Я замотала головой, прогоняя собственные страхи. Кира не отречется. Тану ведь нужно племя, он не позволит ей.
Только вот как ее убедить? Противиться их союзу я не могу. Стоп! Не могу перед Владом, но с дочерью поговорить имею право. Как мать.
Не думала, что такие разговоры у нас начнутся так быстро. И я к ним точно не готова.
Не знаю, сколько я еще просидела на полу. Уже давно стемнело и, наверное, перевалило за полночь. Где, черт возьми, носит Влада?!
Ты в курсе, где, Полина. Он в Воронеже с невестой. А путь оттуда не близок...
Нет, об этом точно думать не стоит. Женится и ладно. Переживу. Проклятие не смертельно, к тому же я уже привыкла к его вечно зудящему присутствию.
Я устало поднялась и вернула нож на место. Его время еще не пришло, и я не готова.
Вышла из спальни Влада. Думала, удастся поговорить с Кирой, выведать о ее жизни, мировоззрении. Узнать ее получше. Но дочь уже спала. Безмятежно раскинувшись на кровати, как была, в одежде – ведь пижаму ей не дали – забралась под одеяло и мирно дышала.
Глядя, как она спит – совершенно взрослая, почти ровесница мне, я ощутила себя обманутой. Косички, куклы, первые секреты, кружки и школа – все это отняли у меня. У нас. Вырвали важный кусок жизни и выбросили на помойку. И вот к чему мы пришли. У меня взрослая дочь, влюбленная в древнего манипулятора, а я совершенно не знаю, что с этим делать.
Но узнаю. Надоело быть ведомой и постоянно получать пинки от судьбы. Я и сама могу пнуть. Тан, конечно, силен, но Влад правду сказал: если бы колдун мог получить атли, он бы взял силой. Значит, не может.
Только вот он, скорее всего, восстановился после воскрешения. Уверена, в тех мирах, о которых говорила Кира, Тан собрал немало кена. Возможно, мы и вырвали его оттуда, но накопил он достаточно.
А я слаба. Нет, сейчас точно не время. Нужно набраться сил, подумать, составить план. Хоть какой-то.
Я погладила спящую дочь по волосам. Осторожно, чтобы не разбудить, не потревожить лишним движением такую милую безмятежность. Да, пусть она взрослая, но жива. Вернулась в дом атли, говорит с нами, а ведь Тан мог настроить ее против меня. Не стал. Понятное дело, ему это выгодно, но все же.
Кира со мной. Живая. Остальное придет, я больше чем уверена. Я смогу убедить ее – медленно, без скандалов, постепенно оставляя в ее душе крохи сомнения. Ведь именно так поступают мудрые матери.
А плата за воскрешение атли станет моим козырем, ведь если я поддержу их союз перед Владом, выступлю против него на совете, это добавит мне очков в глазах Киры. Наполнит чашу ее доверия.
Маленькая, похожая на тлеющий уголек надежда придала сил. Нам всегда нужен стимул, чтобы бороться. Нечто, ради чего игра стоит свеч.
В коридоре я столкнулась с Глебом. Вернее, он ждал меня у двери, быстро набирая текст на мобильном. Поднял глаза, и я поняла все, что он хотел сказать. Глеб никогда не мог от меня укрыться.
– Она спит, – сказала я устало.
– Оставил тебе карое. Кирилл сварил только что.
– Хорошо.
– Влад вернулся. Слушай, тут такое дело...
– Он женится, знаю, – перебила я. – На дочери вождя митаки.
– Надо было сказать раньше, но тебе было не до того.
– Мне и сейчас не до того. Нужно решать, что делать с Таном. У него явно какой-то план, а у меня только и осталось, что ахи-вздохи. Колдун исковеркал мне жизнь и черта с два я это так оставлю!
– Когда ты такая воинственная, мне становится легче, – признался Глеб. – Понимаю, что наломаешь дров, но все лучше, чем когда ревешь.
– Реветь не буду, – пообещала я. – Где Влад?
– Внизу. Говорит с Олей. Ее, оказывается, прихватили для страховки. Чтобы она Киру домой привезла. Ну и чтобы нас запутать. Тан точно повернутый.
– Скорее, продуманный, – пробормотала я. – Подождешь меня? Не хочу сегодня оставаться одна.
– Тебе помочь? – полунасмешливо-полувстревоженно спросил Глеб.
– Справлюсь.
В успех верилось мало. Я всегда была слабее Влада морально, а сейчас и подавно. Поэтому просто скажу, как есть, выслушаю приговор и отправлюсь спать. Хуже сегодняшнего дня придумать сложно, но раз я его пережила в состоянии истощения, значит, переживу и остальное.
Ее я увидела еще с вершины лестницы. Почему-то ждала, что она будет похожа на Лару – подсознательно готовилась сравнивать. И ошиблась.
Невысокая, но стройная, в коротенькой джинсовой курточке и темными волосами, собранными в пучок, девушка совершенно не напоминала принцессу. Не красавица, хотя симпатичная, бесспорно. Только осанка королевская и подбородок вздернут. Не надменно, скорее гордо.
Она смотрела на Влада, который, по-видимому, выпытывал подробности о колдуне у Оли. Лицо целительницы бледным пятном контрастировало с полумраком гостиной.
Наверное, я слишком долго смотрела. Девушка заметила меня, а вслед за ней и Влад. Он тут же нахмурился и отстал от знахарки.
– Ты зачем поднялась?
– Обстоятельства, – уклончиво ответила я и покосилась на его подругу. – Мы можем поговорить?
– Закончу тут и зайду.
– У меня Глеб. Да и вымоталась я, усну наверняка сразу.
Он кивнул.
– Хорошо, идем. – И повернулся к невесте. – Поднимайся наверх.
Это «наверх» прозвучало как приговор. Хотя в тот момент мне было все равно, даже если бы они занялись сексом прямо в гостиной. Настолько устала. Но разговор откладывать уже не могла.
Хвойный запах в кабинете всколыхнул воспоминания. Плохие ассоциации – тут мы всегда ссоримся или целуемся. Наши с Владом разговоры вряд ли можно назвать нормальными, а отношения – здоровыми. Но у меня вообще такая сумасшедшая жизнь, что я удивлена, как еще не свихнулась.
– Кира уже не ребенок, – устало произнесла я и присела в одно из кресел. Казалось, усну прямо там, стоит только закрыть глаза.
Влад приблизился, положил руку на плечо. Хотела сбросить – нечего тут любезничать, когда невеста в доме – но не смогла. Чисто физически. Пусть себе лежит.
– Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, но обещаю, колдун заплатит, – тихо сказал он.
– Она его любит. Кира любит Тана. Она сама мне сказала.
– Бред! Дурь и блажь. Кира – атли, а никто из атли не поддержит эту связь.
– Я поддержу.
Влад застыл. Окаменел буквально. Удивился, наверное.
– Прости, что? – Голос тихий, вкрадчивый. Я слишком хорошо его знаю, чтобы понимать, что это значит. Но отступать было поздно, поэтому я рассказала все, как есть. Без утайки. И о сделке, и о плате.
Воздух стал тяжелым, спертым, и мало отличался на вдохе от того, что на выдохе. Открыть бы окно, впустить немного кислорода. А затем свернуться клубочком и проспать пару дней.
Несколько секунд Влад молчал, только пальцы непроизвольно сжались, причиняя мне боль. А потом он убрал руку. Отошел, отвернулся, словно не желал продолжать разговор. Только бросил через плечо:
– Иди спать, Полина.
Холодным, безразличным голосом. И показалось, что между нами выросла стена такой толщины, что мне никогда через нее не пробиться. Или сгорел очередной мост.
Последний? Вряд ли. Но запас мостов не безграничен...
По дороге в свою комнату я несколько раз останавливалась. Хотелось лечь сначала в коридоре, затем в гостиной на диване, потом на лестнице. Но я выиграла еще одну эпическую битву, открыла дверь своей спальни и буквально ввалилась внутрь.
Помню, как Глеб подхватил меня на руки, уложил на кровать. Я уже почти отключилась, когда он приподнял мне голову и почти насильно влил в рот карое. Кажется, я не смогла выпить все. Мне было все равно, я уже спала.
Есть одна очень умная пословица: «Темнее всего перед рассветом». Если это правда, то солнце явно припоздало.
Проснулась я поздно, около часа дня. Шея затекла с непривычки спать с кем-то в обнимку – всю ночь я прижималась к Глебу, беспокойно просыпаясь и обнимая его сильнее. Все время казалось, что замерзну, я дрожала и куталась в одеяло, а Глеб гладил по голове, шептал что-то, но я не помнила слов. Все было, как в тумане.
Под утро, когда за окном засерело, мне полегчало. Небытие окутало теплом, я погрузилась в спокойный сон без сновидений и тревог.
Открыв глаза, не смогла сдержать улыбки. Спящее лицо друга – маска безмятежности и спокойствия – умиляло. А ведь, по сути, в этом человеке сконцентрировалось все хорошее, что было в моей жизни.
Доверие и надежность.
Пожалуй, главное, ведь мы всегда ищем то, чего нам не хватает.
Я осторожно поднялась, порылась в карманах его куртки, вышла на балкон. Свежий октябрьский воздух холодил обнаженные ноги. Я сильнее запахнула халат, чиркнула зажигалкой. Потом долго смотрела, как тонкая струйка дыма извивается в витиеватом танце, устремляется вверх и растворяется где-то в поднебесье.
Вчерашний день виделся каким-то нереальным, туманным и оттого тревожным. Но все же ненастоящим. Показалось: выйду из комнаты, а у атли все по-прежнему, как до прихода колдуна: нет никаких повзрослевших детей, магических клинков и симпатичных невест. Я не впускала нали, не общалась с охотниками, а Первозданный не проникал мне в жилу, чтобы забрать весь кен.
Жаль, что нельзя убежать от реальности, выдумать себе новую и жить припеваючи...
– Поля?
Я обернулась. Глеб сидел на кровати, ворошил торчащие во все стороны волосы и выглядел при этом очень мило. Как хорошо, что я все еще замечаю такие вещи.
– Спи. Я тут постою...
– Черта с два, Полевая! – Он резко поднялся и через секунду уже был рядом со мной. – Хочешь реветь, реви при мне.
– Не хочу я реветь. Думаю. – Я повернулась и посмотрела на заспанного друга. – Пытаюсь разгадать замыслы колдуна. Кира вернулась влюбленной в него, и я не уверена, что смогу убить Тана.
– Вермунд сможет, – буркнул Глеб и тоже подкурил.
Несколько минут мы стояли молча, каждый в своих мыслях, и я понимала, что Глеб по-своему прав. Может, мне стоит отойти в сторону и посмотреть, как Влад собственноручно расправится с Таном? В конце концов, колдун – не в семье, и его спокойно можно убить. Закон позволяет, пока он непосвященный. Но ведь Тан предусмотрел это, несомненно. Как войти в племя. От этой мысли стало моторошно, и я невольно поежилась.
– Не переживай, Тана никто не посвятит, – словно прочитав мои мысли, успокоил меня Глеб. – По сути, это может сделать Филипп или Влад, но Влад не станет, а Филипп слишком труслив.
– Если только Тан не найдет способа повлиять на него. Рита говорила, он к Ларе подкатывал.
– Влад вряд ли позволит Тану второй раз одну аферу с Ларой провернуть. Да и вообще с кем-то еще.
– Кроме Киры, – мрачно произнесла я.
Глеб ничего не ответил. Подкурил еще одну сигарету и устремил взгляд в чистое осеннее небо, прозрачное, голубое с рваными облаками, медленно ползущими на запад.
В дверь постучали. Робко и тихо, но я вздрогнула. Открывать не пришлось – в комнату осторожно скользнула Кира и смущенно улыбнулась.
– Можно?
Отчего-то стало не по себе. Ее возраст – как камень преткновения теперь. И ничего не поделаешь.
– Конечно, входи, – я нервно улыбнулась, зыркнула на Глеба. Он понимающе кивнул.
– Пойду напрягу Кирилла, пусть сварит очередную порцию той гадости.
С его уходом пришла неловкость. Сковала движения, мысли, заставила ощущать себя неуверенно. А еще стало стыдно: курю тут перед ребенком. Хотя какой она ребенок?
– Сколько тебе лет? – спросила я, входя обратно в комнату и закрывая балконную дверь.
– Восемнадцать, – ответила Кира и нервно улыбнулась.
Она наверняка чувствует себя так же, как я. Пришла в дом к незнакомым людям, к женщине почти одного с ней возраста, которую нужно считать матерью. И это притом, что много лет ее растил мужчина, ненавистный в этих стенах.
– Почему ты вернулась? Тан приказал?
– Тан не приказывает мне, – улыбнулась она. Улыбка у нее была мягкая, а голос – вкрадчивый и безумно приятный. – Он попросил. Считает, что жить в племени – благодать для хищного. Он, как никто, знает это.
Благодать – как пафосно! Они все, древние, помешаны на благодати?
– Тан хочет возглавить атли, а не просто жить в племени. Он ненавидит твоего отца и заставил охотника выкрасть тебя из нашего дома.
– Говорю же, все сложно. – Кира опустила глаза и присела на край кровати. Скромно так присела, и я отметила задатки хорошего воспитания. Ну не мог Тан воспитать ее хорошо! Он же зло во плоти!
– Где он сейчас? Я имею в виду, где живет? Не под забором же у нас.
– У Тана много возможностей, не стоит за него переживать.
И снова легкая улыбка, отчужденность. Наверное, будет сложнее, чем я думала. Давить боюсь, а мягко о колдуне вряд ли смогу говорить в ближайшее время.
– Я могу с ним встретиться? Поговорить?
– Конечно, почему нет.
– Сегодня?
Кира нахмурилась, пристально вглядываясь мне в лицо.
– Ты слаба? Болеешь?
– Истощение. Переусердствовала в попытках тебя вернуть.
– Мне жаль. Но я рада, что дома. Честно. И хотела бы... – Она замялась, но потом резко вскинулась и выпалила: – Хотела бы, чтобы и вы были рады. Ты и... Влад.
– Мы рады, – сдавленно ответила я и присела рядом. – Но пойми, еще совсем недавно ты была крохой, а теперь...
Тошнота подкатила к горлу, перед глазами возникла молочная, беспросветная пелена. Сердце стучало так быстро, что казалось, сейчас выпрыгнет.
– Не плачь... – Руки коснулась теплая ладонь, переплела пальцы, и я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.
– Ты же чужая совсем! – всхлипнула, стараясь оставаться в реальности, не поддаваться отчаянию, что разрывало изнутри.
– Я не чужая, – ответила она, и в голосе было столько уверенности, что я невольно подняла голову. Темно-карие глаза смотрели – словно в душу заглядывали. Уверяли, заряжали спокойствием. Кира глубоко вздохнула и упрямо повторила: – Не чужая.
Я вдыхала обжигающий, вязкий воздух. Сжимала изящную ладошку и боялась, что сейчас Кира отнимет руку, и все закончится. И внезапная близость, и искренность, и радость. Уйдет, как вода в сухую, растрескавшуюся от жары землю. И я останусь ни с чем.
Кира руку не забирала, смотрела так же благожелательно, тепло. И, показалось, тоже надеялась. На то, что ее примут в семью, посвятят в таинство племени, и она станет частью целого, а не отломанной, ненужной деталью.
Удивительно, насколько нам, хищным, важно жить среди людей, чужих по сути, но таких близких энергетически. Законы выживания? Инстинкты? Возможно. Даже несмотря на недоразумения, я не представляла себя без атли. Одной. Жутко. Что с нами делает посвящение?
Так, наверное, сотни лет ощущал себя Чернокнижник Алекс Тан. Выброшенный за ненадобностью, обиженный, обозленный с обостренным чувством справедливости.
Только вот тех, кто обидел его, давным-давно нет. Умерли, разложились, возможно, переродились. И канули. А ненависть осталась. Подпитываемая огромным нерастраченным потенциалом воина, которого лишили права драться за свою семью. Уже и семьи-то той нет, а он все рвется, борется за возможность взять принадлежащее ему по праву.
Мы с Кирой проговорили до вечера. О ее детстве, путешествиях по различным, неподвластным моему пониманию измерениям, взрослении. Постепенно она открывалась мне — девочка, выросшая в среде темных ритуалов и опасных приключений. Непосредственная, милая и воздушная, но в то же время абсолютно уверенная в себе и сильная.
Временами ее разговор становился сбивчивым, она теряла нить, возвращалась в начало, пытаясь вспомнить, что же на самом деле хотела сказать.
Только вот как ее убедить? Противиться их союзу я не могу. Стоп! Не могу перед Владом, но с дочерью поговорить имею право. Как мать.
Не думала, что такие разговоры у нас начнутся так быстро. И я к ним точно не готова.
Не знаю, сколько я еще просидела на полу. Уже давно стемнело и, наверное, перевалило за полночь. Где, черт возьми, носит Влада?!
Ты в курсе, где, Полина. Он в Воронеже с невестой. А путь оттуда не близок...
Нет, об этом точно думать не стоит. Женится и ладно. Переживу. Проклятие не смертельно, к тому же я уже привыкла к его вечно зудящему присутствию.
Я устало поднялась и вернула нож на место. Его время еще не пришло, и я не готова.
Вышла из спальни Влада. Думала, удастся поговорить с Кирой, выведать о ее жизни, мировоззрении. Узнать ее получше. Но дочь уже спала. Безмятежно раскинувшись на кровати, как была, в одежде – ведь пижаму ей не дали – забралась под одеяло и мирно дышала.
Глядя, как она спит – совершенно взрослая, почти ровесница мне, я ощутила себя обманутой. Косички, куклы, первые секреты, кружки и школа – все это отняли у меня. У нас. Вырвали важный кусок жизни и выбросили на помойку. И вот к чему мы пришли. У меня взрослая дочь, влюбленная в древнего манипулятора, а я совершенно не знаю, что с этим делать.
Но узнаю. Надоело быть ведомой и постоянно получать пинки от судьбы. Я и сама могу пнуть. Тан, конечно, силен, но Влад правду сказал: если бы колдун мог получить атли, он бы взял силой. Значит, не может.
Только вот он, скорее всего, восстановился после воскрешения. Уверена, в тех мирах, о которых говорила Кира, Тан собрал немало кена. Возможно, мы и вырвали его оттуда, но накопил он достаточно.
А я слаба. Нет, сейчас точно не время. Нужно набраться сил, подумать, составить план. Хоть какой-то.
Я погладила спящую дочь по волосам. Осторожно, чтобы не разбудить, не потревожить лишним движением такую милую безмятежность. Да, пусть она взрослая, но жива. Вернулась в дом атли, говорит с нами, а ведь Тан мог настроить ее против меня. Не стал. Понятное дело, ему это выгодно, но все же.
Кира со мной. Живая. Остальное придет, я больше чем уверена. Я смогу убедить ее – медленно, без скандалов, постепенно оставляя в ее душе крохи сомнения. Ведь именно так поступают мудрые матери.
А плата за воскрешение атли станет моим козырем, ведь если я поддержу их союз перед Владом, выступлю против него на совете, это добавит мне очков в глазах Киры. Наполнит чашу ее доверия.
Маленькая, похожая на тлеющий уголек надежда придала сил. Нам всегда нужен стимул, чтобы бороться. Нечто, ради чего игра стоит свеч.
В коридоре я столкнулась с Глебом. Вернее, он ждал меня у двери, быстро набирая текст на мобильном. Поднял глаза, и я поняла все, что он хотел сказать. Глеб никогда не мог от меня укрыться.
– Она спит, – сказала я устало.
– Оставил тебе карое. Кирилл сварил только что.
– Хорошо.
– Влад вернулся. Слушай, тут такое дело...
– Он женится, знаю, – перебила я. – На дочери вождя митаки.
– Надо было сказать раньше, но тебе было не до того.
– Мне и сейчас не до того. Нужно решать, что делать с Таном. У него явно какой-то план, а у меня только и осталось, что ахи-вздохи. Колдун исковеркал мне жизнь и черта с два я это так оставлю!
– Когда ты такая воинственная, мне становится легче, – признался Глеб. – Понимаю, что наломаешь дров, но все лучше, чем когда ревешь.
– Реветь не буду, – пообещала я. – Где Влад?
– Внизу. Говорит с Олей. Ее, оказывается, прихватили для страховки. Чтобы она Киру домой привезла. Ну и чтобы нас запутать. Тан точно повернутый.
– Скорее, продуманный, – пробормотала я. – Подождешь меня? Не хочу сегодня оставаться одна.
– Тебе помочь? – полунасмешливо-полувстревоженно спросил Глеб.
– Справлюсь.
В успех верилось мало. Я всегда была слабее Влада морально, а сейчас и подавно. Поэтому просто скажу, как есть, выслушаю приговор и отправлюсь спать. Хуже сегодняшнего дня придумать сложно, но раз я его пережила в состоянии истощения, значит, переживу и остальное.
Ее я увидела еще с вершины лестницы. Почему-то ждала, что она будет похожа на Лару – подсознательно готовилась сравнивать. И ошиблась.
Невысокая, но стройная, в коротенькой джинсовой курточке и темными волосами, собранными в пучок, девушка совершенно не напоминала принцессу. Не красавица, хотя симпатичная, бесспорно. Только осанка королевская и подбородок вздернут. Не надменно, скорее гордо.
Она смотрела на Влада, который, по-видимому, выпытывал подробности о колдуне у Оли. Лицо целительницы бледным пятном контрастировало с полумраком гостиной.
Наверное, я слишком долго смотрела. Девушка заметила меня, а вслед за ней и Влад. Он тут же нахмурился и отстал от знахарки.
– Ты зачем поднялась?
– Обстоятельства, – уклончиво ответила я и покосилась на его подругу. – Мы можем поговорить?
– Закончу тут и зайду.
– У меня Глеб. Да и вымоталась я, усну наверняка сразу.
Он кивнул.
– Хорошо, идем. – И повернулся к невесте. – Поднимайся наверх.
Это «наверх» прозвучало как приговор. Хотя в тот момент мне было все равно, даже если бы они занялись сексом прямо в гостиной. Настолько устала. Но разговор откладывать уже не могла.
Хвойный запах в кабинете всколыхнул воспоминания. Плохие ассоциации – тут мы всегда ссоримся или целуемся. Наши с Владом разговоры вряд ли можно назвать нормальными, а отношения – здоровыми. Но у меня вообще такая сумасшедшая жизнь, что я удивлена, как еще не свихнулась.
– Кира уже не ребенок, – устало произнесла я и присела в одно из кресел. Казалось, усну прямо там, стоит только закрыть глаза.
Влад приблизился, положил руку на плечо. Хотела сбросить – нечего тут любезничать, когда невеста в доме – но не смогла. Чисто физически. Пусть себе лежит.
– Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, но обещаю, колдун заплатит, – тихо сказал он.
– Она его любит. Кира любит Тана. Она сама мне сказала.
– Бред! Дурь и блажь. Кира – атли, а никто из атли не поддержит эту связь.
– Я поддержу.
Влад застыл. Окаменел буквально. Удивился, наверное.
– Прости, что? – Голос тихий, вкрадчивый. Я слишком хорошо его знаю, чтобы понимать, что это значит. Но отступать было поздно, поэтому я рассказала все, как есть. Без утайки. И о сделке, и о плате.
Воздух стал тяжелым, спертым, и мало отличался на вдохе от того, что на выдохе. Открыть бы окно, впустить немного кислорода. А затем свернуться клубочком и проспать пару дней.
Несколько секунд Влад молчал, только пальцы непроизвольно сжались, причиняя мне боль. А потом он убрал руку. Отошел, отвернулся, словно не желал продолжать разговор. Только бросил через плечо:
– Иди спать, Полина.
Холодным, безразличным голосом. И показалось, что между нами выросла стена такой толщины, что мне никогда через нее не пробиться. Или сгорел очередной мост.
Последний? Вряд ли. Но запас мостов не безграничен...
По дороге в свою комнату я несколько раз останавливалась. Хотелось лечь сначала в коридоре, затем в гостиной на диване, потом на лестнице. Но я выиграла еще одну эпическую битву, открыла дверь своей спальни и буквально ввалилась внутрь.
Помню, как Глеб подхватил меня на руки, уложил на кровать. Я уже почти отключилась, когда он приподнял мне голову и почти насильно влил в рот карое. Кажется, я не смогла выпить все. Мне было все равно, я уже спала.
Глава 14. Перспективы
Есть одна очень умная пословица: «Темнее всего перед рассветом». Если это правда, то солнце явно припоздало.
Проснулась я поздно, около часа дня. Шея затекла с непривычки спать с кем-то в обнимку – всю ночь я прижималась к Глебу, беспокойно просыпаясь и обнимая его сильнее. Все время казалось, что замерзну, я дрожала и куталась в одеяло, а Глеб гладил по голове, шептал что-то, но я не помнила слов. Все было, как в тумане.
Под утро, когда за окном засерело, мне полегчало. Небытие окутало теплом, я погрузилась в спокойный сон без сновидений и тревог.
Открыв глаза, не смогла сдержать улыбки. Спящее лицо друга – маска безмятежности и спокойствия – умиляло. А ведь, по сути, в этом человеке сконцентрировалось все хорошее, что было в моей жизни.
Доверие и надежность.
Пожалуй, главное, ведь мы всегда ищем то, чего нам не хватает.
Я осторожно поднялась, порылась в карманах его куртки, вышла на балкон. Свежий октябрьский воздух холодил обнаженные ноги. Я сильнее запахнула халат, чиркнула зажигалкой. Потом долго смотрела, как тонкая струйка дыма извивается в витиеватом танце, устремляется вверх и растворяется где-то в поднебесье.
Вчерашний день виделся каким-то нереальным, туманным и оттого тревожным. Но все же ненастоящим. Показалось: выйду из комнаты, а у атли все по-прежнему, как до прихода колдуна: нет никаких повзрослевших детей, магических клинков и симпатичных невест. Я не впускала нали, не общалась с охотниками, а Первозданный не проникал мне в жилу, чтобы забрать весь кен.
Жаль, что нельзя убежать от реальности, выдумать себе новую и жить припеваючи...
– Поля?
Я обернулась. Глеб сидел на кровати, ворошил торчащие во все стороны волосы и выглядел при этом очень мило. Как хорошо, что я все еще замечаю такие вещи.
– Спи. Я тут постою...
– Черта с два, Полевая! – Он резко поднялся и через секунду уже был рядом со мной. – Хочешь реветь, реви при мне.
– Не хочу я реветь. Думаю. – Я повернулась и посмотрела на заспанного друга. – Пытаюсь разгадать замыслы колдуна. Кира вернулась влюбленной в него, и я не уверена, что смогу убить Тана.
– Вермунд сможет, – буркнул Глеб и тоже подкурил.
Несколько минут мы стояли молча, каждый в своих мыслях, и я понимала, что Глеб по-своему прав. Может, мне стоит отойти в сторону и посмотреть, как Влад собственноручно расправится с Таном? В конце концов, колдун – не в семье, и его спокойно можно убить. Закон позволяет, пока он непосвященный. Но ведь Тан предусмотрел это, несомненно. Как войти в племя. От этой мысли стало моторошно, и я невольно поежилась.
– Не переживай, Тана никто не посвятит, – словно прочитав мои мысли, успокоил меня Глеб. – По сути, это может сделать Филипп или Влад, но Влад не станет, а Филипп слишком труслив.
– Если только Тан не найдет способа повлиять на него. Рита говорила, он к Ларе подкатывал.
– Влад вряд ли позволит Тану второй раз одну аферу с Ларой провернуть. Да и вообще с кем-то еще.
– Кроме Киры, – мрачно произнесла я.
Глеб ничего не ответил. Подкурил еще одну сигарету и устремил взгляд в чистое осеннее небо, прозрачное, голубое с рваными облаками, медленно ползущими на запад.
В дверь постучали. Робко и тихо, но я вздрогнула. Открывать не пришлось – в комнату осторожно скользнула Кира и смущенно улыбнулась.
– Можно?
Отчего-то стало не по себе. Ее возраст – как камень преткновения теперь. И ничего не поделаешь.
– Конечно, входи, – я нервно улыбнулась, зыркнула на Глеба. Он понимающе кивнул.
– Пойду напрягу Кирилла, пусть сварит очередную порцию той гадости.
С его уходом пришла неловкость. Сковала движения, мысли, заставила ощущать себя неуверенно. А еще стало стыдно: курю тут перед ребенком. Хотя какой она ребенок?
– Сколько тебе лет? – спросила я, входя обратно в комнату и закрывая балконную дверь.
– Восемнадцать, – ответила Кира и нервно улыбнулась.
Она наверняка чувствует себя так же, как я. Пришла в дом к незнакомым людям, к женщине почти одного с ней возраста, которую нужно считать матерью. И это притом, что много лет ее растил мужчина, ненавистный в этих стенах.
– Почему ты вернулась? Тан приказал?
– Тан не приказывает мне, – улыбнулась она. Улыбка у нее была мягкая, а голос – вкрадчивый и безумно приятный. – Он попросил. Считает, что жить в племени – благодать для хищного. Он, как никто, знает это.
Благодать – как пафосно! Они все, древние, помешаны на благодати?
– Тан хочет возглавить атли, а не просто жить в племени. Он ненавидит твоего отца и заставил охотника выкрасть тебя из нашего дома.
– Говорю же, все сложно. – Кира опустила глаза и присела на край кровати. Скромно так присела, и я отметила задатки хорошего воспитания. Ну не мог Тан воспитать ее хорошо! Он же зло во плоти!
– Где он сейчас? Я имею в виду, где живет? Не под забором же у нас.
– У Тана много возможностей, не стоит за него переживать.
И снова легкая улыбка, отчужденность. Наверное, будет сложнее, чем я думала. Давить боюсь, а мягко о колдуне вряд ли смогу говорить в ближайшее время.
– Я могу с ним встретиться? Поговорить?
– Конечно, почему нет.
– Сегодня?
Кира нахмурилась, пристально вглядываясь мне в лицо.
– Ты слаба? Болеешь?
– Истощение. Переусердствовала в попытках тебя вернуть.
– Мне жаль. Но я рада, что дома. Честно. И хотела бы... – Она замялась, но потом резко вскинулась и выпалила: – Хотела бы, чтобы и вы были рады. Ты и... Влад.
– Мы рады, – сдавленно ответила я и присела рядом. – Но пойми, еще совсем недавно ты была крохой, а теперь...
Тошнота подкатила к горлу, перед глазами возникла молочная, беспросветная пелена. Сердце стучало так быстро, что казалось, сейчас выпрыгнет.
– Не плачь... – Руки коснулась теплая ладонь, переплела пальцы, и я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.
– Ты же чужая совсем! – всхлипнула, стараясь оставаться в реальности, не поддаваться отчаянию, что разрывало изнутри.
– Я не чужая, – ответила она, и в голосе было столько уверенности, что я невольно подняла голову. Темно-карие глаза смотрели – словно в душу заглядывали. Уверяли, заряжали спокойствием. Кира глубоко вздохнула и упрямо повторила: – Не чужая.
Я вдыхала обжигающий, вязкий воздух. Сжимала изящную ладошку и боялась, что сейчас Кира отнимет руку, и все закончится. И внезапная близость, и искренность, и радость. Уйдет, как вода в сухую, растрескавшуюся от жары землю. И я останусь ни с чем.
Кира руку не забирала, смотрела так же благожелательно, тепло. И, показалось, тоже надеялась. На то, что ее примут в семью, посвятят в таинство племени, и она станет частью целого, а не отломанной, ненужной деталью.
Удивительно, насколько нам, хищным, важно жить среди людей, чужих по сути, но таких близких энергетически. Законы выживания? Инстинкты? Возможно. Даже несмотря на недоразумения, я не представляла себя без атли. Одной. Жутко. Что с нами делает посвящение?
Так, наверное, сотни лет ощущал себя Чернокнижник Алекс Тан. Выброшенный за ненадобностью, обиженный, обозленный с обостренным чувством справедливости.
Только вот тех, кто обидел его, давным-давно нет. Умерли, разложились, возможно, переродились. И канули. А ненависть осталась. Подпитываемая огромным нерастраченным потенциалом воина, которого лишили права драться за свою семью. Уже и семьи-то той нет, а он все рвется, борется за возможность взять принадлежащее ему по праву.
Мы с Кирой проговорили до вечера. О ее детстве, путешествиях по различным, неподвластным моему пониманию измерениям, взрослении. Постепенно она открывалась мне — девочка, выросшая в среде темных ритуалов и опасных приключений. Непосредственная, милая и воздушная, но в то же время абсолютно уверенная в себе и сильная.
Временами ее разговор становился сбивчивым, она теряла нить, возвращалась в начало, пытаясь вспомнить, что же на самом деле хотела сказать.
