- Так вот кто чёрная волчица и белый волк, что снились мне постоянно – мать и отец? – он знал ответ, но желал его услышать от деда или от вожака.
- Чернавушка моя была чёрной, а Тур – белым, - прохрипел сдавленным голосом Шульга, прикрыв морщинистой ладонью слёзы на глазах.
Эмоции захлёстывали Ждана от макушки до пят. Он старался понять и принять услышанное, но как же это тяжело! И Жданка смотрела на него с сочувствием. Сколько сразу на него навалилось, что не осознать за мгновение. Что-то в его душе перевернулось, натянулось струной, из его горла раздался рык страдания, горести, удивление и признание новой сущности в себе - началась трансформация его тела. Спина выгнулась, конечности почти превратились в мощные лапы, лицо вытянулось, становясь звериной мордой. Через не5ккоторое время перед изумленными взглядами присутствующих возник огромный белый волк. Он попытался оглядеть себя и принялся, как маленький щенок крутиться за своим хвостом, пока не упал, чем вызвал звонкий смех Жданки, улыбки Лютомира с Шульгой. Резко повернулся, подошёл к ней, понюхал руки чернявой занозы, положил огромную башку на угловатые коленки, прикрыв янтарные глаза. Несмело она погладила по жесткой шерсти волка. Вдруг он отпрянул от девушки, оказавшись в один момент в центре горницы, раздался громкий вой.
Проснувшись на скамейке, Света сначала не поняла, где находится. Оглянулась: остановка? Она-то точно помнила, что уснула на мягком мху, заблудившись в лесу. Кто же её принес сюда? Поёжилась, всё тело болело, словно танком прошлись, осмотрела себя – вся одежда испачкана в бурыми пятнами крови. Голова звонко отозвалась болью, отчего девочка зажмурила глаза и обхватила виски ладонями.
Помнила, как ехала с родителями в машине, они пели весёлые песни, много смеялись, рассказывали анекдоты, а она лежала на заднем сиденье. Откуда-то выскочила серая иномарка и вильнула на встречную полосу, идя с машиной родителей Светы Рогожиной на таран. Ждана вцепилась пальцами в сиденье так, что побелели костяшки. В глазах всех троих замер ужас от ожидания столкновения. Словно при замедленной съёмке… серая машина долго едет им навстречу… её водитель – женщина - с такими же распахнутыми глазами, в которых застыл страх, не старалась вывернуть руль, хотя на встречной помешал бы грузовик… все понимали, столкновение неизбежно… визг тормозов двух машин… Света видит, как мотор влетает в кабину, вжимая родителей в их кресла… крик шестнадцатилетней девочки не прозвучал, оставшись в пересохшем горле…
Кто-то вызвал «скорую». Мужские крепкие руки вытаскивали её с заднего сиденья через, разрезанную болгаркой, крышу машины, а она всё смотрела на родителей с повисшими головами сидящих на своих сиденьях. Женщина в белом халате поднесла к носу нашатырь, он, как скальпелем, прорезал мозг. Света непонимающим взглядом смотрела на доктора, потом на искарёженные машины, из которых извлекают тела мужчин и женщин, укладывают прямо на асфальт. Ждана и Ждану кладут в чёрные пластиковые мешки и грузят в кареты «скорой помощи». Кто-то перешёптывается за спиной девочки
- Куда их повезли? – не своим голосом спросила девочка.
- В морг, деточка, - со вздохом произнесла доктор.
Нет! Так не могло случиться! Они только что ехали весёлые и счастливые, в прекрасном настроении. Вспомнился высокий голос матери и чуть глуховатый баритон отца. Больше она их никогда не услышит. Отец – нежный с ней и ласковый - не подойдёт никогда её обнять. И наступила гремящая пустота.
- Есть кому сообщить о родителях? – спросил полицейский, на что Света отрицательно покачала головой. – Тогда, в приёмник-распределитель, а потом в детский дом, - говорил он эти ужасные слова так привычно, обыденно, словно каждый день отправляет детей туда.
Мимолетом прошелестели слова о приёмнике и детском доме. Она как-то не задумалась об этом. Пустота, охватившая все её существо не отпускала. Молча оглядела снующих вокруг людей, на неё никто не обращал внимание. Она только хотела спокойно жить в своей квартире с родителями, что её так любили.
Кто-то увидел Свету удалявшуюся в сторону леса. Ей кричали в след. За ней кто-то бежал, но найти не смогли. Она слышала, сидя в кустах, как кто-то матерился, разыскивая девчонку. Преследователи отошли от неё на приличное расстояние, а она снова побрела в самую чащу. Начал накрапывать дождик и Света залезла под старую ель. Мягкий мох манил прилечь после перенесённых переживаний. Дождь усиливался, а ель была надёжным шалашом. Она легла на мох, тихо заплакав. Было жаль родителей, непонятно, что дальше будет с ней самой. Больше всего не хотела попасть в детский дом. С нерадостными мыслями её сморил сон. Это всё, что она помнила.
Подъехал жёлтый потрёпанный ПАЗик, водитель открыл дверь, Света несмело поднялась в автобус, осмотрелась - у окна осталось одно одиночное место. Молча, села, прислонив голову к стеклу, прикрыла глаза, телом ощущая, с каким нездоровым интересом изучают её пассажиры. Грязная, в царапинах, в порванной одежде чувствовала себя неуютно. Света поёжилась, как от холода. Только теперь заметила, что пальцы на самом деле холодные. Запихала их в карманы, нащупала кошелёк и мобильный телефон. А позвонить некому, не с кем разделить сегодняшнее горе. Слёзы покатились на лёгкую парку, пришлось надвинуть капюшон пониже, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания.
Куда ехать? Домой не хотелось. Вспомнила, как говорили про приемник-распределитель. Ехать в квартиру бабушки – тоже вычислят быстро. Автобус въехал на территорию автовокзала. Нашла в кошельке три сотни рублей. Когда подошла очередь выходить, коротко спросила кондуктора:
- Сколько с меня до города?
- Семьдесят два рубля.
Света подала сто рублей одной купюрой, получила сдачу. Оглянулась по сторонам – дорог много, какую выбрать? Недалеко от автовокзала городской парк. Вспомнила, что с утра ничего не ела. Зашла через ворота в парк. Люди вокруг гуляют, развлекаются. Дети с шариками в руках. Все со счастьем в глазах. У лотошницы купила пирог с картошкой и бутылку лимонада, села на скамейку, принялась жевать, равнодушным взглядом разглядывая проходящих. Улыбаться вместе с ними настроения не было. На какие деньги хоронить родителей? Снова слёзы закапали на куртку, вытерла тыльной стороной ладони, продолжая жевать. Пирог надоел, оставшуюся половину бросила в урну.
Бродила между аттракционами, безразлично потягивала лимонад из бутылки, поглядывая на отдыхающих. Ближе к вечеру народу в парке поубавилось, а она всё сидела на скамеечке. Подошли какие-то парни, начали приставать. Раньше она бы постаралась убежать от них, а сейчас ни на что сил не осталось, только уповать на их порядочность не стоило.
- Девушка, не хотите с нами выпить? – смеялись они визглявыми голосами.
- Девушка хочет сначала ласки, - рыжий схватился за «молнию» на её парке.
Света сжала пальцами замок.
- Отойдите! – слабо уговаривала она парней, но они толкали её от одного к другому.
Голова закружилась и она упала. Попробовала подняться, но силы иссякли.
- Наша девочка уже готова, - заржал лысый.
- Не надо, - еле слышно просила Света.
Её грубо подняли за плечи и толкнули третьему. Она уже не могла сопротивляться. Подступала тошнота, перед глазами поплыло. Вдруг кто-то принялся раскидывать наглецов. Они убегали с истошными воплями. Потом этот кто-то поднял её сильными руками, куда-то понёс, посадил в огромную машину и повёз неизвестность. Сколько ехали – не имела понятия. Снова её несли сильные руки, слышала, как он каким-то образом позвонил в дверной звонок. Дверь открылась и взволнованный женский голос спросил:
- Тоша, это кто?
- Понятия не имею, Нин. К ней в парке приставали мужики, я отбил, а девчонка просто никакая.
- Давай её на диван, - Нина положила незнакомке под голову диванную подушку.
Из комнаты вышел мальчик лет тринадцати, удивлённо уставился на девушку.
- Пап, это кто?
- Потом узнаем, Пашка, а пока пусть отдыхает, - Антон снял с девочки кроссовки и отнёс в коридор.
Прошёл в кухню, вскипятил чайник, заварив себе в заварнике свежий чай. Пока чай напаривался, всмотрелся в чёрный квадрат окна. Нина подошла сзади и прижалась к широкой спине мужа.
- Что дальше с девочкой делать будем?
- К ней приставали трое подонков, а она лежала на газоне, не пытаясь отбиваться, только в глазах слёзы и пустота, - с болью произнёс Антон.
- Ты не прошёл мимо, - тихо сказала Нина, хотя, это было скорее утверждение, на что муж качнул головой. – Завтра поговорим с ней, выяснится, что просто сбежала от родителей. Мать, наверное, с ума сходит.
Антон повернулся к жене и со вздохом сграбастал в охапку.
- Хорошо бы так.
- Чай пить будешь?
- Да ну его, - он отмахнулся и пошёл в спальню.
Утром Света едва разлепила глаза, протёрла их кулаками, огляделась: дом незнакомый. Обвела взглядом чужую комнату. Как она сюда попала? Вспомнила, что вчера поздно вечером к ней приставали незнакомые парни, кто-то за неё заступился. Она не видела его лица, но помнила сильные руки, которые несли её к машине и… провал. Беспощадная память заставила снова пережить аварию и смерть родителей. Горло сжалось от спазма, а из горла вырвался рык вместо рыдания, она зарылась лицом в подушку и съёжилась.
Нина проснулась от странного звука, доносящегося из большой комнаты, где спала гостья. Она тревожно откинула одеяло и быстро подошла к ней и принялась успокаивать.
- Тихо… ш-ш-ш… - она гладила девочку по светлым волосам, а та плакала ей в плечо. – Тихо, моя хорошая… тебя здесь никто не обидит, - Нина обнимала незнакомку. – Попить принести?
Света помотала головой.
- Не надо, - вытерла мокрое лицо ладонями.
- Как тебя зовут?
- Света… Светлана Рогожина.
- Можешь рассказать, что вчера произошло?
- Да, - кивнула. – Вчера у меня погибли родители. Мы ехали из деревни и в нас врезалась машина… родители погибли… меня с заднего сиденья вытащили… а потом я слышала разговор, что меня сначала в какой-то распределитель, а потом в детский дом, - из глаз снова потекли слёзы. – У меня есть квартира, где мы жили. Есть квартира бабушки, дарованная мне, но я побоялась туда поехать, - снова заплакала.
- Думаю нам надо пойти в полицию и всё рассказать.
- Они меня заберут! Я слышала. Как говорили про приемник-распределитель! – с ужасом в глазах вскрикнула Света. – Мне надо уйти и от вас. Спасибо вам за всё, - она поднялась с дивана, но была остановлена и посажена обратно на диван.
- Успокойся! Тебя никто никуда не отдаёт! – Нина обняла её, прижав к себе.
В комнате показался Антон, видя неожиданную сцену, поднял брови в ожидании.
- Антоша, я позже всё расскажу, - чуть слышно произнесла Нина.
Муж понятливо кивнул, отправляясь на кухню, выпил воды и обратно в спальню. Нина проводила его взглядом.
- Это он меня сюда принёс?
- Он. Мой муж – Антон Вед. А я – Нина.
- Мне надо похоронить родителей, - с застилающими глаза слезами, прошептала Света.
- Сегодня найдём их, Света, а пока снова поспи. Давай снимем куртку, укладывайся, отдохни, а позже всё обсудим.
Света позволила себя раздеть, Нина укрыла её пледом и девочка провалилась в тяжёлый сон, изредка постанывая. Нина с сожалением посмотрела на неё, у хозяйки дома, матери подростка, сжималось сердце, когда она проецировала подобную ситуацию на своего сына. Какое было бы у него состояние, если бы они с Тошей погибли, как неведомые родители Светы. Дышать становилось тяжело, аж грудь сдавило. Из комнаты вышел Антон, кивнул, словно спрашивал: что узнала? Нина махнула ему, зовя за собой, направилась в кухню, Антон последовал за женой.
- Вчера у неё при лобовом погибли родители. Она услышала, что её отправят в распределитель, потому что больше нет никаких родственников, сбежала в лес. Плутала, уснула под деревьями. Как попала на остановку, не помнит.
- Вот, чёрт! – потёр подбородок Вед. – Что делать собираешься?
- Надо позвонить нашим и сказать, что девочка у нас в семье.
- Это понятно, а с девочкой, что будем делать?
- Одну её точно нельзя оставлять, а в том заведении она будет со всеми, но совершенно одна. Никому она не нужна.
- А тебе? – Антон уставился на жену.
Нина удивлённо посмотрела на мужа. Что он имеет в виду? Оставить девочку у себя?
- Ты предлагаешь оставить Свету у нас?
- Почему нет? – пожал плечами.
- Если она согласится, пусть остаётся. Может, у нас она отойдёт после потрясения, - Нина приоткрыла кухонную дверь и посмотрела на Свету. – Бедная девочка. Мне и подумать страшно, - она взялась ладонью за горло.
- Звони своим парням, - приказал муж, - пусть девчонку оставят нам.
- Она переживает, что надо хоронить родителей, - Нина вопросительно смотрела на мужа.
- Соберём деньги и похороним, - как само собой разумеющееся, ответил Антон.
Нина набрала на мобильном номер своего отдела полиции. Ей ответил капитан Анохин:
- Кировский отдел полиции… - Вед его тут же перебила:
- Толя, вчера по трассе на Кутурчинском направлении была лобовая?
- Была, - настороженно подтвердил Анохин.
- Девочка пропала?
- Ориентировки разослали. А ты откуда знаешь? Ты же в отпуске! – воскликнул капитан.
- Толя, Светлана Рогожина у меня в доме. Отбой на розыск, позвони в отдел опеки, узнай какие документы нужны на патронаж.
- Сделаем, Нина Алексеевна, - и отключил телефон.
Антон довольно посмотрел на жену.
- Вот и славно, - чмокнул её в макушку, выходя из кухни.
Света проснулась ближе к полудню. Снова огляделась, пытаясь вспомнить, где находится. Разбитость всего тела отзывалась в голове. Нина заметила, что она схватилась за голову, прикрыв глаза.
- Что? Голова кружится? – Нина подскочила к девочке и обеспокоенно осматривала её.
- Тошнит…
- Тоша! – позвала мужа. – Вызывай «скорую»!
- Нет! Меня заберут… - крикнула Света, а в глазах опять появился панический ужас.
- Тебя уже никто не ищет, милая, - успокаивала её Нина. – Я всё уладила. А в больницу надо. Возможно сотрясение мозга.
Света немного успокоилась и опять опустила голову на подушку. На крик прибежал Пашка. Нина послала его принести воды, Пашка метнулся в кухню и подал гостье стакан. Света залпом выпила.
- Спасибо.
- Ещё?
Она помотала головой и легла. Неужели судьба снова дала ей шанс на спокойную жизнь? Чем она заслужила такое право? Лишиться родителей и попасть к хорошим людям. Надо похоронить родителей – больше она ни о чём не могла сейчас думать.
Мчался полями молодой волк в первом своём забеге. Куда влекла его нелёгкая? Сам не ведал. Мощные лапы первый раз несли своего хозяина, не заботясь о направлении. Солнце клонилось к вершинам, грозясь каждое мгновенье спрятаться, но что ему до этого? Он видел не человеческими глазами, а зрением зверя, в которого превратился впервые. Первое непонятное впчатление от того, что он стал чуть ниже, прошло сразу после того, как прошёлся на четырёх лапах снечала по горнице вождя, потом по траве, едва не заплетясь лапами. Выбежал за околицу, огляделся вокруг – сумеречная тишина заполнила его слух, ноздри впервые вдохнули ароматы леса. Что-то подтолкнуло его вперёд – инстинкт? – и он начал свой первый забег. Сначала лёгкой рысью, потом припустил быстрее и вот он уже мчится быстрее выпущенной стрелы навстречу своей мечте, своей свободе.
- Чернавушка моя была чёрной, а Тур – белым, - прохрипел сдавленным голосом Шульга, прикрыв морщинистой ладонью слёзы на глазах.
Эмоции захлёстывали Ждана от макушки до пят. Он старался понять и принять услышанное, но как же это тяжело! И Жданка смотрела на него с сочувствием. Сколько сразу на него навалилось, что не осознать за мгновение. Что-то в его душе перевернулось, натянулось струной, из его горла раздался рык страдания, горести, удивление и признание новой сущности в себе - началась трансформация его тела. Спина выгнулась, конечности почти превратились в мощные лапы, лицо вытянулось, становясь звериной мордой. Через не5ккоторое время перед изумленными взглядами присутствующих возник огромный белый волк. Он попытался оглядеть себя и принялся, как маленький щенок крутиться за своим хвостом, пока не упал, чем вызвал звонкий смех Жданки, улыбки Лютомира с Шульгой. Резко повернулся, подошёл к ней, понюхал руки чернявой занозы, положил огромную башку на угловатые коленки, прикрыв янтарные глаза. Несмело она погладила по жесткой шерсти волка. Вдруг он отпрянул от девушки, оказавшись в один момент в центре горницы, раздался громкий вой.
Глава 10
Проснувшись на скамейке, Света сначала не поняла, где находится. Оглянулась: остановка? Она-то точно помнила, что уснула на мягком мху, заблудившись в лесу. Кто же её принес сюда? Поёжилась, всё тело болело, словно танком прошлись, осмотрела себя – вся одежда испачкана в бурыми пятнами крови. Голова звонко отозвалась болью, отчего девочка зажмурила глаза и обхватила виски ладонями.
Помнила, как ехала с родителями в машине, они пели весёлые песни, много смеялись, рассказывали анекдоты, а она лежала на заднем сиденье. Откуда-то выскочила серая иномарка и вильнула на встречную полосу, идя с машиной родителей Светы Рогожиной на таран. Ждана вцепилась пальцами в сиденье так, что побелели костяшки. В глазах всех троих замер ужас от ожидания столкновения. Словно при замедленной съёмке… серая машина долго едет им навстречу… её водитель – женщина - с такими же распахнутыми глазами, в которых застыл страх, не старалась вывернуть руль, хотя на встречной помешал бы грузовик… все понимали, столкновение неизбежно… визг тормозов двух машин… Света видит, как мотор влетает в кабину, вжимая родителей в их кресла… крик шестнадцатилетней девочки не прозвучал, оставшись в пересохшем горле…
Кто-то вызвал «скорую». Мужские крепкие руки вытаскивали её с заднего сиденья через, разрезанную болгаркой, крышу машины, а она всё смотрела на родителей с повисшими головами сидящих на своих сиденьях. Женщина в белом халате поднесла к носу нашатырь, он, как скальпелем, прорезал мозг. Света непонимающим взглядом смотрела на доктора, потом на искарёженные машины, из которых извлекают тела мужчин и женщин, укладывают прямо на асфальт. Ждана и Ждану кладут в чёрные пластиковые мешки и грузят в кареты «скорой помощи». Кто-то перешёптывается за спиной девочки
- Куда их повезли? – не своим голосом спросила девочка.
- В морг, деточка, - со вздохом произнесла доктор.
Нет! Так не могло случиться! Они только что ехали весёлые и счастливые, в прекрасном настроении. Вспомнился высокий голос матери и чуть глуховатый баритон отца. Больше она их никогда не услышит. Отец – нежный с ней и ласковый - не подойдёт никогда её обнять. И наступила гремящая пустота.
- Есть кому сообщить о родителях? – спросил полицейский, на что Света отрицательно покачала головой. – Тогда, в приёмник-распределитель, а потом в детский дом, - говорил он эти ужасные слова так привычно, обыденно, словно каждый день отправляет детей туда.
Мимолетом прошелестели слова о приёмнике и детском доме. Она как-то не задумалась об этом. Пустота, охватившая все её существо не отпускала. Молча оглядела снующих вокруг людей, на неё никто не обращал внимание. Она только хотела спокойно жить в своей квартире с родителями, что её так любили.
Кто-то увидел Свету удалявшуюся в сторону леса. Ей кричали в след. За ней кто-то бежал, но найти не смогли. Она слышала, сидя в кустах, как кто-то матерился, разыскивая девчонку. Преследователи отошли от неё на приличное расстояние, а она снова побрела в самую чащу. Начал накрапывать дождик и Света залезла под старую ель. Мягкий мох манил прилечь после перенесённых переживаний. Дождь усиливался, а ель была надёжным шалашом. Она легла на мох, тихо заплакав. Было жаль родителей, непонятно, что дальше будет с ней самой. Больше всего не хотела попасть в детский дом. С нерадостными мыслями её сморил сон. Это всё, что она помнила.
Подъехал жёлтый потрёпанный ПАЗик, водитель открыл дверь, Света несмело поднялась в автобус, осмотрелась - у окна осталось одно одиночное место. Молча, села, прислонив голову к стеклу, прикрыла глаза, телом ощущая, с каким нездоровым интересом изучают её пассажиры. Грязная, в царапинах, в порванной одежде чувствовала себя неуютно. Света поёжилась, как от холода. Только теперь заметила, что пальцы на самом деле холодные. Запихала их в карманы, нащупала кошелёк и мобильный телефон. А позвонить некому, не с кем разделить сегодняшнее горе. Слёзы покатились на лёгкую парку, пришлось надвинуть капюшон пониже, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания.
Куда ехать? Домой не хотелось. Вспомнила, как говорили про приемник-распределитель. Ехать в квартиру бабушки – тоже вычислят быстро. Автобус въехал на территорию автовокзала. Нашла в кошельке три сотни рублей. Когда подошла очередь выходить, коротко спросила кондуктора:
- Сколько с меня до города?
- Семьдесят два рубля.
Света подала сто рублей одной купюрой, получила сдачу. Оглянулась по сторонам – дорог много, какую выбрать? Недалеко от автовокзала городской парк. Вспомнила, что с утра ничего не ела. Зашла через ворота в парк. Люди вокруг гуляют, развлекаются. Дети с шариками в руках. Все со счастьем в глазах. У лотошницы купила пирог с картошкой и бутылку лимонада, села на скамейку, принялась жевать, равнодушным взглядом разглядывая проходящих. Улыбаться вместе с ними настроения не было. На какие деньги хоронить родителей? Снова слёзы закапали на куртку, вытерла тыльной стороной ладони, продолжая жевать. Пирог надоел, оставшуюся половину бросила в урну.
Бродила между аттракционами, безразлично потягивала лимонад из бутылки, поглядывая на отдыхающих. Ближе к вечеру народу в парке поубавилось, а она всё сидела на скамеечке. Подошли какие-то парни, начали приставать. Раньше она бы постаралась убежать от них, а сейчас ни на что сил не осталось, только уповать на их порядочность не стоило.
- Девушка, не хотите с нами выпить? – смеялись они визглявыми голосами.
- Девушка хочет сначала ласки, - рыжий схватился за «молнию» на её парке.
Света сжала пальцами замок.
- Отойдите! – слабо уговаривала она парней, но они толкали её от одного к другому.
Голова закружилась и она упала. Попробовала подняться, но силы иссякли.
- Наша девочка уже готова, - заржал лысый.
- Не надо, - еле слышно просила Света.
Её грубо подняли за плечи и толкнули третьему. Она уже не могла сопротивляться. Подступала тошнота, перед глазами поплыло. Вдруг кто-то принялся раскидывать наглецов. Они убегали с истошными воплями. Потом этот кто-то поднял её сильными руками, куда-то понёс, посадил в огромную машину и повёз неизвестность. Сколько ехали – не имела понятия. Снова её несли сильные руки, слышала, как он каким-то образом позвонил в дверной звонок. Дверь открылась и взволнованный женский голос спросил:
- Тоша, это кто?
- Понятия не имею, Нин. К ней в парке приставали мужики, я отбил, а девчонка просто никакая.
- Давай её на диван, - Нина положила незнакомке под голову диванную подушку.
Из комнаты вышел мальчик лет тринадцати, удивлённо уставился на девушку.
- Пап, это кто?
- Потом узнаем, Пашка, а пока пусть отдыхает, - Антон снял с девочки кроссовки и отнёс в коридор.
Прошёл в кухню, вскипятил чайник, заварив себе в заварнике свежий чай. Пока чай напаривался, всмотрелся в чёрный квадрат окна. Нина подошла сзади и прижалась к широкой спине мужа.
- Что дальше с девочкой делать будем?
- К ней приставали трое подонков, а она лежала на газоне, не пытаясь отбиваться, только в глазах слёзы и пустота, - с болью произнёс Антон.
- Ты не прошёл мимо, - тихо сказала Нина, хотя, это было скорее утверждение, на что муж качнул головой. – Завтра поговорим с ней, выяснится, что просто сбежала от родителей. Мать, наверное, с ума сходит.
Антон повернулся к жене и со вздохом сграбастал в охапку.
- Хорошо бы так.
- Чай пить будешь?
- Да ну его, - он отмахнулся и пошёл в спальню.
Утром Света едва разлепила глаза, протёрла их кулаками, огляделась: дом незнакомый. Обвела взглядом чужую комнату. Как она сюда попала? Вспомнила, что вчера поздно вечером к ней приставали незнакомые парни, кто-то за неё заступился. Она не видела его лица, но помнила сильные руки, которые несли её к машине и… провал. Беспощадная память заставила снова пережить аварию и смерть родителей. Горло сжалось от спазма, а из горла вырвался рык вместо рыдания, она зарылась лицом в подушку и съёжилась.
Нина проснулась от странного звука, доносящегося из большой комнаты, где спала гостья. Она тревожно откинула одеяло и быстро подошла к ней и принялась успокаивать.
- Тихо… ш-ш-ш… - она гладила девочку по светлым волосам, а та плакала ей в плечо. – Тихо, моя хорошая… тебя здесь никто не обидит, - Нина обнимала незнакомку. – Попить принести?
Света помотала головой.
- Не надо, - вытерла мокрое лицо ладонями.
- Как тебя зовут?
- Света… Светлана Рогожина.
- Можешь рассказать, что вчера произошло?
- Да, - кивнула. – Вчера у меня погибли родители. Мы ехали из деревни и в нас врезалась машина… родители погибли… меня с заднего сиденья вытащили… а потом я слышала разговор, что меня сначала в какой-то распределитель, а потом в детский дом, - из глаз снова потекли слёзы. – У меня есть квартира, где мы жили. Есть квартира бабушки, дарованная мне, но я побоялась туда поехать, - снова заплакала.
- Думаю нам надо пойти в полицию и всё рассказать.
- Они меня заберут! Я слышала. Как говорили про приемник-распределитель! – с ужасом в глазах вскрикнула Света. – Мне надо уйти и от вас. Спасибо вам за всё, - она поднялась с дивана, но была остановлена и посажена обратно на диван.
- Успокойся! Тебя никто никуда не отдаёт! – Нина обняла её, прижав к себе.
В комнате показался Антон, видя неожиданную сцену, поднял брови в ожидании.
- Антоша, я позже всё расскажу, - чуть слышно произнесла Нина.
Муж понятливо кивнул, отправляясь на кухню, выпил воды и обратно в спальню. Нина проводила его взглядом.
- Это он меня сюда принёс?
- Он. Мой муж – Антон Вед. А я – Нина.
- Мне надо похоронить родителей, - с застилающими глаза слезами, прошептала Света.
- Сегодня найдём их, Света, а пока снова поспи. Давай снимем куртку, укладывайся, отдохни, а позже всё обсудим.
Света позволила себя раздеть, Нина укрыла её пледом и девочка провалилась в тяжёлый сон, изредка постанывая. Нина с сожалением посмотрела на неё, у хозяйки дома, матери подростка, сжималось сердце, когда она проецировала подобную ситуацию на своего сына. Какое было бы у него состояние, если бы они с Тошей погибли, как неведомые родители Светы. Дышать становилось тяжело, аж грудь сдавило. Из комнаты вышел Антон, кивнул, словно спрашивал: что узнала? Нина махнула ему, зовя за собой, направилась в кухню, Антон последовал за женой.
- Вчера у неё при лобовом погибли родители. Она услышала, что её отправят в распределитель, потому что больше нет никаких родственников, сбежала в лес. Плутала, уснула под деревьями. Как попала на остановку, не помнит.
- Вот, чёрт! – потёр подбородок Вед. – Что делать собираешься?
- Надо позвонить нашим и сказать, что девочка у нас в семье.
- Это понятно, а с девочкой, что будем делать?
- Одну её точно нельзя оставлять, а в том заведении она будет со всеми, но совершенно одна. Никому она не нужна.
- А тебе? – Антон уставился на жену.
Нина удивлённо посмотрела на мужа. Что он имеет в виду? Оставить девочку у себя?
- Ты предлагаешь оставить Свету у нас?
- Почему нет? – пожал плечами.
- Если она согласится, пусть остаётся. Может, у нас она отойдёт после потрясения, - Нина приоткрыла кухонную дверь и посмотрела на Свету. – Бедная девочка. Мне и подумать страшно, - она взялась ладонью за горло.
- Звони своим парням, - приказал муж, - пусть девчонку оставят нам.
- Она переживает, что надо хоронить родителей, - Нина вопросительно смотрела на мужа.
- Соберём деньги и похороним, - как само собой разумеющееся, ответил Антон.
Нина набрала на мобильном номер своего отдела полиции. Ей ответил капитан Анохин:
- Кировский отдел полиции… - Вед его тут же перебила:
- Толя, вчера по трассе на Кутурчинском направлении была лобовая?
- Была, - настороженно подтвердил Анохин.
- Девочка пропала?
- Ориентировки разослали. А ты откуда знаешь? Ты же в отпуске! – воскликнул капитан.
- Толя, Светлана Рогожина у меня в доме. Отбой на розыск, позвони в отдел опеки, узнай какие документы нужны на патронаж.
- Сделаем, Нина Алексеевна, - и отключил телефон.
Антон довольно посмотрел на жену.
- Вот и славно, - чмокнул её в макушку, выходя из кухни.
Света проснулась ближе к полудню. Снова огляделась, пытаясь вспомнить, где находится. Разбитость всего тела отзывалась в голове. Нина заметила, что она схватилась за голову, прикрыв глаза.
- Что? Голова кружится? – Нина подскочила к девочке и обеспокоенно осматривала её.
- Тошнит…
- Тоша! – позвала мужа. – Вызывай «скорую»!
- Нет! Меня заберут… - крикнула Света, а в глазах опять появился панический ужас.
- Тебя уже никто не ищет, милая, - успокаивала её Нина. – Я всё уладила. А в больницу надо. Возможно сотрясение мозга.
Света немного успокоилась и опять опустила голову на подушку. На крик прибежал Пашка. Нина послала его принести воды, Пашка метнулся в кухню и подал гостье стакан. Света залпом выпила.
- Спасибо.
- Ещё?
Она помотала головой и легла. Неужели судьба снова дала ей шанс на спокойную жизнь? Чем она заслужила такое право? Лишиться родителей и попасть к хорошим людям. Надо похоронить родителей – больше она ни о чём не могла сейчас думать.
Глава 11
Мчался полями молодой волк в первом своём забеге. Куда влекла его нелёгкая? Сам не ведал. Мощные лапы первый раз несли своего хозяина, не заботясь о направлении. Солнце клонилось к вершинам, грозясь каждое мгновенье спрятаться, но что ему до этого? Он видел не человеческими глазами, а зрением зверя, в которого превратился впервые. Первое непонятное впчатление от того, что он стал чуть ниже, прошло сразу после того, как прошёлся на четырёх лапах снечала по горнице вождя, потом по траве, едва не заплетясь лапами. Выбежал за околицу, огляделся вокруг – сумеречная тишина заполнила его слух, ноздри впервые вдохнули ароматы леса. Что-то подтолкнуло его вперёд – инстинкт? – и он начал свой первый забег. Сначала лёгкой рысью, потом припустил быстрее и вот он уже мчится быстрее выпущенной стрелы навстречу своей мечте, своей свободе.
