— Если ты ее не спасешь — отправишься вслед за ней, — заметил спокойно Крух у меня над ухом. Я и так это знала.
Осмотрев рану, я ни к какому выводу не смогла прийти. Рана была не рваная, напротив, ровная, как будто от кинжала.
От таких не умирают и не разрушают границы человеческого королевства. Возможно, больше о ране могла бы сказать несси Кансия. Она единственная знахарка в Реликте, которая ставит всех на ноги. Но приводить ее к медведям я не решусь.
Лок стоял чуть в стороне, безостановочно принюхиваясь. Я резко наклонилась к ране, почти тыкаясь в нее. В нос ударил запах - зловонный. Такой, от которого выворачивает все внутренности. Что-то гнило внутри медведицы.
Я вспомнила грозу в горах и стала с усилием тереть руки от крови Нориси. По моему лицу Крух что-то понял, Нориси же выдохнула:
— Ну, дева златых кровей, что скажешь? — у нее даже получилось усмехнуться.
— Это яд ниори, — все-таки признала я. Это правда грозила смертью, к которой я была не готова.
— Значит, вытяни его, — прорычал Крух, приближаясь ко мне.
— Я всего лишь пророчица, не целительница.
— Твои глаза говорят об обратном, — прошептал он, — твои лживые глаза знают все тайны мира.
Я поморщилась, а Лок глухо зарычал, предупреждая Круха. Но тот придвинулся ко мне вплотную и наклонил свою морду к моему лицу. Черные глаза уставились на меня. Должно быть внутри этих глаз была скрыта большая сила. Запястье пронзило болью — так символ Нои предупреждал меня об опасности. Он говорил, чтобы я уносила ноги отсюда, как можно дальше и быстрее.
— Моя жена защищала Врата от ниори, пока настоящий Хранитель трусливо бежал. Может быть эти слова что-то изменят.
Мне показалось, что я ослышалась. Но сказанное так и повисло в воздухе, липко окутывая.
— Я помогу тебе, Крух, — мягко сказали в темноте. Крух отступил, а я от облегчения села прямо в снег. Несси Кансия — моя добрая старушка, с которой я проживала, стояла позади нас.
— Идем, дитя, — кинула она мне.
— Лоуренс, она жива?
Я все еще боялась этого народа, но еще больше я боялась другого. Я подошла вплотную к медведю. Глаза Круха зло сверкнули в ночи.
— После того, что она сделала, я бы этого не хотела, дева златых гор, — прошипела Нориси. Я дернулась, из под длинной челки посмотрела на старушку Кансию. Та не услышала шепота медведицы, стояла чуть в отдалении.
— Уйди. Ты забираешь виеры жизни моей жены, — ко мне придвинулся Крух, поднимаясь на задние лапы.
Старушка мягко улыбнулась ему, извиняюще за меня. На меня она взглянула с суровостью сравнимой с нравом упрямого народа.
Несси подошла ко мне и крепко взяла за руку, потянула к дому. Лок глухо заворчал на Круха и двинулся за мной.
Кансия держала за руку так крепко, как будто боялась, что я додумаюсь снова вернуться к медведям.
На веранде хватка ослабла, старушка зашла первая в дом. Я же взглянула в сторону границы. небо разрезали молнии, глухо звучал гром, звезды пропали. Пики, утопающие в небесах, стойко держались. Громко и тоскливо стал звонить колокол на часовне. Тьма близко. Слишком близко подошла к нам.
Лишь закрыв дверь дома, я почувствовала себя в некоей безопасности. Тут же
молоточки застучали в голове. Я уж было надеялась, они покинули меня.
— Вы всего лишь выиграли немного времени.
Нессия Кансия хмыкнула, поправила платок на голове и пошла в кладовку. Вернулась с пучком ривьены — травы, которая в большом количестве росла в Риталии и продавалась на ярмарках любого королевства.
— От Круха не уйдешь. Его род испокон веков является правителем этих мест, — пробормотала несси, медленно продвигаясь к столу. Пока она раскладывала траву, доставала ступу, я выпила пол кувшина воды. Стало несколько легче. Но холод, разлившийся внутри, сковывал. От этого холода невозможно было двигаться. Запястье дергало болью. Я наклонилась на бочкой с водой и пристально всматривалась в свое отражение, глаза едва переливались, но не меняли цвет. Ровный болотный цвет, никакого разноцветья, которое проявилось при Крухе.
И за это спасибо. Я взяла в ладони воду, провела по лбу. Темные густые волосы успели посветлеть на кончиках. Я спрятала волосы под капюшон, вслушиваясь, что говорит несси.
— Когда-то, Энита, не существовало Целителей. А ниори были и раньше. Приходилось выживать...
Молоточки застучали в голове сильнее, в глазах все стало расплывчатым. Меня дернуло в видение. В очередной раз за сегодня!
На границе Риталии и Реликты блестела гроза и чернел горизонт. Я подошла вплотную к лучнику, наблюдая за тем, как он вытащил золотую стрелу и постучал ею о воду, шепнув несколько слов на всеобщем. Слишком тихо, чтобы я расслышала.
Лучник принял решение, хотя мог повернуть назад. Он находился на границе Реликты и Риталии. Отсюда до Врат рукой подать. До Школы Нои или Совета ехать дольше.
Я поежилась от пронзительного ветра и морских брызг. Обойдя лучника, всмотрелась в напряженное лицо. Орлиный нос, серые глаза, как море, что окружало нас, отросшие волосы и упрямый лоб. Ничего особенного я не увидела, только упрямо-сжатые губы выдавали досаду и решимость одновременно.
— Вернись в Литу, — громко проговорила я, нарушая правило всех пророчиц — не вмешиваться ни во что в истинном видении. — Позови на помощь. Мы подождем, вечный огонь нас защитит.
Конечно, он не слышал. Я помахала рукой перед его лицом. Но он меня не видел. Решившись, я дотронулась до его локтя. Лучник ничего не почувствовал.
Попытки дозваться были тщетными. В истинных снах и видениях пророчицы бессильны. Они становятся частью событий, чувствуют все тоже, что и в реальности, но никак не могут повлиять на ход.
Я опустила руки в море в надежде успокоиться. Холод тут же коснулся запястья, там где был символ всех пророчиц. Поднесла руку к лицу, потерла лоб, оставив мокрый след. Море сменило настроение, каким-то образом почувствовав мое внутреннее состояние. Если раньше оно лишь набирало обороты, то теперь волны стали ростом с нас, едва не окатив нас с лучником.
Лучник выругался, не понимая происходящего. Он явно был куда хладнокровнее меня. Хотя это ему предстояло отправляться навстречу с тьмой.
Дождь начал накрапывать, потом разошелся, небо окончательно слилось с морем.
Над нами раздался грохот, словно множество грузовых бочек кинули на пристань одновременно. Молния мелькнула там, где находилась деревушка Лоунеки.
Из темной пелены дождя как призрак появилась старая утлая лодченка. Старик в ней не держался за весла, ровно сидел, заложив руки за спину и всматривался зоркими глазами на того, кто его вызвал.
Хранитель Упрямого Моря — единственный, кто мог провести лучника по Упрямому морю к Вратам. Грудь сдавила незнакомая боль. Это все тот же сон, только в реальности. Я стала отступать куда-то назад, уже не разбирая дороги.
Сделав последний шаг назад, снова оказалась в домике несси. Старушка все также споро творила снадобье из обычной ривьены и продолжала рассказывать истории из своей жизни. Воздуха перестало хватать. Я медленно сползла на деревянный пол, обливаясь потом и собственными эмоциями.
— Что с тобой, нели?
Встревоженное лицо Кансии оказалось возле меня. Я слабо улыбнулась несси, которая всегда называла меня ласково “нели” — даровитой. Называла ту, которая не заслуживала этой похвалы. Впервые, мне захотелось заслужить это звание. Оправдать его перед несси Кансией — старой женщиной, которой вовсе не нужны оправдания других. Она из той редкой породы людей, умеющих принимать всех такими, какие они есть.
Старушка резво вскочила, унеслась в свой погреб. Когда она протянула мне листик женолы - травы, с помощью которой приводят в сознание чувствительных девушек, привкус видения все еще стоял во рту. Горький, кислый, отнимающий последнюю надежду. Я протянула руку к листику, но остановилась. Мой символ пророчиц - белая птица, горел золотым светом. Такого никогда не было. Я провела по нему пальцем, он согревал теплом. Именно это привело меня в чувство, показало, что все происходящее реально.
Я убрала руку Кансии с листиком женолы, резко поднялась с пола.
— Энита, твой дар, он принял тебя, ты…— я не хотела ее слышать, выбежала на улицу.
От накативших эмоций у меня кружилась голова. Теперь в горах появились золотистые всполохи. Они мелькали вперемешку с грозой, гром звучал надрывно. Он боролся за право остаться в горах. Все это означало одно: лучник добрался до Врат.
Я забыла о плаще и холоде, не реагируя на собственный страх и эмоции, добежала до домика старосты. Заколотила кулаком по двери. Когда мне открыл пожилой крепкий мужчина, я не сразу смогла вымолвить слова. Зубы стучали от холода.
— Что случилось, дитя? — мягко спросил он. Я быстро прошла вниз, похлопала по собственным щекам и, наконец, взяла себя в руки.
— Там в горах ниори.
— Куциней хвост, чтоб их, — выругался староста, схватившись за седую бороду. Лохви заходил по дому. Затем остановился, уставился в окно, где горы блестели золотым отблеском. — Мы же в безопасности, дочка?
— Пока не покинем территорию с вечным огнем, — быстро ответила я и подошла к камину, который в это время горел мирным-спокойным огнем. — Нужно связаться с Хранительницей Врат. Можем это сделать?
Мужчина кивнул, направился в соседнюю комнату. Лок в это время подошел к столу, принюхиваясь к аппетитному горшочку с кашей. Я покачала головой, отчего тому пришлось подойти обратно к двери. Лохви вернулся с малахитовой шкатулкой в руках. Я знала эти изобретения Намирии, с помощью них купцы передавали вести на берег.
Он открыл крышку, в комнате сразу разнеслись напевы далеких краев, где пряности лежат на прилавках круглый год, а солнце играет на лицах целыми днями. Мужчина полез в карман, вытащил мешочек с пылью. Достал щепотку, кинул в шкатулку. Сейчас, где бы не была Лоуренс, ее медальон должен пульсировать. Мы ждали одну виеру, другую, третью. Треск огня отсчитывал виеры, метель выла, ветер бил в окна. Руки цепенели, горло саднило, в висках стучали молоточки. Я наблюдала за бликами огня, в котором отражались маленькие искры. Я не могла поверить в происходящее со мной. Сегодня особый день. Мой день, когда дар принял меня. Я стала, наконец, пророчицей. Впору говорить, что этот день станет самым счастливым днем для моих близких. Впору, но не ко времени.
На пятой виере я отвлеклась от своих мыслей, взяла мешок с пылью, кинула щепотку в огонь.
— Лоуренс, ты нам нужна. Ты нужна лучнику, что борется с ниори.
Ничего не произошло. Где-то в домике Лоуренс, камин проговорил моим голосом.
— Возможно, она сдерживает ниори вместе с лучником…
Я выругалась от этого предположения. Мы вышли на улицу, где уже собирался народ возле часовни. Их всех привлекали горы, в которых происходили небывалое. Они не понимали, что происходить. Пока староста успокаивал жителей деревеньки, я всматривалась в очертания белой пустыни.
Тьма скрывало все вокруг. Даже твари ночи предпочли затаиться. Медлить было нельзя.
Я вернулась в дом Кансии, где начала складывать в свою походную сумку все, что попадается под руку. Вещи, еду, лечебные травы.
К слову, руки дрожали неимоверно и все предметы летали по полу, отчего я теряла время и еще больше тормошила себя. Причина страха была проста.
Я боялась отправляться к тьме. Боялась отправляться во тьме. Локу было все равно на мои страхи, он торопил меня, поскуливая возле двери.
— Куда ты собралась? — несси подслеповато щурилась на свету, наблюдала за мной. Она была бледна. Она боялась также, как и все. Но держала себя в руках.
— Мне приснился ночью сон, — спокойно проговорила. Я увидела, как у несси скептически поднялись брови. Дальше продолжила, уже ничего не скрывая. — Истинное сновидение. Я встретила Лучника Златых Гор. Он собирался в шторм к тьме.
Несси Кансия отвернулась, продолжила составлять противоядие от яда ниори, которое в данный момент было самым необходимым лекарством в Реликте. Ее выцветшие глаза не выражали ни одной эмоции, довольно равнодушно она спросила:
— Чем закончилось все?
— Я проснулась.
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю, — поморщилась несси, не отвлекаясь от смешивания трав. Я пожевала нижнюю губу, потерла запястья.
— Я не смогла остановить его, лодку скрыло море.
На этих словах несси выронила ступу, я же подошла к ней вплотную. Кансия нервничала, ее выдавали морщины, проступившие столь явно. Она наскоро перелила снадобье в два глиняных кувшина, один плотно закрыла и протянула мне. Запах болотистых трав ударил в нос.
— Истинные сны не изменить, — наконец признала она ту истину, которую знала каждая пророчица. Неважно со слабым или сильным даром.
— И все же я рискну. Лучник Златых Гор уже ушел в море. Он сделал свой выбор и решил спасти нас.
Теперь мой черед пускаться в море.
— Отправишься до рассвета?
Я глянула в сторону окна. Еще даже не звонил колокол, рассвет не торопился приходить. Самое небезопасное время. Самое. Твари стекались отовсюду и устраивали свою охоту. Только их и стоило бояться.
Я промолчала, несси в сердцах проговорила что-то на своем родном диалекте и вложила кувшин с ривьеной мне в сумку. И еще мешок со своими травами. Всего понемногу. Потом протянула мне маленький пузырек целебного медового отвара.
— Я чувствую, что в тебе совсем не осталось сил, дитя, — несси дотронулась до моего запястья и до плеча.
Я с благодарностью кивнула и выпила все содержимое. Во рту разлился теплый привкус летних ягод и меда — теперь я должна продержаться. За окном раздался повторный тихий звон колокола. Всего лишь четыре утра.
Я подошла к двери, когда до меня дошел ее шепот.
— Ты глупое и наивное дитя, если пускаешься в борьбу с предназначением, — тихо прошептала несси. Лучше бы она не была столь бесстрастной, лучше бы она кричала. От ее разумных слов у меня исчезала последняя надежда. — Не бери ответственность за чужие поступки. Иначе расплачиваться придется тебе самой.
После ее слов осталось разве что закрыться в комнате и ждать, когда все закончится. Я обернулась, услышав, как несси заплакала, тихо, не по-старушечьи, а по-женски, отчаянно. От этого внутри все оборвалось.
Кансия жила в Реликте вечность, не меньше. Она пришла сюда гораздо раньше людей. Жила в своем странном мире, иногда весной отправлялась в Риталию за травами, но неизменно возвращалась сюда. В холодное безнадежное место на краю мира. Никто не знал, были ли у нее близкие. Сама несси на эту тему не распространялась. Возможно, за те немногие лиры моей практики в Реликте она привязалась ко мне. Куда сильнее, чем следовало.
— Ты не вернешься, — всхлипывая, закричала она мне в лицо. — Они заберут тебя!
Те твари, что заполонили королевство. Они не дадут тебе даже добраться до домика монаха!
Я не выдержала, вернулась к несси. Крепко обняла ее.
— Помогите мне, — прошептала я тихо в ее волосы. От нее пахло травами лета, ничего такого связанного со старостью. Несси подняла серые выцветшие глаза. — Я могу доехать невредимой, а главное успею вовремя, если меня сопроводит тот, чей род веками правил этими местами.
— Что я могу? — спросила она. Подумав, несси Кансия призналась самой себе, — я стала стара и немощна.
— Всего лишь спасите жену Круха. Пообещайте мне, — я наклонилась низко, всматриваясь в глаза старой женщины. Она подняла повыше подбородок.
Осмотрев рану, я ни к какому выводу не смогла прийти. Рана была не рваная, напротив, ровная, как будто от кинжала.
От таких не умирают и не разрушают границы человеческого королевства. Возможно, больше о ране могла бы сказать несси Кансия. Она единственная знахарка в Реликте, которая ставит всех на ноги. Но приводить ее к медведям я не решусь.
Лок стоял чуть в стороне, безостановочно принюхиваясь. Я резко наклонилась к ране, почти тыкаясь в нее. В нос ударил запах - зловонный. Такой, от которого выворачивает все внутренности. Что-то гнило внутри медведицы.
Я вспомнила грозу в горах и стала с усилием тереть руки от крови Нориси. По моему лицу Крух что-то понял, Нориси же выдохнула:
— Ну, дева златых кровей, что скажешь? — у нее даже получилось усмехнуться.
— Это яд ниори, — все-таки признала я. Это правда грозила смертью, к которой я была не готова.
— Значит, вытяни его, — прорычал Крух, приближаясь ко мне.
— Я всего лишь пророчица, не целительница.
— Твои глаза говорят об обратном, — прошептал он, — твои лживые глаза знают все тайны мира.
Я поморщилась, а Лок глухо зарычал, предупреждая Круха. Но тот придвинулся ко мне вплотную и наклонил свою морду к моему лицу. Черные глаза уставились на меня. Должно быть внутри этих глаз была скрыта большая сила. Запястье пронзило болью — так символ Нои предупреждал меня об опасности. Он говорил, чтобы я уносила ноги отсюда, как можно дальше и быстрее.
— Моя жена защищала Врата от ниори, пока настоящий Хранитель трусливо бежал. Может быть эти слова что-то изменят.
Мне показалось, что я ослышалась. Но сказанное так и повисло в воздухе, липко окутывая.
— Я помогу тебе, Крух, — мягко сказали в темноте. Крух отступил, а я от облегчения села прямо в снег. Несси Кансия — моя добрая старушка, с которой я проживала, стояла позади нас.
— Идем, дитя, — кинула она мне.
— Лоуренс, она жива?
Я все еще боялась этого народа, но еще больше я боялась другого. Я подошла вплотную к медведю. Глаза Круха зло сверкнули в ночи.
— После того, что она сделала, я бы этого не хотела, дева златых гор, — прошипела Нориси. Я дернулась, из под длинной челки посмотрела на старушку Кансию. Та не услышала шепота медведицы, стояла чуть в отдалении.
— Уйди. Ты забираешь виеры жизни моей жены, — ко мне придвинулся Крух, поднимаясь на задние лапы.
Старушка мягко улыбнулась ему, извиняюще за меня. На меня она взглянула с суровостью сравнимой с нравом упрямого народа.
Несси подошла ко мне и крепко взяла за руку, потянула к дому. Лок глухо заворчал на Круха и двинулся за мной.
Кансия держала за руку так крепко, как будто боялась, что я додумаюсь снова вернуться к медведям.
На веранде хватка ослабла, старушка зашла первая в дом. Я же взглянула в сторону границы. небо разрезали молнии, глухо звучал гром, звезды пропали. Пики, утопающие в небесах, стойко держались. Громко и тоскливо стал звонить колокол на часовне. Тьма близко. Слишком близко подошла к нам.
Лишь закрыв дверь дома, я почувствовала себя в некоей безопасности. Тут же
молоточки застучали в голове. Я уж было надеялась, они покинули меня.
— Вы всего лишь выиграли немного времени.
Нессия Кансия хмыкнула, поправила платок на голове и пошла в кладовку. Вернулась с пучком ривьены — травы, которая в большом количестве росла в Риталии и продавалась на ярмарках любого королевства.
— От Круха не уйдешь. Его род испокон веков является правителем этих мест, — пробормотала несси, медленно продвигаясь к столу. Пока она раскладывала траву, доставала ступу, я выпила пол кувшина воды. Стало несколько легче. Но холод, разлившийся внутри, сковывал. От этого холода невозможно было двигаться. Запястье дергало болью. Я наклонилась на бочкой с водой и пристально всматривалась в свое отражение, глаза едва переливались, но не меняли цвет. Ровный болотный цвет, никакого разноцветья, которое проявилось при Крухе.
И за это спасибо. Я взяла в ладони воду, провела по лбу. Темные густые волосы успели посветлеть на кончиках. Я спрятала волосы под капюшон, вслушиваясь, что говорит несси.
— Когда-то, Энита, не существовало Целителей. А ниори были и раньше. Приходилось выживать...
Молоточки застучали в голове сильнее, в глазах все стало расплывчатым. Меня дернуло в видение. В очередной раз за сегодня!
На границе Риталии и Реликты блестела гроза и чернел горизонт. Я подошла вплотную к лучнику, наблюдая за тем, как он вытащил золотую стрелу и постучал ею о воду, шепнув несколько слов на всеобщем. Слишком тихо, чтобы я расслышала.
Лучник принял решение, хотя мог повернуть назад. Он находился на границе Реликты и Риталии. Отсюда до Врат рукой подать. До Школы Нои или Совета ехать дольше.
Я поежилась от пронзительного ветра и морских брызг. Обойдя лучника, всмотрелась в напряженное лицо. Орлиный нос, серые глаза, как море, что окружало нас, отросшие волосы и упрямый лоб. Ничего особенного я не увидела, только упрямо-сжатые губы выдавали досаду и решимость одновременно.
— Вернись в Литу, — громко проговорила я, нарушая правило всех пророчиц — не вмешиваться ни во что в истинном видении. — Позови на помощь. Мы подождем, вечный огонь нас защитит.
Конечно, он не слышал. Я помахала рукой перед его лицом. Но он меня не видел. Решившись, я дотронулась до его локтя. Лучник ничего не почувствовал.
Попытки дозваться были тщетными. В истинных снах и видениях пророчицы бессильны. Они становятся частью событий, чувствуют все тоже, что и в реальности, но никак не могут повлиять на ход.
Я опустила руки в море в надежде успокоиться. Холод тут же коснулся запястья, там где был символ всех пророчиц. Поднесла руку к лицу, потерла лоб, оставив мокрый след. Море сменило настроение, каким-то образом почувствовав мое внутреннее состояние. Если раньше оно лишь набирало обороты, то теперь волны стали ростом с нас, едва не окатив нас с лучником.
Лучник выругался, не понимая происходящего. Он явно был куда хладнокровнее меня. Хотя это ему предстояло отправляться навстречу с тьмой.
Дождь начал накрапывать, потом разошелся, небо окончательно слилось с морем.
Над нами раздался грохот, словно множество грузовых бочек кинули на пристань одновременно. Молния мелькнула там, где находилась деревушка Лоунеки.
Из темной пелены дождя как призрак появилась старая утлая лодченка. Старик в ней не держался за весла, ровно сидел, заложив руки за спину и всматривался зоркими глазами на того, кто его вызвал.
Хранитель Упрямого Моря — единственный, кто мог провести лучника по Упрямому морю к Вратам. Грудь сдавила незнакомая боль. Это все тот же сон, только в реальности. Я стала отступать куда-то назад, уже не разбирая дороги.
Сделав последний шаг назад, снова оказалась в домике несси. Старушка все также споро творила снадобье из обычной ривьены и продолжала рассказывать истории из своей жизни. Воздуха перестало хватать. Я медленно сползла на деревянный пол, обливаясь потом и собственными эмоциями.
— Что с тобой, нели?
Встревоженное лицо Кансии оказалось возле меня. Я слабо улыбнулась несси, которая всегда называла меня ласково “нели” — даровитой. Называла ту, которая не заслуживала этой похвалы. Впервые, мне захотелось заслужить это звание. Оправдать его перед несси Кансией — старой женщиной, которой вовсе не нужны оправдания других. Она из той редкой породы людей, умеющих принимать всех такими, какие они есть.
Старушка резво вскочила, унеслась в свой погреб. Когда она протянула мне листик женолы - травы, с помощью которой приводят в сознание чувствительных девушек, привкус видения все еще стоял во рту. Горький, кислый, отнимающий последнюю надежду. Я протянула руку к листику, но остановилась. Мой символ пророчиц - белая птица, горел золотым светом. Такого никогда не было. Я провела по нему пальцем, он согревал теплом. Именно это привело меня в чувство, показало, что все происходящее реально.
Я убрала руку Кансии с листиком женолы, резко поднялась с пола.
— Энита, твой дар, он принял тебя, ты…— я не хотела ее слышать, выбежала на улицу.
От накативших эмоций у меня кружилась голова. Теперь в горах появились золотистые всполохи. Они мелькали вперемешку с грозой, гром звучал надрывно. Он боролся за право остаться в горах. Все это означало одно: лучник добрался до Врат.
Я забыла о плаще и холоде, не реагируя на собственный страх и эмоции, добежала до домика старосты. Заколотила кулаком по двери. Когда мне открыл пожилой крепкий мужчина, я не сразу смогла вымолвить слова. Зубы стучали от холода.
— Что случилось, дитя? — мягко спросил он. Я быстро прошла вниз, похлопала по собственным щекам и, наконец, взяла себя в руки.
— Там в горах ниори.
— Куциней хвост, чтоб их, — выругался староста, схватившись за седую бороду. Лохви заходил по дому. Затем остановился, уставился в окно, где горы блестели золотым отблеском. — Мы же в безопасности, дочка?
— Пока не покинем территорию с вечным огнем, — быстро ответила я и подошла к камину, который в это время горел мирным-спокойным огнем. — Нужно связаться с Хранительницей Врат. Можем это сделать?
Мужчина кивнул, направился в соседнюю комнату. Лок в это время подошел к столу, принюхиваясь к аппетитному горшочку с кашей. Я покачала головой, отчего тому пришлось подойти обратно к двери. Лохви вернулся с малахитовой шкатулкой в руках. Я знала эти изобретения Намирии, с помощью них купцы передавали вести на берег.
Он открыл крышку, в комнате сразу разнеслись напевы далеких краев, где пряности лежат на прилавках круглый год, а солнце играет на лицах целыми днями. Мужчина полез в карман, вытащил мешочек с пылью. Достал щепотку, кинул в шкатулку. Сейчас, где бы не была Лоуренс, ее медальон должен пульсировать. Мы ждали одну виеру, другую, третью. Треск огня отсчитывал виеры, метель выла, ветер бил в окна. Руки цепенели, горло саднило, в висках стучали молоточки. Я наблюдала за бликами огня, в котором отражались маленькие искры. Я не могла поверить в происходящее со мной. Сегодня особый день. Мой день, когда дар принял меня. Я стала, наконец, пророчицей. Впору говорить, что этот день станет самым счастливым днем для моих близких. Впору, но не ко времени.
На пятой виере я отвлеклась от своих мыслей, взяла мешок с пылью, кинула щепотку в огонь.
— Лоуренс, ты нам нужна. Ты нужна лучнику, что борется с ниори.
Ничего не произошло. Где-то в домике Лоуренс, камин проговорил моим голосом.
— Возможно, она сдерживает ниори вместе с лучником…
Я выругалась от этого предположения. Мы вышли на улицу, где уже собирался народ возле часовни. Их всех привлекали горы, в которых происходили небывалое. Они не понимали, что происходить. Пока староста успокаивал жителей деревеньки, я всматривалась в очертания белой пустыни.
Тьма скрывало все вокруг. Даже твари ночи предпочли затаиться. Медлить было нельзя.
Я вернулась в дом Кансии, где начала складывать в свою походную сумку все, что попадается под руку. Вещи, еду, лечебные травы.
К слову, руки дрожали неимоверно и все предметы летали по полу, отчего я теряла время и еще больше тормошила себя. Причина страха была проста.
Я боялась отправляться к тьме. Боялась отправляться во тьме. Локу было все равно на мои страхи, он торопил меня, поскуливая возле двери.
— Куда ты собралась? — несси подслеповато щурилась на свету, наблюдала за мной. Она была бледна. Она боялась также, как и все. Но держала себя в руках.
— Мне приснился ночью сон, — спокойно проговорила. Я увидела, как у несси скептически поднялись брови. Дальше продолжила, уже ничего не скрывая. — Истинное сновидение. Я встретила Лучника Златых Гор. Он собирался в шторм к тьме.
Несси Кансия отвернулась, продолжила составлять противоядие от яда ниори, которое в данный момент было самым необходимым лекарством в Реликте. Ее выцветшие глаза не выражали ни одной эмоции, довольно равнодушно она спросила:
— Чем закончилось все?
— Я проснулась.
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю, — поморщилась несси, не отвлекаясь от смешивания трав. Я пожевала нижнюю губу, потерла запястья.
— Я не смогла остановить его, лодку скрыло море.
На этих словах несси выронила ступу, я же подошла к ней вплотную. Кансия нервничала, ее выдавали морщины, проступившие столь явно. Она наскоро перелила снадобье в два глиняных кувшина, один плотно закрыла и протянула мне. Запах болотистых трав ударил в нос.
— Истинные сны не изменить, — наконец признала она ту истину, которую знала каждая пророчица. Неважно со слабым или сильным даром.
— И все же я рискну. Лучник Златых Гор уже ушел в море. Он сделал свой выбор и решил спасти нас.
Теперь мой черед пускаться в море.
— Отправишься до рассвета?
Я глянула в сторону окна. Еще даже не звонил колокол, рассвет не торопился приходить. Самое небезопасное время. Самое. Твари стекались отовсюду и устраивали свою охоту. Только их и стоило бояться.
Я промолчала, несси в сердцах проговорила что-то на своем родном диалекте и вложила кувшин с ривьеной мне в сумку. И еще мешок со своими травами. Всего понемногу. Потом протянула мне маленький пузырек целебного медового отвара.
— Я чувствую, что в тебе совсем не осталось сил, дитя, — несси дотронулась до моего запястья и до плеча.
Я с благодарностью кивнула и выпила все содержимое. Во рту разлился теплый привкус летних ягод и меда — теперь я должна продержаться. За окном раздался повторный тихий звон колокола. Всего лишь четыре утра.
Я подошла к двери, когда до меня дошел ее шепот.
— Ты глупое и наивное дитя, если пускаешься в борьбу с предназначением, — тихо прошептала несси. Лучше бы она не была столь бесстрастной, лучше бы она кричала. От ее разумных слов у меня исчезала последняя надежда. — Не бери ответственность за чужие поступки. Иначе расплачиваться придется тебе самой.
После ее слов осталось разве что закрыться в комнате и ждать, когда все закончится. Я обернулась, услышав, как несси заплакала, тихо, не по-старушечьи, а по-женски, отчаянно. От этого внутри все оборвалось.
Кансия жила в Реликте вечность, не меньше. Она пришла сюда гораздо раньше людей. Жила в своем странном мире, иногда весной отправлялась в Риталию за травами, но неизменно возвращалась сюда. В холодное безнадежное место на краю мира. Никто не знал, были ли у нее близкие. Сама несси на эту тему не распространялась. Возможно, за те немногие лиры моей практики в Реликте она привязалась ко мне. Куда сильнее, чем следовало.
— Ты не вернешься, — всхлипывая, закричала она мне в лицо. — Они заберут тебя!
Те твари, что заполонили королевство. Они не дадут тебе даже добраться до домика монаха!
Я не выдержала, вернулась к несси. Крепко обняла ее.
— Помогите мне, — прошептала я тихо в ее волосы. От нее пахло травами лета, ничего такого связанного со старостью. Несси подняла серые выцветшие глаза. — Я могу доехать невредимой, а главное успею вовремя, если меня сопроводит тот, чей род веками правил этими местами.
— Что я могу? — спросила она. Подумав, несси Кансия призналась самой себе, — я стала стара и немощна.
— Всего лишь спасите жену Круха. Пообещайте мне, — я наклонилась низко, всматриваясь в глаза старой женщины. Она подняла повыше подбородок.
