Он замолчал, оглянулся наконец на Аду.
— И? – повторила она.
Ян пожал плечами.
— Ты не знаешь, — резюмировала мисс Гордон. – А где же тот человек, которым ты меня так запугивал, когда мы ехали сюда? И кстати, что это за дом?
— Ада, — умоляюще сложил руки Пшебжинский. – Пожалуйста, подожди. Я все объясню, но не сейчас. Он появится с минуты на минуту, и не стоит тебе о нем знать вообще хоть что-то.
— Он из мафии этой вашей, которая ищет сведения о Великом Судье? И о вампирах? Зачем я вообще с тобой связалась! – в сердцах выкрикнула Ада, пытаясь подняться с неудобного дивана, в подушки которого она постоянно проваливалась. – Сначала ты рассказываешь мне про Детей Ночи, потом теряешь память, потом дерешься с профессором…
— Я с ним не дрался, — ошарашено попытался вставить два слова Ян, но Аду уже несло.
— Потом тащишь меня в какие-то катакомбы, крадешь оттуда эту… это… стол этот дурацкий, мы тащим его до дороги, чуть не надрываемся…
— Да он весит килограммов двенадцать, не больше, — попытался перебить ее Ян, но Аду уже было не остановить.
— Потом везешь меня неведомо куда, и ничего не хочешь больше объяснить! – Ей наконец удалось встать, и она воспользовалась этим, чтобы подойти к Яну и ткнуть его кулачком в грудь. – А ведь без меня ты бы и не нашел ни это место, ни те документы!
Пшебжинскому явно хотелось оказаться подальше от разгневанной мисс Гордон, он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, попытался перехватить ее руку, но Ада предусмотрительно ее отдернула.
— Либо ты сию секунду мне раскрываешь свои тайны, Ян Пшебжинский, — в ярости она даже правильно выговорила его фамилию, – либо я сию секунду ухожу, и свои находки тоже забираю!
И, выждав ровно две секунды, девушка направилась к двери, которая внезапно распахнулась перед ней. На пороге стоял самый красивый мужчина из всех, кого Ада когда-либо видела: темно-русые волосы зачесаны назад, виски чуть серебрятся, правильные тонкие черты лица, зеленые глаза, опушенные длинными ресницами, и ровная, спокойная улыбка, от которой у девушки замерло сердце.
— Salve, signorina, — поздоровался он по-итальянски. Голос у него был низкий и, как писали в романах, которые Ада иногда почитывала, «бархатный».
— Здравствуйте, — пробормотала девушка, неловко присев в подобии книксена.
Она сама не понимала, почему этот мужчина вызывал у нее желание вести себя, как девица из прошлого века.
— Вы англичанка? – мужчина перешел на английский. – Здравствуйте еще раз. – Он перевел взгляд на Яна. – И вам доброй ночи, Пшебжинский.
Фамилия поляка явно не вызывала у него сложностей.
— Надеюсь, вы принесли мне добрые вести?
— Да, — выдавил Ян.
Мужчина прошел в комнату, увидел стол с камнями и замер. Ада последовала за ним, как привязанная. Он опустился на колени рядом с артефактом, бережно провел кончиками пальцев по гладкой поверхности камней. И от того, как он это делал, у строгой и равнодушной к мужчинам — как она всегда считала — мисс Гордон сердце застучало быстрее.
— Где вы это нашли? – тихо спросил он.
— В гробнице Цецилии, – ответил Ян и дернул Аду за руку, заставляя отойти от столика.
— Да, мы туда вместе ходили, а перед этим нашли документы в библиотеке, — выпалила она, злясь на поляка за то, что тот пытался перетянуть на себя внимание мужчины.
— А вы… — вопросительно начал мужчина, взглянув на Аду снизу вверх.
— Ада Гордон, — выдохнула девушка, — я приехала в Рим исследовать новые проходки… то есть находы… то есть ходы под Пантеоном.
Мужчина поднялся на ноги, и теперь Ада смотрела ему в лицо, понимая, что он ненамного выше ее. Но притягательность его никуда не пропала. Напротив, она теперь могла лучше разглядеть его черты — тонкий шрам у самого угла правого глаза, четко очерченные губы.
— Мое имя Яков Деметр. Ударение на второе «е». Но вы можете меня называть Джейк, если вам так будет проще. Это английский вариант моего имени.
— А вы откуда?
— Из России, с южных ее территорий. Название города, откуда я родом, вам вряд ли что-то скажет, — вежливо ответил Яков. – А вы, значит, историк? Не знал, что женщины Англии и в этой области решили побороться с мужчинами.
— Что значит «побороться»? – возмутилась современная и эмансипированная мисс Гордон. – Любая сфера деятельности должна быть доступна и мужчинам, и женщинам! Равноправие – вот, что должно стать основой любого государства.
— А, — догадался Деметр, — так вы из этих… последовательниц госпожи Цеткин и госпожи Люксембург [1]
Его улыбка была такой нежной, ласковой и притягательной, что ей сразу расхотелось спорить и доказывать что-то. Вот бы он почаще ей улыбался... Пригласил ее в кафе или просто на прогулку… За спиной кто-то кашлянул, и она вспомнила о Яне. Он все еще был тут, и на его лице было написано негодование. Конечно, он же надеялся, что первым преподнесет сюрприз мистеру Деметру, но Ада его опередила. Что ж, поляка стоило пожалеть и позволить ему тоже присоединиться к разговору. Тем более что мисс Гордон ничего не знала о найденном «артефакте».
— Ян, — повернулась она к поляку, – ты вроде хотел рассказать что-то про этот столик? Знаете, мистер Деметр, чтобы до него добраться нам пришлось кровью пожертвовать. Забавно, верно?
Яков нахмурился.
— Кровью? Ян, ты на этот стол пролил свою кровь? Или кровь мисс Гордон?
— Нет, — хмуро ответил Пшебжинский. – Мы проход к нему открывали. Там на крови завязка была. Снаружи открывала Ада, а я потом изнутри.
И он помахал перевязанной ладонью.
Деметр кивнул:
— Слава Богу! – сказал он. – А то неизвестно, как бы отреагировал этот артефакт… да, вы не ошиблись, это именно артефакт. И, судя по всему, ребята, нам повезло – он действительно принадлежал Судье. Там есть его клеймо.
— Как на ювелирных украшениях? – полюбопытствовала Ада. – А посмотреть можно?
— Конечно, — Яков снова встал на колени и жестом предложил ей присесть, мисс Гордон опустилась рядом с ним. – Вот здесь, на бортике, видите?
— Свиток какой-то… птица… и…
— Свеча. Свиток, птица и свеча. Это знак Великого Судьи, так он запечатывал свои приговоры. В архивах можно найти еще несколько документов, отмеченных им. Увы, годы не щадят ни бумаги, ни папирусы, ни людей. Никого.
Ян снова закашлялся.
— Яков, мне кажется, мисс Гордон не нужны эти подробности, – сказал он резко. – Я ей признателен за помощь, но сейчас мы больше не нуждаемся в ее присутствии, разве не так?
Ада возмущенно посмотрела на Пшебжинского. Как он мог так сказать? Да если бы не она…
Деметр поднялся, подал ей руку, помогая встать с пола. Ладонь у него была прохладная и очень приятная на ощупь. Аде не хотелось ее отпускать, но приличия заставляли разжать пальцы.
— Полагаю, сейчас действительно уже поздно, и вам обоим стоит отправляться домой. Мне придется поработать, — он извиняющееся посмотрел на Аду. – Так что проводить не смогу. Ян, ты же отвезешь мисс Гордон домой?
— Отвезу, — угрюмо ответил тот.
— А потом… — тут Яков перешел на какой-то неизвестный Аде язык, но Пшебжинский явно понимал, что ему говорят, и несколько раз энергично кивнул.
— Ну вот и договорились, — Деметр снова перешел на английский. – Мисс Гордон, счастлив знакомству, надеюсь, еще увидимся. – Он поймал руку Ады, поцеловал кончики ее пальцев. – Всего хорошего.
Пшебжинский дернул девушку к двери, и буквально через секунду они уже стояли на крыльце, перед которым остановилось такси.
— Куда ехать? – поинтересовался таксист, сдвигая на затылок кепку.
Ян назвал адрес гостиницы Ады, буквально впихнул ее в машину и сел рядом.
— Как ты… — начала было мисс Гордон, но Пшебжинский приложил палец к губам.
Так они и промолчали до самого подъезда гостиницы. Ада вышла из машины первой, повернулась, чтобы высказать, наконец, Яну все, что думала о прошедшем вечере, но увидела только отъезжающее такси.
— Гад! – крикнула ему вслед девушка и топнула ногой, — Я на тебя Джейку пожалуюсь!
И вдруг поняла, что понятия не имеет, как найти мистера Деметра. Ведь своего адреса она ему не оставила, а где они были с Яном, так и не выяснила. По лицу девушки потекли слезы. Она вошла в холл гостиницы, поднялась в номер, стянула юбку и блузку, краем сознания отмечая, что одежда пыльная и грязная после приключений в катакомбах. И в таком виде она предстала перед самым прекрасным мужчиной на свете! У Ады вспыхнули щеки, ей было невероятно стыдно теперь за свое поведение, за свой вид. Она сунула грязные вещи в мешок для белья, вывесила ее за дверь комнаты, чтобы горничная забрала их в стирку, а сама кинулась в ванную.
Умывшись и переодевшись, мисс Гордон почувствовала себя намного лучше. Она уселась на кровать, открыла сумку и с удивлением уставилась на салфетки, на которых Ян чертил схему «артефакта».
— Вот как разгадаю секрет, будешь знать, — мстительно пробормотала девушка. – Тогда и увидим, на кого Джейк посмотрит благосклонно. А у тебя, Ян, теперь есть хороший повод вернуться. У меня тут и твои документы, и твои рисунки.
Она пересела за стол, разложила салфетки, достала свой блокнот и принялась перерисовывать схему, чтобы удобнее было разбираться.
Пшебжинский вернулся в дом, откуда увез Аду, уже и не надеясь, что русский еще будет там. Но Деметр встретил его в той же комнате, где они расстались. И, как и предполагал Ян, начал беседу с выволочки:
— Ты понимаешь, что не имел права приводить сюда посторонних? Не говоря уж о том, что те, кто не имеет отношения к Ордену, не имеют права получать доступ к секретной информации? Или судьба твоих родителей тебя ничему не научила? – злобно выговаривал Яков. – Им тоже доверился орденский, и что? Два трупа, и секреты чуть не попали в руки наших врагов.
— Ада не враг, — возразил Пшебжинский, но Деметр взмахом руки заставил его замолчать.
— Она не враг, но может стать жертвой. А мы, чтоб там ни говорили, не стремимся увеличивать количество мертвых. Мы защищаем людей, а не убиваем их, Ян. Сейчас сложное время, затишье после войны идет к концу, скоро грянет буря, и мы не можем даже предположить, что она сметет на своем пути.
Пшебжинский опустил голову. Деметр был прав во всем: он не имел права вмешивать Аду. Но именно благодаря ей удалось найти и документы о Великой Матери, и артефакт Судьи, так что было бы нечестно отстранять ее. О чем он и сказал Деметру. Яков усмехнулся:
— Скажи уж честно, эта девица тебя заинтересовала, как мужчину, и тебе хочется затащить ее в постель, вот и придумываешь поводы.
— Нет! – возмущенно воскликнул Пшебжинский, но сам почувствовал, как фальшиво это прозвучало. Ада ему действительно нравилась. – Она на самом деле помогла. И потом... Тут произошел странный случай, если б не мисс Гордон… я бы забыл про документы, понимаешь?
И Ян торопливо изложил события на площади, пересказал речь, которую слушал, описал воздействие, которое ощутил, и потерю памяти на следующий день. Яков очень внимательно выслушал его, потом покачал головой:
— Это похоже на эмпатическое воздействие. Тот, кто говорил… ты хорошо его запомнил?
— Да его портреты тут по всему городу висят, — пожал плечами Ян. – Но я не знаю, кто это. Имя называли там в толпе, Муса… или Муси… как-то так.
Деметр тяжело вздохнул:
— Тяжко с тобой, Пшебжинский. То ты видишь вампиров на другой стороне улицы и можешь сопротивляться воздействию магии, то элементарные факты пропускаешь мимо ушей. Ты даже не подумал, что накануне в Риме выступал сам Бенито Муссолини.
— Тот самый дуче? Правитель Италии? – не поверил собственным ушам Ян.
— Да, и, судя по тому, что ты рассказал, ему помогают вампиры. Риторика фашизма вполне в их интересах. Ты хоть основные тезисы этой партии знаешь?
Ян молча уставился в окно, за которым за которым то вспыхивал, то гас свет. Фонарь у входа явно собирался перегореть. Деметр снова вздохнул:
— Придется провести для тебя небольшой ликбез по современной истории. «Союз борьбы», как они себя называют, избрал своим символом древнеримские атрибуты власти — «фасции». Они выглядели как пучок связанных прутьев с воткнутыми в них топором или секирой. От итальянского слова «fascio» — «союз» и пошло слово «фашизм». Особое место в их идеологии занимает идея высшей нации, которая должна править миром. Нации, которая чиста кровью и расой. А нести ответственность за все должно государство, а не отдельные люди.
Яков взмахнул рукой, рубя воздух ладонью, и это движение напомнило Пшебжинскому оратора на площади.
— «Для фашиста все в государстве, и ничто человеческое и духовное не имеет ценности вне государства. В этом смысле фашизм — тоталитарен, и фашистское государство, синтезируя и объединяя все ценности, интерпретирует их, развивает и придает силы всей жизни народа», — процитировал Деметр пафосно. И уже спокойно добавил, — так говорит Бенито Муссолини.
Ян уставился на него в изумлении:
— Кажется, я не очень понимаю. То есть, лозунг вроде неплохой: все для народа, живущего в государстве. Но ты так странно об этом говоришь, что чувствуется подвох.
— А как же, — усмехнулся Деметр. — Еще какой. По мнению фашистов, все, что не соответствует Высшей идее, должно быть уничтожено. Народы, которые не отвечают их стандартам расы и крови, люди, которые не принимают их взгляды, — все они должны быть или убиты, или поставлены на низшую ступень ради служения высшим. Вспомни Древний Рим. Римляне, рожденные в городе, имели все права, а прочие — никаких. Их могли казнить или продать в рабство даже за то, что они посмели надеть одежду цветов римской аристократии. Даже случайно. Известен случай, когда одного грека казнили за то, что он после пьянки стянул со стола скатерть с красной окантовкой и в ней заснул. Его обвинили в непочтении и оскорблении Рима.
— Непочтении к чему? — Ян говорил очень тихо, пытаясь соединить в уме современных фашистов и Древний Рим.
— Официальная формулировка в приговоре суда, — пожал плечами Яков. — Но ты понимаешь, какую пользу для себя могут извлечь из таких мер вампиры?
Ян кивнул.
— Они смогут выбирать себе жертв, строить удобную для себя жизнь… убивать безнаказанно…
— Не только, — Яков прошелся по комнате. – При их возможностях, они смогут сделать себя неуязвимыми на государственном уровне. И мы все— те, кто сейчас еще может вести борьбу против кровопийц — станем вне закона. Превратимся в шайку разбойников, которую легко будет раздавить. Поэтому допустить захвата мира фашистами просто нельзя.
— Но Италия…
— Когда-то правила миром, — оборвал его Яков. – И поверь, итальянцы способны не только есть пиццу и пить вино, особенно, если среди них еще живут древние римляне.
— Значит, мы просто обязаны разгадать принцип действия этого артефакта, — возбужденно воскликнул Пшебжинский. – Великий Судья жил в Риме, он умел бороться с вампирами. И мы сможем.
Яков кивнул и обернулся к столу, на котором лежали артефакты. Камни по-прежнему делали вид, что они тут случайно. Деметр приподнял один из них. Тот послушно лег в руку человека. Яков осмотрел его со всех сторон и отпустил. Камень перелетел на стол и улегся в свою выемку. Деметр принялся изучать второй.
— И? – повторила она.
Ян пожал плечами.
— Ты не знаешь, — резюмировала мисс Гордон. – А где же тот человек, которым ты меня так запугивал, когда мы ехали сюда? И кстати, что это за дом?
— Ада, — умоляюще сложил руки Пшебжинский. – Пожалуйста, подожди. Я все объясню, но не сейчас. Он появится с минуты на минуту, и не стоит тебе о нем знать вообще хоть что-то.
— Он из мафии этой вашей, которая ищет сведения о Великом Судье? И о вампирах? Зачем я вообще с тобой связалась! – в сердцах выкрикнула Ада, пытаясь подняться с неудобного дивана, в подушки которого она постоянно проваливалась. – Сначала ты рассказываешь мне про Детей Ночи, потом теряешь память, потом дерешься с профессором…
— Я с ним не дрался, — ошарашено попытался вставить два слова Ян, но Аду уже несло.
— Потом тащишь меня в какие-то катакомбы, крадешь оттуда эту… это… стол этот дурацкий, мы тащим его до дороги, чуть не надрываемся…
— Да он весит килограммов двенадцать, не больше, — попытался перебить ее Ян, но Аду уже было не остановить.
— Потом везешь меня неведомо куда, и ничего не хочешь больше объяснить! – Ей наконец удалось встать, и она воспользовалась этим, чтобы подойти к Яну и ткнуть его кулачком в грудь. – А ведь без меня ты бы и не нашел ни это место, ни те документы!
Пшебжинскому явно хотелось оказаться подальше от разгневанной мисс Гордон, он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, попытался перехватить ее руку, но Ада предусмотрительно ее отдернула.
— Либо ты сию секунду мне раскрываешь свои тайны, Ян Пшебжинский, — в ярости она даже правильно выговорила его фамилию, – либо я сию секунду ухожу, и свои находки тоже забираю!
И, выждав ровно две секунды, девушка направилась к двери, которая внезапно распахнулась перед ней. На пороге стоял самый красивый мужчина из всех, кого Ада когда-либо видела: темно-русые волосы зачесаны назад, виски чуть серебрятся, правильные тонкие черты лица, зеленые глаза, опушенные длинными ресницами, и ровная, спокойная улыбка, от которой у девушки замерло сердце.
— Salve, signorina, — поздоровался он по-итальянски. Голос у него был низкий и, как писали в романах, которые Ада иногда почитывала, «бархатный».
— Здравствуйте, — пробормотала девушка, неловко присев в подобии книксена.
Она сама не понимала, почему этот мужчина вызывал у нее желание вести себя, как девица из прошлого века.
— Вы англичанка? – мужчина перешел на английский. – Здравствуйте еще раз. – Он перевел взгляд на Яна. – И вам доброй ночи, Пшебжинский.
Фамилия поляка явно не вызывала у него сложностей.
— Надеюсь, вы принесли мне добрые вести?
— Да, — выдавил Ян.
Мужчина прошел в комнату, увидел стол с камнями и замер. Ада последовала за ним, как привязанная. Он опустился на колени рядом с артефактом, бережно провел кончиками пальцев по гладкой поверхности камней. И от того, как он это делал, у строгой и равнодушной к мужчинам — как она всегда считала — мисс Гордон сердце застучало быстрее.
— Где вы это нашли? – тихо спросил он.
— В гробнице Цецилии, – ответил Ян и дернул Аду за руку, заставляя отойти от столика.
— Да, мы туда вместе ходили, а перед этим нашли документы в библиотеке, — выпалила она, злясь на поляка за то, что тот пытался перетянуть на себя внимание мужчины.
— А вы… — вопросительно начал мужчина, взглянув на Аду снизу вверх.
— Ада Гордон, — выдохнула девушка, — я приехала в Рим исследовать новые проходки… то есть находы… то есть ходы под Пантеоном.
Мужчина поднялся на ноги, и теперь Ада смотрела ему в лицо, понимая, что он ненамного выше ее. Но притягательность его никуда не пропала. Напротив, она теперь могла лучше разглядеть его черты — тонкий шрам у самого угла правого глаза, четко очерченные губы.
— Мое имя Яков Деметр. Ударение на второе «е». Но вы можете меня называть Джейк, если вам так будет проще. Это английский вариант моего имени.
— А вы откуда?
— Из России, с южных ее территорий. Название города, откуда я родом, вам вряд ли что-то скажет, — вежливо ответил Яков. – А вы, значит, историк? Не знал, что женщины Англии и в этой области решили побороться с мужчинами.
— Что значит «побороться»? – возмутилась современная и эмансипированная мисс Гордон. – Любая сфера деятельности должна быть доступна и мужчинам, и женщинам! Равноправие – вот, что должно стать основой любого государства.
— А, — догадался Деметр, — так вы из этих… последовательниц госпожи Цеткин и госпожи Люксембург [1]
Закрыть
. Что ж… ваше личное мнение я с большим удовольствием выслушаю в другой обстановке. Обещаю, мы поговорим и о равноправии, и о женщинах, — он улыбнулся, и Ада снова растаяла.Деметр упоминает Клару Цеткин и Розу Люксембург, знаменитых политических деятелей, боровшихся за права женщин и против фашизма.
Его улыбка была такой нежной, ласковой и притягательной, что ей сразу расхотелось спорить и доказывать что-то. Вот бы он почаще ей улыбался... Пригласил ее в кафе или просто на прогулку… За спиной кто-то кашлянул, и она вспомнила о Яне. Он все еще был тут, и на его лице было написано негодование. Конечно, он же надеялся, что первым преподнесет сюрприз мистеру Деметру, но Ада его опередила. Что ж, поляка стоило пожалеть и позволить ему тоже присоединиться к разговору. Тем более что мисс Гордон ничего не знала о найденном «артефакте».
— Ян, — повернулась она к поляку, – ты вроде хотел рассказать что-то про этот столик? Знаете, мистер Деметр, чтобы до него добраться нам пришлось кровью пожертвовать. Забавно, верно?
Яков нахмурился.
— Кровью? Ян, ты на этот стол пролил свою кровь? Или кровь мисс Гордон?
— Нет, — хмуро ответил Пшебжинский. – Мы проход к нему открывали. Там на крови завязка была. Снаружи открывала Ада, а я потом изнутри.
И он помахал перевязанной ладонью.
Деметр кивнул:
— Слава Богу! – сказал он. – А то неизвестно, как бы отреагировал этот артефакт… да, вы не ошиблись, это именно артефакт. И, судя по всему, ребята, нам повезло – он действительно принадлежал Судье. Там есть его клеймо.
— Как на ювелирных украшениях? – полюбопытствовала Ада. – А посмотреть можно?
— Конечно, — Яков снова встал на колени и жестом предложил ей присесть, мисс Гордон опустилась рядом с ним. – Вот здесь, на бортике, видите?
— Свиток какой-то… птица… и…
— Свеча. Свиток, птица и свеча. Это знак Великого Судьи, так он запечатывал свои приговоры. В архивах можно найти еще несколько документов, отмеченных им. Увы, годы не щадят ни бумаги, ни папирусы, ни людей. Никого.
Ян снова закашлялся.
— Яков, мне кажется, мисс Гордон не нужны эти подробности, – сказал он резко. – Я ей признателен за помощь, но сейчас мы больше не нуждаемся в ее присутствии, разве не так?
Ада возмущенно посмотрела на Пшебжинского. Как он мог так сказать? Да если бы не она…
Деметр поднялся, подал ей руку, помогая встать с пола. Ладонь у него была прохладная и очень приятная на ощупь. Аде не хотелось ее отпускать, но приличия заставляли разжать пальцы.
— Полагаю, сейчас действительно уже поздно, и вам обоим стоит отправляться домой. Мне придется поработать, — он извиняющееся посмотрел на Аду. – Так что проводить не смогу. Ян, ты же отвезешь мисс Гордон домой?
— Отвезу, — угрюмо ответил тот.
— А потом… — тут Яков перешел на какой-то неизвестный Аде язык, но Пшебжинский явно понимал, что ему говорят, и несколько раз энергично кивнул.
— Ну вот и договорились, — Деметр снова перешел на английский. – Мисс Гордон, счастлив знакомству, надеюсь, еще увидимся. – Он поймал руку Ады, поцеловал кончики ее пальцев. – Всего хорошего.
Пшебжинский дернул девушку к двери, и буквально через секунду они уже стояли на крыльце, перед которым остановилось такси.
— Куда ехать? – поинтересовался таксист, сдвигая на затылок кепку.
Ян назвал адрес гостиницы Ады, буквально впихнул ее в машину и сел рядом.
— Как ты… — начала было мисс Гордон, но Пшебжинский приложил палец к губам.
Так они и промолчали до самого подъезда гостиницы. Ада вышла из машины первой, повернулась, чтобы высказать, наконец, Яну все, что думала о прошедшем вечере, но увидела только отъезжающее такси.
— Гад! – крикнула ему вслед девушка и топнула ногой, — Я на тебя Джейку пожалуюсь!
И вдруг поняла, что понятия не имеет, как найти мистера Деметра. Ведь своего адреса она ему не оставила, а где они были с Яном, так и не выяснила. По лицу девушки потекли слезы. Она вошла в холл гостиницы, поднялась в номер, стянула юбку и блузку, краем сознания отмечая, что одежда пыльная и грязная после приключений в катакомбах. И в таком виде она предстала перед самым прекрасным мужчиной на свете! У Ады вспыхнули щеки, ей было невероятно стыдно теперь за свое поведение, за свой вид. Она сунула грязные вещи в мешок для белья, вывесила ее за дверь комнаты, чтобы горничная забрала их в стирку, а сама кинулась в ванную.
Умывшись и переодевшись, мисс Гордон почувствовала себя намного лучше. Она уселась на кровать, открыла сумку и с удивлением уставилась на салфетки, на которых Ян чертил схему «артефакта».
— Вот как разгадаю секрет, будешь знать, — мстительно пробормотала девушка. – Тогда и увидим, на кого Джейк посмотрит благосклонно. А у тебя, Ян, теперь есть хороший повод вернуться. У меня тут и твои документы, и твои рисунки.
Она пересела за стол, разложила салфетки, достала свой блокнот и принялась перерисовывать схему, чтобы удобнее было разбираться.
Пшебжинский вернулся в дом, откуда увез Аду, уже и не надеясь, что русский еще будет там. Но Деметр встретил его в той же комнате, где они расстались. И, как и предполагал Ян, начал беседу с выволочки:
— Ты понимаешь, что не имел права приводить сюда посторонних? Не говоря уж о том, что те, кто не имеет отношения к Ордену, не имеют права получать доступ к секретной информации? Или судьба твоих родителей тебя ничему не научила? – злобно выговаривал Яков. – Им тоже доверился орденский, и что? Два трупа, и секреты чуть не попали в руки наших врагов.
— Ада не враг, — возразил Пшебжинский, но Деметр взмахом руки заставил его замолчать.
— Она не враг, но может стать жертвой. А мы, чтоб там ни говорили, не стремимся увеличивать количество мертвых. Мы защищаем людей, а не убиваем их, Ян. Сейчас сложное время, затишье после войны идет к концу, скоро грянет буря, и мы не можем даже предположить, что она сметет на своем пути.
Пшебжинский опустил голову. Деметр был прав во всем: он не имел права вмешивать Аду. Но именно благодаря ей удалось найти и документы о Великой Матери, и артефакт Судьи, так что было бы нечестно отстранять ее. О чем он и сказал Деметру. Яков усмехнулся:
— Скажи уж честно, эта девица тебя заинтересовала, как мужчину, и тебе хочется затащить ее в постель, вот и придумываешь поводы.
— Нет! – возмущенно воскликнул Пшебжинский, но сам почувствовал, как фальшиво это прозвучало. Ада ему действительно нравилась. – Она на самом деле помогла. И потом... Тут произошел странный случай, если б не мисс Гордон… я бы забыл про документы, понимаешь?
И Ян торопливо изложил события на площади, пересказал речь, которую слушал, описал воздействие, которое ощутил, и потерю памяти на следующий день. Яков очень внимательно выслушал его, потом покачал головой:
— Это похоже на эмпатическое воздействие. Тот, кто говорил… ты хорошо его запомнил?
— Да его портреты тут по всему городу висят, — пожал плечами Ян. – Но я не знаю, кто это. Имя называли там в толпе, Муса… или Муси… как-то так.
Деметр тяжело вздохнул:
— Тяжко с тобой, Пшебжинский. То ты видишь вампиров на другой стороне улицы и можешь сопротивляться воздействию магии, то элементарные факты пропускаешь мимо ушей. Ты даже не подумал, что накануне в Риме выступал сам Бенито Муссолини.
— Тот самый дуче? Правитель Италии? – не поверил собственным ушам Ян.
— Да, и, судя по тому, что ты рассказал, ему помогают вампиры. Риторика фашизма вполне в их интересах. Ты хоть основные тезисы этой партии знаешь?
Ян молча уставился в окно, за которым за которым то вспыхивал, то гас свет. Фонарь у входа явно собирался перегореть. Деметр снова вздохнул:
— Придется провести для тебя небольшой ликбез по современной истории. «Союз борьбы», как они себя называют, избрал своим символом древнеримские атрибуты власти — «фасции». Они выглядели как пучок связанных прутьев с воткнутыми в них топором или секирой. От итальянского слова «fascio» — «союз» и пошло слово «фашизм». Особое место в их идеологии занимает идея высшей нации, которая должна править миром. Нации, которая чиста кровью и расой. А нести ответственность за все должно государство, а не отдельные люди.
Яков взмахнул рукой, рубя воздух ладонью, и это движение напомнило Пшебжинскому оратора на площади.
— «Для фашиста все в государстве, и ничто человеческое и духовное не имеет ценности вне государства. В этом смысле фашизм — тоталитарен, и фашистское государство, синтезируя и объединяя все ценности, интерпретирует их, развивает и придает силы всей жизни народа», — процитировал Деметр пафосно. И уже спокойно добавил, — так говорит Бенито Муссолини.
Ян уставился на него в изумлении:
— Кажется, я не очень понимаю. То есть, лозунг вроде неплохой: все для народа, живущего в государстве. Но ты так странно об этом говоришь, что чувствуется подвох.
— А как же, — усмехнулся Деметр. — Еще какой. По мнению фашистов, все, что не соответствует Высшей идее, должно быть уничтожено. Народы, которые не отвечают их стандартам расы и крови, люди, которые не принимают их взгляды, — все они должны быть или убиты, или поставлены на низшую ступень ради служения высшим. Вспомни Древний Рим. Римляне, рожденные в городе, имели все права, а прочие — никаких. Их могли казнить или продать в рабство даже за то, что они посмели надеть одежду цветов римской аристократии. Даже случайно. Известен случай, когда одного грека казнили за то, что он после пьянки стянул со стола скатерть с красной окантовкой и в ней заснул. Его обвинили в непочтении и оскорблении Рима.
— Непочтении к чему? — Ян говорил очень тихо, пытаясь соединить в уме современных фашистов и Древний Рим.
— Официальная формулировка в приговоре суда, — пожал плечами Яков. — Но ты понимаешь, какую пользу для себя могут извлечь из таких мер вампиры?
Ян кивнул.
— Они смогут выбирать себе жертв, строить удобную для себя жизнь… убивать безнаказанно…
— Не только, — Яков прошелся по комнате. – При их возможностях, они смогут сделать себя неуязвимыми на государственном уровне. И мы все— те, кто сейчас еще может вести борьбу против кровопийц — станем вне закона. Превратимся в шайку разбойников, которую легко будет раздавить. Поэтому допустить захвата мира фашистами просто нельзя.
— Но Италия…
— Когда-то правила миром, — оборвал его Яков. – И поверь, итальянцы способны не только есть пиццу и пить вино, особенно, если среди них еще живут древние римляне.
— Значит, мы просто обязаны разгадать принцип действия этого артефакта, — возбужденно воскликнул Пшебжинский. – Великий Судья жил в Риме, он умел бороться с вампирами. И мы сможем.
Яков кивнул и обернулся к столу, на котором лежали артефакты. Камни по-прежнему делали вид, что они тут случайно. Деметр приподнял один из них. Тот послушно лег в руку человека. Яков осмотрел его со всех сторон и отпустил. Камень перелетел на стол и улегся в свою выемку. Деметр принялся изучать второй.
