Софья даже не взглянула на него и вывела дальше, адресовав заявление Владимиру Николаевичу от своего скромного имени.
–Ты это, брось! – предостерёг Владимир Николаевич, справившись с первым шоком.
Рука Софьи. Однако, уже выводила слова об увольнении по собственному желанию с сегодняшнего дня.
–Не подпишу! – предостерёг Владимир Николаевич, но Софья только улыбнулась:
–Тогда я пойду в трудовую инспекцию.
–Софья, – Владимир Николаевич попытался быть сердечным и миролюбивым, – ну что же ты? Ну подумаешь, разошёлся немного. Что же сразу заявление-то?
–Не сразу.
Софья положила лист на стол Альцера, повернулась и принялась собирать свои нехитрые вещи, обжившие её рабочий стол. В основном – множество всякой канцелярии, которая ей не нужна.
–Ты что, уходишь? – не поверил Альцер. В его голове не укладывалось такое нарушение, на которое шла уже сама Софья, не дождавшаяся резолюции от своего начальника, но уже бодро собиравшая вещи. – Тебя же по статье можно уволить!
–Да мне плевать! – ответствовала Софья и, не позволяя себя остановить, вышла в неожиданной лёгкости, никак не вязавшейся с двумя пакетами, набитыми её туфлями, полотенцем, расчёской, кружкой, вилкой и тарелкой и прочей всякой неизбежной офисной дрянью...
–Звони! – рявкнул Владимир Николаевич на обалдевушю от такого бунта Ружинской Гайю.
Гайя дёрнулась, снова принялась набирать номер Майи. Снова тишина…
Меж тем Софья Ружинская вышла безработной. Да, она понимала, что поступила неправильно, и понимала, что эффект произвела максимально негативный, и это, на минуточку, должно было повлиять на её будущее. Понимала она и то, что придётся прийти снова – за расчётом, трудовой и для росписи во всевозможных ведомостях. Но это не сейчас. Это когда-нибудь. А сейчас ей было легко и спокойно. Словно с плеч упал тяжелый груз. Словно освободилось что-то в её груди, позволяя вздохнуть полнее.
Нет, обманка, конечно, как и всё, но почему бы и не порадоваться хоть немного, пока не наступит новая встреча их нелепой компании для нового обсуждения?
Софье захотелось порадовать себя чем-нибудь сладким. Пирожным или маленьким тортиком. Обычно она это себе не позволяла – это всё были расходы. Но сейчас, по факту оставшись без работы, она изменила всякой рациональности и перешла дорогу через оживлённую скользкую дорогу к магазинчику.
Зря она это сделала. Если б знать заранее, где упадёшь, а где встретишь призрака! Софья не знала где упадёт, но встретила призрака.
Сначала, впрочем, она не поняла что это. кто это. вроде бы знакомая тень, а потом уже разум схватил нереальность этой тени.
–Павел…– выдохнула Софья, не веря себе. Её толкнули слева и справа, люди спешили, а она встала на тротуаре с объёмными пакетами, замерла мраморной статуей. Но Софье не было дела до людей.
Павел! Мёртвый Павел издевательски кривил ей губы, смутно вырисовываясь в тени толпы.
–Вам плохо? – участливо спросил её кто-то, придерживая. И Софья спохватилась, засуетилась, зашептала что-то невразумительное, с трудом отводя взгляд от мёртвого пожелтевшего лица.
–Вам помочь? – повторил участливый голос. Но Софья только замотала головой и против воли взглянула на то место, где только что видела восковое лицо Павла. Там никого не было. вернее – там были люди. Живые люди.
«Боже. Я схожу с ума…» – в отчаянии поняла Софья, но часть её сознания в ещё большей панике возразила: «Это не сумасшествие. Это хуже, Софья».
–Значит, тени? – уточнил Филипп, оглядывая мутное зеркало. Дело делом, а забывать про заработок нельзя, тем более, если обратились через знакомых, посулили за молчание прибавку. Да и дело забавное! Тени, видите ли, у него в зеркале! Тьфу…
Но профессионал в Филиппе не позволял даже толике презрения проскользнуть в голос или взгляд – тот, кто платит, тот и прав. Если чудится человеку, что в его зеркале в ванной комнате тени появляются, пожалуйста – проверим!
–Тени, – подтвердил клиент. Вся внешность его, весь вид лица и костюма говорили яснее ясного о том, что этот человек занимает высокий пост, из числа тех, к кому без записи не попадёшь, и кто умеет решать проблемы, просто потянувшись к телефону.
Человек это и сам понимал. Не вязалось происходящее с его высоким постом, с ответственными должностями, с бумагами, которые лежали на его столе и каждая со священной пометкой «для служебного пользования».
Но вот, свершилось! Ещё позавчера он вернулся домой – усталый и погружённый в мысли о будущем совещании, и привиделись ему тени в зеркале, висевшим с незапамятных времён в его собственной ванной. В первый раз оно, конечно, понятно – переутомление, освещение, усталость – и итог – показалось!
Но наутро, с трезвой головой? А тень нагло висела в зеркале, не позволяя в полной мере себя рассмотреть.
Клиент был человеком разумным. Он не стал поднимать панику, он позвонил одному своему хорошему другу, и тот передал ему контакты Филиппа, уверяя, что Филипп не станет затевать освещения в СМИ, не так скроен.
–Ты только не говори что от меня, – попросил друг и отключился.
Стыдно! Ну ничего, человеку не привыкать было к стыду. Он сам, не поручая такого важного секретарше, набрал нужный номер и отрывисто попросил Филиппа приехать на свой адрес, сообщив, что дело предстоит важное и не может быть сообщено по телефону. Ему казалось, что он ловко напугал этого профессионала, мол, будет знать, с кем имеет дело!
Но откуда бы ему знать, что Филипп был знаком со многими значимыми лицами, и отвык уже удивляться? Когда дело касалось его услуг, все эти значимые лица делались до смешного похож друг на друга. Они одинаково хотели нагнать страха на него, но от того, что нуждались в его услугах, и от того, что сами были напуганы куда больше, выходило крайне потешно.
Филипп внимательно оглядывал зеркало. Странно даже, что у столь значимого лица, которое часто появлялось в телевизоре на федеральных каналах, такое обычное жилище. Хорошее, добротное, но всё-таки обычное. Нет ничего вычурного или нарочито изящного, нет ничего кричащего – так, просто дом, просто жильё. И даже зеркало, вызвавшее, собственно сюда Филиппа, самое обычное – такое висело в отчем доме самого Филиппа, пока он, конечно, был в него вхож…
–В других зеркалах наблюдалось что-то подобное? – Филипп взял деловой тон. Клиенту это понравилось. Он любил конструктивность.
–Нет, никогда.
–А в этом только недавно?
–Позавчера, – подтвердил клиент.
Филипп оглядел ванную комнату. Показатель здоровья жилища здесь был средний. На потолке чернела едва различимая, только зарождённая трещина. У канализационной трубы подтёк. Добротное жилище, но какое же обычное!
–Пятна и трещина давно? – спросил Филипп. Теперь он был главным, а клиент, привыкший к тому, что в большинстве случаев главным был он, покорился без всякого мятежа.
–Пятно…ну лет пять, наверное. Сантехник говорит, что лучше не трогать, раз не разрастается. А трещина…не знаю.
Клиент смутился на словах о сантехнике. Ему показалось как-то удивительно обидно и ничтожно то, что он – такой значимый и такой важный, имеющий выход в самые верха власти, вдруг говорит о такой мелочи как сантехника!
–Понимаю, – согласился Филипп, – лучше не трогать, если жалоб нет. Вы один живёте?
–А какое это имеет отношение? – взвился клиент. Видимо, вопрос личной жизни был для него уязвимым местом. Что ж, Филипп не хотел его задеть, Филипп просто делал свою работу.
–Может быть, ваши домочадцы видели тоже что-то странное, – терпеливо объяснил он.
Клиент задумался, похоже, такое простое объяснение не приходило ему в голову. Он как-то привык уже к тому, что журналисты и просто любопытные периодически лезут в его частную жизнь.
–Дочка есть, – признал клиент, отмирая от своего подозрения в сторону Филиппа, – но она поехала с няней в санаторий. Это было неделю назад. Вернётся через четыре дня. Если бы она что-то видела, она бы сказала.
Филипп кивнул. Ему было любопытно от того, что поездка в санаторий состоялась зимой, когда вроде бы как в школах уже начались занятия, но он ничего не сказал – это не его дело. И потом, не факт, что девочка школьница.
Филипп оглядывал зеркало, слегка приподняв его за края, чтобы заглянуть за стену. Ничего подозрительного! Стена – пыльноватая, с чётким отпечатком контура зеркала, рама, венчавшая зеркало, тоже чиста без трещин, пятен, подозрительных сколов.
–Домработница ещё, – вдруг сказал клиент, – домработница приходит. Раз в два дня.
–Она ничего не говорила?
–Нет, – клиент развёл руками, – что всё это значит?
Что значит? Филипп не видел в этом зеркале ничего странного и необычного. Ну подумаешь – привиделись уставшему человеку тени. Ну один, два, три раза. И что?
И только хотел Филипп донести это поделикатнее, и только отставил он зеркало так, чтобы оно вернулось на место, и сам заглянул в зеркальную равнодушную гладь, как замер.
Он ясно увидел в зеркале Софью.
Обыкновенную Софью Ружинскую, которая точно никак не могла оказаться здесь! Филипп смотрел на неё, не отрываясь, она тихо и печально улыбалась ему из зеркального мира. Клиента же позади не было.
Филипп моргнул. Софья исчезла, появилось взволнованно-тревожное лицо клиента. Что ж, тревожиться было о чём.
–Я забираю его, – промолвил Филипп, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. Не надо, чтобы этот человек, видимо, не очень плохой, пугался из-за того, к чему не имеет отношения. В конце концов, появление Софьи перед трезвым взором Филиппа – это проблема самого Филиппа.
–Забираете? – не поверил человек.
–Да, – повторил Филипп тоном, не допускающим возражений. – Мне нужно исследовать его. если появятся новые тени…звоните.
Он не удержался и украдкой бросил взгляд в зеркало. Нет, ничего. Только он сам и клиент. Никакой Софии.
Боже, если ты есть – что за дела? Можно без загадок? Можно хоть что-то конкретное?
–Подождите, неужели всё так серьёзно? – всё-таки клиент встревожился, угадав нутром перемену в Филиппе.
–Я просто проведу проверку, – Филипп окончательно овладел собой и даже улыбнулся. Может быть, вышло не так убедительно, но он очень старался.
Клиент кивнул. Слова о проверке ему были понятны и близки, они принадлежали его миру. Он и сам часто изымал документы с формулировкой о необходимости провести проверку.
До дверей дошли в молчании, но уже на пороге, расплачиваясь с Филиппом, клиент всё-таки не удержался от вопроса:
–Вы тоже что-то видели?
–Я…– Филипп не ожидал такого вопроса, но лукавить не стал, – мне кажется – да. Но это не относится к вам. Думаю, зеркало просто реагирует на каждого по-своему.
Клиент кивнул и безнадёжно попросил сообщить ему результаты проверки. Филипп наспех пообещал, и нырнул на улицу, держа зеркало в руках. Зима встретила Филиппа ветром. Он поёжился, но размышлять было нечего. Он спрятал зеркало подмышкой, благо, оно было совсем небольшое, и нащупал в кармане мобильный телефон, надо было сделать сразу две вещи – вызвать такси и позвонить Софье. Сначала, всё-таки, такси.
Машина будто бы его ждала. Водитель оказался рядом и через три минуты Филипп уже втиснулся на заднее сидение. В тепле звонить было сподручнее.
Гудок. Долгий, протяжный, надрывный отвратительный гудок.
Тишина. Софья не брала трубку. Не отвечала, зараза. Спокойнее не становилось. Весь путь до дома Ружинской Филипп делал попытки до неё дозвониться, но бесполезно – она не брала трубку. Или не слышала, или отключила телефон, или…
Про последний вариант Филипп не хотел думать. Но вот её подъезд. Снова везение – как раз выходили из него, и Филипп, держа зеркало в руках, рванул в пасть сыроватого тепла. Её этаж, её дверь…
Открой. Открой!
Дверь подалась будто бы сама собой – так показалось Филиппу, когда он ворвался в коридор, но почти сразу же сообразил – это Агнешка.
Грязноватое серое облачко впустило его.
–Где она? – без приветствий спросил Филипп. Он нервничал. Сразу же с вопросом услышал он и приглушённые рыдания. Комната!
Филипп не разулся, наспех сбросил зимнее пальто и метнулся в комнату. Софья была там. Она полулежала на диване, закрыв лицо руками. Плечи её мелко-мелко вздрагивали. Плакала.
–Софа…– хрипло позвал Филипп, не зная, как ему начать. Рассказать про зеркало? Спросить про то, что случилось у неё? Возмутиться, что она не брала трубку?..
–Она такой пришла, – сообщила Агнешка, холодком обдавая его спину. – Сама на себя не похожа.
Софа услышала Филиппа, отняла руки от распухшего, покрасневшего, ставшего совсем другим лица. Она не удивилась его приходу – ждала? Или ей было всё равно?
–Софа, – Филипп пристроил зеркало на кресло, и приблизился к ней, сел рядом, отнял её руки, заставил взглянуть на себя, – что такое?
Филипп и сам не узнавал своего голоса. Чужой, глухой…
–Филипп! – она бросилась ему на шею, как в утешение, не задумываясь о том, насколько это уместно или неуместно. Несколько секунд её плечи дрожали, а щека Филиппа мгновенно взмокла от её слёз. Но Филипп был терпелив. Он видел застывшую Агнешку – та ждала, глядя на них, и ничего не выражало её мёртвое лицо.
Но Филипп не прерывал Софью. По опыту он знал, что женщину лучше не прерывать в слезах. Пусть проплачется, и тогда можно говорить.
–Павел…– прошелестела Софья, отнимая себя от него. – Павел…я видела его.
Филипп взглянул на неё с жалостью. Чёрт, как же тяжело она перенесла это. Он умер. Она с ним работала. Разумно, что её рассудок сейчас пошаливает.
–Я видела его! – Софья вдруг вцепилась в его руку, словно прочтя его жалость к себе. – Я не спятила! Я видела его. Я…
Она вдруг вспомнила о том, что уволилась. Вспомнила, что пропала Майя. Её замутило. Покачиваясь, как пьяная, Софья поднялась и направилась в ванную, и вскоре заплескала вода.
–А зеркало зачем? – хмуро спросила Агнешка, проводив Софью взглядом.
–Зер…а. объясню! – Филипп даже не сразу сообразил о чём она вообще говорит, но всё-таки вспомнил с какой-то досадой о причине своего появления здесь. Он прислушался, поколебался. Надо было что-то делать, пока она приводит себя в порядок. А что может быть лучше чая?
Филипп направился на кухню. Агнешка последовала за ним, видимо, любопытничая и желая узнать, что он будет делать. Филипп же не обращал на него внимания. Он просто налил из-под крана воды в электрический чайник, не найдя ни фильтра, ни отстоявшейся для этой цели воды. Щёлкнула кнопка, загудело.
–Заварка есть? – спросил Филипп, обращаясь к Агнешке. Та пожала плечами.
Понятно, помощи от неё через раз. Филипп на правах ближайшего друга хозяйки кухни, принялся рыться по ящичкам. Попадались крупы, мука, сахар, соль…
–Чай только в пакетиках, – сообщила Софья, появляясь на пороге. – Если, конечно, ты чай ищешь.
Филипп обернулся к ней. Она стояла, прислонившись к дверному косяку. Лицо её подопухло от слёз, с волос стекала вода, под глазами следы размазанной туши.
–Чай, – подтвердил Филипп. – Садись, сделаю.
Она кивнула, села на ближайший стул. Агнешка поспешила донести:
–Он какую-то запарку искал.
–Заварку, – автоматически поспешил поправить Филипп, хотя это не имело никакого качественного значения. – Извини, Соф, похозяйничал.
Она пожала плечами и только благодарно кивнула, когда Филипп поставил перед нею чашку с чаем.
–Ты это, брось! – предостерёг Владимир Николаевич, справившись с первым шоком.
Рука Софьи. Однако, уже выводила слова об увольнении по собственному желанию с сегодняшнего дня.
–Не подпишу! – предостерёг Владимир Николаевич, но Софья только улыбнулась:
–Тогда я пойду в трудовую инспекцию.
–Софья, – Владимир Николаевич попытался быть сердечным и миролюбивым, – ну что же ты? Ну подумаешь, разошёлся немного. Что же сразу заявление-то?
–Не сразу.
Софья положила лист на стол Альцера, повернулась и принялась собирать свои нехитрые вещи, обжившие её рабочий стол. В основном – множество всякой канцелярии, которая ей не нужна.
–Ты что, уходишь? – не поверил Альцер. В его голове не укладывалось такое нарушение, на которое шла уже сама Софья, не дождавшаяся резолюции от своего начальника, но уже бодро собиравшая вещи. – Тебя же по статье можно уволить!
–Да мне плевать! – ответствовала Софья и, не позволяя себя остановить, вышла в неожиданной лёгкости, никак не вязавшейся с двумя пакетами, набитыми её туфлями, полотенцем, расчёской, кружкой, вилкой и тарелкой и прочей всякой неизбежной офисной дрянью...
–Звони! – рявкнул Владимир Николаевич на обалдевушю от такого бунта Ружинской Гайю.
Гайя дёрнулась, снова принялась набирать номер Майи. Снова тишина…
Меж тем Софья Ружинская вышла безработной. Да, она понимала, что поступила неправильно, и понимала, что эффект произвела максимально негативный, и это, на минуточку, должно было повлиять на её будущее. Понимала она и то, что придётся прийти снова – за расчётом, трудовой и для росписи во всевозможных ведомостях. Но это не сейчас. Это когда-нибудь. А сейчас ей было легко и спокойно. Словно с плеч упал тяжелый груз. Словно освободилось что-то в её груди, позволяя вздохнуть полнее.
Нет, обманка, конечно, как и всё, но почему бы и не порадоваться хоть немного, пока не наступит новая встреча их нелепой компании для нового обсуждения?
Софье захотелось порадовать себя чем-нибудь сладким. Пирожным или маленьким тортиком. Обычно она это себе не позволяла – это всё были расходы. Но сейчас, по факту оставшись без работы, она изменила всякой рациональности и перешла дорогу через оживлённую скользкую дорогу к магазинчику.
Зря она это сделала. Если б знать заранее, где упадёшь, а где встретишь призрака! Софья не знала где упадёт, но встретила призрака.
Сначала, впрочем, она не поняла что это. кто это. вроде бы знакомая тень, а потом уже разум схватил нереальность этой тени.
–Павел…– выдохнула Софья, не веря себе. Её толкнули слева и справа, люди спешили, а она встала на тротуаре с объёмными пакетами, замерла мраморной статуей. Но Софье не было дела до людей.
Павел! Мёртвый Павел издевательски кривил ей губы, смутно вырисовываясь в тени толпы.
–Вам плохо? – участливо спросил её кто-то, придерживая. И Софья спохватилась, засуетилась, зашептала что-то невразумительное, с трудом отводя взгляд от мёртвого пожелтевшего лица.
–Вам помочь? – повторил участливый голос. Но Софья только замотала головой и против воли взглянула на то место, где только что видела восковое лицо Павла. Там никого не было. вернее – там были люди. Живые люди.
«Боже. Я схожу с ума…» – в отчаянии поняла Софья, но часть её сознания в ещё большей панике возразила: «Это не сумасшествие. Это хуже, Софья».
Глава 15.
–Значит, тени? – уточнил Филипп, оглядывая мутное зеркало. Дело делом, а забывать про заработок нельзя, тем более, если обратились через знакомых, посулили за молчание прибавку. Да и дело забавное! Тени, видите ли, у него в зеркале! Тьфу…
Но профессионал в Филиппе не позволял даже толике презрения проскользнуть в голос или взгляд – тот, кто платит, тот и прав. Если чудится человеку, что в его зеркале в ванной комнате тени появляются, пожалуйста – проверим!
–Тени, – подтвердил клиент. Вся внешность его, весь вид лица и костюма говорили яснее ясного о том, что этот человек занимает высокий пост, из числа тех, к кому без записи не попадёшь, и кто умеет решать проблемы, просто потянувшись к телефону.
Человек это и сам понимал. Не вязалось происходящее с его высоким постом, с ответственными должностями, с бумагами, которые лежали на его столе и каждая со священной пометкой «для служебного пользования».
Но вот, свершилось! Ещё позавчера он вернулся домой – усталый и погружённый в мысли о будущем совещании, и привиделись ему тени в зеркале, висевшим с незапамятных времён в его собственной ванной. В первый раз оно, конечно, понятно – переутомление, освещение, усталость – и итог – показалось!
Но наутро, с трезвой головой? А тень нагло висела в зеркале, не позволяя в полной мере себя рассмотреть.
Клиент был человеком разумным. Он не стал поднимать панику, он позвонил одному своему хорошему другу, и тот передал ему контакты Филиппа, уверяя, что Филипп не станет затевать освещения в СМИ, не так скроен.
–Ты только не говори что от меня, – попросил друг и отключился.
Стыдно! Ну ничего, человеку не привыкать было к стыду. Он сам, не поручая такого важного секретарше, набрал нужный номер и отрывисто попросил Филиппа приехать на свой адрес, сообщив, что дело предстоит важное и не может быть сообщено по телефону. Ему казалось, что он ловко напугал этого профессионала, мол, будет знать, с кем имеет дело!
Но откуда бы ему знать, что Филипп был знаком со многими значимыми лицами, и отвык уже удивляться? Когда дело касалось его услуг, все эти значимые лица делались до смешного похож друг на друга. Они одинаково хотели нагнать страха на него, но от того, что нуждались в его услугах, и от того, что сами были напуганы куда больше, выходило крайне потешно.
Филипп внимательно оглядывал зеркало. Странно даже, что у столь значимого лица, которое часто появлялось в телевизоре на федеральных каналах, такое обычное жилище. Хорошее, добротное, но всё-таки обычное. Нет ничего вычурного или нарочито изящного, нет ничего кричащего – так, просто дом, просто жильё. И даже зеркало, вызвавшее, собственно сюда Филиппа, самое обычное – такое висело в отчем доме самого Филиппа, пока он, конечно, был в него вхож…
–В других зеркалах наблюдалось что-то подобное? – Филипп взял деловой тон. Клиенту это понравилось. Он любил конструктивность.
–Нет, никогда.
–А в этом только недавно?
–Позавчера, – подтвердил клиент.
Филипп оглядел ванную комнату. Показатель здоровья жилища здесь был средний. На потолке чернела едва различимая, только зарождённая трещина. У канализационной трубы подтёк. Добротное жилище, но какое же обычное!
–Пятна и трещина давно? – спросил Филипп. Теперь он был главным, а клиент, привыкший к тому, что в большинстве случаев главным был он, покорился без всякого мятежа.
–Пятно…ну лет пять, наверное. Сантехник говорит, что лучше не трогать, раз не разрастается. А трещина…не знаю.
Клиент смутился на словах о сантехнике. Ему показалось как-то удивительно обидно и ничтожно то, что он – такой значимый и такой важный, имеющий выход в самые верха власти, вдруг говорит о такой мелочи как сантехника!
–Понимаю, – согласился Филипп, – лучше не трогать, если жалоб нет. Вы один живёте?
–А какое это имеет отношение? – взвился клиент. Видимо, вопрос личной жизни был для него уязвимым местом. Что ж, Филипп не хотел его задеть, Филипп просто делал свою работу.
–Может быть, ваши домочадцы видели тоже что-то странное, – терпеливо объяснил он.
Клиент задумался, похоже, такое простое объяснение не приходило ему в голову. Он как-то привык уже к тому, что журналисты и просто любопытные периодически лезут в его частную жизнь.
–Дочка есть, – признал клиент, отмирая от своего подозрения в сторону Филиппа, – но она поехала с няней в санаторий. Это было неделю назад. Вернётся через четыре дня. Если бы она что-то видела, она бы сказала.
Филипп кивнул. Ему было любопытно от того, что поездка в санаторий состоялась зимой, когда вроде бы как в школах уже начались занятия, но он ничего не сказал – это не его дело. И потом, не факт, что девочка школьница.
Филипп оглядывал зеркало, слегка приподняв его за края, чтобы заглянуть за стену. Ничего подозрительного! Стена – пыльноватая, с чётким отпечатком контура зеркала, рама, венчавшая зеркало, тоже чиста без трещин, пятен, подозрительных сколов.
–Домработница ещё, – вдруг сказал клиент, – домработница приходит. Раз в два дня.
–Она ничего не говорила?
–Нет, – клиент развёл руками, – что всё это значит?
Что значит? Филипп не видел в этом зеркале ничего странного и необычного. Ну подумаешь – привиделись уставшему человеку тени. Ну один, два, три раза. И что?
И только хотел Филипп донести это поделикатнее, и только отставил он зеркало так, чтобы оно вернулось на место, и сам заглянул в зеркальную равнодушную гладь, как замер.
Он ясно увидел в зеркале Софью.
Обыкновенную Софью Ружинскую, которая точно никак не могла оказаться здесь! Филипп смотрел на неё, не отрываясь, она тихо и печально улыбалась ему из зеркального мира. Клиента же позади не было.
Филипп моргнул. Софья исчезла, появилось взволнованно-тревожное лицо клиента. Что ж, тревожиться было о чём.
–Я забираю его, – промолвил Филипп, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. Не надо, чтобы этот человек, видимо, не очень плохой, пугался из-за того, к чему не имеет отношения. В конце концов, появление Софьи перед трезвым взором Филиппа – это проблема самого Филиппа.
–Забираете? – не поверил человек.
–Да, – повторил Филипп тоном, не допускающим возражений. – Мне нужно исследовать его. если появятся новые тени…звоните.
Он не удержался и украдкой бросил взгляд в зеркало. Нет, ничего. Только он сам и клиент. Никакой Софии.
Боже, если ты есть – что за дела? Можно без загадок? Можно хоть что-то конкретное?
–Подождите, неужели всё так серьёзно? – всё-таки клиент встревожился, угадав нутром перемену в Филиппе.
–Я просто проведу проверку, – Филипп окончательно овладел собой и даже улыбнулся. Может быть, вышло не так убедительно, но он очень старался.
Клиент кивнул. Слова о проверке ему были понятны и близки, они принадлежали его миру. Он и сам часто изымал документы с формулировкой о необходимости провести проверку.
До дверей дошли в молчании, но уже на пороге, расплачиваясь с Филиппом, клиент всё-таки не удержался от вопроса:
–Вы тоже что-то видели?
–Я…– Филипп не ожидал такого вопроса, но лукавить не стал, – мне кажется – да. Но это не относится к вам. Думаю, зеркало просто реагирует на каждого по-своему.
Клиент кивнул и безнадёжно попросил сообщить ему результаты проверки. Филипп наспех пообещал, и нырнул на улицу, держа зеркало в руках. Зима встретила Филиппа ветром. Он поёжился, но размышлять было нечего. Он спрятал зеркало подмышкой, благо, оно было совсем небольшое, и нащупал в кармане мобильный телефон, надо было сделать сразу две вещи – вызвать такси и позвонить Софье. Сначала, всё-таки, такси.
Машина будто бы его ждала. Водитель оказался рядом и через три минуты Филипп уже втиснулся на заднее сидение. В тепле звонить было сподручнее.
Гудок. Долгий, протяжный, надрывный отвратительный гудок.
Тишина. Софья не брала трубку. Не отвечала, зараза. Спокойнее не становилось. Весь путь до дома Ружинской Филипп делал попытки до неё дозвониться, но бесполезно – она не брала трубку. Или не слышала, или отключила телефон, или…
Про последний вариант Филипп не хотел думать. Но вот её подъезд. Снова везение – как раз выходили из него, и Филипп, держа зеркало в руках, рванул в пасть сыроватого тепла. Её этаж, её дверь…
Открой. Открой!
Дверь подалась будто бы сама собой – так показалось Филиппу, когда он ворвался в коридор, но почти сразу же сообразил – это Агнешка.
Грязноватое серое облачко впустило его.
–Где она? – без приветствий спросил Филипп. Он нервничал. Сразу же с вопросом услышал он и приглушённые рыдания. Комната!
Филипп не разулся, наспех сбросил зимнее пальто и метнулся в комнату. Софья была там. Она полулежала на диване, закрыв лицо руками. Плечи её мелко-мелко вздрагивали. Плакала.
–Софа…– хрипло позвал Филипп, не зная, как ему начать. Рассказать про зеркало? Спросить про то, что случилось у неё? Возмутиться, что она не брала трубку?..
–Она такой пришла, – сообщила Агнешка, холодком обдавая его спину. – Сама на себя не похожа.
Софа услышала Филиппа, отняла руки от распухшего, покрасневшего, ставшего совсем другим лица. Она не удивилась его приходу – ждала? Или ей было всё равно?
–Софа, – Филипп пристроил зеркало на кресло, и приблизился к ней, сел рядом, отнял её руки, заставил взглянуть на себя, – что такое?
Филипп и сам не узнавал своего голоса. Чужой, глухой…
–Филипп! – она бросилась ему на шею, как в утешение, не задумываясь о том, насколько это уместно или неуместно. Несколько секунд её плечи дрожали, а щека Филиппа мгновенно взмокла от её слёз. Но Филипп был терпелив. Он видел застывшую Агнешку – та ждала, глядя на них, и ничего не выражало её мёртвое лицо.
Но Филипп не прерывал Софью. По опыту он знал, что женщину лучше не прерывать в слезах. Пусть проплачется, и тогда можно говорить.
–Павел…– прошелестела Софья, отнимая себя от него. – Павел…я видела его.
Филипп взглянул на неё с жалостью. Чёрт, как же тяжело она перенесла это. Он умер. Она с ним работала. Разумно, что её рассудок сейчас пошаливает.
–Я видела его! – Софья вдруг вцепилась в его руку, словно прочтя его жалость к себе. – Я не спятила! Я видела его. Я…
Она вдруг вспомнила о том, что уволилась. Вспомнила, что пропала Майя. Её замутило. Покачиваясь, как пьяная, Софья поднялась и направилась в ванную, и вскоре заплескала вода.
–А зеркало зачем? – хмуро спросила Агнешка, проводив Софью взглядом.
–Зер…а. объясню! – Филипп даже не сразу сообразил о чём она вообще говорит, но всё-таки вспомнил с какой-то досадой о причине своего появления здесь. Он прислушался, поколебался. Надо было что-то делать, пока она приводит себя в порядок. А что может быть лучше чая?
Филипп направился на кухню. Агнешка последовала за ним, видимо, любопытничая и желая узнать, что он будет делать. Филипп же не обращал на него внимания. Он просто налил из-под крана воды в электрический чайник, не найдя ни фильтра, ни отстоявшейся для этой цели воды. Щёлкнула кнопка, загудело.
–Заварка есть? – спросил Филипп, обращаясь к Агнешке. Та пожала плечами.
Понятно, помощи от неё через раз. Филипп на правах ближайшего друга хозяйки кухни, принялся рыться по ящичкам. Попадались крупы, мука, сахар, соль…
–Чай только в пакетиках, – сообщила Софья, появляясь на пороге. – Если, конечно, ты чай ищешь.
Филипп обернулся к ней. Она стояла, прислонившись к дверному косяку. Лицо её подопухло от слёз, с волос стекала вода, под глазами следы размазанной туши.
–Чай, – подтвердил Филипп. – Садись, сделаю.
Она кивнула, села на ближайший стул. Агнешка поспешила донести:
–Он какую-то запарку искал.
–Заварку, – автоматически поспешил поправить Филипп, хотя это не имело никакого качественного значения. – Извини, Соф, похозяйничал.
Она пожала плечами и только благодарно кивнула, когда Филипп поставил перед нею чашку с чаем.
