Чего же тогда? Зачем она во всё это лезет и почему должна скрываться, когда ей самой ничего не грозит, ведь её не за что судить! Ну почти. Только если осудить её растерянность и неумение сразу остановить врага, но разве Бартоломью сам остановил или арестовал Гасиона?
Злость победила разум. Взглянув прямо в глаза Бартоломью, Магда сказала с каким-то злорадным удовольствием:
– Я общалась с Гасионом из Чёрного Креста, он рассказал о договорённости насчёт Чаши… невыполненной договорённости. Сказал, что если не будет Чаши, они будут убивать дознаваталей и жителей Города.
Первые полминуты ей было даже весело. Бартоломью сделался забавным, и его лицо сменило мгновенно несколько масок. Он был в ужасе, затем в растерянности и, наконец, в злости. Потом пришло самое худшее – лёд.
Магда забыла, что Бартоломью был ласков и добр с ней только потому что видел в ней преданную соратницу, глуповатую, безнадёжно любящую её. Он не терпел самодеятельности от тех, кого считал слабее и глупее себя, а Магда в его мировоззрении относилась именно к такой категории людей. Магда забыла, что Бартоломью – это не просто обычный дознаватель, это Верховный, который сейчас управляет и решениями Володыки, и всем Городом Святого Престола и ещё многими людьми, которые шли из разных богатых домов и через Пресветлого и службу ему захватывали власть в своих домах, в своих землях, устанавливая таким образом власть Пресветлого и, конечно, Бартоломью.
Магда забыла, что Бартоломью пусть и сам уже редко спускается в подземные тюрьмы и сходит на нижние этажи в пыточные камеры, но это не значит, что он их забыл также, как Магда забыла с кем имеет дело.
Веселье прошло и накатил ужас. Магда поняла, что сказала слишком много и это было явно лишним. Но слова нельзя забрать, а такие слова уже и не обернуть в шутку. Всё было кончено.
Бартоломью резким рывком вдавил её в кресло, заставляя сесть. Его хватка была по-настоящему железной, но Магда и пожаловаться не посмела – знала, что виновата. Бартоломью навис над ней.
– Вот как? – поинтересовался он холодно, – значит, с врагами Города за моей спиной ведёшь дела?
Он раздумывал как поступить. На раз-два можно было прямо сейчас спихнуть Магду в камеры и заявить, что она общалась с Чёрным Крестом. После этого – суд и Остров, где она закончит остатки своих дней в жалкой жизни. И никто не воспротивится. И даже если Магда будет нести своё, что он, дескать, сам водится с Гасионом, ей никто не поверит. К тому же, пытки всегда умеют приводить человека к даче правильных и нужных показаний.
Но для того ли он потратил столько времени и сил на неё? Сейчас выращивать нового соратника было трудно, времени катастрофически не хватало. Проще было доломать сопротивление старого.
– С вас беру пример! – Магда ещё попыталась выскользнуть из кресла, но куда там. Её жалкая попытка вырваться и спастись была совершенно безнадёжной.
– Дура, – промолвил Бартоломью спокойно. – Ты не знаешь во что лезешь и с чем играешь. Решения подобного уровня только для тех, кто знает все риски. А ты развесила уши… это Гасион, верно?
Догадаться было несложно. Слишком наглое решение, да и Магда уже была с ним знакома.
Магда не ответила и это было ответом.
– И что он тебе наплёл? Что я работаю с Крестом?
– Вы обещали им Чашу…
– Обещать можно только тем, кто праведен или кто служит праведным целям. Я уже тебе объяснял, что держу врагов Города Святого Престола ближе, чем его друзей. Какая часть моих объяснений была тебе непонятна?
Бартоломью отошёл на шаг от кресла. Не для того, чтобы дать ей свободу, нет, а чтобы посмотреть на её испуг. Он скрестил руки на груди, ограждаясь от неё. Для себя Бартоломью уже определил свои действия. Магда должна испугаться, а он её хорошо испугает. Она должна уяснить, что всякая её самодеятельность – это прямая погибель для неё же.
После этого можно будет и простить.
– Я ошибался в тебе, – Бартоломью окинул её оценивающим взглядом, – думал, ты умнее и понимаешь, что враги Города, и наши с тобой лично ждут нашего раздора. Они готовы сказать и сделать всё, что угодно. Ты знаешь, что я много чего слышу про них. Ты знаешь и то, что я всегда поступаю на благо Города, даже если для этого приходится водиться с его врагами и плести вокруг них сети. Методы не выбирают, Магда. Мы не Служение, мы Дознание. Дознавателей в белых перчатках не бывает, как и в белых плащах, и я ошибался в тебе, когда решил, что ты понимаешь это. Вместо того, чтобы быть моей соратницей, ты выставляешь себя моим врагом и врагом Города. Тебя видели в обществе врага, а это значит, что тебя вполне стоит отправить в тюрьму.
Магда побелела и сползла на пол прямо из кресла. Вид у неё стал ещё более жалкий.
– К-как… – сил на полновесный вопрос не хватало.
– А как ты думала? – усмехнулся Бартоломью. – Даже я тебе не верю, а что говорить о тех, кто тебя опознал? Ты Всадник, а ведёшь себя как неразумная кобыла, что идёт к отравленной, но яркой траве. Слышишь, Магда? Я тебе не верю. Я не верю в то, что ты на нашей стороне.
Магда сдалась быстро. Бартоломью легко размолотил всякую её уверенность. Он просто стёр до ничего всякую её самостоятельность и она разрыдалась как обычная девчонка, натворившая глупостей. Её плечи сотрясались, она пыталась успокоиться, но не могла, сил не хватало, самообладание предавало её. Всё сделанное показалось ей преступным. Она приходила к решению, что действительно напрасно влезла во всё это. Ну какая уже разница с кем работает Бартоломью и как, если все решения его направлены на Город? если он ни разу не попался, а она…
И как ей теперь доказать свою невиновность? Неужели тюрьма и суд? А потом страшный безжизненный Остров, на котором нет ничего из жизни, а всё только из угасания.
– Он сказал, что будет кровь… убийства, – она выдыхала эти жалкие оправдания из последних сил, цепляясь за них как за что-то возможное. – Что он начнёт с вас, что всех не спасти, и что нам не должно быть дела до того, что будет с Чашей…
– И ты ему поверила? – устало спросил Бартоломью. Он ожидал куда более серьёзной борьбы, а она сдалась так легко и просто!
– А если он и правда убьёт вас? – это Магда выкрикнула уже в истерике. – Прежнего Верховного ведь убили, что им мешает…
Она не смогла закончить, забилась в новом потоке рыданий. Бартоломью почувствовал растущее раздражение. Дознаватель! Удобная кукла, которую можно передвигать с места на место и диктовать свою волю. Только пусть возьмёт себя в руки, что ли.
– Встань, – велел Бартоломью холодно, – не позорься больше, чем сейчас.
Она медленно встала. Это было неуклюже и слабо, но она встала. Её трясло.
– Я не хочу в тюрьму…– прошелестела Магда. – Я не хочу, что вам причинили вред.
– Больше вреда, чем ты? – усмехнулся Бартоломью. – Магда, повзрослей. Враги всегда угрожают смертью близких и невинных, слушать их необязательно. Твои слёзы не помогут. Тебе поможет только разум и сила воли. Либо тебе стоит бросить всё прямо сейчас и покинуть Город, я не держу.
Магду всё ещё потряхивало.
– Слушай меня и делай только то, что тебе велено, если хочешь остаться здесь. Это единственное условие, последнее условие для тебя. Ещё одно самоволие и будет тюрьма, и убеждать в своей невиновности тебе надо будет уже не меня. Решай.
Он был спокоен. Он знал, что она выберет. Куда ей было идти? С кем? Для чего? Тут у неё была жизнь и тут был хоть какой-то смысл. К тому же Магда ничего не умеет кроме того, как быть дознавателем.
Хотя таких дознавателей… но Бартоломью просто физически не успевал ещё и обновлением состава заниматься.
– Я буду, – прошептала Магда, бледная до такой степени, что казалось, она сейчас упадёт в обморок. – Я буду делать только то, что мне велено. Пожалуйста, простите меня…
Она и сама точно не знала в чём её вина. Чувствовала, что нет ей оправдания, что её жизнь висит на волоске, но пульсирующая головная боль и ужас не давали ей сосредоточиться.
– Ступай, – равнодушно разрешил Бартоломью, – приведи себя в порядок, у тебя много работы.
Когда она ушла ему стало легче и свободнее, всё же он ненавидел ни слёзы, ни слабость. Успокоило Бартоломью то, что Магда влезла не так уж и глубоко в его дела с Гасионом, зато принесла подтверждение – будет резня.
Он ожидал этого, но не боялся. Во-первых, к нему самому подобраться было не так просто как он сам подобрался к прежнему Верховному. Во-вторых, если Чёрный Крест прольёт кровь, Город станет сговорчивее и у него будут все основания для объявления войны и уничтожения всего Чёрного Креста.
И никакой Чаши они не получат ни временно, ни постоянно. Бартоломью хотел сделать Город Святого Престола великим, вернуть ему смысл и истину, хотел власти, которая будет строиться не на подкупах Володыки, а на истинном значении. Для этого он всё и затеял. Для этого прибывали гости из великих домов и разных земель и уезжали, заручившись поддержкой Города, уезжали, чтобы нести слово Города и Пресветлого на родине, их именами захватывать свою власть, что должна была стать марионеточной и совершать благие деяния во имя Пресветлого – всё, чтобы перетянуть население на нужную сторону и возвысить авторитет Города Святого Престола.
Но даже в этой борьбе Бартоломью не забывал о том, что есть артефакты, которые не должны попасть в ненужные руки.
Внешне Магда привела себя в порядок, а вот внутри… нет, она запретила себе думать о лишнем, даже Филиппо не кивнула, когда прошла мимо, чем обозначила своё поражение. Филиппо даже удивлён не был – он быстро сопоставил все события и пришёл к выводу, что Магда попалась и смалодушничала.
Что ж, в одиночку работать всегда было проще.
Магда подписывала бумаги, не глядя в них и не вчитываясь в смысл, бессмысленно кивала своим дознавателям, которые докладывали об очередных пустяковых арестах в Городе, в котором больше не было пустяков, но едва ли смысл их слов достигал её сознания. Дознаватели это видели. Они и сами видели перемены, но понимали, что сейчас будет или отставка или смирение. С учётом того, что большинство из них ничего не умело и не помнило из жизни светской, отступать было некуда.
Да и трусость никто не отменял. И да, они видели аресты, видели и совершали их сами. Появились и совершенно глупые причины – сказано не то, сделано не то, позже комендантского часа вышел на прогулку…
Бартоломью лепил из Города Святого Престола что-то новое, совершенно лишённое своеволия, подчинённое дисциплине. Дознаватели желали видеть хоть какие-то ответы и надежды от Магды, которая, как всем было известно, была приближённой к Бартоломью, но в её глазах были пустота и смирение, точно она сама отсутствовала на месте.
Выходя от Магды, Морис заметил первым:
– Она словно спит.
– Пусть спит, – тотчас влез Элрик, – спит и видит сны.
Они видели, что всё идёт иначе. Видели, что люди уже опасаются говорить на улицах, что не стало никакого прежнего веселья и лёгкость тоже исчезла, и чувствовали запоздалую ответственность за это. Но что-то предпринимать? Пока что они медлили.
Магда же не заметила, предпочла не заметить их переглядки и красноречивые вздохи. Она думала о том, что сегодня Гасион ждёт от неё ответа, и если она не даст его, то он перейдёт к делу. И что тогда? Кого он убьёт? Обещал, что начнёт с Бартоломью. Но Бартоломью эту угрозу как будто и за угрозу не считает!
Магде пришла в голову страшная злая мысль, что если Бартоломью вдруг исчезнет, просто исчезнет, как бы по волшебству, то ей станет легче дышать, но она заставила себя отогнать эту проклятую мысль от себя как можно дальше, сама ужасаясь той злости, которая находила на неё волнами, мешая вздохнуть.
– Вы меня пугаете, – голос Мартина вывел её из этих мыслей, в который она прятала свой ужас, свою ненависть, свой страх и свою слабость. Не зная куда деться от самой себя и своих размышлений, Магда была погружена в предчувствия и смурное настроение, и правда как будто бы спала, если смотреть со стороны.
Магда вздрогнула и взглянула на Мартина с усталостью, которую он прежде и не знал в ней.
– Что? – смысл его слов не дошёл до неё сразу. – Пугаю?
– Вы меня снова не оскорбляете и как будто бы даже слушаете, – он не шутил, да и вообще едва ли умел бы это делать. – Вам позвать целителя?
– Я так ужасна? – спросила Магда тихо. – Почему же вы терпите?
– Вы дознаватель, теперь вы – Город, а значит, защищаете имя Пресветлого. Я, признаться, не в восторге, но тех, кто несёт имя Пресветлого, не выбирают люди, их выбирает сам Пресветлый и сам призывает выбранных на защиту своего слова и своих последователей.
Мартин говорил чётко, уверенно. Он не пытался произвести на неё впечатление и даже не заботился о том, как она воспримет его слова. Он всего лишь доносил свою позицию.
Магда покачала головой. Знал бы он как она защищает имя Пресветлого и его последователей! Знал бы, плюнул бы и ушёл от неё, чтобы никогда больше не посмотреть даже в её сторону. И правильно.
Защитник Пресветлого не должен сдаваться. Защитник его слова не имеет права отступать и отдавать горожан на убой, даже если это грозит потерей собственной свободы и отставкой. Защитник не может защищать одного, неся вред остальным. Да, она хочет спасти Бартоломью от возможной потери репутации и даже жизни, но разве не он сам влез в дела с Гасионом и Крестом? Не он ли обещал им вернуть артефакт? Не он ли…
Хватит. Магда тряхнула головой, пытаясь разобраться в потоке собственных мыслей и вынести весь тот ужас, что находил на неё вместо страха, сжимая и выкручивая слабую её жизнь.
– Вы бледны, – заметил Мартин, – может быть всё-таки целителя?
Гасион ждёт её ответа. Гасион ждёт её решения. От её решения зависит, будет ли жить Бартоломью и другие в Городе. Бартоломью же утверждает, что она не должна лезть во всё это. Он знает о том, что вероятна кровь, и всё равно спокоен. Вместо того, чтобы искать выход, он обвиняет её в том, что она лезет не туда и грозится лишить её свободы и выгнать.
И что делать? В такой ситуации хорошо бы получить чей-нибудь совет, чтобы положиться на него целиком и полностью. Но от кого? Филиппо явно против договора. Бартоломью хочет её отстранить. По сути, решение за одной Магдой, и как бы она ни решила…
– Можешь сделать кое-что для меня? – спросила Магда. Сейчас стыд жёг её. Чего она испугалась? Возможности умереть и потерять свободу? Но опять же – как договариваться с Гасионом? Вдруг он нарушит своё слово? Сколько вообще весит слово культиста?
Мартин явно не ожидал такого поворота, но кивнул.
– Что я могу сделать?
– Проводи меня в молитвенную залу, – прошелестела Магда. Дознание не дало ей ответа, может быть поможет Служение? – у меня кажется голова кружится, я боюсь упасть.
– Мы не можем идти на поводу у врагов Города, – Бартоломью обозначил свою позицию сразу. Собственно, гадать с кем была Магда, тоже долго не пришлось. Он вычислил её спутника мгновенно и пригласил к себе. Разумеется, уже без угроз. Филиппо сильный, а ещё он умнее, чем она и у него есть воля. В иных обстоятельствах он был бы идеальным соратником. – Сегодня они требуют одно, завтра потребуют что-то ещё.
Филиппо не стал отпираться. По Магде ещё с утра он понял, что всё проиграно и установлено.
Злость победила разум. Взглянув прямо в глаза Бартоломью, Магда сказала с каким-то злорадным удовольствием:
– Я общалась с Гасионом из Чёрного Креста, он рассказал о договорённости насчёт Чаши… невыполненной договорённости. Сказал, что если не будет Чаши, они будут убивать дознаваталей и жителей Города.
Первые полминуты ей было даже весело. Бартоломью сделался забавным, и его лицо сменило мгновенно несколько масок. Он был в ужасе, затем в растерянности и, наконец, в злости. Потом пришло самое худшее – лёд.
Магда забыла, что Бартоломью был ласков и добр с ней только потому что видел в ней преданную соратницу, глуповатую, безнадёжно любящую её. Он не терпел самодеятельности от тех, кого считал слабее и глупее себя, а Магда в его мировоззрении относилась именно к такой категории людей. Магда забыла, что Бартоломью – это не просто обычный дознаватель, это Верховный, который сейчас управляет и решениями Володыки, и всем Городом Святого Престола и ещё многими людьми, которые шли из разных богатых домов и через Пресветлого и службу ему захватывали власть в своих домах, в своих землях, устанавливая таким образом власть Пресветлого и, конечно, Бартоломью.
Магда забыла, что Бартоломью пусть и сам уже редко спускается в подземные тюрьмы и сходит на нижние этажи в пыточные камеры, но это не значит, что он их забыл также, как Магда забыла с кем имеет дело.
Веселье прошло и накатил ужас. Магда поняла, что сказала слишком много и это было явно лишним. Но слова нельзя забрать, а такие слова уже и не обернуть в шутку. Всё было кончено.
Бартоломью резким рывком вдавил её в кресло, заставляя сесть. Его хватка была по-настоящему железной, но Магда и пожаловаться не посмела – знала, что виновата. Бартоломью навис над ней.
– Вот как? – поинтересовался он холодно, – значит, с врагами Города за моей спиной ведёшь дела?
Он раздумывал как поступить. На раз-два можно было прямо сейчас спихнуть Магду в камеры и заявить, что она общалась с Чёрным Крестом. После этого – суд и Остров, где она закончит остатки своих дней в жалкой жизни. И никто не воспротивится. И даже если Магда будет нести своё, что он, дескать, сам водится с Гасионом, ей никто не поверит. К тому же, пытки всегда умеют приводить человека к даче правильных и нужных показаний.
Но для того ли он потратил столько времени и сил на неё? Сейчас выращивать нового соратника было трудно, времени катастрофически не хватало. Проще было доломать сопротивление старого.
– С вас беру пример! – Магда ещё попыталась выскользнуть из кресла, но куда там. Её жалкая попытка вырваться и спастись была совершенно безнадёжной.
– Дура, – промолвил Бартоломью спокойно. – Ты не знаешь во что лезешь и с чем играешь. Решения подобного уровня только для тех, кто знает все риски. А ты развесила уши… это Гасион, верно?
Догадаться было несложно. Слишком наглое решение, да и Магда уже была с ним знакома.
Магда не ответила и это было ответом.
– И что он тебе наплёл? Что я работаю с Крестом?
– Вы обещали им Чашу…
– Обещать можно только тем, кто праведен или кто служит праведным целям. Я уже тебе объяснял, что держу врагов Города Святого Престола ближе, чем его друзей. Какая часть моих объяснений была тебе непонятна?
Бартоломью отошёл на шаг от кресла. Не для того, чтобы дать ей свободу, нет, а чтобы посмотреть на её испуг. Он скрестил руки на груди, ограждаясь от неё. Для себя Бартоломью уже определил свои действия. Магда должна испугаться, а он её хорошо испугает. Она должна уяснить, что всякая её самодеятельность – это прямая погибель для неё же.
После этого можно будет и простить.
– Я ошибался в тебе, – Бартоломью окинул её оценивающим взглядом, – думал, ты умнее и понимаешь, что враги Города, и наши с тобой лично ждут нашего раздора. Они готовы сказать и сделать всё, что угодно. Ты знаешь, что я много чего слышу про них. Ты знаешь и то, что я всегда поступаю на благо Города, даже если для этого приходится водиться с его врагами и плести вокруг них сети. Методы не выбирают, Магда. Мы не Служение, мы Дознание. Дознавателей в белых перчатках не бывает, как и в белых плащах, и я ошибался в тебе, когда решил, что ты понимаешь это. Вместо того, чтобы быть моей соратницей, ты выставляешь себя моим врагом и врагом Города. Тебя видели в обществе врага, а это значит, что тебя вполне стоит отправить в тюрьму.
Магда побелела и сползла на пол прямо из кресла. Вид у неё стал ещё более жалкий.
– К-как… – сил на полновесный вопрос не хватало.
– А как ты думала? – усмехнулся Бартоломью. – Даже я тебе не верю, а что говорить о тех, кто тебя опознал? Ты Всадник, а ведёшь себя как неразумная кобыла, что идёт к отравленной, но яркой траве. Слышишь, Магда? Я тебе не верю. Я не верю в то, что ты на нашей стороне.
Магда сдалась быстро. Бартоломью легко размолотил всякую её уверенность. Он просто стёр до ничего всякую её самостоятельность и она разрыдалась как обычная девчонка, натворившая глупостей. Её плечи сотрясались, она пыталась успокоиться, но не могла, сил не хватало, самообладание предавало её. Всё сделанное показалось ей преступным. Она приходила к решению, что действительно напрасно влезла во всё это. Ну какая уже разница с кем работает Бартоломью и как, если все решения его направлены на Город? если он ни разу не попался, а она…
И как ей теперь доказать свою невиновность? Неужели тюрьма и суд? А потом страшный безжизненный Остров, на котором нет ничего из жизни, а всё только из угасания.
– Он сказал, что будет кровь… убийства, – она выдыхала эти жалкие оправдания из последних сил, цепляясь за них как за что-то возможное. – Что он начнёт с вас, что всех не спасти, и что нам не должно быть дела до того, что будет с Чашей…
– И ты ему поверила? – устало спросил Бартоломью. Он ожидал куда более серьёзной борьбы, а она сдалась так легко и просто!
– А если он и правда убьёт вас? – это Магда выкрикнула уже в истерике. – Прежнего Верховного ведь убили, что им мешает…
Она не смогла закончить, забилась в новом потоке рыданий. Бартоломью почувствовал растущее раздражение. Дознаватель! Удобная кукла, которую можно передвигать с места на место и диктовать свою волю. Только пусть возьмёт себя в руки, что ли.
– Встань, – велел Бартоломью холодно, – не позорься больше, чем сейчас.
Она медленно встала. Это было неуклюже и слабо, но она встала. Её трясло.
– Я не хочу в тюрьму…– прошелестела Магда. – Я не хочу, что вам причинили вред.
– Больше вреда, чем ты? – усмехнулся Бартоломью. – Магда, повзрослей. Враги всегда угрожают смертью близких и невинных, слушать их необязательно. Твои слёзы не помогут. Тебе поможет только разум и сила воли. Либо тебе стоит бросить всё прямо сейчас и покинуть Город, я не держу.
Магду всё ещё потряхивало.
– Слушай меня и делай только то, что тебе велено, если хочешь остаться здесь. Это единственное условие, последнее условие для тебя. Ещё одно самоволие и будет тюрьма, и убеждать в своей невиновности тебе надо будет уже не меня. Решай.
Он был спокоен. Он знал, что она выберет. Куда ей было идти? С кем? Для чего? Тут у неё была жизнь и тут был хоть какой-то смысл. К тому же Магда ничего не умеет кроме того, как быть дознавателем.
Хотя таких дознавателей… но Бартоломью просто физически не успевал ещё и обновлением состава заниматься.
– Я буду, – прошептала Магда, бледная до такой степени, что казалось, она сейчас упадёт в обморок. – Я буду делать только то, что мне велено. Пожалуйста, простите меня…
Она и сама точно не знала в чём её вина. Чувствовала, что нет ей оправдания, что её жизнь висит на волоске, но пульсирующая головная боль и ужас не давали ей сосредоточиться.
– Ступай, – равнодушно разрешил Бартоломью, – приведи себя в порядок, у тебя много работы.
Когда она ушла ему стало легче и свободнее, всё же он ненавидел ни слёзы, ни слабость. Успокоило Бартоломью то, что Магда влезла не так уж и глубоко в его дела с Гасионом, зато принесла подтверждение – будет резня.
Он ожидал этого, но не боялся. Во-первых, к нему самому подобраться было не так просто как он сам подобрался к прежнему Верховному. Во-вторых, если Чёрный Крест прольёт кровь, Город станет сговорчивее и у него будут все основания для объявления войны и уничтожения всего Чёрного Креста.
И никакой Чаши они не получат ни временно, ни постоянно. Бартоломью хотел сделать Город Святого Престола великим, вернуть ему смысл и истину, хотел власти, которая будет строиться не на подкупах Володыки, а на истинном значении. Для этого он всё и затеял. Для этого прибывали гости из великих домов и разных земель и уезжали, заручившись поддержкой Города, уезжали, чтобы нести слово Города и Пресветлого на родине, их именами захватывать свою власть, что должна была стать марионеточной и совершать благие деяния во имя Пресветлого – всё, чтобы перетянуть население на нужную сторону и возвысить авторитет Города Святого Престола.
Но даже в этой борьбе Бартоломью не забывал о том, что есть артефакты, которые не должны попасть в ненужные руки.
***
Внешне Магда привела себя в порядок, а вот внутри… нет, она запретила себе думать о лишнем, даже Филиппо не кивнула, когда прошла мимо, чем обозначила своё поражение. Филиппо даже удивлён не был – он быстро сопоставил все события и пришёл к выводу, что Магда попалась и смалодушничала.
Что ж, в одиночку работать всегда было проще.
Магда подписывала бумаги, не глядя в них и не вчитываясь в смысл, бессмысленно кивала своим дознавателям, которые докладывали об очередных пустяковых арестах в Городе, в котором больше не было пустяков, но едва ли смысл их слов достигал её сознания. Дознаватели это видели. Они и сами видели перемены, но понимали, что сейчас будет или отставка или смирение. С учётом того, что большинство из них ничего не умело и не помнило из жизни светской, отступать было некуда.
Да и трусость никто не отменял. И да, они видели аресты, видели и совершали их сами. Появились и совершенно глупые причины – сказано не то, сделано не то, позже комендантского часа вышел на прогулку…
Бартоломью лепил из Города Святого Престола что-то новое, совершенно лишённое своеволия, подчинённое дисциплине. Дознаватели желали видеть хоть какие-то ответы и надежды от Магды, которая, как всем было известно, была приближённой к Бартоломью, но в её глазах были пустота и смирение, точно она сама отсутствовала на месте.
Выходя от Магды, Морис заметил первым:
– Она словно спит.
– Пусть спит, – тотчас влез Элрик, – спит и видит сны.
Они видели, что всё идёт иначе. Видели, что люди уже опасаются говорить на улицах, что не стало никакого прежнего веселья и лёгкость тоже исчезла, и чувствовали запоздалую ответственность за это. Но что-то предпринимать? Пока что они медлили.
Магда же не заметила, предпочла не заметить их переглядки и красноречивые вздохи. Она думала о том, что сегодня Гасион ждёт от неё ответа, и если она не даст его, то он перейдёт к делу. И что тогда? Кого он убьёт? Обещал, что начнёт с Бартоломью. Но Бартоломью эту угрозу как будто и за угрозу не считает!
Магде пришла в голову страшная злая мысль, что если Бартоломью вдруг исчезнет, просто исчезнет, как бы по волшебству, то ей станет легче дышать, но она заставила себя отогнать эту проклятую мысль от себя как можно дальше, сама ужасаясь той злости, которая находила на неё волнами, мешая вздохнуть.
– Вы меня пугаете, – голос Мартина вывел её из этих мыслей, в который она прятала свой ужас, свою ненависть, свой страх и свою слабость. Не зная куда деться от самой себя и своих размышлений, Магда была погружена в предчувствия и смурное настроение, и правда как будто бы спала, если смотреть со стороны.
Магда вздрогнула и взглянула на Мартина с усталостью, которую он прежде и не знал в ней.
– Что? – смысл его слов не дошёл до неё сразу. – Пугаю?
– Вы меня снова не оскорбляете и как будто бы даже слушаете, – он не шутил, да и вообще едва ли умел бы это делать. – Вам позвать целителя?
– Я так ужасна? – спросила Магда тихо. – Почему же вы терпите?
– Вы дознаватель, теперь вы – Город, а значит, защищаете имя Пресветлого. Я, признаться, не в восторге, но тех, кто несёт имя Пресветлого, не выбирают люди, их выбирает сам Пресветлый и сам призывает выбранных на защиту своего слова и своих последователей.
Мартин говорил чётко, уверенно. Он не пытался произвести на неё впечатление и даже не заботился о том, как она воспримет его слова. Он всего лишь доносил свою позицию.
Магда покачала головой. Знал бы он как она защищает имя Пресветлого и его последователей! Знал бы, плюнул бы и ушёл от неё, чтобы никогда больше не посмотреть даже в её сторону. И правильно.
Защитник Пресветлого не должен сдаваться. Защитник его слова не имеет права отступать и отдавать горожан на убой, даже если это грозит потерей собственной свободы и отставкой. Защитник не может защищать одного, неся вред остальным. Да, она хочет спасти Бартоломью от возможной потери репутации и даже жизни, но разве не он сам влез в дела с Гасионом и Крестом? Не он ли обещал им вернуть артефакт? Не он ли…
Хватит. Магда тряхнула головой, пытаясь разобраться в потоке собственных мыслей и вынести весь тот ужас, что находил на неё вместо страха, сжимая и выкручивая слабую её жизнь.
– Вы бледны, – заметил Мартин, – может быть всё-таки целителя?
Гасион ждёт её ответа. Гасион ждёт её решения. От её решения зависит, будет ли жить Бартоломью и другие в Городе. Бартоломью же утверждает, что она не должна лезть во всё это. Он знает о том, что вероятна кровь, и всё равно спокоен. Вместо того, чтобы искать выход, он обвиняет её в том, что она лезет не туда и грозится лишить её свободы и выгнать.
И что делать? В такой ситуации хорошо бы получить чей-нибудь совет, чтобы положиться на него целиком и полностью. Но от кого? Филиппо явно против договора. Бартоломью хочет её отстранить. По сути, решение за одной Магдой, и как бы она ни решила…
– Можешь сделать кое-что для меня? – спросила Магда. Сейчас стыд жёг её. Чего она испугалась? Возможности умереть и потерять свободу? Но опять же – как договариваться с Гасионом? Вдруг он нарушит своё слово? Сколько вообще весит слово культиста?
Мартин явно не ожидал такого поворота, но кивнул.
– Что я могу сделать?
– Проводи меня в молитвенную залу, – прошелестела Магда. Дознание не дало ей ответа, может быть поможет Служение? – у меня кажется голова кружится, я боюсь упасть.
***
– Мы не можем идти на поводу у врагов Города, – Бартоломью обозначил свою позицию сразу. Собственно, гадать с кем была Магда, тоже долго не пришлось. Он вычислил её спутника мгновенно и пригласил к себе. Разумеется, уже без угроз. Филиппо сильный, а ещё он умнее, чем она и у него есть воля. В иных обстоятельствах он был бы идеальным соратником. – Сегодня они требуют одно, завтра потребуют что-то ещё.
Филиппо не стал отпираться. По Магде ещё с утра он понял, что всё проиграно и установлено.
