Скорбь

-Капюшон надвинь! – велел Рене и сам, не дожидаясь реакции Абрахама, ловким движением натянул на голову капюшон. – за мной!
       -Куда… - Абрахам поперхнулся своим удивлением, Рене обернулся к нему и попытался объяснить уже спокойнее:
       -Этой ночью я покидаю Церковь Животворящего Креста. Покидаю ее с документами. Но одному уходить опасно. Я даю тебе шанс.
              За пазухой у Рене что-то было. какой-то объёмистый сверток. Абрахам прикоснулся к плащу Рене, и он отшвырнул руку Абрахама:
       -Потом! Они предали нас! Крест предал!
              Абрахама содрогнуло, словно порыв ветра прошел сквозь все его существо. Слова Рене были ужасны, и маг отшатнулся, сделал шаг обратно в темноту камеры, желая отряхнуться от этих слов.
       -Пойдем! – Рене рванулся к нему, - я докажу тебе это. Дай мне шанс! Мне нужна помощь, и тебе не захочется умирать… дай мне шанс! Надо выйти отсюда. Быстрее!
              Слишком горячий этот шепот для лжи, слишком нервный. Абрахам еще колебался, но Рене напомнил:
       -Я рискую больше! Ты и так уже почти мертв. Если ты так добродетелен, как всегда пытался доказать нам, если ты за нас, как всегда говорил, докажи это и пойдем со мной. не здесь нужно искать справедливости и борьбы за крест!
       -Если ты меня обманул, я тебя убью! – пообещал Абрахам и, проклиная свою жизнь, лишенную определенности, проклиная про себя присутствие Рене и темноту, последовал за ним, готовый к тому, что вокруг в какое-то одно гибельное мгновение вспыхнет свет, и все увидят, что Абрахам – пытался сбежать, как сбежал бы трус.
              Будь у него время на размышление, он бы не пошел. Слишком ненадежен Рене, слишком странные у него речи. Как верить?! Как допустить мысль о вере?
              Но нет же! Идёт Абрахам. Может быть и не верит, но идет. И не включается свет, освещая его побег. Следуют две тени – стражники. Рене быстро шагает первым, но вдруг Абрахам останавливается.
       -Что еще? – шипит Рене. Ему страшно. Он знает, что только что сделал и очень боится за свою жизнь. А тут еще – Абрахама уговори, Абрахам медлит! Тьфу! Надо было бежать Рене одному, хотел ведь сразу же так сделать!
              Но нет, подумалось пользу принести, да со следу сбить, и помощи искать. И что теперь выходит? В любое мгновение их фигуры, скрытые темными плащами, засекут и остановят.
       -Стефания! – вдруг вспоминает Абрахам.
       -Отпустили! – в тон ему отзывается Рене, - толку от нее…
       -Нет, - Абрахам наклоняет голову в напряженном размышлении. Возможно, сейчас ему приходится решить не только свою жизнь, и хоть Рене нельзя верить, а выбирать все-таки нужно, - она в опасности.
       -Да ничего с ней не сделают! – отмахивается Рене. – Она ничего…
       -Она маг! – шипит Абрахам, и лицо Рене зеленеет от отвращения и страха. – Она сама, похоже, этого не знает и не замечает. Но я видел искры заклинаний на ее пальцах. Я… она дура, болезная дура…
       -Ну, - Рене нервничает, ему бы очень не хотелось сталкиваться со Стефанией, но с другой стороны, вреда от нее он не видел. Как и пользы. А если она маг на самом деле? И если она так дорога Абрахаму, возможно, получится манипулировать им с ее помощью?
              Тысяча и одна мысль вихрем проносится в сознании Рене, наконец, он решает:
       -Я и мои люди будем ждать тебя на том месте, где вы нашли труп Казота. Давай живее – не явишься через пять минут, я уматываю отсюда без тебя!
              Абрахам кивает, даже не задетый таким личным и грубоватым обращением к себе, скрывается тенью в коридоре. Рене, сделав знак своим стражникам, торопится прочь, к выходу. Коридор, еще коридор и вот он – патруль!
       -Кто…- лениво зевает патрульный,- а, господин Рене! Какая-то спешка?
       -Дело особенной важности! – Рене пересиливает себя и заставляет голос не дрожать. Отвращение и высокомерие в его тоне привычно, оно обеспечивает ему пропуск.
              Стефания проснулась от странного движения воздуха и открыла глаза, едва не упала со стула – затекшее от неудобной позы тело, едва не отказалось служить и в последнее мгновение удалось все-таки сохранить ей равновесие.
              Но вот вскрик подавить не удалось. Увидев перед собою Абрахама, она вскрикнула, попыталась вскочить, подорваться, сама не зная куда и с какой целью, но Абрахам сурово прервал всякую ее радость:
       -Слушай меня внимательно, болезная. Я покидаю Церковь. Не один. Вместе с Рене.
       -Ре…
       -Слушай, - посуровел Абрахам, не давая ей задать и одного вопроса. У него не было ответов. Слишком быстро и слишком странно все происходило. – Я не знаю точно, что нас ждет, может быть, ничего хорошего, но ты можешь пойти с нами.
              Только сейчас он понял, что кроме неизвестности не может ей ничего предложить. Она должна была отказаться! Так поступил бы всякий нормальный человек. может быть, оглядываясь на дальнейшие события, Стефания и сама думала, что нужно было бы поступить иначе. Но в ту роковую минуту, определившую всю ее дальнейшую судьбу, она сказала:
       -Я иду.
       -Тогда живей! – гаркнул Абрахам и она покорилась.
              Пять минут ничего не значат даже для человека. Маг, сокративший себе путь и поиск Стефании с помощью заклинаний, справился быстрее. Рене только-только оглянулся на луну, ставшую свидетельницей его нового преступления, едва вытер окровавленный кинжал о плащ, а Абрахам и Стефания появились, чудом не остановленные, из дверей.
              Они бежали. Дорожные плащи причудливо развевались под легким ночным ветром. Через минуту они достигли Рене, Стефания открыла рот, чтобы сказать или спросить, но увидела два мертвых тела у ног «вечного офицера», пошатнулась.
              Абрахам тоже заметил два тела. Это были стражники, что провожали Рене.
       -Свидетелей надо убирать, - Рене заметил их внимание к его деянию, - это дешевле и безопаснее. Поедем верхом, во весь опор. У нас нет передышки и времени. Обсудим на привале. На север!
              Рене нырнул в темноту.
       -куда он? – тонко спросила Стефания, ежась от ночной прохлады, а больше от страха. Порыв переставал казаться замечательным и благородным. – Куда мы? Почему вас освободили?
       -На привале обсудим, - напомнил Абрахам, не глядя на нее.
              Рене вынырнул из темноты и подвел трех лошадей.
       -Я рассчитывал на то, что нас будет двое, - заметил он, - потому не знаю, насколько быстра третья лошадь. Стефания, в твоих интересах не отставать.
              Она обернулась на Абрахама, но он уже шел к ближайшей лошади, сосредоточенный и серьезный. Стефания покорилась течению жизни и направилась к своей, нервно переступающей по земле, ближней.
              Вскарабкаться без помощи оказалось сложно, но выполнимо. Во всяком случае, Стефания не сорвалась позорно, и не стала причиной задержки странной компании.
       -Во весь дух, - напомнил Рене и ночь приняла трех всадников.
              Было страшно и непонятно отправляться в неизвестность, жутко и беспощадно светила луна, и освещала трёх всадников, искавших прибежище в ночи. Стефания не могла говорить, да и не стала бы – она припала как можно ближе к шее лошади, прикрывая глаза от мелькавшей дороги, поблескивающей и куда-то уводящей её хрупкую жизнь. Муть подкрадывалась к самому горлу, и приходилось глубоко дышать, чтобы не вывернуло содержимое желудка.
              Рене тоже было не по себе. Он знал, что творит то, что либо его обессмертит, либо сгубит. Причины казались ему святыми, но дорога пугала уже сам настрой. И он искусственно подбадривал себя и хлестал свою лошадь, заставляя ее ускоряться опять и снова, словно надеялся – так мысли не догонят, так не коснуться его сомнения.
              Абрахам вдыхал ночь с удовольствием. Ему стало легче на воздухе. Он уже решил про себя, что если Рене на ближайшем привале покажется ему неубедительным, то Абрахам просто убьет его, а сам начнет вести свою борьбу против всякой магической твари. Будет воевать столько, сколько сможет. Жаль, конечно, эту болезную дуру, но она сама пошла – он не заставлял! Она пошла, ничего, вернется. Если, конечно, не будет способна презреть боль и пройти обучение по владению своей магией, пришедшей откуда-то в её кровь.
       

       
       
       Глава 18.

       У Базира было не самое приятное пробуждение. Впрочем, он ему даже обрадовался немного – в сны лезла какая-то сплошная дурь и глупость, что-то неприятное, склизкое, тревожное даже. Пусть стук в двери был неприятен, но, по меньшей мере, он был избавлен от этого кошмарного беспробудного сна.
              Базир позволил себе ещё минуту ожидания прежде, чем слабым сонным голосом дозволить:
       -Войдите.
              И приподнялся на постели, чтобы увидеть гостя. Гость был и ожидаемым и всё-таки одновременно неожиданным. Ронове.
              Причем, очень и очень взволнованный, бледный Ронове.
       -Не скажу что рад, - признал Базир, зевая и потягиваясь. – Я помню, что мы обещали обсудить наше…
       -Ты не знаешь где Стефания? – Ронове не собирался шутить. Базир перестал зевать и осмысленно взглянул на Охотника. Затем усмехнулся:
       -Если её нет под моей кроватью, то нет, не знаю.
              Ронове шутки не оценил, не улыбнулся, не дёрнулся, остался пепельно-мрачен и сосредоточен.
       -Хорошо, - сдался Базир, поднимаясь, - ох, спина… так. Что тебя беспокоит?
       -Я не могу её найти. – Ронове взглянул на Базира со всем отчаянием. – Её нет в покоях, нет у Абрахама, она не была в зале Совета, она не была в коридорах – никто не видел! А ведь патрули.
       -Испарилась! – Базир не чувствовал ничего тревожного в исчезновении Стефании. – Достал ты её, похоже, вот и прячется. Стоит где-нибудь в закутке, по углам жмётся ли – лишь бы тебе не попадаться.
              Базир быстро приводил свою постель в порядок, застилал до идеальной гладкости покрывала, как и всегда привык это делать. Ронове же не был настроен на такие высказывания от него, а потому даже развернул к себе лицом и угрожающе спросил:
       -Ты даёшь отчёт своим словам?
       -Не трогай меня руками! – Базир стряхнул руку охотника со своего плеча, - неизвестно, в крови какой девицы ты их вымарал на этот раз!
       -Что? – это было уже слишком, чтобы не заметить откровенного оскорбления и обвинения. Ронове даже отшатнулся как от неожиданной пощёчины.
       -Я знаю как такие как ты обходятся с девушками! – Базир оставался при своём, вечно прозрачном взгляде, но в тоне его прорезалась такая стальная ненависть, что любому человеку могло бы стать страшно. – Я знаю, как вы впиваетесь в них! не хуже вампиров присасываетесь к наивности и невинности. И тянете, тянете души, вплетаете слова любви страсти, но все они фальшивы!
       -Что ты несёшь?! – Ронове был слишком встревожен за Стефанию, поэтому не сумел сдержаться. Да и не хотел. Нервное напряжение, созданное всем произошедшим с самой гибели Буне, копилось и копилось. Но слова Базира были последней каплей. – Ты, лживая…
       -А что, не так? – Базир усмехнулся. – Иас, Стефания… первой запудрил голову, теперь до второй хочешь добраться? Скольким до неё? Скольким…
              Договорить Базир не успел. Ронове ударил его, не примериваясь, кулаком в лицо. Неприятный хруст – какой оглушительный в гибельной тишине! – наполнил комнату. Из носа Базира мгновенно тоненькой струйкой потекла кровь. Но Ронове нанёс ещё один удар, уже не в лицо, а в живот зарвавшегося наглеца.
              Базир не выдержал удара. Всё-таки, в прежней Церкви, в павшем оплоте Креста, Базир не был охотником, да и вообще отличался совсем другой работой. Драки были ему не в привычку. Ронове же действовал уверенно и заученно.
       -Скот! – выдохнул Базир, пытаясь подняться, но не находя опоры. Дыхание перехватывало. – Какой же ты…
              Ронове уже жалел. Два удара, нанесённые возможно последнему союзнику среди непонятной хмарной ситуации, были явно лишними. Ронове опустился рядом на пол с Базиром, заставил его взглянуть на себя, чтобы оценить ущерб. Базир вырывался, но молча и, скорее, для порядка, понимая, что реальное сопротивление ему не оказать.
              Всё оказалось не так плохо – кровь текла немного, совсем чуть-чуть. Хруст был значительно сильнее. Ронове сунул руку в карман брюк, извлёк платок, протянул Базиру:
       -Приложи. Только голову не запрокидывай – кровь может потечь в дыхательные пути или в желудок. Захлебнешься.
       -Пошёл ты! – огрызнулся Базир, но головы запрокидывать не стал, прижал платок к носу.
              Посидели немного в молчании. Базир шумно и тяжело дышал, но дыхание его понемногу выравнивалось – кровь останавливалась.
       -За что ты так меня ненавидишь? – спросил Ронове тихо. – Мы с тобой до Абрахама не сталкивались. Так почему?.. я же не в первый раз замечаю твою предвзятость.
              Базир помолчал. Затем отнял платок от лица, не то оттягивая время, не то, чтобы говорить свободнее, и ответил:
       -У меня сестра была. Примерно такая как Стефания. Тихая, невзрачная вроде бы, скромная. Влюбилась в такого как ты – в любимца публики, в лучшего из лучших, дамского угодника местного разлива. Оно и неудивительно. Но она не смогла с этим справиться. Молодая совсем была, глупая, вот и накрыло, да так, что ни я, ни наши церковники не сумели ее сберечь.
              Базир умолк. Он оставался прозрачен и говорил отстранённо, но Ронове понимал всю тяжесть этих слов и чувствовал этот груз его души, потому, выждав паузу и убедившись, что Базир более не скажет, сказал сам:
       -Мне жаль её. Она, видимо, была искренней в своих чувствах. Но нельзя равнять, понимаешь? если, например, меня оскорбил однажды светловолосый человек, это не значит, что теперь для меня все светловолосые – подлецы.
       -А как же магическая братия?- фыркнул Базир. – по твоей логике – среди них есть нормальные, достойные представители?
       -Это… - Ронове осёкся, - это вообще другое! Маги не мы. Они не люди. Они те, кого надо покарать! Покарать за то, что они имеют силу, противную небу. Я говорю о другом. Понимаешь, я многое прошёл, чтобы достичь того уровня, которого достиг. Я был унижен не один раз – меня даже стошнило на первом экзамене! Все думали от нервов, а я от страха.
       -Ты?- не поверил Базир.
       -Я,- в тон ему ответил Ронове. – Но стал Охотником. Не умею проигрывать. Чувствую себя ничтожеством…вечным ничтожеством. Меня всегда обходил Абрахам, но из людей я первый. А всё-таки, я не мог наслаждаться этим. Вечная гонка, вечная надежда на то, что не я окажусь лучше, а те, кто наступают мне на пятки, будут хуже.
       -Об этом я не думал, - признался Базир. – Ты, оказывается, можешь быть личностью.
       -Представь, - усмехнулся Ронове. – Сам забываю об этом. И сказать некому. Всё скрываюсь, таюсь, боюсь ослабеть.
              Помолчали ещё немного. Кровь совсем остановилась. Базир поднялся с пола сам, спросил:
       -Значит, Стефании нет?
       -Не видел. Никто не видел её,- Ронове поднялся следом рывком. – Я тревожусь. Она такое говорила, как думаешь…
              Он не закончил. Ему страшно было от одной внезапной мысли – если Стефания всё-таки предприняла отчаянную попытку освободить Абрахама, и? и что? Скрыться она бы не смогла, да и не сумела бы освободить. Может быть, лежит где-то мёртвая?
       -Нет! – Базир словно мысли его прочёл, - глупости. Она, конечно, очень добра к Абрахаму, но не самоубийца же? И потом, при всём моём уважении к Стефании, она бы просто не обошла всех защит и стражи. Все бы уже знали, предприми кто-нибудь что-то подобное.
       -Ты прав! – Ронове сам себя этим успокаивал. Ему хотелось услышать со стороны подтверждение своим мыслям.
       -Нормально, - успокоил Базир, - где-нибудь гуляет. Может быть, в архивах, или в оружейной… мест-то много! Да элементарно – пошла за волосы таскать Делин. А ты…
              Базир хотел, было, пройтись по поводу паникёрства Ронове, но не успел.