Ноги проваливались под листья. Тяжелые, пахнущие осенью, насквозь мокрые, они противно скользили по ступням. Я бежала, но практически не смотрела по ноги. В темноте не сильно-то что-то рассмотришь. Это было моя ошибка. Я слетела с дороги, прокатилась по мокрым листьям, и вовремя ухватилась за куст, еще больше сдирая руки в кровь. Нужно было радоваться, что я хотя бы остановилась.
Птица осталась на дороге, тревожно крича. Я пыталась отдышаться и рассмотреть хоть что-то в темноте.
Один из светлячков отделился от своих сородичей и полетел дальше. Сел возле дерева. Я попыталась подняться там, где он указал. Но не вышло. Измазанная, напуганная, грязная, я решила идти вперед. Но сначала потянулась в карман за огневкой, вытащив ее, зажгла. Вокруг меня образовался золотой купол, привлекающий изрядное внимание. Но защищающий меня от всего темного.
Я сделала не так много шагов. Меня остановил купол, он с силой отодвинул меня на несколько шагов назад к дереву. Я не мешкая, спряталась за стволом, когда кто-то невдалеке прокричал. Как-то так, что стало по-настоящему жутко. Так не умеют выть волки и переговариваться олени. Нет. Я случайно напоролась на существо тьмы, которое вышло на ночную охоту. Вот что бывает, когда ты слетаешь со своей дороги. Я прикусила кусок куртки, чтобы не заорать от страха. Тварь тьмы возилось на дороге, а я смотрела туда, где была дорога, проложенная к светлячкам. Моя дорога спасения. Я прищурилась, наблюдая, как все тот же одинокий светлячок ждал на своем месте. Он был уверен, что там есть подъем.
Раз, два, три.
Я рванула вперед. Я добежала за несколько мигов, зацепилась руками за ветки на дереве, поднимая себя.
Когда я посмотрела вниз, то чуть не упала. Черная тварь попыталась достать, но напоролась на купол от огневки. Тут же запахло смолой, тварь испарилась. Но вместо нее могли появиться другие существа, с которыми я встречаться не хотела.
Еще одно движение из последних сил, я уцепилась за следующую ветку, не чувствуя боли, лишь слыша свое сердце, которое клокотало в горле. Я повисла в нескольких нордов от земли. Еще один рывок. Светлячок был поблизости. Я доверила свою жизнь ему.
Дальше ветки росли слишком далеко, не было никакой возможности добраться до них. Я вздохнула, набираясь сил, и стала раскачиваться. Ногами мне удалось встать на пригорок, листья заскользили, и я снова повисла на ветке, которая была не такая уж толстая. Пот струился у меня по лбу, руки стали слабеть.
Я крепко зажмурилась. Нужно еще немного постараться. Я уже встретилась со своим страхом, хуже быть не может. Нужно вытаскивать себя из этой ямы.
Я сделала вдох и выдох. Повторила маневр и тогда, когда листья заскользили, я нащупала ступеньку. Это была каменная лестница. Руки тряслись, уже переставая держать меня.
Я качнулась и отпустила правую руку. Поначалу мне показалось, что рука коснулась лишь листьев. Я завыла, но потом все же я нащупала каменную глыбу с бороздами, я ухватилась за нее, отпустив ветку. Уцепившись двумя руками за эту борозду, повисла.
Я буквально вползла на эту глыбу, руки не слушались. Сев на нее, я посмотрела наверх. Верховик радостно закричал мне. Но у меня не осталось никаких сил, даже чтобы ответить ему. Я пыталась отдышаться и вытереть руки от крови. Моя рубашка пропахла листьями, я оторвала маленький кусок ткани, чтобы вытереть лицо от пота и грязи. Через несколько виер я смогла рассмотреть окружающий меня мир. Прямо передо мной была дорога.
Это была она. Та самая, в Никуда. На дорогу вышло то самое существо из поля, с хоботком и большим количеством лап. Верховик заволновался, закричал.
— Не боишься меня?
— Я рада тебя здесь видеть, Соленгоексинголс.
Он приблизился, встал вплотную. Я видела его светящиеся глаза в ночи. Между нами был золотой купол огневки. Я показал ему на него.
— Мы теряем время. Если ты хочешь ее спасти, нам нужно поторопиться, — шепотом произнесла я.
Он помедлил, а потом двинулся по дороге, а я за ним. Рохс скинул образ твари из шерсти и листьев, снова стал существом с копытами и телом-оленя.
— Думается, ты знаешь, чем отличается рохс от риониса?
— Представь себе.
— И что думаешь?
— Пока вы не вредите людям, вы на одной стороне. Но ваши сородичи слишком любили забавляться с юными девушками, а потом оставляли их с приплодом.
— Мы не можем видеть своих детей. Иначе потеряем свою силу.
— Никогда не слышала еще, чтобы таким интересным оправданием избегали ответственность. Скажи прямо, что вы боитесь.
— Не говори, чего не знаешь. Увидев свое дитя, мы навсегда теряем способность перевоплощаться в себя.
— Но раз ты здесь, значит… ты сделал свой выбор?
Он разозлился так сильно, что развернулся и повалил рядом стоящее дерево.
— Не лезь не в свое дело, дитя Златых Гор. Иначе я не посмотрю на все то, что ты сделала для Лоуренс.
— Я ничего ради нее не сделала.
— Ты помогла убить существо, а значит, она теперь свободна.
— Ты ошибаешься, мой друг, — пропела я.
— Пусть так, — глухо проговорил рохс. — Но Нои поймет, когда она все расскажет. Когда я скажу…
— Как помог Норию провести их через снежную пустыню?
Ему были не чужды эмоции людей. Он немного смутился. Между тем, сквозь листву стали проглядываться домики. В ночи светилось лишь одно окно.
Рохс неожиданно признался:
— Ребенок, я почувствовал раньше, чем она. Он должен жить, вопреки тому, кто с ним будет. Мать или отец. Или мы оба.
— Это мальчик. У него твои человеческие глаза, сапфировые.
Рохс замер, даже напрягся, а спустя мгновения передо мной стоял мужчина средних лет с красиво-очерченными скулами и высоким лбом. Длинные волосы были собраны в хвост, глаза в темноте не рассмотреть. Должно быть сапфировые.
— Она всегда говорила, что ты даешь надежду людям. Теперь я верю Шере, — он мягко улыбнулся по-человечески, затем по-дружески похлопал меня по плечу и двинулся в сторону домика. Я осталась на месте, наблюдая, как он раскидывает белые бутоны, пока идет.
Бутоны распускались, заглушая шаги рохса. Он достиг домика и скрылся в нем.
Я кусала губы, рассматривая звезды и отсчитывая про себя крики верховика вдали. Даже птица не могла поверить, как я могла свернуть с пути. Мой брат сказал мне, чтобы я не делала глупостей, а отправилась спасать себя. Несси Кансия однажды сказала, чтобы я не брала ответственность за чужие поступки. Кристофер знал с самого начала, чем все закончится.
Все вокруг знали меня саму лучше, чем я сама. Вот над чем стоило бы подумать.
Зашуршала листва. Повеяло прохладой. В воздухе запахло сонными чарами, это было ничто иное как аромат ледяного эликсира. Бутоны заглушили их шаги.
Через несколько виер появился Соленгоексинголс, держа за руку Хранительницу Врат. Острые скулы выпирали и делали ее по юному беспомощной. Я обняла ее тихо и без слов.
— Ты услышала мои просьбы, — она заплакала навзрыд. Соленгоексинголс дернул нас в разные стороны, покачав головой и цокнув языком.
— Нашли время.
Он достал эликсиры, выливая на землю. Я потянула Лоуренс, уводя ее далеко в лес. Рохс остался заметать следы.
Быстрым шагом мы вернулись на то самое место, где осталась птица. Верховик радостно заклекал, захлопал крыльями и стал летать над нами, пока я помогала забраться Лоуренс на пригорок, подсаживая ее. Затем она, держа меня за руки, подтянула к себе.
— Как там мой мальчик? — вдруг спросила Хранительница Врат, мельком взглянув на меня и отводя взгляд.
— Он у Элин, королевы Предлесья. Трудится подмастерьем.
— Его не обижают?
— Не обижают, — покачала я головой. — Ты не удивлена, что он на службе у лесных жителей?
Лоуренс на виеру стала прежней.
— Ну я же не совсем полоумная девица, чтобы не понять, ради кого Элин открыла мне проход в Этот Лес. Я вытащу его оттуда.
— Выберись сама, этого будет достаточно, — буркнула я.
— Он тебя поразил, мой братик. Конечно же. Он всегда, в отличие от меня, находит со всеми общий язык, — она рассмеялась. Потом остановилась на месте, взглянула в сторону. — Прости меня, Энита. Давно нужно было сказать. Из-за меня ты многое пережила.
— Благодаря тебе я многому научилась.
Слабо-слабо начинал брезжить рассвет. Мы спускались с горы. Отсюда открывался вид над морем. Тихо-тихо вдали качались парусники, они, уставшие за ночь, уснули. Звезды еще не покинули небо до следующей ночи. Но уже тускнели, уступали дню. Сумерки окрасили небо в сереневый цвет, все еще не ярко, но уже заметно.
— Твой брат талантлив, будет жаль, если он не продолжит учебу.
— Ты поэтому согласилась меня спасти, — задумчиво проговорила она.
— Мне хочется соврать, но мы слишком близко подошли к Тому Лесу. Здесь не получается лгать легко и привычно.
— С твоей стороны это лишь отговорки. Ты всегда говоришь правду.
— Почти всегда.
То тут - то там появлялась жизнь. Летние птицы встречали рассвет, как всегда с радостью. Мелкие зверьки бежали по своим делам. А главное, где-то там, на горизонте, предстояло встать солнцу. А это означало одно. Этот Лес сменился Тем. Неожиданно Лоуренс спросила у меня:
— Скажи мне, девочка моя, откуда в тебе столько самопожертвования? Можешь не отвечать мне. Ответь себе.
Я пораженно посмотрела на нее, она в ответ подняла свои красивые брови.
— Просто слишком долгая борьба это была. Когда я встречаю кого-то, кому нужна помощь, я вспоминаю себя. Мне очень нужна была помощь, Лоуренс, — сказала я первое, что пришло на ум.
— Или ты очень сильно хочешь показать, что можешь быть полезной этому миру даже без сильного Дара. Подумай об этом.
Мы шли медленно и долго. Думать можно было сколько угодно. Легче не становилось.
— Только ты ценна, Энита, не потому, что помогаешь всем. А потому что ты — это ты. Ты больше, чем человек без Дара. Не потому, что ты дева из Лолейхола, не потому, что ты дочь Мастера.
Я узнала тебя другой. Ты ничего не рассказала о себе, не выдала ни разу ни жестом, ни словом, кем ты являешься. Ты была трогательной пророчицей, пусть с несильным даром. Но когда я впервые увидела тебя возле Ворот, в этом твоем слабеньком плащике, с щенком под мышкой и растерянным взглядом, я поняла, что Реликте повезло. Ты сказала, что выловила щенка из моря, куда его выкинул хозяин за ненадобностью. Брак породы или что-то в этом роде. Ты носилась со своим Локом, как с ребенком, отдавая ему лучший кусочек, лишь бы он выжил. Он выжил. Как бы он мог тебя подвести?
Ты пришла в дом к несси, вымыла весь его, даже показалось, что вымела всю старость из несси. Я помню, как меня рассмешил список вещей, которые нужно было привезти из Риталии. Ткань. Ткань! С помощью иголки и нитки ты создала уют в доме. Скатерти, шторы, руковички… Ты стала помогать несси готовить ее пироги. И вся Реликта пропахла ими. Этот запах перебивал страх и отчаяние у людей.
Ты стала настоящим лучиком света для жителей. Вечера в старой хижине у камина с песнями, теплыми сказками несси и твоей поддержкой — все это благодаря тебе. Ты принимала этих сломленных людей такими, какими они есть. И вот уже, это не старая уставшая женщина, а цветущая травница, странствующая по миру в поисках своего счастья. Это не одинокий старик, который сбежал от всех, а староста — опора целого королевства. Это не Луози — вечный весельчак и простофиля, а мужчина, который пытается помочь своей огромной семье начать лучшую жизнь. И ведь эти люди становились такими, какими ты их видела. Взять того же Луози, который все-таки нашел кристалл в озере. Соленгоексинголс почти пожалел, что дал ему кристалл. Шучу, он такого не говорил, — на этих словах рассмеялась даже я. Я помню тот день. Это был последний день пребывания Луози в Реликте. От отчаяния, что он ничего не нашел за весь год, мужчина пошел к Озеру и расплакался там. А когда собирался уходить, возле своих ног обнаружил маленький кристалл. Теперь я понимаю, кто его ему дал. Но тогда это казалось сродни чуду. После этого, все жители ходили неделями к Озеру, лишь бы тоже найти кристаллы. Конечно, рохс больше не собирался одаривать всю Реликту кристаллами.
Лоуренс почему-то расчувствовалась, смахнула слезы с глаз.
— В той самой пророчице, которую я узнала, было мало самопожертвования. В тебе было много тебя настоящей, где не нужно притворяться и становится тем, кем ты не захочешь быть. Вот какую Эниту я узнала.
Лоуренс завершила, касаясь аккуратно моего запястья. Холод коснулся и отпустил. Я дотронулась до ее пальцев, тепло ей улыбнувшись.
— Ты никогда не была одинока. Никогда. Мы все были рядом с тобой, искренне готовые помочь тебе. Это ты закрывалась от всех, когда спрашивали о твоих печалях.
Нужно научиться принимать помощь от других, не только давать ее, девочка моя.
— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценны твои слова.
Почему у меня получалось прятать свои переживания, душить чувства и не показывать свои эмоции? Почему я не обрела друзей, которым я могла бы доверять? Почему я так боюсь поделиться тем, что для меня важно?
Эта скорлупа все еще была закрыта и разбиваться не хотела. Возможно, не пришло время. Возможно, я боюсь, что от меня отвернутся. Очень много возможно. Со всем этом предстояло разбираться.
Но пока деревья стали редеть, а между ними показалось пламя. Огонь был столь сильным и ярким, что рассеивал всякую тьму вокруг. Должно быть, рассвет был близок для меня, как никогда. Мы стали приближаться к огню. Верховик давно отстал от нас и улетел вперед. Сейчас же он кружил над огнем, радостно вскрикнув при виде меня.
Лоуренс остановилась на полпути.
— Я подожду Соленгоексинголса.
Я с виеру стояла, а потом протянула ей обе руки. Мы обнялись.
Светлячки доведя меня, затанцевали вокруг и полетели к огню.
Все закончилось. Я победила. Победила свой истинный сон.
От этого осознания я взглянула в небо, полное настоящих звёзд.
Тот Лес готовился к новой поре, множество жителей занимались своими важными делами: сортировали урожай в виде желудей, грибов и ягод. В этом им помогали белки. Зайцы перекрашивали листья в краски. Юные подмастерья развешивали паутину, там и здесь. Повсюду царила суета. Но какая-то приятная, необычная. Если можно говорить так о суете. Не та же самая, что была в Лолейхоле перед церемонией, где все волновались, суетились и готовились долгие лиры.
Здесь же каждый знал свой участок работы, и от того все слаженно и дружно подготавливали природу к осени.
Я незаметно для себя пошла к костру, где сидело несколько человек и лежали животные. Несколько ренгурят кинулось мне под ноги, я подняла одного из них, и он, ткнулся мне в шею своим теплым по-детски наивным носом. Огромное существо с длинной шею и красивыми миндалевидными глазами положило голову мне на плечо, что-то пробормотало. Верховик приземлился мне на другое плечо, потерся головой и взлетел.
Над костром висела гирлянда из тысячи капелек, не тающих. Огонь был такой яркий, что невозможно смотреть продолжительное время. Всполохи убегали в небо, из искр вылуплялись маленькие светлячки. Стоило им вылупиться, как они взлетали и покидали свое место. Летели в Лес. Помогать находить Нужную Дорогу искавшим, заблудившимся и потерявшимся.
Двое молодых Хрустальных Стражей кивнули мне. Девушка и парень. Они поднялись и откланялись. Мужчина поднял на меня свои светло-карие глаза, от его улыбки распустились цветы у меня под ногами. Белоснежные лилии.
Птица осталась на дороге, тревожно крича. Я пыталась отдышаться и рассмотреть хоть что-то в темноте.
Один из светлячков отделился от своих сородичей и полетел дальше. Сел возле дерева. Я попыталась подняться там, где он указал. Но не вышло. Измазанная, напуганная, грязная, я решила идти вперед. Но сначала потянулась в карман за огневкой, вытащив ее, зажгла. Вокруг меня образовался золотой купол, привлекающий изрядное внимание. Но защищающий меня от всего темного.
Я сделала не так много шагов. Меня остановил купол, он с силой отодвинул меня на несколько шагов назад к дереву. Я не мешкая, спряталась за стволом, когда кто-то невдалеке прокричал. Как-то так, что стало по-настоящему жутко. Так не умеют выть волки и переговариваться олени. Нет. Я случайно напоролась на существо тьмы, которое вышло на ночную охоту. Вот что бывает, когда ты слетаешь со своей дороги. Я прикусила кусок куртки, чтобы не заорать от страха. Тварь тьмы возилось на дороге, а я смотрела туда, где была дорога, проложенная к светлячкам. Моя дорога спасения. Я прищурилась, наблюдая, как все тот же одинокий светлячок ждал на своем месте. Он был уверен, что там есть подъем.
Раз, два, три.
Я рванула вперед. Я добежала за несколько мигов, зацепилась руками за ветки на дереве, поднимая себя.
Когда я посмотрела вниз, то чуть не упала. Черная тварь попыталась достать, но напоролась на купол от огневки. Тут же запахло смолой, тварь испарилась. Но вместо нее могли появиться другие существа, с которыми я встречаться не хотела.
Еще одно движение из последних сил, я уцепилась за следующую ветку, не чувствуя боли, лишь слыша свое сердце, которое клокотало в горле. Я повисла в нескольких нордов от земли. Еще один рывок. Светлячок был поблизости. Я доверила свою жизнь ему.
Дальше ветки росли слишком далеко, не было никакой возможности добраться до них. Я вздохнула, набираясь сил, и стала раскачиваться. Ногами мне удалось встать на пригорок, листья заскользили, и я снова повисла на ветке, которая была не такая уж толстая. Пот струился у меня по лбу, руки стали слабеть.
Я крепко зажмурилась. Нужно еще немного постараться. Я уже встретилась со своим страхом, хуже быть не может. Нужно вытаскивать себя из этой ямы.
Я сделала вдох и выдох. Повторила маневр и тогда, когда листья заскользили, я нащупала ступеньку. Это была каменная лестница. Руки тряслись, уже переставая держать меня.
Я качнулась и отпустила правую руку. Поначалу мне показалось, что рука коснулась лишь листьев. Я завыла, но потом все же я нащупала каменную глыбу с бороздами, я ухватилась за нее, отпустив ветку. Уцепившись двумя руками за эту борозду, повисла.
Я буквально вползла на эту глыбу, руки не слушались. Сев на нее, я посмотрела наверх. Верховик радостно закричал мне. Но у меня не осталось никаких сил, даже чтобы ответить ему. Я пыталась отдышаться и вытереть руки от крови. Моя рубашка пропахла листьями, я оторвала маленький кусок ткани, чтобы вытереть лицо от пота и грязи. Через несколько виер я смогла рассмотреть окружающий меня мир. Прямо передо мной была дорога.
Это была она. Та самая, в Никуда. На дорогу вышло то самое существо из поля, с хоботком и большим количеством лап. Верховик заволновался, закричал.
— Не боишься меня?
— Я рада тебя здесь видеть, Соленгоексинголс.
Он приблизился, встал вплотную. Я видела его светящиеся глаза в ночи. Между нами был золотой купол огневки. Я показал ему на него.
— Мы теряем время. Если ты хочешь ее спасти, нам нужно поторопиться, — шепотом произнесла я.
Он помедлил, а потом двинулся по дороге, а я за ним. Рохс скинул образ твари из шерсти и листьев, снова стал существом с копытами и телом-оленя.
— Думается, ты знаешь, чем отличается рохс от риониса?
— Представь себе.
— И что думаешь?
— Пока вы не вредите людям, вы на одной стороне. Но ваши сородичи слишком любили забавляться с юными девушками, а потом оставляли их с приплодом.
— Мы не можем видеть своих детей. Иначе потеряем свою силу.
— Никогда не слышала еще, чтобы таким интересным оправданием избегали ответственность. Скажи прямо, что вы боитесь.
— Не говори, чего не знаешь. Увидев свое дитя, мы навсегда теряем способность перевоплощаться в себя.
— Но раз ты здесь, значит… ты сделал свой выбор?
Он разозлился так сильно, что развернулся и повалил рядом стоящее дерево.
— Не лезь не в свое дело, дитя Златых Гор. Иначе я не посмотрю на все то, что ты сделала для Лоуренс.
— Я ничего ради нее не сделала.
— Ты помогла убить существо, а значит, она теперь свободна.
— Ты ошибаешься, мой друг, — пропела я.
— Пусть так, — глухо проговорил рохс. — Но Нои поймет, когда она все расскажет. Когда я скажу…
— Как помог Норию провести их через снежную пустыню?
Ему были не чужды эмоции людей. Он немного смутился. Между тем, сквозь листву стали проглядываться домики. В ночи светилось лишь одно окно.
Рохс неожиданно признался:
— Ребенок, я почувствовал раньше, чем она. Он должен жить, вопреки тому, кто с ним будет. Мать или отец. Или мы оба.
— Это мальчик. У него твои человеческие глаза, сапфировые.
Рохс замер, даже напрягся, а спустя мгновения передо мной стоял мужчина средних лет с красиво-очерченными скулами и высоким лбом. Длинные волосы были собраны в хвост, глаза в темноте не рассмотреть. Должно быть сапфировые.
— Она всегда говорила, что ты даешь надежду людям. Теперь я верю Шере, — он мягко улыбнулся по-человечески, затем по-дружески похлопал меня по плечу и двинулся в сторону домика. Я осталась на месте, наблюдая, как он раскидывает белые бутоны, пока идет.
Бутоны распускались, заглушая шаги рохса. Он достиг домика и скрылся в нем.
Я кусала губы, рассматривая звезды и отсчитывая про себя крики верховика вдали. Даже птица не могла поверить, как я могла свернуть с пути. Мой брат сказал мне, чтобы я не делала глупостей, а отправилась спасать себя. Несси Кансия однажды сказала, чтобы я не брала ответственность за чужие поступки. Кристофер знал с самого начала, чем все закончится.
Все вокруг знали меня саму лучше, чем я сама. Вот над чем стоило бы подумать.
Зашуршала листва. Повеяло прохладой. В воздухе запахло сонными чарами, это было ничто иное как аромат ледяного эликсира. Бутоны заглушили их шаги.
Через несколько виер появился Соленгоексинголс, держа за руку Хранительницу Врат. Острые скулы выпирали и делали ее по юному беспомощной. Я обняла ее тихо и без слов.
— Ты услышала мои просьбы, — она заплакала навзрыд. Соленгоексинголс дернул нас в разные стороны, покачав головой и цокнув языком.
— Нашли время.
Он достал эликсиры, выливая на землю. Я потянула Лоуренс, уводя ее далеко в лес. Рохс остался заметать следы.
Быстрым шагом мы вернулись на то самое место, где осталась птица. Верховик радостно заклекал, захлопал крыльями и стал летать над нами, пока я помогала забраться Лоуренс на пригорок, подсаживая ее. Затем она, держа меня за руки, подтянула к себе.
— Как там мой мальчик? — вдруг спросила Хранительница Врат, мельком взглянув на меня и отводя взгляд.
— Он у Элин, королевы Предлесья. Трудится подмастерьем.
— Его не обижают?
— Не обижают, — покачала я головой. — Ты не удивлена, что он на службе у лесных жителей?
Лоуренс на виеру стала прежней.
— Ну я же не совсем полоумная девица, чтобы не понять, ради кого Элин открыла мне проход в Этот Лес. Я вытащу его оттуда.
— Выберись сама, этого будет достаточно, — буркнула я.
— Он тебя поразил, мой братик. Конечно же. Он всегда, в отличие от меня, находит со всеми общий язык, — она рассмеялась. Потом остановилась на месте, взглянула в сторону. — Прости меня, Энита. Давно нужно было сказать. Из-за меня ты многое пережила.
— Благодаря тебе я многому научилась.
Слабо-слабо начинал брезжить рассвет. Мы спускались с горы. Отсюда открывался вид над морем. Тихо-тихо вдали качались парусники, они, уставшие за ночь, уснули. Звезды еще не покинули небо до следующей ночи. Но уже тускнели, уступали дню. Сумерки окрасили небо в сереневый цвет, все еще не ярко, но уже заметно.
— Твой брат талантлив, будет жаль, если он не продолжит учебу.
— Ты поэтому согласилась меня спасти, — задумчиво проговорила она.
— Мне хочется соврать, но мы слишком близко подошли к Тому Лесу. Здесь не получается лгать легко и привычно.
— С твоей стороны это лишь отговорки. Ты всегда говоришь правду.
— Почти всегда.
То тут - то там появлялась жизнь. Летние птицы встречали рассвет, как всегда с радостью. Мелкие зверьки бежали по своим делам. А главное, где-то там, на горизонте, предстояло встать солнцу. А это означало одно. Этот Лес сменился Тем. Неожиданно Лоуренс спросила у меня:
— Скажи мне, девочка моя, откуда в тебе столько самопожертвования? Можешь не отвечать мне. Ответь себе.
Я пораженно посмотрела на нее, она в ответ подняла свои красивые брови.
— Просто слишком долгая борьба это была. Когда я встречаю кого-то, кому нужна помощь, я вспоминаю себя. Мне очень нужна была помощь, Лоуренс, — сказала я первое, что пришло на ум.
— Или ты очень сильно хочешь показать, что можешь быть полезной этому миру даже без сильного Дара. Подумай об этом.
Мы шли медленно и долго. Думать можно было сколько угодно. Легче не становилось.
— Только ты ценна, Энита, не потому, что помогаешь всем. А потому что ты — это ты. Ты больше, чем человек без Дара. Не потому, что ты дева из Лолейхола, не потому, что ты дочь Мастера.
Я узнала тебя другой. Ты ничего не рассказала о себе, не выдала ни разу ни жестом, ни словом, кем ты являешься. Ты была трогательной пророчицей, пусть с несильным даром. Но когда я впервые увидела тебя возле Ворот, в этом твоем слабеньком плащике, с щенком под мышкой и растерянным взглядом, я поняла, что Реликте повезло. Ты сказала, что выловила щенка из моря, куда его выкинул хозяин за ненадобностью. Брак породы или что-то в этом роде. Ты носилась со своим Локом, как с ребенком, отдавая ему лучший кусочек, лишь бы он выжил. Он выжил. Как бы он мог тебя подвести?
Ты пришла в дом к несси, вымыла весь его, даже показалось, что вымела всю старость из несси. Я помню, как меня рассмешил список вещей, которые нужно было привезти из Риталии. Ткань. Ткань! С помощью иголки и нитки ты создала уют в доме. Скатерти, шторы, руковички… Ты стала помогать несси готовить ее пироги. И вся Реликта пропахла ими. Этот запах перебивал страх и отчаяние у людей.
Ты стала настоящим лучиком света для жителей. Вечера в старой хижине у камина с песнями, теплыми сказками несси и твоей поддержкой — все это благодаря тебе. Ты принимала этих сломленных людей такими, какими они есть. И вот уже, это не старая уставшая женщина, а цветущая травница, странствующая по миру в поисках своего счастья. Это не одинокий старик, который сбежал от всех, а староста — опора целого королевства. Это не Луози — вечный весельчак и простофиля, а мужчина, который пытается помочь своей огромной семье начать лучшую жизнь. И ведь эти люди становились такими, какими ты их видела. Взять того же Луози, который все-таки нашел кристалл в озере. Соленгоексинголс почти пожалел, что дал ему кристалл. Шучу, он такого не говорил, — на этих словах рассмеялась даже я. Я помню тот день. Это был последний день пребывания Луози в Реликте. От отчаяния, что он ничего не нашел за весь год, мужчина пошел к Озеру и расплакался там. А когда собирался уходить, возле своих ног обнаружил маленький кристалл. Теперь я понимаю, кто его ему дал. Но тогда это казалось сродни чуду. После этого, все жители ходили неделями к Озеру, лишь бы тоже найти кристаллы. Конечно, рохс больше не собирался одаривать всю Реликту кристаллами.
Лоуренс почему-то расчувствовалась, смахнула слезы с глаз.
— В той самой пророчице, которую я узнала, было мало самопожертвования. В тебе было много тебя настоящей, где не нужно притворяться и становится тем, кем ты не захочешь быть. Вот какую Эниту я узнала.
Лоуренс завершила, касаясь аккуратно моего запястья. Холод коснулся и отпустил. Я дотронулась до ее пальцев, тепло ей улыбнувшись.
— Ты никогда не была одинока. Никогда. Мы все были рядом с тобой, искренне готовые помочь тебе. Это ты закрывалась от всех, когда спрашивали о твоих печалях.
Нужно научиться принимать помощь от других, не только давать ее, девочка моя.
— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценны твои слова.
Почему у меня получалось прятать свои переживания, душить чувства и не показывать свои эмоции? Почему я не обрела друзей, которым я могла бы доверять? Почему я так боюсь поделиться тем, что для меня важно?
Эта скорлупа все еще была закрыта и разбиваться не хотела. Возможно, не пришло время. Возможно, я боюсь, что от меня отвернутся. Очень много возможно. Со всем этом предстояло разбираться.
Но пока деревья стали редеть, а между ними показалось пламя. Огонь был столь сильным и ярким, что рассеивал всякую тьму вокруг. Должно быть, рассвет был близок для меня, как никогда. Мы стали приближаться к огню. Верховик давно отстал от нас и улетел вперед. Сейчас же он кружил над огнем, радостно вскрикнув при виде меня.
Лоуренс остановилась на полпути.
— Я подожду Соленгоексинголса.
Я с виеру стояла, а потом протянула ей обе руки. Мы обнялись.
Светлячки доведя меня, затанцевали вокруг и полетели к огню.
Все закончилось. Я победила. Победила свой истинный сон.
От этого осознания я взглянула в небо, полное настоящих звёзд.
Глава 7 Неугасающий Костер, прогоняющий тьму
Тот Лес готовился к новой поре, множество жителей занимались своими важными делами: сортировали урожай в виде желудей, грибов и ягод. В этом им помогали белки. Зайцы перекрашивали листья в краски. Юные подмастерья развешивали паутину, там и здесь. Повсюду царила суета. Но какая-то приятная, необычная. Если можно говорить так о суете. Не та же самая, что была в Лолейхоле перед церемонией, где все волновались, суетились и готовились долгие лиры.
Здесь же каждый знал свой участок работы, и от того все слаженно и дружно подготавливали природу к осени.
Я незаметно для себя пошла к костру, где сидело несколько человек и лежали животные. Несколько ренгурят кинулось мне под ноги, я подняла одного из них, и он, ткнулся мне в шею своим теплым по-детски наивным носом. Огромное существо с длинной шею и красивыми миндалевидными глазами положило голову мне на плечо, что-то пробормотало. Верховик приземлился мне на другое плечо, потерся головой и взлетел.
Над костром висела гирлянда из тысячи капелек, не тающих. Огонь был такой яркий, что невозможно смотреть продолжительное время. Всполохи убегали в небо, из искр вылуплялись маленькие светлячки. Стоило им вылупиться, как они взлетали и покидали свое место. Летели в Лес. Помогать находить Нужную Дорогу искавшим, заблудившимся и потерявшимся.
Двое молодых Хрустальных Стражей кивнули мне. Девушка и парень. Они поднялись и откланялись. Мужчина поднял на меня свои светло-карие глаза, от его улыбки распустились цветы у меня под ногами. Белоснежные лилии.
