Ида сделала себе мысленную пометку при случае спросить об их назначении. Татуировка всегда несет тайный или явный смысл. В те древние времена, языку и символам придавали большое значение и не стали бы наносить на кожу узоров из праздности.
Гобелены же заставляли присмотреться: на многих из них были изображены сцены битв и охоты. Множество мелких деталей, какая тонкая и кропотливая работа!
Ида не была сторонницей охоты. Прожив всю жизнь в деревне, наблюдая сцены забоя скота, порой плакала от жалости. В конце концов, её освободили даже от обязанности ощипывать ошпаренную кипятком курицу. Всё равно от хнычущей, заливающейся слезами девушки не было никакого толка.
Комната ничем кроме старинной мебели не выделялась.
Темное, старое дерево по-особому пахнущее чем-то кисловатым, терпким. Стрельчатые витражные окна, кровать с мягким балдахином красного цвета и золотистыми кистями. Примечательным был огромный шкаф с инкрустациями из разных видов дерева. Иде подумалось, что он не сдвигался с места никогда, и уже врос в пол, продавив деревянные половицы своим весом. К тому же он был шире проёма двери,непонятно каким образом его удалось занести в комнату. У окна массивный прямоугольный стол и два стула. Вся мебель в комнате, насколько девушка могла судить, сохранялась не менее трехсот лет.
За неприметной дверью в стене находилось крошечное помещение с латунной ванной для мытья. Потеки на стенках выдавали почтенный возраст изделия. На маленьком столике стоял кувшин, а дальнем углу ночной горшок. Ида усмехнулась. Конечно, ни о каком водопроводе в столь старом строении не могло быть и речи. Вода для мытья носится вручную, отхожие места в дальних закутках замка, представляют собой зияющую дыру в полу. Хочешь жить в старинном замке, готовься экономить драгоценную воду и ходить в отхожие места проверенные поколениями аристократов до тебя.
Через полчаса принесли сундучок с одеждой. Девушка безмерно обрадовалась своим нарядам – дорожное платье ужасно надоело, к тому же было несвежим.
Из своего не очень многочисленного гардероба Ида выбрала голубое, нейтральное платье из легкой, скромной ткани. К платью прилагался отложной воротник из кружева, который каждый раз после стирки нужно было пришивать, а затем снова отпарывать. Платье сильно помялось. Не желая причинять забот служанке, которая и так металась по замку, стараясь сделать жизнь неожиданной гостьи приятной, Ида набрала в рот воды из стакана и обильно сбрызнула подол и рукава. Мокрая ткань уныло обвисла. Расправила заломы, возникшие в сложенном состоянии по всему подолу, и повесила досыхать платье на вешалку. Воротничок положила на стол и придавила найденным в комнате увесистым томом «Истории войн старого Нордланда». Хоть в чем-то война сослужила хорошую службу. Альберт Кассандрийский, посвятивший половину жизни работе над многотомником, наверняка мечтал о другом применении заслуженного труда.
Запыхавшаяся служанка наполнила ванну на треть горячей водой и затеплила камин. Видимо, нечасто в гостевой комнате кто-то ночевал. Дымоход отсырел и отчаянно чадил.
Сняв с себя одежду, девушка потерла зудящую от долгого ношения плотной одежды кожу и села в воду. Увлеклась и налила слишком много мыла, но успокоилась, увидев, что предусмотрительная служанка оставила ведро с водой и черпак для омовения возле ванны.
Не так-то просто прополоскать длинные волосы. Но они стали чище. А это уже достижение. Не стоит ожидать многого. Ида вспомнила рассказы Амалии, что в старых домах день для мытья головы планируют заранее и процесс этот происходит не очень часто. Сначала греют воду, расчесанные волосы промывают водой со щелоком или слабым аммиачным раствором. Состоятельные лэри используют мыло. После мытья голову тщательно прополаскивают отварами трав. Подсушенные волосы расчесывают и укладывают в прическу, щедро используя эфирные масла. Масел Ида не любила, от них начинала болеть голова. В деревне мама Грета загоняла детей на шестой день недели в баню, жарко натопленную с самого утра. Нещадно полоскала пряди в пощипывающей кожу щелочной воде, а затем споласкивала водой с запаренными вениками крапивы, что бы ни одна вошь не уцелела. Орущие ребятишки жутко не любили банных измывательств. Часом позже сидели румяные в столовой и уплетали свежие булки, запивая подогретым молоком…
Обед планировался в кругу семьи. В назначенное время Ида собрала в пучок ещё влажные волосы, заколов непослушные прядки шпильками.
Служанка вновь провела девушку темными коридорами, на этот раз в столовую, не столь внушительную как зала со знаменами. Ожидание Иды относительно обстановки полностью оправдались, мебель соответствовала характеру старого замка. Темный, длинный стол и с десяток стульев вокруг него. Множество окон пропускало достаточно света, чтобы просторное помещение не имело сходства со склепом.
Лэрт Блэкстоун, как единственный законный хозяин всех владений Блэкстоунов, сидел во главе в полном одиночестве. Стол, накрытый белой скатертью, был сервирован на три персоны. Ида на мгновение замешкалась и выбрала стул по левую сторону от дяди.
Дядя крутил в руках серебряный портсигар.
– Чтобы моя мать не устроила за обедом, не принимай это на свой счёт. Лэрта Адалинда всегда живет согласно собственным представлениям о мире, в котором лишь она светоч истины.
Усмешка лэрта была горькой. На лице его проступили морщины, обычно незаметные. Своим обостренным чутьем Ида ощутила, как сильно он устал от всех бедствий, которыми судьба обильно его снабжала.
С боем часов (не иначе, ожидала за дверью) в столовую вошла сухопарая, невысокая женщина. Села напротив Иды, не сказав и слова, окинула девушку оценивающим взглядом.
«Так вот ты какая» – говорил её взгляд. Впрочем, ни омерзения, ни антипатии в её лице девушка так и не увидела, хотя подсознательно ожидала худшего. Мимикой лэрта владела безупречно. На вид графине Блэкстоун было лет семьдесят, и выглядела она замечательно. Лэрта, относилась к тому типу счастливиц, чьё лицо и фигура усыхали со временем, не теряя четких очертаний.
Сердце Иды ёкнуло на мгновение. Множество материнских черт было в этом знакомом – чужом лице. Лишь властные складки у губ и гневные над переносицей портили приятное впечатление. Опушенные уголки губ говорили, что женщине в прошлом выпало пережить немало горьких дней.
Ида вскочила со стула и склонилась перед знатной бабушкой в глубоком реверансе. Лэрт представил графине внучку. На приветствие девушки женщина никак не отреагировала. Трапеза проходила в полной тишине. Графиня Адалинда остервенело резала мясо, и изящно отправляла его в рот.
– Как ваша спина, матушка? Больше не ноет на погоду? – нарушил звенящее молчание дядя.– Вам помогла мазь, которую выписал мой знакомый доктор?
– Андре, я не в том возрасте, чтобы ещё верить в чудодейственную силу медицины. Старых костей не исправит ничто. Мучают меня и ноги, и сердце. Я всё жду, когда милосердный наш Всеотец проводит меня к твоему почившему отцу, надеюсь, он в кущах Белого Бога. Ида только сейчас заметила, что на женщине вдовье черное платье. В Нордланде траур по умершим держали год. Девушка сделала вывод, что лэрту Блэкстоун утрата постигла недавно и уже хотела выразить сочувствие, но дядя резким тоном оборвал стенания вдовы:
– Мама прекратите. Отец почил уже как двадцать лет и ровно столько я слышу от Вас...
– Вот и хорошо, что почил! Хоть не увидел, как честь нашего рода втаптывается в грязь! – прервав сына на полуслове, рявкнула она. Ида вздрогнула.
– Мама, так думаете только Вы. Даже король одобрил брак. Вы живёте по устоям какого-то дикого средневековья!
Лэрта Адалинда картинно приложила руки к груди.
– Какая блестящая партия, я два года выхаживала этот союз. А мне плюнули в лицо! Одному Богу Исае известно, что я чувствовала, когда говорила герцогу Мадден-Готтскому о разрыве помолвки! И ради кого? Барона, с его захудалым поместьем в дикой глуши! – закончив тираду, вдовствующая графиня Блэкстоун промокнула кружевным платком несуществующие слезы.
Лэрт Блэкстоун побагровел.
– Вам прекрасно известно, что лишь Вы стали виновницей ужасной трагедии в личной жизни Ингелы!
Теперь пришла очередь покрываться пятнами лэрте Блэкстоун.
– Вот чего я добилась, заботясь о своих детях! Лишь неблагодарности и обвинений!
– Герцог свел в могилу двух своих предыдущих жен, он был садистом, суд после убийства Асбёрна Хольмсварта это подтвердил! Хольмсварт и Ингела любили друг друга ещё со времен наших летних поездок в Вестдален вместе с отцом! И вы прекрасно это знали, когда лелеяли свои амбиции, носясь с идеей о браке с Мадден-Готт!
Графиня бросила в тарелку с наполовину съеденным блюдом салфетку и с шумом поднялась из-за стола:
– Этот разговор выше моих сил! – процедила она сквозь зубы, и удалилась, громко стуча каблуками. Звон их долго еще раздавался в коридорах, пока не оборвался звуком хлопнувшей двери.
Лэрт Блэкстоун отложил приборы и усталым голосом обратился к Иде, всё это время сидевшей в окаменении, размышляющей о том, не подводят ли её уши. Смерть и жизнь родителей до приезда в Хольмсварт была покрыта тайной до сего момента.
– Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой безобразной сцены. После трапезы хорошо отдохни. Далее по коридору от твоих покоев есть прекрасная библиотека, если станешь скучать, можешь смело нанести туда визит. Я познакомлю тебя с замком, но не сегодня. Ужин тебе подадут в комнату.
Он встал и попрощался.
Ида быстро доела содержимое тарелки. Потрясения приходят и уходят, а голодному нутру, недовольно урчащему, без разницы какие моральные страдания у хозяйки на этот раз. Хоть кому-то же нужно заботиться и о теле.
Подремав пару часов, Ида всё-таки решила прогуляться до библиотеки. Больше спать не хотелось, а заниматься самостоятельно по учебникам и подавно. В коридоре стоял полумрак. Пришлось вернуться в комнату и взять свечу, чтобы не оказаться в библиотеке в потемках.
Помещение башни было достаточно просторным. Книги стояли в секциях, расставленных вдоль стен. Света было достаточно, между стеллажами от пола до потолка тянулись окна. У стены, прилегающей к основному строению замка, возвышался небольшой камин, забранный железным заслоном от искр. Чтобы добраться до второго уровня библиотеки, нужно было забраться по узкой деревянной лестнице на нечто похожее одновременно на балюстраду и строительные леса. В углу настила располагалась лестница, устремленная к люку на второй этаж и исчезающая в таинственной темноте.
Всё это Ида увидела в одно мгновение. А также софу, стол, стулья. Не веря своим глазам, вернулась взглядом к софе, подумав, что усталость сыграла с ней дурную шутку. Липкий ужас сковал мышцы, сердце ухнуло и упало куда-то в район желудка. На софе, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на ногу, сидел полупрозрачный парень лет двадцати и невозмутимо смотрел немигающим взглядом на нежданную гостью. На его коленях лежала красивая, столь же прозрачная девушка. Она свесила ноги на подлокотник и болтала ими в воздухе, демонстрируя изящную туфельку на стройной ножке.
– Смотри, Эйлин, похоже, в замке гости. Неужели к вздорной старухе Адалинде кто-то наведался? Ба! Да они родственники!
– Угу. – Лениво ответила полупрозрачная Эйлин. – А ещё в ней кровь того трехлетнего юнца, которого ты прятал в простенках, когда началось всё это мракобесие с охотой на магов.
Парень удивился.
– У тебя нюх всегда был лучше моего. Вот уж точно невероятное совпадение. Или судьба?
Эйлин резко повернула голову, посмотрела, как показалось девушке, в самые потаенные глубины её души.
– А ещё она видит нас! – девушка засмеялась. – Представляешь, она нас видит, Драммонд!
Иде казалось, если призрачная девушка могла бы плакать, то впала бы в настоящую истерику. Её смех звучал безумно и радостно.
– Это невозможно! Никто не может видеть нас с тех проклятых времен…
Парень встал и подошел к застывшей девушке. Ида с подозрением следила за ним взглядом. Наверное, это кошмар. Она съела что-нибудь несвежее и теперь видит странный сон.
Молодой парень, именуемый Драммондом, улыбнулся.
– Так и есть! А ещё она может пользоваться магией. Смотри, она свободно пьет её, как воду.
Он отошел на два шага и почтительно поклонился Иде.
– Здравствуй, Госпожа. Мы заждались тебя. Признаться честно, я уже и перестал ждать.
Не прикасаясь к девушке, он указал ей на стул.
Ида на подгибающихся ногах подошла к столу и села.
Отнявшийся голос возвращался медленно, скрипя, как несмазанный механизм.
– Так вы мне не снитесь?
– Полагаю, что нет. Хотя мне и самому порой думается, что я сплю – скорее себе, чем окружающим пробормотал Драммонд.
– М-да, к такому жизнь меня не готовила. Подумать только – привидения! И я с ними говорю?!
– Привыкай. Тяжела участь мага. – Драммонд присел напротив и подпер подбородок рукой, смотря на девушку как на любимого ребенка, уплетающего с аппетитом пирожки.
– Ты одна такая?
– Не знаю.
– А ты можешь отправить нас за грань? – с надеждой спросил парень и повернул голову, прислушиваясь. – Не отвечай, вижу, не можешь. Огонь и вода! – с сожалением добавил молодой человек.
Ида сморщила лоб. Её жалостливая натура и любопытство пересилили инстинктивный страх перед неведомым.
– Грань, это переход для душ? Я где-то читала об этом… – не очень уверенно добавила она.
– Мы не можем уйти без помощи.
– Почему? Вы мои первые привидения, значит, большинство всё-таки уходит.
– Не в нашем случае. – Досадливо сморщился Драммонд. Его подруга поглядывала на Иду заинтересованно, но в разговор не вмешивалась – мы были магами при жизни, к тому же в результате проклятия погибли раньше времени. Наша сила осталась при нас, а проклятие перешло и на посмертие… нам нужен некромант.
– Кто?!
Драммонд возмутился.
– Эйлин, ты слышала? Это неслыханно! Как много потерял этот мир!
Эйлин ответила:
– Специалист по мертвому. У них был свой культ. Способности некромантов позволяют общаться с духами, отправлять неприкаянных за грань или, наоборот, вызвать. Ещё они могут поднимать нежить, но это очень редкая способность.
– Если бы я могла что-то сделать для вас… – Ида действительно сожалела – Боюсь, на сегодняшний день вам никто не в состоянии помочь.
Драммонд не согласился.
– Ты дала надежду. Нам уже осточертел этот замок. Весьма скучное место. У нас осталось не так много времени, но ещё несколько лет мы продержимся.
– Когда вы погибли?
Привидения смутились. Наконец Драммонд произнес:
– Целую вечность назад. Я умер, когда правил Харальд Короткая нога.
Ида вспомнила недавно заученные даты и ахнула:
– Это было почти полторы тысячи лет назад. Потом династия прервалась, и на трон взошел троюродный брат короля Тристан Ольден.
Драммонд подтвердил сказанное, горделиво кивнув:
– Мой младший брат.
– О,– Ида немного смутилась, – значит, вы в некотором роде, предок правящей династии. Если бы не ваша преждевременная кончина, вы бы стали первым королем из рода Ольден.
– Увы, этот шанс был мной упущен по независящим от меня обстоятельствам.
«Не очень-то он и огорчен», подумалось девушке. Впрочем, правящий род всегда отличался благоразумием, за редким исключением. Служение государству, Ольдены полагали своей высшей целью, возможно именно поэтому династия процветала на протяжении многих веков.
Гобелены же заставляли присмотреться: на многих из них были изображены сцены битв и охоты. Множество мелких деталей, какая тонкая и кропотливая работа!
Ида не была сторонницей охоты. Прожив всю жизнь в деревне, наблюдая сцены забоя скота, порой плакала от жалости. В конце концов, её освободили даже от обязанности ощипывать ошпаренную кипятком курицу. Всё равно от хнычущей, заливающейся слезами девушки не было никакого толка.
Комната ничем кроме старинной мебели не выделялась.
Темное, старое дерево по-особому пахнущее чем-то кисловатым, терпким. Стрельчатые витражные окна, кровать с мягким балдахином красного цвета и золотистыми кистями. Примечательным был огромный шкаф с инкрустациями из разных видов дерева. Иде подумалось, что он не сдвигался с места никогда, и уже врос в пол, продавив деревянные половицы своим весом. К тому же он был шире проёма двери,непонятно каким образом его удалось занести в комнату. У окна массивный прямоугольный стол и два стула. Вся мебель в комнате, насколько девушка могла судить, сохранялась не менее трехсот лет.
За неприметной дверью в стене находилось крошечное помещение с латунной ванной для мытья. Потеки на стенках выдавали почтенный возраст изделия. На маленьком столике стоял кувшин, а дальнем углу ночной горшок. Ида усмехнулась. Конечно, ни о каком водопроводе в столь старом строении не могло быть и речи. Вода для мытья носится вручную, отхожие места в дальних закутках замка, представляют собой зияющую дыру в полу. Хочешь жить в старинном замке, готовься экономить драгоценную воду и ходить в отхожие места проверенные поколениями аристократов до тебя.
Через полчаса принесли сундучок с одеждой. Девушка безмерно обрадовалась своим нарядам – дорожное платье ужасно надоело, к тому же было несвежим.
Из своего не очень многочисленного гардероба Ида выбрала голубое, нейтральное платье из легкой, скромной ткани. К платью прилагался отложной воротник из кружева, который каждый раз после стирки нужно было пришивать, а затем снова отпарывать. Платье сильно помялось. Не желая причинять забот служанке, которая и так металась по замку, стараясь сделать жизнь неожиданной гостьи приятной, Ида набрала в рот воды из стакана и обильно сбрызнула подол и рукава. Мокрая ткань уныло обвисла. Расправила заломы, возникшие в сложенном состоянии по всему подолу, и повесила досыхать платье на вешалку. Воротничок положила на стол и придавила найденным в комнате увесистым томом «Истории войн старого Нордланда». Хоть в чем-то война сослужила хорошую службу. Альберт Кассандрийский, посвятивший половину жизни работе над многотомником, наверняка мечтал о другом применении заслуженного труда.
Запыхавшаяся служанка наполнила ванну на треть горячей водой и затеплила камин. Видимо, нечасто в гостевой комнате кто-то ночевал. Дымоход отсырел и отчаянно чадил.
Сняв с себя одежду, девушка потерла зудящую от долгого ношения плотной одежды кожу и села в воду. Увлеклась и налила слишком много мыла, но успокоилась, увидев, что предусмотрительная служанка оставила ведро с водой и черпак для омовения возле ванны.
Не так-то просто прополоскать длинные волосы. Но они стали чище. А это уже достижение. Не стоит ожидать многого. Ида вспомнила рассказы Амалии, что в старых домах день для мытья головы планируют заранее и процесс этот происходит не очень часто. Сначала греют воду, расчесанные волосы промывают водой со щелоком или слабым аммиачным раствором. Состоятельные лэри используют мыло. После мытья голову тщательно прополаскивают отварами трав. Подсушенные волосы расчесывают и укладывают в прическу, щедро используя эфирные масла. Масел Ида не любила, от них начинала болеть голова. В деревне мама Грета загоняла детей на шестой день недели в баню, жарко натопленную с самого утра. Нещадно полоскала пряди в пощипывающей кожу щелочной воде, а затем споласкивала водой с запаренными вениками крапивы, что бы ни одна вошь не уцелела. Орущие ребятишки жутко не любили банных измывательств. Часом позже сидели румяные в столовой и уплетали свежие булки, запивая подогретым молоком…
Обед планировался в кругу семьи. В назначенное время Ида собрала в пучок ещё влажные волосы, заколов непослушные прядки шпильками.
Служанка вновь провела девушку темными коридорами, на этот раз в столовую, не столь внушительную как зала со знаменами. Ожидание Иды относительно обстановки полностью оправдались, мебель соответствовала характеру старого замка. Темный, длинный стол и с десяток стульев вокруг него. Множество окон пропускало достаточно света, чтобы просторное помещение не имело сходства со склепом.
Лэрт Блэкстоун, как единственный законный хозяин всех владений Блэкстоунов, сидел во главе в полном одиночестве. Стол, накрытый белой скатертью, был сервирован на три персоны. Ида на мгновение замешкалась и выбрала стул по левую сторону от дяди.
Дядя крутил в руках серебряный портсигар.
– Чтобы моя мать не устроила за обедом, не принимай это на свой счёт. Лэрта Адалинда всегда живет согласно собственным представлениям о мире, в котором лишь она светоч истины.
Усмешка лэрта была горькой. На лице его проступили морщины, обычно незаметные. Своим обостренным чутьем Ида ощутила, как сильно он устал от всех бедствий, которыми судьба обильно его снабжала.
С боем часов (не иначе, ожидала за дверью) в столовую вошла сухопарая, невысокая женщина. Села напротив Иды, не сказав и слова, окинула девушку оценивающим взглядом.
«Так вот ты какая» – говорил её взгляд. Впрочем, ни омерзения, ни антипатии в её лице девушка так и не увидела, хотя подсознательно ожидала худшего. Мимикой лэрта владела безупречно. На вид графине Блэкстоун было лет семьдесят, и выглядела она замечательно. Лэрта, относилась к тому типу счастливиц, чьё лицо и фигура усыхали со временем, не теряя четких очертаний.
Сердце Иды ёкнуло на мгновение. Множество материнских черт было в этом знакомом – чужом лице. Лишь властные складки у губ и гневные над переносицей портили приятное впечатление. Опушенные уголки губ говорили, что женщине в прошлом выпало пережить немало горьких дней.
Ида вскочила со стула и склонилась перед знатной бабушкой в глубоком реверансе. Лэрт представил графине внучку. На приветствие девушки женщина никак не отреагировала. Трапеза проходила в полной тишине. Графиня Адалинда остервенело резала мясо, и изящно отправляла его в рот.
– Как ваша спина, матушка? Больше не ноет на погоду? – нарушил звенящее молчание дядя.– Вам помогла мазь, которую выписал мой знакомый доктор?
– Андре, я не в том возрасте, чтобы ещё верить в чудодейственную силу медицины. Старых костей не исправит ничто. Мучают меня и ноги, и сердце. Я всё жду, когда милосердный наш Всеотец проводит меня к твоему почившему отцу, надеюсь, он в кущах Белого Бога. Ида только сейчас заметила, что на женщине вдовье черное платье. В Нордланде траур по умершим держали год. Девушка сделала вывод, что лэрту Блэкстоун утрата постигла недавно и уже хотела выразить сочувствие, но дядя резким тоном оборвал стенания вдовы:
– Мама прекратите. Отец почил уже как двадцать лет и ровно столько я слышу от Вас...
– Вот и хорошо, что почил! Хоть не увидел, как честь нашего рода втаптывается в грязь! – прервав сына на полуслове, рявкнула она. Ида вздрогнула.
– Мама, так думаете только Вы. Даже король одобрил брак. Вы живёте по устоям какого-то дикого средневековья!
Лэрта Адалинда картинно приложила руки к груди.
– Какая блестящая партия, я два года выхаживала этот союз. А мне плюнули в лицо! Одному Богу Исае известно, что я чувствовала, когда говорила герцогу Мадден-Готтскому о разрыве помолвки! И ради кого? Барона, с его захудалым поместьем в дикой глуши! – закончив тираду, вдовствующая графиня Блэкстоун промокнула кружевным платком несуществующие слезы.
Лэрт Блэкстоун побагровел.
– Вам прекрасно известно, что лишь Вы стали виновницей ужасной трагедии в личной жизни Ингелы!
Теперь пришла очередь покрываться пятнами лэрте Блэкстоун.
– Вот чего я добилась, заботясь о своих детях! Лишь неблагодарности и обвинений!
– Герцог свел в могилу двух своих предыдущих жен, он был садистом, суд после убийства Асбёрна Хольмсварта это подтвердил! Хольмсварт и Ингела любили друг друга ещё со времен наших летних поездок в Вестдален вместе с отцом! И вы прекрасно это знали, когда лелеяли свои амбиции, носясь с идеей о браке с Мадден-Готт!
Графиня бросила в тарелку с наполовину съеденным блюдом салфетку и с шумом поднялась из-за стола:
– Этот разговор выше моих сил! – процедила она сквозь зубы, и удалилась, громко стуча каблуками. Звон их долго еще раздавался в коридорах, пока не оборвался звуком хлопнувшей двери.
Лэрт Блэкстоун отложил приборы и усталым голосом обратился к Иде, всё это время сидевшей в окаменении, размышляющей о том, не подводят ли её уши. Смерть и жизнь родителей до приезда в Хольмсварт была покрыта тайной до сего момента.
– Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой безобразной сцены. После трапезы хорошо отдохни. Далее по коридору от твоих покоев есть прекрасная библиотека, если станешь скучать, можешь смело нанести туда визит. Я познакомлю тебя с замком, но не сегодня. Ужин тебе подадут в комнату.
Он встал и попрощался.
Ида быстро доела содержимое тарелки. Потрясения приходят и уходят, а голодному нутру, недовольно урчащему, без разницы какие моральные страдания у хозяйки на этот раз. Хоть кому-то же нужно заботиться и о теле.
Глава 10
Подремав пару часов, Ида всё-таки решила прогуляться до библиотеки. Больше спать не хотелось, а заниматься самостоятельно по учебникам и подавно. В коридоре стоял полумрак. Пришлось вернуться в комнату и взять свечу, чтобы не оказаться в библиотеке в потемках.
Помещение башни было достаточно просторным. Книги стояли в секциях, расставленных вдоль стен. Света было достаточно, между стеллажами от пола до потолка тянулись окна. У стены, прилегающей к основному строению замка, возвышался небольшой камин, забранный железным заслоном от искр. Чтобы добраться до второго уровня библиотеки, нужно было забраться по узкой деревянной лестнице на нечто похожее одновременно на балюстраду и строительные леса. В углу настила располагалась лестница, устремленная к люку на второй этаж и исчезающая в таинственной темноте.
Всё это Ида увидела в одно мгновение. А также софу, стол, стулья. Не веря своим глазам, вернулась взглядом к софе, подумав, что усталость сыграла с ней дурную шутку. Липкий ужас сковал мышцы, сердце ухнуло и упало куда-то в район желудка. На софе, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на ногу, сидел полупрозрачный парень лет двадцати и невозмутимо смотрел немигающим взглядом на нежданную гостью. На его коленях лежала красивая, столь же прозрачная девушка. Она свесила ноги на подлокотник и болтала ими в воздухе, демонстрируя изящную туфельку на стройной ножке.
– Смотри, Эйлин, похоже, в замке гости. Неужели к вздорной старухе Адалинде кто-то наведался? Ба! Да они родственники!
– Угу. – Лениво ответила полупрозрачная Эйлин. – А ещё в ней кровь того трехлетнего юнца, которого ты прятал в простенках, когда началось всё это мракобесие с охотой на магов.
Парень удивился.
– У тебя нюх всегда был лучше моего. Вот уж точно невероятное совпадение. Или судьба?
Эйлин резко повернула голову, посмотрела, как показалось девушке, в самые потаенные глубины её души.
– А ещё она видит нас! – девушка засмеялась. – Представляешь, она нас видит, Драммонд!
Иде казалось, если призрачная девушка могла бы плакать, то впала бы в настоящую истерику. Её смех звучал безумно и радостно.
– Это невозможно! Никто не может видеть нас с тех проклятых времен…
Парень встал и подошел к застывшей девушке. Ида с подозрением следила за ним взглядом. Наверное, это кошмар. Она съела что-нибудь несвежее и теперь видит странный сон.
Молодой парень, именуемый Драммондом, улыбнулся.
– Так и есть! А ещё она может пользоваться магией. Смотри, она свободно пьет её, как воду.
Он отошел на два шага и почтительно поклонился Иде.
– Здравствуй, Госпожа. Мы заждались тебя. Признаться честно, я уже и перестал ждать.
Не прикасаясь к девушке, он указал ей на стул.
Ида на подгибающихся ногах подошла к столу и села.
Отнявшийся голос возвращался медленно, скрипя, как несмазанный механизм.
– Так вы мне не снитесь?
– Полагаю, что нет. Хотя мне и самому порой думается, что я сплю – скорее себе, чем окружающим пробормотал Драммонд.
– М-да, к такому жизнь меня не готовила. Подумать только – привидения! И я с ними говорю?!
– Привыкай. Тяжела участь мага. – Драммонд присел напротив и подпер подбородок рукой, смотря на девушку как на любимого ребенка, уплетающего с аппетитом пирожки.
– Ты одна такая?
– Не знаю.
– А ты можешь отправить нас за грань? – с надеждой спросил парень и повернул голову, прислушиваясь. – Не отвечай, вижу, не можешь. Огонь и вода! – с сожалением добавил молодой человек.
Ида сморщила лоб. Её жалостливая натура и любопытство пересилили инстинктивный страх перед неведомым.
– Грань, это переход для душ? Я где-то читала об этом… – не очень уверенно добавила она.
– Мы не можем уйти без помощи.
– Почему? Вы мои первые привидения, значит, большинство всё-таки уходит.
– Не в нашем случае. – Досадливо сморщился Драммонд. Его подруга поглядывала на Иду заинтересованно, но в разговор не вмешивалась – мы были магами при жизни, к тому же в результате проклятия погибли раньше времени. Наша сила осталась при нас, а проклятие перешло и на посмертие… нам нужен некромант.
– Кто?!
Драммонд возмутился.
– Эйлин, ты слышала? Это неслыханно! Как много потерял этот мир!
Эйлин ответила:
– Специалист по мертвому. У них был свой культ. Способности некромантов позволяют общаться с духами, отправлять неприкаянных за грань или, наоборот, вызвать. Ещё они могут поднимать нежить, но это очень редкая способность.
– Если бы я могла что-то сделать для вас… – Ида действительно сожалела – Боюсь, на сегодняшний день вам никто не в состоянии помочь.
Драммонд не согласился.
– Ты дала надежду. Нам уже осточертел этот замок. Весьма скучное место. У нас осталось не так много времени, но ещё несколько лет мы продержимся.
– Когда вы погибли?
Привидения смутились. Наконец Драммонд произнес:
– Целую вечность назад. Я умер, когда правил Харальд Короткая нога.
Ида вспомнила недавно заученные даты и ахнула:
– Это было почти полторы тысячи лет назад. Потом династия прервалась, и на трон взошел троюродный брат короля Тристан Ольден.
Драммонд подтвердил сказанное, горделиво кивнув:
– Мой младший брат.
– О,– Ида немного смутилась, – значит, вы в некотором роде, предок правящей династии. Если бы не ваша преждевременная кончина, вы бы стали первым королем из рода Ольден.
– Увы, этот шанс был мной упущен по независящим от меня обстоятельствам.
«Не очень-то он и огорчен», подумалось девушке. Впрочем, правящий род всегда отличался благоразумием, за редким исключением. Служение государству, Ольдены полагали своей высшей целью, возможно именно поэтому династия процветала на протяжении многих веков.
