- Хватит, - дёрнул носом жених, застегнув на моём запястье первый браслет, - сейчас вы всё поняли, ошибок больше быть не должно. И ты знаешь, что должен делать.
Никто ему не ответил. Будто у них было так продумано, что молчание в ответ означает согласие или что-то подобное. Такого я никогда не видела, но подумывала взять на заметку. Вдруг выдастся такой день, когда я тоже буду виновата, но подумаю продолжить извиняться.
- Болтается, как я и думал, - усмехнулся в тишине жених, - на всех портретах ты была упитанней, - ухмылка, - тебя плохо кормили, пока ты меня ждала. Как посмел я опозорить себя в первый же день?
Это неожиданно вызвало улыбку ему в ответ. Я позволила себе устремить взгляд в его глаза, а от этого ещё сильнее растянуть губы. Он щурил глаза, будто говоря, что всё хорошо. Как бы я могла не поверить этому?
- Я не считаю вас опозоренным, это же не вы про меня забыли, а ваши… подданные, как я поняла, - потупила взгляд, - насколько странно будет спросить вас… прилюдно, хотели ли вы, чтобы я снова была… упитанной?
Я не успела разглядеть выражение лица жениха перед его очередным смешком, но он отстегнул украшение, принял другое и дал возможность высказаться ювелиру:
- Это прямая обязанность вашего будущего мужа, ваше высочество, - он прочистил горло, отвечая со всей серьёзностью, - для нас причина тощих рук, как у вас – болезнь, недоедание или прошлое рабочей женщины. И того, что за вами плохо следили, если ваш пояс затягивается на самую последнюю выемку.
Это они оба цокнули от того, как примеряемый к уже вставшей мне ремень, полностью составленный из золотых пластин, болтался поверх короткой нижней рубахи, средней с рукавами пижамы и той плотной, что была сверху.
- Я надеялся, что нужно будет увеличивать, - качнул головой жених, - кто-то явно схитрил, посылая мне обманчивые надежды теми портретами.
Здесь я не сумела бы не подметить правду.
- А я для вас от пирожных на ночь отказалась зачем-то.
Теперь они оба качали головами и цокали ещё более комично и приятно. Чувство такое в груди возникло, будто меня и правда будут любить так же, как любила мама. Кормить, одевать… я и представить боялась, сколько стоит этот набор в свёртках, которые как-то «чинил» старший мужчина, пока жених мерил на мне пояс.
- Начинай жевать орехи прямо сейчас, - хмыкнул жених, - на ноги не станем мерить, там ткани будет больше, но вот туфли – отдельная история. Айда, ногу. Быстрее.
Он действительно попросил у меня поднять её и наступить… схватил сам, стянул тапочку, с какой-то непомерной брезгливостью откинув её обратно на пол, а после принял от ювелира… туфельку. Такую же золотую и с золотым же бантиком, помимо пышной бархатной отделки внутри и нескольких крашеных кожаных ремешков по середине.
- Здесь вам выдали верную информацию? – успел увидеть и обрадоваться старший мужчина, - это хорошо, остальное можно утянуть или перенести замки – я займусь этой же ночью.
А я недоумевала от того, какие странные ритуалы у них были. Наличие золотых туфель на обеих ногах уже добавляло мне ощущений ценности и того, что ещё ни разу не руганую меня действительно ждали и лелеяли. Причём достаточно сильно.
- Завтра утром должны привезти обычную обувь, - жених разглядывал мой приподнятый подол над шагающими ногами в этом необоснованно дорогом непотребстве, - но с этим уже сами разберётесь, мне доступны только слухи, - он хмыкнул, - садись обратно, осталось последнее.
Что-то ещё? Хотя меня смущал этот самый большой свёрток, даже будучи закрытым, выглядящий как-то слишком громоздко.
- А мои прошлые вещи уже никак найти не получится, нет? – плюхнулась на место и тут же протянула мужчине ногу, сама принявшись отстёгивать замочки на второй.
Получивший угодившую ему на колено ногу жених и глазом не повёл, будто бы что-то не так, я же через пару секунд поняла, насколько нагло это выглядело вкупе с вопросом.
- Для чего? Ты не будешь их больше носить, это запрещено, - мужчина принял у меня вторую туфлю и поставил прямиком на тканевый свёрток на столе, - если необходимо что-то ценное, то мне легче приобрести здесь, послав гонца или сразу торговца, - он протянул обе руки к ювелиру, - очередь титэма.
То, что это что-то значительное, я поняла уже по тому, что оно имело своё название. А уж после того, как так же двумя руками из ткани показалась крупная золотая пластина с круглой прорезью посередине, так сразу возникла мысль, что всё же жалеть меня не станут. Пускай жених от её веса не морщился, но эта ширина в палец и длина минимум в две трети аршина добавляла страха. И всю конструкцию никак не спасала ни её красота, ни множество вырезанных вручную узоров на всей поверхности, ни тем более сверкающее в свете свечи золото.
- Здесь я был точен в измерениях, менге, - будто бы не дышал ювелир, - было бы крайне обидно ошибиться и потерять внешние данные за счёт удобства.
Мне это не понравилось. Как и то, что мне на голову сперва набросили из ниоткуда взявшийся платок, после натянули его до середины лба, а затем поставили сверху действительно тяжёлую конструкцию. Голова ровно и на самом деле хорошо вошла в круглое отверстие, создав странный нимб, только не над головой, а на ней самой.
- Отлично! – ювелир хлопнул в ладоши, - намётанный глаз, менге!
А я уж было подумала, что это реальная золотая плитка, а не позолота пустой коробки, как было на самом деле. С другой стороны, и она тяготила шею и уже успела надавить.
- Хорошая работа, - жених в этот момент успел сперва откинуться на спинку кресла, затем поднять из стоящей вазочки небольшую горсть и… да, сунуть мне в рот, чтобы я начала жевать, более не понимая, для чего это, и когда эту штуку с меня снимут, - думаю, вы заслужили как минимум удвоения запрошенной суммы. Тебе неудобно, или ты крутишь головой, потому что в ней появилась ветреная идея?
Он так насмешливо улыбался, что я успела залюбоваться тем, как он это делает.
- Попробуйте-попробуйте, ваше высочество! Эти орехи должны быть ещё вкуснее, - он мягко погладил себя по седой бороде на груди, - я тогда бы может смог убедить менге приобрести ещё для вас.
Звучало невероятно хитро. За подобное наши покупатели бы точно не стали что-то приобретать, будь то рынок или лавка достопочтимого торговца. Жених же показал хорошее расположение духа и ответил:
- Закажи у него побольше вариантов, если имеется, - протянул он, вытягивая ноги под столиком.
- Первые были сильно вкуснее, - стянула обеими руками эту пресловутую «корону» с головы, - и мне хочется, чтобы вы их тоже попробовали, иначе мне стыдно, что я даже про это не подумала.
Названный титэм лёг на стол, я освобождённо выдохнула, а ювелир принялся, посмеиваясь, заворачивать всё обратно по свёрткам.
- Тогда пусть успеет привезти сразу пуд до нашего выступления, - мужчина стянул с моей головы платок, начав мять тот в руках, - путь предстоит долгий, а будущей Императрице будет жутко скучно, если она не привыкла к подобному.
Это не было вопросом, но я покивала для него, как бы говоря, что так и будет, и мне бы стоило занять рот уже сейчас, не то, чтобы потом.
- Конечно, менге, - старый мужчина привстал, чтобы расставить не собранные им свертки в одну линию на столе, - рано утром я буду у командного шатра со всем готовым, - мужчине, - вы больше не увидите меня перед свадьбой, ваше высочество, только в толпе ваших подданных. Поэтому желаю вам благословения богов, счастья, которого вы передадите вашим детям, и серебра вашей крови – пусть все последующие поколения после вас будут более великими, чем предки.
Всё это прозвучало жутко странно, но настолько искренне, что я покивала ему в благодарность и поглядела на жениха, который явно знал, что я должна была на это ответить. Другое дело, что он отчеканил:
- Будем ждать, - безразличное и спокойное, - пропустите стоящих там в очереди с едой.
А они стоят там и ждут?
- Спасибо, - вспомнила основное я, - о-очень красиво и… - здесь старичок вышел, а я поджала губы, - я не понимаю, что я должна говорить. Что-то было от меня… странным?
Я же не должна спрашивать его о том, что он видел мои портреты, явно читал письма и точно подписывал документы о помолвке со мной? Он знал моё имя, называл его без сомнений и говорил о полноте. Вот только он точно не был графом с ближайших королевских земель от нас.
- Ничего не должна, - протянул мужчина, прямо разглядывая застопорившуюся меня, - должны обычно они, а не ты.
Он и сам не рискнул высказать мне, что что-то не так, хотя я ощущала, что он видит это. И что для него тоже что-то изменилось. Он стал на каплю менее спокойным, но более задумчивым.
- У вас что-то произошло? – решила поинтересоваться.
И отвлеклась на то, как у входа нашлась совершенно испуганная, очень большеглазая девушка, держащая деревянную чашку обеими руками. Она для чего-то придерживала и крышку, откровенно вылупившись на меня так, будто не могла видеть никого более жуткого и прекрасного одновременно.
- Да, но это ничего не поменяло, - хмыкнул мужчина, - заходи, поставь, и можешь быть свободна.
Только после этого девушка дёрнулась с места, неуверенно принялась гнуть ноги до самого стола, так же выпучившись на меня и не желая терять из виду, и только воткнувшись коленями в стол, остановилась, тюкнула блюдом о поверхность и выпрямилась, после чего её будто бы вынесло ураганом, так быстро она ринулась из шатра, унося с собой и своё слишком строгое платье с закрытым горлом, и тканевые перчатки на руках, и развевающийся на голове платок.
- Приступай, - подвинул мне уже открытую чашу мужчина, - пора ложиться спать. Завтра нужно вставать рано даже тебе.
Губы сами собой образовали улыбку. Уложенная тут же вилка очутилась в пальцах, а до носа добрался пряный запах жареного на костре мяса. Подобного счастья я не испытывала несказанно долго.
- Почему эта женщина так странно реагировала на меня? Я-я… - протянула, - высовываясь из шатра, я видела совсем не похожих на неё дам. Они… крестьянки, наверное, но странные. У нас никто не смеет оголять так явно ни плечи, ни ноги, ни…
- Позже, - остановил меня скривившийся жених, - тема сложная, а я, кажется, успел наговориться за сегодня на многие дни вперед, - закрыл было глаза, но приоткрыл один, будто проверяя как я отреагировала, - поэтому прости, но на свадьбе я буду молчком.
Он посмеивался. Шутил, а значит всё и правда было легко и спокойно. Даже наедине он не казался кем-то, кто обидит и тем более сделает больно.
- Как я могу к вам обращаться? – отправила в рот уже вторую порцию отличного зажаренного кого-то, кто точно пах дичью и не так уже легко жевался.
Жених вытянулся лицом, восприняв мой вопрос верно, но не в том смысле, что планировала я. Обходные пути с ним работали плохо, а чёрные глаза теперь были сужены на мне. В довершение справа показался свет факела, очертив и просветив стену шатра. Однако ни донёсшийся до нас звук разговора, ни сам огонь никак не мог свести с ума так же, как очертившиеся вышитые знамёна врага на однотонном фоне. Сам Марал тоже не отвлёкся на чьи-то шаги и бурчание по наши души, нет – он лишь усмехнулся, оставаясь внимательно глядящим на меня, и ответил так, как не ответил бы никто и никогда, кроме него – улыбчиво сощурив внимательный чёрный взгляд, усмехнувшись и продолжив лежать на спинке кресла, оставаясь при этом самым сильным человеком на земле:
- Эрх-хайраа. Можешь назвать меня так уже завтра.
Если бы мужчина назвал сейчас полное имя, которое было на слуху у всех, но практически никто не запоминал его полностью, то я бы ощутила себя в ловушке, в шатре врага перед ночью наедине или же в статусе невесты едва ли не дьявола. Но именно эта улыбка, какое-то ощущение теплоты, принятия и спокойствия делало меня испуганной, но счастливой невестой. Каюсь, мне никогда не пришло бы в голову то, что мой будущий муж поможет мне обуваться.
- «Хайраа» - это какая-то приставка? Что она значит? – немного подалась вперед к нему, подвинув руки на край мягкой части дивана, - и вы не…
- «Любимый», - перебила меня и наш разговор та самая властная женщина, которую я слышала утром и когда проснулась, - ты оставил её рядом с собой?
А он должен был отправить меня в другую палатку, как я и спрашивала вчера? Вроде как по их традициям я всё же должна жить в отдельном помещении.
- А что я должен был сделать со своей невестой по-твоему мнению, мама? – мужчина всё ещё не отрывал от меня взгляда, - я объяснял тебе, что от её сна здесь её репутация не изменится. Полагаешь, мнение пары-тройки радикалов будет чем-то важным для основной массы?
Мама? Да, мне на самом деле повезло, что я не успела поговорить с ней, и она не пришла позже – тон и манера общения у неё были такими, что она не показалась из-за входа даже краем юбки, встав ровно за стеной, чтобы её было слышно, но не видно. Ещё виной тому была свеча, качающаяся рядом, но не освещающая то пространство.
- Почему кто-то считает меня плохой невестой? – зато именно это было непонятно.
Ответить мужчина не успел – она перебила и его открытый рот:
- Я имела ввиду не это. С этим я смирилась, - она тяжело выдохнула, - я верила, что как только ты, как и я, узнал, что ты схватил не ту девушку, то ты отказался от этой затеи. Вернул её домой, выдворил, простите боги, но точно не остался признавать бескровную её своей… ты же понимаешь, что даже с такой как она ты никогда не разведёшься. А ты связываешь свою судьбу с-с… я и тогда, когда ты озвучил это желание подписать те злополучные бумаги, была не рада, но сейчас… - она оставила себе паузу в несколько секунд отдышаться, пока её сын кривился как мог напротив меня, - она не принцесса. Ты это знаешь. Наследницей этих земель она не является, дочерью короля тоже, а значит… она тебе не нужна. Я могла бы подобрать знатную девушку с серебряной кровью, а не… грязную и…
- Это точно, вы же меня не помыли, - потёрла нос я.
Марал хрюкнул, подавшись вперед, ближе ко мне, а после так громко захохотал, что его стало слышно издали, и мне тоже захотелось улыбаться. Потому что я знала значение, с которым говорила женщина, но… я совсем не хотела обратно домой, где никогда и ни в какой жизни я не смогу выйти замуж за кого-то хоть отдалённо похожего на того, кто сейчас смеялся в голос, пока его бурчащая мама удалялась. И дело было не в золотых туфлях на столе, не в наличии у этого человека всего нашего материка в списке земель и не в том, что я успела побыть наедине с ним, а в том, что никто и никогда так не шутил со мной, никто не носил меня на руках, позволяя спать дальше, и никто не заказывал мне еды в дорогу, потому что мне может быть «скучно».
- Это прозвучало неуважительно? Если так, то я не хотела никого оскорбить, - потёрла свои щеки и вспомнила про оставшуюся еду.
Судя по тому, что мужчина делал до её прихода, и тому, как реагировал сейчас – свадьба должна была состояться. И какой бы плохой женой я не стала для его матери, меня он не обидел ни вчера, ни сегодня.
- Поверь мне, она не из обидчивых, - едва успокоился он, - в отличие от тебя, не так ли? – вновь усмешка от него, - значение у «грязи» было иное.
- И оно неправда, - тут же выпалила, надув губы.
Несколько долгих секунд он глядел на меня, не моргал и, кажется, думал о своём – совсем о другом, чем билось моё сердце. Он это подтвердил:
Никто ему не ответил. Будто у них было так продумано, что молчание в ответ означает согласие или что-то подобное. Такого я никогда не видела, но подумывала взять на заметку. Вдруг выдастся такой день, когда я тоже буду виновата, но подумаю продолжить извиняться.
- Болтается, как я и думал, - усмехнулся в тишине жених, - на всех портретах ты была упитанней, - ухмылка, - тебя плохо кормили, пока ты меня ждала. Как посмел я опозорить себя в первый же день?
Это неожиданно вызвало улыбку ему в ответ. Я позволила себе устремить взгляд в его глаза, а от этого ещё сильнее растянуть губы. Он щурил глаза, будто говоря, что всё хорошо. Как бы я могла не поверить этому?
- Я не считаю вас опозоренным, это же не вы про меня забыли, а ваши… подданные, как я поняла, - потупила взгляд, - насколько странно будет спросить вас… прилюдно, хотели ли вы, чтобы я снова была… упитанной?
Я не успела разглядеть выражение лица жениха перед его очередным смешком, но он отстегнул украшение, принял другое и дал возможность высказаться ювелиру:
- Это прямая обязанность вашего будущего мужа, ваше высочество, - он прочистил горло, отвечая со всей серьёзностью, - для нас причина тощих рук, как у вас – болезнь, недоедание или прошлое рабочей женщины. И того, что за вами плохо следили, если ваш пояс затягивается на самую последнюю выемку.
Это они оба цокнули от того, как примеряемый к уже вставшей мне ремень, полностью составленный из золотых пластин, болтался поверх короткой нижней рубахи, средней с рукавами пижамы и той плотной, что была сверху.
- Я надеялся, что нужно будет увеличивать, - качнул головой жених, - кто-то явно схитрил, посылая мне обманчивые надежды теми портретами.
Здесь я не сумела бы не подметить правду.
- А я для вас от пирожных на ночь отказалась зачем-то.
Теперь они оба качали головами и цокали ещё более комично и приятно. Чувство такое в груди возникло, будто меня и правда будут любить так же, как любила мама. Кормить, одевать… я и представить боялась, сколько стоит этот набор в свёртках, которые как-то «чинил» старший мужчина, пока жених мерил на мне пояс.
- Начинай жевать орехи прямо сейчас, - хмыкнул жених, - на ноги не станем мерить, там ткани будет больше, но вот туфли – отдельная история. Айда, ногу. Быстрее.
Он действительно попросил у меня поднять её и наступить… схватил сам, стянул тапочку, с какой-то непомерной брезгливостью откинув её обратно на пол, а после принял от ювелира… туфельку. Такую же золотую и с золотым же бантиком, помимо пышной бархатной отделки внутри и нескольких крашеных кожаных ремешков по середине.
- Здесь вам выдали верную информацию? – успел увидеть и обрадоваться старший мужчина, - это хорошо, остальное можно утянуть или перенести замки – я займусь этой же ночью.
А я недоумевала от того, какие странные ритуалы у них были. Наличие золотых туфель на обеих ногах уже добавляло мне ощущений ценности и того, что ещё ни разу не руганую меня действительно ждали и лелеяли. Причём достаточно сильно.
- Завтра утром должны привезти обычную обувь, - жених разглядывал мой приподнятый подол над шагающими ногами в этом необоснованно дорогом непотребстве, - но с этим уже сами разберётесь, мне доступны только слухи, - он хмыкнул, - садись обратно, осталось последнее.
Что-то ещё? Хотя меня смущал этот самый большой свёрток, даже будучи закрытым, выглядящий как-то слишком громоздко.
- А мои прошлые вещи уже никак найти не получится, нет? – плюхнулась на место и тут же протянула мужчине ногу, сама принявшись отстёгивать замочки на второй.
Получивший угодившую ему на колено ногу жених и глазом не повёл, будто бы что-то не так, я же через пару секунд поняла, насколько нагло это выглядело вкупе с вопросом.
- Для чего? Ты не будешь их больше носить, это запрещено, - мужчина принял у меня вторую туфлю и поставил прямиком на тканевый свёрток на столе, - если необходимо что-то ценное, то мне легче приобрести здесь, послав гонца или сразу торговца, - он протянул обе руки к ювелиру, - очередь титэма.
То, что это что-то значительное, я поняла уже по тому, что оно имело своё название. А уж после того, как так же двумя руками из ткани показалась крупная золотая пластина с круглой прорезью посередине, так сразу возникла мысль, что всё же жалеть меня не станут. Пускай жених от её веса не морщился, но эта ширина в палец и длина минимум в две трети аршина добавляла страха. И всю конструкцию никак не спасала ни её красота, ни множество вырезанных вручную узоров на всей поверхности, ни тем более сверкающее в свете свечи золото.
- Здесь я был точен в измерениях, менге, - будто бы не дышал ювелир, - было бы крайне обидно ошибиться и потерять внешние данные за счёт удобства.
Мне это не понравилось. Как и то, что мне на голову сперва набросили из ниоткуда взявшийся платок, после натянули его до середины лба, а затем поставили сверху действительно тяжёлую конструкцию. Голова ровно и на самом деле хорошо вошла в круглое отверстие, создав странный нимб, только не над головой, а на ней самой.
- Отлично! – ювелир хлопнул в ладоши, - намётанный глаз, менге!
А я уж было подумала, что это реальная золотая плитка, а не позолота пустой коробки, как было на самом деле. С другой стороны, и она тяготила шею и уже успела надавить.
- Хорошая работа, - жених в этот момент успел сперва откинуться на спинку кресла, затем поднять из стоящей вазочки небольшую горсть и… да, сунуть мне в рот, чтобы я начала жевать, более не понимая, для чего это, и когда эту штуку с меня снимут, - думаю, вы заслужили как минимум удвоения запрошенной суммы. Тебе неудобно, или ты крутишь головой, потому что в ней появилась ветреная идея?
Он так насмешливо улыбался, что я успела залюбоваться тем, как он это делает.
- Попробуйте-попробуйте, ваше высочество! Эти орехи должны быть ещё вкуснее, - он мягко погладил себя по седой бороде на груди, - я тогда бы может смог убедить менге приобрести ещё для вас.
Звучало невероятно хитро. За подобное наши покупатели бы точно не стали что-то приобретать, будь то рынок или лавка достопочтимого торговца. Жених же показал хорошее расположение духа и ответил:
- Закажи у него побольше вариантов, если имеется, - протянул он, вытягивая ноги под столиком.
- Первые были сильно вкуснее, - стянула обеими руками эту пресловутую «корону» с головы, - и мне хочется, чтобы вы их тоже попробовали, иначе мне стыдно, что я даже про это не подумала.
Названный титэм лёг на стол, я освобождённо выдохнула, а ювелир принялся, посмеиваясь, заворачивать всё обратно по свёрткам.
- Тогда пусть успеет привезти сразу пуд до нашего выступления, - мужчина стянул с моей головы платок, начав мять тот в руках, - путь предстоит долгий, а будущей Императрице будет жутко скучно, если она не привыкла к подобному.
Это не было вопросом, но я покивала для него, как бы говоря, что так и будет, и мне бы стоило занять рот уже сейчас, не то, чтобы потом.
- Конечно, менге, - старый мужчина привстал, чтобы расставить не собранные им свертки в одну линию на столе, - рано утром я буду у командного шатра со всем готовым, - мужчине, - вы больше не увидите меня перед свадьбой, ваше высочество, только в толпе ваших подданных. Поэтому желаю вам благословения богов, счастья, которого вы передадите вашим детям, и серебра вашей крови – пусть все последующие поколения после вас будут более великими, чем предки.
Всё это прозвучало жутко странно, но настолько искренне, что я покивала ему в благодарность и поглядела на жениха, который явно знал, что я должна была на это ответить. Другое дело, что он отчеканил:
- Будем ждать, - безразличное и спокойное, - пропустите стоящих там в очереди с едой.
А они стоят там и ждут?
- Спасибо, - вспомнила основное я, - о-очень красиво и… - здесь старичок вышел, а я поджала губы, - я не понимаю, что я должна говорить. Что-то было от меня… странным?
Я же не должна спрашивать его о том, что он видел мои портреты, явно читал письма и точно подписывал документы о помолвке со мной? Он знал моё имя, называл его без сомнений и говорил о полноте. Вот только он точно не был графом с ближайших королевских земель от нас.
- Ничего не должна, - протянул мужчина, прямо разглядывая застопорившуюся меня, - должны обычно они, а не ты.
Он и сам не рискнул высказать мне, что что-то не так, хотя я ощущала, что он видит это. И что для него тоже что-то изменилось. Он стал на каплю менее спокойным, но более задумчивым.
- У вас что-то произошло? – решила поинтересоваться.
И отвлеклась на то, как у входа нашлась совершенно испуганная, очень большеглазая девушка, держащая деревянную чашку обеими руками. Она для чего-то придерживала и крышку, откровенно вылупившись на меня так, будто не могла видеть никого более жуткого и прекрасного одновременно.
- Да, но это ничего не поменяло, - хмыкнул мужчина, - заходи, поставь, и можешь быть свободна.
Только после этого девушка дёрнулась с места, неуверенно принялась гнуть ноги до самого стола, так же выпучившись на меня и не желая терять из виду, и только воткнувшись коленями в стол, остановилась, тюкнула блюдом о поверхность и выпрямилась, после чего её будто бы вынесло ураганом, так быстро она ринулась из шатра, унося с собой и своё слишком строгое платье с закрытым горлом, и тканевые перчатки на руках, и развевающийся на голове платок.
- Приступай, - подвинул мне уже открытую чашу мужчина, - пора ложиться спать. Завтра нужно вставать рано даже тебе.
Губы сами собой образовали улыбку. Уложенная тут же вилка очутилась в пальцах, а до носа добрался пряный запах жареного на костре мяса. Подобного счастья я не испытывала несказанно долго.
- Почему эта женщина так странно реагировала на меня? Я-я… - протянула, - высовываясь из шатра, я видела совсем не похожих на неё дам. Они… крестьянки, наверное, но странные. У нас никто не смеет оголять так явно ни плечи, ни ноги, ни…
- Позже, - остановил меня скривившийся жених, - тема сложная, а я, кажется, успел наговориться за сегодня на многие дни вперед, - закрыл было глаза, но приоткрыл один, будто проверяя как я отреагировала, - поэтому прости, но на свадьбе я буду молчком.
Он посмеивался. Шутил, а значит всё и правда было легко и спокойно. Даже наедине он не казался кем-то, кто обидит и тем более сделает больно.
- Как я могу к вам обращаться? – отправила в рот уже вторую порцию отличного зажаренного кого-то, кто точно пах дичью и не так уже легко жевался.
Жених вытянулся лицом, восприняв мой вопрос верно, но не в том смысле, что планировала я. Обходные пути с ним работали плохо, а чёрные глаза теперь были сужены на мне. В довершение справа показался свет факела, очертив и просветив стену шатра. Однако ни донёсшийся до нас звук разговора, ни сам огонь никак не мог свести с ума так же, как очертившиеся вышитые знамёна врага на однотонном фоне. Сам Марал тоже не отвлёкся на чьи-то шаги и бурчание по наши души, нет – он лишь усмехнулся, оставаясь внимательно глядящим на меня, и ответил так, как не ответил бы никто и никогда, кроме него – улыбчиво сощурив внимательный чёрный взгляд, усмехнувшись и продолжив лежать на спинке кресла, оставаясь при этом самым сильным человеком на земле:
- Эрх-хайраа. Можешь назвать меня так уже завтра.
Если бы мужчина назвал сейчас полное имя, которое было на слуху у всех, но практически никто не запоминал его полностью, то я бы ощутила себя в ловушке, в шатре врага перед ночью наедине или же в статусе невесты едва ли не дьявола. Но именно эта улыбка, какое-то ощущение теплоты, принятия и спокойствия делало меня испуганной, но счастливой невестой. Каюсь, мне никогда не пришло бы в голову то, что мой будущий муж поможет мне обуваться.
- «Хайраа» - это какая-то приставка? Что она значит? – немного подалась вперед к нему, подвинув руки на край мягкой части дивана, - и вы не…
- «Любимый», - перебила меня и наш разговор та самая властная женщина, которую я слышала утром и когда проснулась, - ты оставил её рядом с собой?
А он должен был отправить меня в другую палатку, как я и спрашивала вчера? Вроде как по их традициям я всё же должна жить в отдельном помещении.
- А что я должен был сделать со своей невестой по-твоему мнению, мама? – мужчина всё ещё не отрывал от меня взгляда, - я объяснял тебе, что от её сна здесь её репутация не изменится. Полагаешь, мнение пары-тройки радикалов будет чем-то важным для основной массы?
Мама? Да, мне на самом деле повезло, что я не успела поговорить с ней, и она не пришла позже – тон и манера общения у неё были такими, что она не показалась из-за входа даже краем юбки, встав ровно за стеной, чтобы её было слышно, но не видно. Ещё виной тому была свеча, качающаяся рядом, но не освещающая то пространство.
- Почему кто-то считает меня плохой невестой? – зато именно это было непонятно.
Ответить мужчина не успел – она перебила и его открытый рот:
- Я имела ввиду не это. С этим я смирилась, - она тяжело выдохнула, - я верила, что как только ты, как и я, узнал, что ты схватил не ту девушку, то ты отказался от этой затеи. Вернул её домой, выдворил, простите боги, но точно не остался признавать бескровную её своей… ты же понимаешь, что даже с такой как она ты никогда не разведёшься. А ты связываешь свою судьбу с-с… я и тогда, когда ты озвучил это желание подписать те злополучные бумаги, была не рада, но сейчас… - она оставила себе паузу в несколько секунд отдышаться, пока её сын кривился как мог напротив меня, - она не принцесса. Ты это знаешь. Наследницей этих земель она не является, дочерью короля тоже, а значит… она тебе не нужна. Я могла бы подобрать знатную девушку с серебряной кровью, а не… грязную и…
- Это точно, вы же меня не помыли, - потёрла нос я.
Марал хрюкнул, подавшись вперед, ближе ко мне, а после так громко захохотал, что его стало слышно издали, и мне тоже захотелось улыбаться. Потому что я знала значение, с которым говорила женщина, но… я совсем не хотела обратно домой, где никогда и ни в какой жизни я не смогу выйти замуж за кого-то хоть отдалённо похожего на того, кто сейчас смеялся в голос, пока его бурчащая мама удалялась. И дело было не в золотых туфлях на столе, не в наличии у этого человека всего нашего материка в списке земель и не в том, что я успела побыть наедине с ним, а в том, что никто и никогда так не шутил со мной, никто не носил меня на руках, позволяя спать дальше, и никто не заказывал мне еды в дорогу, потому что мне может быть «скучно».
- Это прозвучало неуважительно? Если так, то я не хотела никого оскорбить, - потёрла свои щеки и вспомнила про оставшуюся еду.
Судя по тому, что мужчина делал до её прихода, и тому, как реагировал сейчас – свадьба должна была состояться. И какой бы плохой женой я не стала для его матери, меня он не обидел ни вчера, ни сегодня.
- Поверь мне, она не из обидчивых, - едва успокоился он, - в отличие от тебя, не так ли? – вновь усмешка от него, - значение у «грязи» было иное.
- И оно неправда, - тут же выпалила, надув губы.
Несколько долгих секунд он глядел на меня, не моргал и, кажется, думал о своём – совсем о другом, чем билось моё сердце. Он это подтвердил:
