. Пожаловал кое-кто другой.
Я замерла на выходе из коридора и вцепилась в руку Маргариты, потому что потрясений на сегодняшний день для слабой меня было слишком много.
На диване в окружении Лары и Глеба сидела Оля. Ее щеки раскраснелись, а руки все мяли темную шерстяную шаль, которая лежала на коленях. Знахарка увидела меня и прижимисто улыбнулась, а потом посмотрела вперед.
Напротив, в одном из обтянутых золотистой парчой кресел, скрестив стройные ноги в обтягивающих джинсах, восседала миловидная темноволосая девушка. Высокий лоб, маленький курносый носик, аккуратное каре. Она обернулась ко мне, и было что-то неуловимо знакомое в теплом взгляде карих глаз, в мимолетной улыбке, в родинке на правой щеке...
Я видела ее раньше – в одном из снов.
– Ты Полина? – спросила она. Мягкий голос, вкрадчивый. Почему у меня так стучит сердце? – Пророчица атли, верно? – Она грациозно поднялась и сделала несколько шагов мне навстречу. – Я – Кира. Твоя дочь.
Трава во дворе только начала пробиваться через влажную, рыхлую почву. Зеленые клочки на коричневом. Я улыбаюсь. Ветер треплет распущенные волосы. Сегодня один из тех дней, когда мне почти не больно. Атли мертвы, но я чувствую себя живой. Частью мира.
Смотрю, как Кира делает неуклюжие шаги, наклоняется, чтобы поднять упущенную игрушку...
Карие глаза, слегка лукавые, смотрели не отрываясь.
«Она ждет ответа, – подумала я рассеянно. – Нужно что-то сказать. Хоть что-то. Ну же, Полина!»
– Ты это... зря так на нее все вывалила. – Глеб возник откуда-то справа, оттеснил Риту и обнял меня за плечи, одновременно придерживая. Признаться, это было необходимо – ноги уже отказывались держать и так и норовили подогнуться.
Рухнуть на пол не хотелось. Хотелось проснуться – ведь наверняка это сон. Один из тех, туманных и таинственных, что снились мне иногда. Предупреждение: мол, не будешь искать, Кира вернется нескоро, взрослой.
Рука Глеба была на удивление теплой и крепкой. Разве во сне на такое обращаешь внимание?
– Я не хотела, то есть... Не знаю, как сказать. Как представиться. – Девушка выглядела жутко виноватой и смущенной. Посмотрела на меня и повела плечами. – Извини.
– Кире полтора года, – произнесла я тихо.
– Было, когда меня забрал охотник.
– Тан... Ее забрал колдун.
– Это сложно. – Брюнетка опустила глаза, и длинные пушистые ресницы оттенили щеки.
Я слегка покачиваю колыбельку. Вчера Кире исполнилось два месяца – совсем еще кроха, но такая жизнелюбивая. Интересуется миром, впитывает его, словно губка воду. И почти совсем не спит. Когда я устаю, с ней возится Рита, но бог мой, как это прекрасно – наблюдать за спящим ребенком! Маленький теплый комочек. Смугленькое личико, пухлые щечки, длинные, слегка завитые ресницы. Несомненно, вырастет красавицей.
Вот она реальность — дикая и непредсказуемая. Место, из которого хочется сбежать. Спрятаться в куче прогретой солнцем листвы. Закрыть глаза и сказать себе: «Ничего не было. Все тебе приснилось, Полина...».
Сон не заканчивался. Проникал в душу взглядом темно-карих, миндалевидных глаз, таких знакомых, что от этого узнавания хотелось кричать.
Я оторвала взгляд от брюнетки и рассеянно спросила:
– Владу звонили?
– Он уже едет, – подала голос Лара.
Я кивнула.
– Нужно тебя устроить. Идем, покажу комнату, – сказала, не поднимая глаза на девушку. Назвать ее Кирой язык не поворачивался. – Переночуешь пока в гостевой, а завтра решишь с Владом на счет того, где будешь жить.
– Тебе помочь? – встревоженно спросил Глеб, но я замотала головой.
Чувствовала себя паршиво, но силы были. Справлюсь. Потом подумаю, что с этим делать. Нельзя раскисать.
Сколько раз в последнее время я говорила себе эту фразу?
По лестнице мы поднимались молча – сначала я, а за мной неслышной тенью она. Я провела ее по длинному коридору к гостевой, вошла, открыла комод и достала чистое белье. На автомате перестелила постель, что вышло с трудом. Истощение давало о себе знать, возвращаясь бешеной сонливостью и болью в висках.
Ничего, скоро отдохну. Выпью карое, высплюсь, а потом...
Что потом?
Если раньше у меня был стимул: найти Тана, забрать дочь, отомстить, то теперь все мои манипуляции с нали выглядели смешными и бесполезными.
– Ты устала? – осторожно спросила брюнетка. Это ее «ты» оцарапало слух. – Выглядишь нехорошо, словно долго не спала.
– Наоборот, я спала слишком долго, – не поворачивая головы, ответила я. – Это длинная история. Не уверена, что хочу рассказывать ее сейчас.
– Понимаю... – Она опустила глаза.
– Нет. Не понимаешь. И не поймешь. – Я громко выдохнула, глаза защипало от слез. От слез бессилия, обиды, невозможности изменить все, что произошло за эти сумасшедшие месяцы. – Я держала на руках ребенка, покупала одежду вот такого размера. – Я развела руки в стороны, обозначая длину детских платьев. – Укладывала в кроватку и подолгу наблюдала, как она... как ты спишь... Посмотри на себя – ты взрослая. Совершенно другая. Незнакомый мне человек. И все, что я делала, чтобы вернуть тебя – напрасно. Потому, что какому-то гребаному колдуну захотелось поиграть человеческими жизнями!
– Не говори так.
– Если честно, я вообще не знаю, как с тобой говорить. О чем... – Я присела на кровать, приложила ладони к пылающим щекам. – Сюрреализм какой-то...
Она опустилась рядом. Молча. Не убеждала ни в чем, не лезла с расспросами. Сложила руки на коленях и посмотрела вперед. А мне безумно – до боли в грудной клетке – захотелось ее обнять. Обнять хоть кого-то, ведь так обычно поступают, когда возвращаются близкие?
Но вместо этого я спросила:
– Где ты была все это время? Почему так быстро повзрослела? Оля же совсем не изменилась, а ты...
– Оля всегда оставалась здесь. Мы с Таном были далеко, за гранью. В мирах, где время идет по-другому.
– Как в хельзе?
– Сложнее. В хельзу не пройти живым. Лишь мертвый может провести. В тех мирах, где жили мы, много опасностей. Но и кена там предостаточно. В одном из таких миров время течет быстрее. Нам пришлось задержаться...
– Вам пришлось? – перебила я. Посмотрела на нее недоверчиво. Кира заправила волосы за ухо – мимолетным выверенным движением. Незнакомым мне жестом. В глаза не смотрела. – Что значит это – «вам»?
– Тан говорил, что ты будешь злиться...
Она вздохнула.
Ответ всегда был на виду. Переиграть тысячелетнего колдуна невозможно, даже если ты сольвейг. Мало просто швыряться смертельным кеном – нужно уметь думать головой. Думать – вообще главное. А ты не думаешь, Полина. Никогда. Все было очевидно в тот день, когда ты заключила ту чертову сделку. Вот она – плата. Слишком высокая для тебя...
– Не нужно нас ненавидеть, – произнесла Кира, и в голосе мне явно послышалась обреченность.
– Нет. Не говори. Не хочу слышать.
Я встала, подошла к двери. Зажала рот ладонью.
У Глеба всегда грязно. Не умеет убирать за собой, поэтому приходится мне. В этом есть нечто притягательное – тайно приходить к нему, пока атли разбредаются по своим делам. Готовить, наводить порядок, а потом проводить некоторое время, валяясь на диване. В последнее время валяться у меня получалось с трудом – мешал живот.
– Толкается? – Глеб смотрит лукаво, и я не могу сдержать улыбки.
– Боевая.
– И уж точно выберет себе такого же боевого. Надеюсь только, что проклятие на нее не повлияет – девчонка все же.
– Не повлияет, если не возьмет мой дар, – говорю. – Надеюсь, она родится защитницей.
– Выйдет за воина какого-нибудь племени – неотесанного здоровяка и покинет наш дурдом, – смеется Глеб.
– Я люблю его.
Неправильные слова, не хочу их слышать. Незачем озвучивать – я и так все поняла.
– Ложись спать, – бросила я через плечо. Смотреть на Киру не решилась – поняла, что разревусь. От обиды на собственную глупость и недальновидность. – Увидимся утром.
И вышла. К себе не пошла – решительно направилась в комнату Влада.
Код сейфа он сам мне выдал – в тот день, когда Глеб привез клинок. Не знаю, что это было – то ли странная демонстрация доверия, то ли обычная подстраховка, но я была рада, что Влад тогда поделился со мной. Ведь теперь я могла подержать его в руках – единственное оружие, способное убить Чернокнижника.
Злость черным застилала глаза, побуждала забрать клинок и сейчас же найти колдуна. Вспомнился амулет, изрисованный рунами. Можно ли с его помощью призвать Альрика?
Нет, охотники не станут связываться – Сар тогда явно дал понять, что Чернокнижник не их забота. А Альрику наверняка будет интересно посмотреть, как мы с Владом теперь выкрутимся.
Он знал! Альрик знал, ведь говорил о Кире, о том, что она жива.
Дохлый номер. Придется думать самим. Но что тут думать? Сейчас приедет Влад, и я вынуждена буду врать, как рада союзу Киры с колдуном. Это будет последней каплей, как пить дать. Влад и так слишком долго терпел мои выходки.
Отличный ход, ничего не скажешь. Тан одним махом и Киру в себя влюбил, и связал мне руки, и поссорил нас с Владом.
Единственное, что у нас есть – этот нож. Смогу ли я воспользоваться им? Смогу ли потом смотреть в глаза собственному повзрослевшему ребенку, видеть ее слезы, понимать, что отняла то, что дорого ей?
Несостоявшееся орудие убийства выпало из рук и с мягким звуком приземлилось на ковер.
Нет, не так нужно действовать. Убедить Киру в подлой сущности Тана будет непросто, но не невозможно. Если она посвятится в племя, то станет полноценной атли, а Тан – нет. Кира обязуется жить в этом доме и повиноваться вождю. Если только не отречется...
И вот она в Липецке, а я не могу найти ее. Невыносимо!
Рита ушла, и больше ко мне никто не приходил. Наверное, все были заняты делами. Жизнь атли продолжается, и это правильно. Нельзя сдаваться никогда.
После обеда я решила спуститься вниз. Влада скорее всего не было дома, а иначе он бы давно зашел меня проведать. А это значит, никто не будет мешать. Идеально! Смогу увеличить площадь собственного заточения до первого этажа, а завтра попробую выйти на улицу.
Эта мысль усилила энтузиазм, и я, опираясь на стенку, вышла из комнаты. До гостиной добралась без приключений, хотя за перила держалась двумя руками – чтоб наверняка не свалиться.
Холл встретил непривычной тишиной и пустынностью. И куда все подевались? Впрочем, рабочий день ведь. А Алина с Ксенией вполне могли отправиться за продуктами или просто гулять в саду.
Идеальное время почитать в гостиной.
У меня, конечно, была читалка с кучей электронных книг, но ничто не заменит шелеста настоящих страниц, тяжесть увесистого томика на коленях и аромата свежезаваренного чая. На чай я пока еще не способна, тем более Рита меня знатно накормила – больше все равно нельзя пока. А вот полистать книгу в полном одиночестве, с погружением в захватывающую историю было очень соблазнительно.
Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, и я поняла, что там кто-то есть. А именно Филипп – он приглушенно разговаривал по телефону, причем, разговаривал с Владом о каких-то секретных важных делах. О чем Влад может секретничать с Филиппом, они же едва выносят друг друга?! Ну, просто замечательная приманка для моего любопытства!
Я остановилась в нескольких шагах от двери, схватилась рукой за массивный кованый торшер – для страховки, и прислушалась. Разговор, по-видимому, был в разгаре.
– Вы приезжаете вдвоем или митаки тоже? – спросил Филипп и сделал небольшую паузу, наверное, чтобы Влад ответил. – А остальные? На когда планируешь все? Уверен, что митаки – лучшее решение сейчас? – А затем пробормотал слегка раздраженно: – Как скажешь. Больно надо мне — лезть.
Я поняла, что Филипп положил трубку, и решила больше не крыться. Вообще. Даже в том, что слышала разговор – нормальные люди, когда обсуждают секретные вещи, закрывают дверь.
Поэтому я вошла и изобразила самую невинную из всех своих улыбок.
– Привет. А кто такие митаки?
Филипп вздрогнул.
– Ты напугала меня. Зачем спустилась? Влад говорил, ты еще слаба.
– Посильнее, чем кажусь. У нас будут гости? – Я подошла к стеллажу и сделала вид, что занята выбором книги, хотя на самом деле меня полностью поглотил разговор. Тревога на заднем плане зудела и не давала расслабиться.
– Думаю, да, – невозмутимо ответил Филипп. – Митаки живут в Воронеже. Влад считает, союз с ними значительно укрепит наши позиции.
– Союз?
В груди кольнуло и тут же занемело. Словно внутренности покрылись инеем. А кожа в мурашках, хотя в доме тепло. И взгляд Филиппа – слегка жалостливый, словно то, что он скажет дальше, может меня ранить.
– Свадьба. Венчание с Ириной Дирковой – дочерью вождя. А Влад разве не говорил тебе?
– Влад женится...
Я отвернулась. Взгляд скользнул по веренице книжных корешков, перепрыгнул на ламбрекен и задержался на голых ветвях за окном. Их качнуло порывом ветра, и последний желтый лист сорвался вниз. А мне почему-то вспомнился грязный снег в пронзительном свете фар. Прикосновение прохладной кожи к щеке. Смятение.
– Это укрепит атли, – зачем-то повторил Филипп уже тише.
– Да, конечно...
Голос был не моим – словно я слышу себя в записи – противным и скрипучим. В голову пришла вполне логичная мысль: другое племя поможет противостоять колдуну. Это хорошо. Хорошо ведь? Возможно, у них есть ищейки, которые уже сейчас разыскивают Тана. Возможно, именно для этого Влад...
Нет, он не стал бы для этого. Венчание же навсегда, до смерти.
Навсегда...
– Так будет лучше. – Рука Филиппа легла мне на плечо, и я вздрогнула. – Я еще тогда говорил: ничего хорошего эти союзы не приносят. Да ты и сама убедилась уже. Отпусти.
– О чем ты? Я оцениваю перспективы, – деловито произнесла я и вытащила первую попавшуюся книгу. «Унесенные ветром» – как символично. – Митаки – большое племя?
– Насколько я знаю, у них человек сорок, может больше. Много сильных бойцов и защитниц.
– Отлично.
– Ты бледная.
– Я истощена, забыл? Пойду залью в себя очередную порцию карое и баиньки. Завтра буду в седле.
Филипп не успел ответить. В кабинет заглянула Рита, на ее лице отчетливо различался испуг и смятение.
– Поля? – удивилась она. – Ты как здесь? Впрочем, неважно. Там в гостиной... все. – И скосила глаза в пол. Филиппа что ли, видеть не может?
А потом до меня дошел возможный смысл местоимения «все». Особенно в свете последних известий. Неужели митаки пожаловали? И она – таинственная дочь вождя. Сильная, наверное. Как пить дать защитница.
И вовсе я не хочу о ней думать!
– И? – Филипп вопросительно смотрел на Риту, но она подняла глаза на меня.
– Думаю, тебе лучше увидеть самой.
В гостиной было шумно. Вернулись Глеб и Лара. Откуда-то незримой тенью появился Алишер и занял свои обычное место – за креслом у камина. Наверное, некоторым людям проще, когда строго соблюден порядок в жизни. Помогает не потеряться в критических ситуациях. Монотонные выверенные движения – изо дня в день. Мне помогала злость.
Восточный воин вытянулся, как струна, и положил руку на плечо сидящей в кресле Лины.
Я ошиблась – Влад не приехал и не привез с собой неизвестную мне девушку, к которой я, даже не будучи знакома, относилась отнюдь необъективно. Пожаловал кое-кто другой.
Я замерла на выходе из коридора и вцепилась в руку Маргариты, потому что потрясений на сегодняшний день для слабой меня было слишком много.
На диване в окружении Лары и Глеба сидела Оля. Ее щеки раскраснелись, а руки все мяли темную шерстяную шаль, которая лежала на коленях. Знахарка увидела меня и прижимисто улыбнулась, а потом посмотрела вперед.
Напротив, в одном из обтянутых золотистой парчой кресел, скрестив стройные ноги в обтягивающих джинсах, восседала миловидная темноволосая девушка. Высокий лоб, маленький курносый носик, аккуратное каре. Она обернулась ко мне, и было что-то неуловимо знакомое в теплом взгляде карих глаз, в мимолетной улыбке, в родинке на правой щеке...
Я видела ее раньше – в одном из снов.
– Ты Полина? – спросила она. Мягкий голос, вкрадчивый. Почему у меня так стучит сердце? – Пророчица атли, верно? – Она грациозно поднялась и сделала несколько шагов мне навстречу. – Я – Кира. Твоя дочь.
Глава 13. Долг платежом красен
Трава во дворе только начала пробиваться через влажную, рыхлую почву. Зеленые клочки на коричневом. Я улыбаюсь. Ветер треплет распущенные волосы. Сегодня один из тех дней, когда мне почти не больно. Атли мертвы, но я чувствую себя живой. Частью мира.
Смотрю, как Кира делает неуклюжие шаги, наклоняется, чтобы поднять упущенную игрушку...
Карие глаза, слегка лукавые, смотрели не отрываясь.
«Она ждет ответа, – подумала я рассеянно. – Нужно что-то сказать. Хоть что-то. Ну же, Полина!»
– Ты это... зря так на нее все вывалила. – Глеб возник откуда-то справа, оттеснил Риту и обнял меня за плечи, одновременно придерживая. Признаться, это было необходимо – ноги уже отказывались держать и так и норовили подогнуться.
Рухнуть на пол не хотелось. Хотелось проснуться – ведь наверняка это сон. Один из тех, туманных и таинственных, что снились мне иногда. Предупреждение: мол, не будешь искать, Кира вернется нескоро, взрослой.
Рука Глеба была на удивление теплой и крепкой. Разве во сне на такое обращаешь внимание?
– Я не хотела, то есть... Не знаю, как сказать. Как представиться. – Девушка выглядела жутко виноватой и смущенной. Посмотрела на меня и повела плечами. – Извини.
– Кире полтора года, – произнесла я тихо.
– Было, когда меня забрал охотник.
– Тан... Ее забрал колдун.
– Это сложно. – Брюнетка опустила глаза, и длинные пушистые ресницы оттенили щеки.
Я слегка покачиваю колыбельку. Вчера Кире исполнилось два месяца – совсем еще кроха, но такая жизнелюбивая. Интересуется миром, впитывает его, словно губка воду. И почти совсем не спит. Когда я устаю, с ней возится Рита, но бог мой, как это прекрасно – наблюдать за спящим ребенком! Маленький теплый комочек. Смугленькое личико, пухлые щечки, длинные, слегка завитые ресницы. Несомненно, вырастет красавицей.
Вот она реальность — дикая и непредсказуемая. Место, из которого хочется сбежать. Спрятаться в куче прогретой солнцем листвы. Закрыть глаза и сказать себе: «Ничего не было. Все тебе приснилось, Полина...».
Сон не заканчивался. Проникал в душу взглядом темно-карих, миндалевидных глаз, таких знакомых, что от этого узнавания хотелось кричать.
Я оторвала взгляд от брюнетки и рассеянно спросила:
– Владу звонили?
– Он уже едет, – подала голос Лара.
Я кивнула.
– Нужно тебя устроить. Идем, покажу комнату, – сказала, не поднимая глаза на девушку. Назвать ее Кирой язык не поворачивался. – Переночуешь пока в гостевой, а завтра решишь с Владом на счет того, где будешь жить.
– Тебе помочь? – встревоженно спросил Глеб, но я замотала головой.
Чувствовала себя паршиво, но силы были. Справлюсь. Потом подумаю, что с этим делать. Нельзя раскисать.
Сколько раз в последнее время я говорила себе эту фразу?
По лестнице мы поднимались молча – сначала я, а за мной неслышной тенью она. Я провела ее по длинному коридору к гостевой, вошла, открыла комод и достала чистое белье. На автомате перестелила постель, что вышло с трудом. Истощение давало о себе знать, возвращаясь бешеной сонливостью и болью в висках.
Ничего, скоро отдохну. Выпью карое, высплюсь, а потом...
Что потом?
Если раньше у меня был стимул: найти Тана, забрать дочь, отомстить, то теперь все мои манипуляции с нали выглядели смешными и бесполезными.
– Ты устала? – осторожно спросила брюнетка. Это ее «ты» оцарапало слух. – Выглядишь нехорошо, словно долго не спала.
– Наоборот, я спала слишком долго, – не поворачивая головы, ответила я. – Это длинная история. Не уверена, что хочу рассказывать ее сейчас.
– Понимаю... – Она опустила глаза.
– Нет. Не понимаешь. И не поймешь. – Я громко выдохнула, глаза защипало от слез. От слез бессилия, обиды, невозможности изменить все, что произошло за эти сумасшедшие месяцы. – Я держала на руках ребенка, покупала одежду вот такого размера. – Я развела руки в стороны, обозначая длину детских платьев. – Укладывала в кроватку и подолгу наблюдала, как она... как ты спишь... Посмотри на себя – ты взрослая. Совершенно другая. Незнакомый мне человек. И все, что я делала, чтобы вернуть тебя – напрасно. Потому, что какому-то гребаному колдуну захотелось поиграть человеческими жизнями!
– Не говори так.
– Если честно, я вообще не знаю, как с тобой говорить. О чем... – Я присела на кровать, приложила ладони к пылающим щекам. – Сюрреализм какой-то...
Она опустилась рядом. Молча. Не убеждала ни в чем, не лезла с расспросами. Сложила руки на коленях и посмотрела вперед. А мне безумно – до боли в грудной клетке – захотелось ее обнять. Обнять хоть кого-то, ведь так обычно поступают, когда возвращаются близкие?
Но вместо этого я спросила:
– Где ты была все это время? Почему так быстро повзрослела? Оля же совсем не изменилась, а ты...
– Оля всегда оставалась здесь. Мы с Таном были далеко, за гранью. В мирах, где время идет по-другому.
– Как в хельзе?
– Сложнее. В хельзу не пройти живым. Лишь мертвый может провести. В тех мирах, где жили мы, много опасностей. Но и кена там предостаточно. В одном из таких миров время течет быстрее. Нам пришлось задержаться...
– Вам пришлось? – перебила я. Посмотрела на нее недоверчиво. Кира заправила волосы за ухо – мимолетным выверенным движением. Незнакомым мне жестом. В глаза не смотрела. – Что значит это – «вам»?
– Тан говорил, что ты будешь злиться...
Она вздохнула.
Ответ всегда был на виду. Переиграть тысячелетнего колдуна невозможно, даже если ты сольвейг. Мало просто швыряться смертельным кеном – нужно уметь думать головой. Думать – вообще главное. А ты не думаешь, Полина. Никогда. Все было очевидно в тот день, когда ты заключила ту чертову сделку. Вот она – плата. Слишком высокая для тебя...
– Не нужно нас ненавидеть, – произнесла Кира, и в голосе мне явно послышалась обреченность.
– Нет. Не говори. Не хочу слышать.
Я встала, подошла к двери. Зажала рот ладонью.
У Глеба всегда грязно. Не умеет убирать за собой, поэтому приходится мне. В этом есть нечто притягательное – тайно приходить к нему, пока атли разбредаются по своим делам. Готовить, наводить порядок, а потом проводить некоторое время, валяясь на диване. В последнее время валяться у меня получалось с трудом – мешал живот.
– Толкается? – Глеб смотрит лукаво, и я не могу сдержать улыбки.
– Боевая.
– И уж точно выберет себе такого же боевого. Надеюсь только, что проклятие на нее не повлияет – девчонка все же.
– Не повлияет, если не возьмет мой дар, – говорю. – Надеюсь, она родится защитницей.
– Выйдет за воина какого-нибудь племени – неотесанного здоровяка и покинет наш дурдом, – смеется Глеб.
– Я люблю его.
Неправильные слова, не хочу их слышать. Незачем озвучивать – я и так все поняла.
– Ложись спать, – бросила я через плечо. Смотреть на Киру не решилась – поняла, что разревусь. От обиды на собственную глупость и недальновидность. – Увидимся утром.
И вышла. К себе не пошла – решительно направилась в комнату Влада.
Код сейфа он сам мне выдал – в тот день, когда Глеб привез клинок. Не знаю, что это было – то ли странная демонстрация доверия, то ли обычная подстраховка, но я была рада, что Влад тогда поделился со мной. Ведь теперь я могла подержать его в руках – единственное оружие, способное убить Чернокнижника.
Злость черным застилала глаза, побуждала забрать клинок и сейчас же найти колдуна. Вспомнился амулет, изрисованный рунами. Можно ли с его помощью призвать Альрика?
Нет, охотники не станут связываться – Сар тогда явно дал понять, что Чернокнижник не их забота. А Альрику наверняка будет интересно посмотреть, как мы с Владом теперь выкрутимся.
Он знал! Альрик знал, ведь говорил о Кире, о том, что она жива.
Дохлый номер. Придется думать самим. Но что тут думать? Сейчас приедет Влад, и я вынуждена буду врать, как рада союзу Киры с колдуном. Это будет последней каплей, как пить дать. Влад и так слишком долго терпел мои выходки.
Отличный ход, ничего не скажешь. Тан одним махом и Киру в себя влюбил, и связал мне руки, и поссорил нас с Владом.
Единственное, что у нас есть – этот нож. Смогу ли я воспользоваться им? Смогу ли потом смотреть в глаза собственному повзрослевшему ребенку, видеть ее слезы, понимать, что отняла то, что дорого ей?
Несостоявшееся орудие убийства выпало из рук и с мягким звуком приземлилось на ковер.
Нет, не так нужно действовать. Убедить Киру в подлой сущности Тана будет непросто, но не невозможно. Если она посвятится в племя, то станет полноценной атли, а Тан – нет. Кира обязуется жить в этом доме и повиноваться вождю. Если только не отречется...
