-А кодификация титулованных грамот?! – возмутился Артур.
-Кодификация! – горько усмехнулась Моргана. – Да я пока с этим предложением в Совет не вышла, ты, и слова-то такого не знал! И вообще, что, по-твоему, входит в кодификацию?
-Ну…перепись? – неуверенно предположил Артур, злясь на себя, но прожигая взглядом Ланселота, который оставался невозмутимым.
-Ну…почти, - в тон ему отозвалась Моргана. – В некотором роде – это действительно перепись. Я хотела создать список всех уложений и приказов, о вручении того или иного титула и оснований для создания общего свода…во избежание подлога и путаницы. Также, я хотела на основе этого архива создать табель, по которому разграничить, кто и за что имеет право получить титул, и способы его передачи. А то, бывает, начнёшь переговоры и каждый герцог или граф, а начнёшь копаться – так нередко и самопровозглашенный. Порядок должен идти сверху.
-Подожди, - неожиданно подал голос Ланселот, думавший о чём-то своём, - ты говоришь, Моргана, о том, что ошибки правления Артура, были скорее…известны узкому кругу. Народ же
также жаждет его свержения, почему? Да, были просчёты, голод и налоги, но это было и при Пендрагоне Утере и при Филиппе Храбром, и…
-Верно! – Моргана ткнула вилкой в свою тарелку и наколола кусочек тыквы, ни разу не удивившись и не подумав о том, что она свою тарелку почти избавила от пищи, оставив лишь кусок мяса (Артур так и не запомнил, что она не ест мяса). – Верно, Ланселот! Но, здесь в дело вступает более тонкая материя… дух! Ожидание, дух – как хотите, называйте, а суть этого в том, что народ ждал от Артура большего, чем от предков. Понимаете, когда он вытащил меч из камня, это было сродни чуду, благословению небес, казалось, что уж при нём-то ничего плохого не будет и Камелот под покровом Бога! Но, стало хуже. Стало, друзья мои! И ожидание народа на Артура было как на мессию, а выходило, что он человек…откуда у меня в тарелке тыква?
Моргана перевела взгляд на Ланселота, сразу угадав виновника и молча скинула ему на тарелку кусок мяса.
-Я не ем, - ядовито напомнила она, взглянув на Артура, - просто это кто-то помнит, а кто-то нет. Так вот, от Артура ждали чудес, ждали мгновенного спасения, а вышло, что он человек. Но народ не любит, когда обманывают его ожидания. Они могли обвинить Мерлина в том, что это всё его проделки и Артур – не более, чем обманный король, а вся власть друида, но в дело вступил Мелеагант.
-Мелеагант? – в голос переспросили Ланселот и Артур.
-Он, милый наш! – ласково отозвалась фея, - Артур, ты должен был понимать, что такое Мелеагант. он ни разу не проигрывал, он не отступал. Камелот – это его ненадкушенный кусок, обещанный и лакомый…
«Честно говоря, я удивлена, что он Гвиневру так легко отпустил», - подумала Моргана, но вслух не стала уже высказывать этого удивления, и правильно сделала, ведь она многого не знала о планах Мелеаганта.
-Да, он пришел бы за тем, что считал своим, - продолжала Моргана, - и пришел бы так, что смел всех, кто встанет на пути! И он начал действовать. Восстановил церковь, которую не восстановил ты через верных людей и вот уже в приходе пошел слух, что спаситель-то Мелеагант! а Артур – он не только не спаситель, а чаровник и гнать бы его тряпкой! Вот он подарил от имени другого верного слуги своего зерно, которое потонуло на пути от Седых Берегов, и вот…люди обожают его.
-Но почему? – не понимал Артур, - почему все его союзники не стали моими союзниками, а остались с ним? я же король! Он не стал правителем…
-Зато в нем есть дух короля! – выпалила Моргана, стукнув кулаком по столу. – Есть в нём то, что мы называем породой, кодексом…
-Мы? – Артур угрюмо взглянул на неё. – Мы?
-Они, - поправилась Моргана. – Они, конечно. Да, получается, что ты от крови Пендрагона и Корнуэл, но нет в тебе того, что требует происхождение, ты не мыслишь, как мыслил бы знатный человек, ты просто…ты даже не мальчишка на троне, нет! Ты был деревенским мальчишкой на троне, а стал свинопасом на престоле!
-Что? – глаза Артура налились от бешенства кровью. Он поднялся во весь рост свой, казалось, он сейчас просто схлопнет Моргану, оставив от неё только мокрое место. – Что ты сказала, дрянная…
-Поберегите слова! – Ланселот поднялся в свой уже рост, не уступая Артуру. – Поберегите ваши слова для народа! Вы говорите со своей сестрой и матерью своего сына! Вы говорите, наконец, с дамой!
Моргана даже не дернулась, ожидая, когда пройдет эта гроза. Она не сомневалась, что Ланселот заступится за нее. Она не сомневалась, что Артур отступит…ему ничего больше не оставалось.
Тяжело дыша, король опустился на своё место и яростно выпил до дна свой кубок.
-Ты свинопас, - продолжила Моргана тихо. – Ты мыслишь как деревенский дурак, извини, но кто-то сказал бы тебе это. Ты ищешь выгоду лишь сейчас, ты не видишь в людях ни ресурсов, как тиран, ни благодетелей, как мессия. Ты вообще не видишь людей, не замечаешь очевидного! Все в замке догадались, что Гвиневра и Ланселот вместе, кроме короля, который так редко наведывался к своей жене в спальню, что…
-Хватит! – Артур рванулся к Моргане, но его рука бессильно упала обратно в кресло. Правая в каждом своём слове Моргана, усмехнулась:
-Ну что? Что ты теперь мне скажешь, братец?
-Я тебя ненавижу! – Артур уронил голову на руки и заплакал. По-настоящему, по-человечески, проливая слабость…
Ланселот смущенно обернулся на фею, но и она оказалась поражена не меньше рыцаря.
-Эй, - Моргана коснулась его головы. – Артур, не твоё править, но это не конец. Не конец, слышишь?
-Я убил брата, - прошептал Артур, глядя на Моргану опухающими от слез глазами, - я убил его, а Кей…он ведь соблазнился властью только потому, что я стал королём.
-Ну…- растерялась фея, поглаживая его по руке, - это был его выбор, это…
-Моя вина, - закончил Артур, усмехаясь с горечью. – Я испортил жизнь Гавейну и его жене, которые верили в меня. Я подвел Мерлина и свой народ, я опорочил свою сестру, я пренебрег своею женой, толкнув её на грех. Господи!
Артур уронил голову на столешницу и несколько приборов упали. А он снова поднял голову и снова уронил её на столешницу, причиняя себе боль.
Ланселот попытался его успокоить, но король взбесился. Он захлёбывался слезами и словами, шептал и умолял, просил и кричал, бился…
-Уриен…я убил его. Я украл судьбу Мелеаганта. Я подвел всех. Я подвел отца. Я подвел и Утера. Прочь! Прочь! Прочь! Пошли прочь!
Ланселот растерянно отошел от Артура. Зрелище было…не жалостливым, но жалким. Человек, еще пару часов назад отчаянно хамивший своей сестре, единственной защитнице,
единственной, кто искренне осталась его любить, ломался под осознанием своей вины и перечислением своих грехов.
Сердце Морганы не выдержало. Она упала из кресла, потянула его голову к себе, умоляя заглянуть ей в глаза, шептала что-то успокаивающее, касалась его губ и лба своими губами, гладила по волосам, шептала, что всё образуется и что он не виноват…
И Ланселот не узнал в этом Морганы. Он не увидел в ней феи, он увидел только слабую женщину, которая пала под гнетом собственных чувств в бездонную пропасть ада, и пыталась удержать на поверхности руку Артура, который полз за нею…
Артур сполз с кресла, они некоторое время сидели с Морганой молча, обнявшись, не решаясь сказать, не решаясь и молчать, лишь оба всхлипывали и шмыгали носом.
-Нет! – Ланселот вдруг мотнул головой. Моргана удивленно воззрилась на него.
-Раскаяние – это не путь. Путь – это искупление! – сообщил Ланселот, расстегивая свой плащ.
Мелеагант и Ланселот…если бы Моргана подумала, почему они так сдружились, она бы поняла, кто такой Ланселот на деле! Она поняла бы, что Мелеагант нашел в нем частичку того, что жило в нем волной. И чего не было в Уриене. Уриен подчинялся любой идее Мелеаганта, а Мелеагант…
Мерлин однажды замечательно сказал о нём, когда учил ещё мальчишку, жадного до знаний:
-Он пришел из бесприютства. Если он не станет королём, он станет священником.
И что-то было от этого в Ланселоте – строгость ли взглядов, жадность до жизни…что-то роднило их куда больше, чем Мелеаганта с его названным братом – милым другом Уриеном Мори. Мелеагант отучился ошибаться в людях, а Моргана начала и для обоих это было преломлением. Моргана понимала, что если ошибается - значит, ещё живет своей жизнью, Мелеагант – что его душа уже упала в цепи власти чужих сил, чьи имена не произносятся во всех трех мирах сущего, чтобы не гневить ни бога, ни дьявола, ни людскую молву.
Ланселот набросил на плечи Морганы свой плащ и потянул её за руку вверх, усаживая в кресло. Артур остался на полу. Король на полу…без короны, жены и королевства. Без прощения.
Часть 53
-Мерлин, а я смогу быть дуридом? – маленькая Лилиан пытается залезть на высокое кресло к Мерлину, но у нее не выходит и Мерлин, с притворно-тяжелым вздохом сажает её на колени.
-Друидом, милая, - не задумываясь, поправляет он и думает, что Моргана, демонстративно устроившая день молчания наверху, не удержалась бы и сказала, что разница, впрочем, небольшая.
Лилиан словно бы угадывает его мысль о Моргане и смотрит в сторону винтовой деревянной лестницы, где располагается классная комната, покои Морганы и маленькая учебная лаборатория для девочек…
-Моргана болеет? – спрашивает Лилиан.
Мерлин молчит почти целую минуту. Он не может признать, что болезнь Морганы идет от душевной раны, которую он, собственно и нанес, оказав поддержку Утеру Пендрагону в деле о герцогине Корнуэл – матери Морганы. Странное дело – Моргана – самая старшая из трех его нынешних учениц, и самая опасная, но к ней тянется, так удивительно тянется Лилиан – совсем светлая и добрая душа. Может быть, в девочке говорит сострадание гораздо более юной души, чем душа Морганы, но это факт – вместо того, чтобы возится в клумбах вместе с Леей, Лилиан все крутится около Морганы. Не к добру это!
-Болеет, - медленно отвечает Мерлин и стряхивает с себя тяжелую мысль. – Так, а ты урок приготовила?
Лилиан смешно морщит носик и ловко, неожиданно ловко спрыгивает с его колен на пол и, встав в важную позу, выказывает готовность отвечать.
-Так, - Мерлин усилием воли берет себя в руки, - что такое спиритуальная модель магического воздействия?
Лилиан поспешно открывает рот и вываливает, кажется все, что знает, едва успевая перевести дух:
-Старейшая модель магии, полагающая существование иных миров и измерений, в которые жрец или же проводник, может осуществлять какие-то магические операции. Считается, что спиритуальная магия связана с взаимодействием духов друг с другом и проводника или же жреца с этими духами, они могут подсказывать, отвечать и…
-Хорошо-хорошо, - останавливает Мерлин, с недовольством отмечая, что Лилиан отвечает почти слово в слово, это, конечно, хорошо, но Мерлин знает, что иногда за зубрежкой нет настоящего понимания. – Так, о чем говорится в шестом магическом законе общего свода?
Лилиан задумывается, но лишь на мгновение, она прячет руки за спиной, шевелит губами, беззвучно повторяя по порядку положения свода и, наконец, выдает:
-Закон противоположности гласит, что противоположный спектр содержит информацию о другом спектре, предполагая информацию о том, чем спектр не является. Так, контролирование противоположного спектра позволяет контролировать искомый спектр с максимально…
-Молодец, - хвалит Мерлин, и думает, какой бы ещё вопрос задать. – А что собой являет артефакт в виде Чаши?
-Чаши? – переспрашивает Лилиан испуганно. – Ой, сейчас…сейчас!
Она торопится вспомнить, боится подвести и торопливо вспоминает символику магического арсенала и значение – это сложный процесс – основной магический инвентарь предполагает наличие сорока трех предметов, у каждого свой символ и роль, у каждого свои правила использования и прочее…запутаться легко, к тому же – эта тема четырех уроков назад!
-Символ Чаши означает женское начало – коварство воды и союз крови. Жизни и смерти, рождения и умирания. Перевернутая вверх дном Чаша – смерть, в нормальной позиции – рождение, - голос не принадлежит Лилиан и Мерлин вздрагивает, не сразу оборачиваясь к винтовой лестнице.
В самом её начале, наверху стоит молодая девушка – она довольно высокого роста и уже видна её проступающая из-под маски юности женская красота, за которой Мерлин, как человек уже достаточно поживший и опытный видит некоторую ожесточенность. Черты лика благородны, но как-то заострены, а движения лишены той плавности придворных дам, к которым эта девушка принадлежит. Взгляд бешено мечется по комнате…
-Верно, Моргана, - признает Мерлин, пока Лилиан хлопает глазами, глядя на внезапно появившуюся Моргану. – Лили, иди к Лее.
Лилиан совсем не хочется уходить, но она делает это с быстротой, определяющей её течение жизни и грядущее. Она подчиняется. Когда Моргана сходит, наконец, вниз, Лилиан уже нет в комнате.
Моргана молча садится в кресло напротив Мерлина и тот неожиданно с тоскою думает, что когда-то она была как Лилиан и тоже не могла сесть сама в кресло, теперь уже спокойно сидит, положив одну ногу на другую.
-А ты выучила свой урок? – спрашивает Мерлин с тоном абсолютно безнадёжным, догадываясь, что она, скорее всего, даже не открывала книгу, но ответит ему правильно.
Она пожимает плечами, не размениваясь на слова. Мерлин кидает пробный вопрос:
-Ладно, к кому нужно читать молитву, чтобы избавиться от родового проклятия?
Моргана усмехается…нехорошая ухмылка, гадостная.
-К какой-то там…матери? – спрашивает она, слегка растягивая слова. – Верно?
-К Божьей, - посеревшим голосом отвечает Мерлин, но решает попробовать ещё раз. – Из какого материала нельзя изготавливать ритуальный кинжал?
Моргана сделала вид, что нахмурилась, затем отозвалась:
-Наверное, из мягкого? А то неудобно получится – режешь-режешь, а он мнётся-мнётся.
Мерлин не реагирует, просто сидит и смотрит, не моргая, на эту отравительницу его спокойствия и ничего не может сделать, понимая, что задолжал ей за всю жизнь…
-На какую луну нельзя собирать родниковую воду для снятия порчи? – Мерлин не отчаивается, не теряет лица, но его дух ползает где-то на дне глубокой пещеры собственного мировосприятия и уговаривает уже самому пойти и утопиться.
-На отсутствующую, - Моргана зевает и откидывается на спинку кресла. – Это все?
-Моргана, - Мерлин пытается подобрать слова, но голос выдает, - Моргана, милая, если бы ты применила хотя бы треть своих способностей…
-А что сегодня на обед? – перебивает она. – Только не говори, что рыба! Умоляю!
-Моргана, что тебе нужно? – в отчаянии не выдерживает Мерлин.
Она заливается совсем не юным девичьим смехом, и только отсмеявшись, выдает:
-Мне? Дом. Дом, Мерлин! И мама с папой. И чтобы сирень цвела! И всё, как раньше.
-Это невозможно, у тебя нет дома и ты лишишься даже этого, - тихо молвит Мерлин, пряча от нее взгляд, - если Утер придет проверять, что ты выучила, а ты будешь отвечать ему также, как мне.
-Да чтоб сдох ваш Утер! – плюёт Моргана и в этом жесте совсем нет ничего от дочери благородных кровей. – В мучениях! За всё! за всех…
