— Вы с Фенистадом?— ехидно спросила я. Отец с мамой что-то вовсю обсуждали, явно не особо интересуясь воспоминаниями своей родственницей. Счастливые.
— Язва, в кого только. С подругой разбежались мы. Ничего о ней не слышала уже много лет.
Кристофер вежливо молчал, я перевела дух.
— Бабуля, а это ты новый сорт апельсинов изобрела?
— А ты что же во внешнем мире стала интересоваться сортами апельсинов? Похвально. Девушка должна быть всесторонне-развита.
Она отставила тарелку и довольно сложила руки перед собой. Наклонилась к Кристоферу, заговорщицки подмигивая:
—Так, если я притворюсь червяком, который лезет по древу семьи, как скоро я доползу до главы вашего рода?
Кристофер понимающе прищурил глаза, я извиняюще пожала плечами. Но он воспринял вопрос легко.
— Я не думаю, что вам придется долго лазить по древу. Фенистад — мой Дед.
Повисла тяжелая пауза. Я надеюсь, каждый слышал, как у моей бабули упала челюсть на стол. Поднимать ее кинулись сразу все и сразу.
— Так это же совсем другое дело, — хлопнула она ладонями по столу. Я пристально вгляделась в лицо бабушки. Она игнорировала мой взгляд.
— Конечно, — согласился Кристофер, глаза смеялись, но сам он оставался серьезным.
— Значит, обручение будет…
Я перебила ее, увидев, как в ее глазах снова появился знакомый каждому азарт. Тот самый женский, после которого обычная женщина требует построить новый дом, а то и вовсе скупить полкоролевства ради нее.
— Бабушка,— в который раз закатила я глаза. — Строго говоря, ничего не будет. Прошли те времена, когда деве едва исполнялось двадцатая весна, как она хватала беднягу и тащила к алтарю.
— На что ты намекаешь, — ахнула бабушка. Она повернулась к маме. — Это все твое воспитание.
— Если позволите, мы переговорим с Энитой наедине, — мягко улыбнулся Кристофер, отчего бабушка собиравшаяся, принимать боевую стойку, вдруг успокоилась. Так мило и сладко улыбнулась лучнику, явно разглядев в нем того самого Фенистада. Похож же, похож!
Я отодвинула со скрипом стул и вышла первая, не дожидаясь, пока лучник отодвинет стул, как это принято.
— Все было потрясающим. Мы вернемся в скором времени! Всех люблю.
Я выскочила на улицу, где закат ненавязчиво окрашивал небо, давая дорогу вечеру, который не спеша забирал свои права. Хоть кто-то был ненавязчив этим вечером. Лок остался в доме, устав за целый день. Представляю, какое место отдыха мама ему приготовит. Ну и замечательно. Он этого заслужил.
Что касается лучника, то у него оказались смеющиеся глаза. Это утешало. Но не спасало. Щеки у меня пылали. Я шла быстрым шагом в сторону площади.
— У тебя чудесная бабушка, — успокаивающе проговорил Кристофер.
— У меня чудесная бабушка. И смею предположить, что она точная копия твоей родственницы?
Кристофер кивнул.
— Поэтому я чувствую себя как дома.
— Хоть что-то приятное за весь вечер.
Неожиданно Кристофер остановился.
— Значит, нет? — тихо и серьезно спросил лучник. Как-то он умел дать понять, что спрашивает по-настоящему, серьезно. Отчего я злилась еще больше. Ну конечно, этот разговор обязан был быть раньше. Намного раньше!
— Я тебя едва знаю, о чем вообще можно говорить. И мне двадцать весн, двадцать!
— Других это не особо смущает, — усмехнулся лучник.
— Это их проблемы.
— А как же твое видение?
— Я найду способ победить его без твоего участия.
Лучник поднял брови, но мы попали в водоворот людей, празднества, разговаривать стало невозможно. Лишь выбравшись на поле, где в это время резвились в танцах пары и играли гусли, я разрушила нашу собственную тишину.
— Глупый вопрос. Когда ты понял, что я из Лолейхола? Увидев огневку?
— Еще раньше. Впервые виеры нашего общения. Я разозлил тебя, у тебя сделались разноцветные глаза.
Вот почему он решил проводить меня назад, в Реликту. Свои своих не бросают. Или что-то в этом роде.
— А ты?
— Может быть раньше. Но окончательно только возле костра, в лесу. Твоя рубашка пахла травами Лолейхола.
Кристофер легко и невесомо пододвинул меня к себе. Теперь я видела его темный взгляд, упрямый нос, пробившеюся светлую щетину, удивительно шедшую ему. Кристофер медлил, рассматривая каждую линию лица. Подул на челку, убрав лишние пряди за уши. Он молча спрашивал, а я не отвечала. Заиграла далекая лютня в горах, кто-то захлопал, кто-то захохотал. На поле приходили все новые люди. Начинались танцы. Ночь знакомств — лучшая ночь.
— Послушай, лучник, эта золотая нить… она соединяет двух людей на всю жизнь, лучник. Это-то и пугает меня. Тебя нет?
Он дотронулся до моего запястья, аккуратно беря в свою руку. Как будто солнце коснулось. Ощущение, которое появилось в хижине на краю мира, снова вернулось. Небывалое чувство.
— Может быть, немного. Но не столь сильно, как тебя. Наверное, я просто не такой свободолюбивый, — засмеялся он и как-то легко поставил точку в разговоре.
Кристофер пробежал взглядом по моему лицу, будто бы читал мои мысли.
— Что сказал тебе Ариуонес, узнав, как именно ты потеряла Дар?
— Сдается мне, он был бы ко мне более благодушен, если бы узнал, кого именно я спасла.
— Сдается, что нет, — задумчиво произнес лучник. — Мне нужно с ним встретиться.
Я пожала плечами, показывая, что мне не важно, встретится он с ним или нет. Кристофер провел рукой по волосам и вдруг начал тот самый разговор:
— Я обещаю, что никогда не буду запрещать тебе покидать Лолейхол. Ты будешь все та же Энитой, свободной, странствующей, открывающей для себя новые вещи и поражающей всех своей глубиной души. Если ты захочешь.
От сказанного мне показалось, словно калейдоскоп танцующих замер, сверчки резко перестали подпевать и даже лютня притихла. Но все было не так. Это я замерла. Потом выдохнула и сделала вдох и выдох. Поверить ему очень сложно. Но я совсем забыла, что Кристофер как и я повзрослел во внешнем мире. Я положила руку ему на символ Нои и очень тихо произнесла:
— Если бы ты не произнес эти слова, я бы нашла способ разрушить нашу помолвку. И мне было бы плевать, что так никто и никогда не делал.
Кристофер рассмеялся очень заразительно, отчего даже я улыбнулась. Этот обряд принесет много сложностей. Но не сегодня. Мы немного понаблюдали за танцующими, когда Кристофер наклонился ко мне и тихо признал:
— Ты все еще загнана своим видением.
— Все, что я хочу — покончить с ним. Но выматывает не видение, а ожидание своей участи.
— Я хочу тебе кое-что показать. После чего ты придешь в себя.
— Со мной все в порядке.
— Конечно, в порядке. И будет в порядке, — лучник добавил очень тихо, но твердо. — Ты сильная личность, но иногда даже сильным людям нужна поддержка. И они принимают её, чтобы оставаться такими же. Так что, Энита, какой выбор делаешь ты?
Кристофер поднялся и протянул мне узкую ладонь. Из под рукава светился яркий символ - золотая стрела.
Горы тонули в розовой дымке, которая превратила их в сказочных великанов, упирающихся в небо.
Мы отправились не к самой высокой горе - Пику Орию, а к его небольшой сестре. Сначала шли по пологому склону, обходя кустарники и ямы, скрытые под травами. К нам выскакивали множество мелких зверьков, что-то уточняли у лучника и скрывались в своих жилищах. Нам повезло, что трава высохла после дневного дождя, идти было не скользко.
Когда елки вдруг стали ниже нас, тогда тропа вильнула, вышла на крутой склон.
— Закат прошел, нужно поторопиться, — проговорил лучник, и держась за веревки, начал путь. Камни под ногами летели вниз, сыпались, превращались в пыль.
Осыпи были удобны для спуска, но подниматься было одно мучение. Посмотрев, как мои ноги съезжают на мелких камнях, лучник спустился и стал помогать подниматься. Он произнес слабый защищающий заговор, теперь можно было не опасаться, что камни могут посыпаться сверху. Однако же, нам повезло, ничто под нами не обрушилось.
К счастью, подъем был недолгим.
Мы поднялись на вершину, когда почти стемнело. Я толком не успела насладиться видами, была сосредоточена на пути. Но сейчас стояла на высоте и не могла отвести глаз от простирающихся гор.
— Спускаться будет легче, — успокоил лучник, вглядываясь вдаль. — Я бывал в этих горах с отцом до того, как покинул Лолейхол. Я знаю все дороги, тебе не стоит беспокоиться.
— Зачем мы здесь, лучник?
— Затем, чтобы ты не потеряла себя окончательно. Подожди немного.
Лишь стоило звездам проявить себя, как произошло настоящее чудо. На скалах вспыхнул костер и погас. Я вскочила и подбежала к краю утеса. В тот же миг в другом месте появился свет. И еще и еще.
Огонь вспыхивал и потухал. Незабываемое зрелище, которое стирало все темные пятна. Маленькие огни рождались не в горах, а во мне самой. Наконец, прямо возле нас начал пробиваться маленький костерок. Я сделала глубокий вздох и выдох.
Взглянула на лучника, который стоял чуть в стороне от меня. Он улыбнулся как-то по-новому. По-своему, что ли. Все вдруг стало на свои места в этот вечер.
А, казалось, что никогда не станет.
— Рождающая рассвет. Прогоняющая тьму. Жители называют эту гору кто, как хочет. Но в наших картах, она…
— Шанс рассвета, — завершила я. Шанс рассвета, который означает, что даже во тьме может появиться свет.
— Если погасло в одном месте, не значит, что свет не родится в другом, — едва слышно заметил лучник. — Так будет и с твоим Даром, Энита.
Я повернулась к Кристоферу. Впервые увидела то, что не должна была. Никаких искр, никаких всполохов в его глазах. Только море, и закат, и горы. Все сразу.
Лучник подошел вплотную. Взяв аккуратно за затылок, крепко поцеловал. Не так, как в первый раз. А в этот раз по-настоящему, так, словно хотел доказать что-то мне. Тогда это был простой, незамысловатый прощальный поцелуй. Всего лишь касание губ, ничего более. Сейчас ничего общего с тем детским, почти целомудренным поцелуем не получилось! Рушились горы, выходили моря из берегов.
Наше дыхание смешалось с криками ночных птиц, с лютней в горах, с цветочным ароматом, впитываясь в кожу.
— Ты со всем справишься, пророчица, — прошептал лучник. После чего поцеловал в лоб и улыбнулся. — А я буду рядом.
Я ему поверила.
Ночь всегда опускалась в Лолейхол незаметно, она едва красила бархатно-синим цветом небо, разбрасывала звезды, расточала дивные запахи полуночных растений и не заглушала звуки живых существ, что теперь слышались на многие мили: от бескрайних гор до прозрачно-тихого моря.
Я покинула домик, когда закончился этот бесконечный день. Когда Кристофера уложили в дальней комнате, когда все разошлись по своим комнатам, когда погас последний золотой светильник. Лок улегся с Кристофером, от того я смогла уйти настолько незаметно, насколько умела.
Я прошла через чердак, спустилась по лестнице. Прошла через сарай. Животные поднимали свои головы, сонными глазами провожали меня.
— Не спится? — спросили голосом моей матери. Малыш лося-орегона сидел у нее на коленях, а она, спрятавшись в тени, поила его молоком из бутылочки.
— У меня осталось одно дело по ту сторону.
— Вот оно что.
Она аккуратно спустила малыша к его матери, которая укрыла телом и благодарно ткнулась матери в руки.
— Я провожу тебя.
Мы вышли из дома, прихватив по одному светильнику. Прошли года с того времени, когда мы общались с мамой наедине. И вот мы идем по пустынным улицам к пещерам. Вдвоем.
— Серафий передал мне твои переживания, — тихо проговорила мама, не поднимая голову на меня. Возле ее юбки крутились сразу три малыша-ренгуренка, они следовали за нами от самого дома и совершенно не хотели отставать.
— Я обменяла Дар на жизнь лучника, о чем не жалею, — твердо и заученно проговорила я. Не увидев никакой реакции, поняла в кого я такая, умеющая скрывать любые эмоции. — Ты молчишь. Но ведь именно ты всегда ценила любую жизнь. Ты должна меня понять.
— Я тебя очень понимаю. Более того, полностью на твоей стороне.
Она взяла меня за руку, крепко ее сжимая и даря тем самым тепло. Простой жест был редкостью, но оказался нужным.
— Вы с отцом меня поддерживаете, это главное. Только как теперь найти необходимые нам знания?
— Необходимые Ариуонесу, ты хочешь сказать? Твой дед всегда хотел обойти стороной закон Нои. Все одаренные, рожденные в Лолейхоле, не могут служить своему королевству.
— Пожалуй, целители могли бы.
— Но не забывай, никто не жалует тех, кто продолжительное время провел во внешнем мире. Вы теряете толику этого королевства, затем его практически невозможно восполнить.
Я вдруг как-то шумно выдохнула, осознав простую вещь. Мама и папа отпустили от себя меня еще тогда, когда я покинула Лолейхол.
— Только подумай, какой путь ты прошла. Сколь много увидела. Была на краю мира в Реликте, в прекрасной Риталии и даже прославленной Лите. Наши жители свято верят, что им нужен лишь Лолейхол, но это лишь потому, что они никогда не странствовали и не видели других краев, наций, существ. Не чувствовали чужую культуру. Возможно, попробуй они немного выйти из своего края, и все в нашем королевстве бы поменялось. Даже сегодняшняя церемония стала бы другой.
— Мам, я слышу слова, которые не принадлежат жительнице Лолейхола.
— Ты слышишь верно. Ты свободна. Подумай, прежде чем, окончательно привязать себя к этому месту.
Я удивленно посмотрела на свою маму. Эта фраза была ключом к и так выбранной свободе. Но она развязывала руки окончательно. Мы подошли к пещере, где в это время все замерло до утра.
К нам навстречу вышел тролль.
— Отговорите дочу, Мили? — вместо приветствия спросил он.
— Она уже достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения, — добродушно ответила мама, по губам ее скользнула улыбка.
— Я сбегаю не из-за Кристофера, — тихо шепнула я матери. — А для того, чтобы найти пророчицу.
— Я знаю, Энита. Не ты одна обладаешь пророческим даром, — успокаивающе ответила мама, похлопывая меня по плечу. Я удивленно подняла брови, но не стала спрашивать при постороннем.
Мы крепко обнялись. Я несколько раз оборачивалась, пока мы шли по пещере. А потом перестала. Стало страшно, как никогда. Тихо-тихо где-то капала вода, мы прошли по спящей пещере и вышли к ручейку с мостом. Светили ярко звезды. Мне показалось, словно мы находимся на дне вулкана, и где-то там, наверху, светящиеся звезды — жерло. Протяни руку, они так близко.
— Вон, видишь, мостик — тебе по нему пройти, — проговорил Ленкеоисиль.
Ничего необычного, мостики - это обычные переходы у нас. Этот деревянный, ничем не отличался.
Стоило вступить на него, как передо мной возник расплывчатый пейзаж. Я обернулась. Тролль пропал. Я стояла на перепутье. Закрыв глаза, я шагнула вперед.
Почти сразу в лицо подул морской ветер, крики чаек заглушали звуки волн. Я открыла глаза.
По правую сторону от меня протянулся розоватый пляж. По левую - высилась крепость. Возможно, в отливы до нее можно было добраться пешком, не на лодке. Ноги тонули в золотых песчинках, кристальных маленьких точках. Я взяла горсть песка и высыпала. Руки остались золотыми.
— Это пыль с Золотых Гор, ее не так уж и просто оттереть. Иногда я сам думаю, что состою из этой пыли.
Я резко обернулась.
На лодке сидел молодой мужчина, от его рук разбегалось множество золотых нитей. Некоторые дотронулись до меня и тут же исчезли, за ними приходили новые.
— Язва, в кого только. С подругой разбежались мы. Ничего о ней не слышала уже много лет.
Кристофер вежливо молчал, я перевела дух.
— Бабуля, а это ты новый сорт апельсинов изобрела?
— А ты что же во внешнем мире стала интересоваться сортами апельсинов? Похвально. Девушка должна быть всесторонне-развита.
Она отставила тарелку и довольно сложила руки перед собой. Наклонилась к Кристоферу, заговорщицки подмигивая:
—Так, если я притворюсь червяком, который лезет по древу семьи, как скоро я доползу до главы вашего рода?
Кристофер понимающе прищурил глаза, я извиняюще пожала плечами. Но он воспринял вопрос легко.
— Я не думаю, что вам придется долго лазить по древу. Фенистад — мой Дед.
Повисла тяжелая пауза. Я надеюсь, каждый слышал, как у моей бабули упала челюсть на стол. Поднимать ее кинулись сразу все и сразу.
— Так это же совсем другое дело, — хлопнула она ладонями по столу. Я пристально вгляделась в лицо бабушки. Она игнорировала мой взгляд.
— Конечно, — согласился Кристофер, глаза смеялись, но сам он оставался серьезным.
— Значит, обручение будет…
Я перебила ее, увидев, как в ее глазах снова появился знакомый каждому азарт. Тот самый женский, после которого обычная женщина требует построить новый дом, а то и вовсе скупить полкоролевства ради нее.
— Бабушка,— в который раз закатила я глаза. — Строго говоря, ничего не будет. Прошли те времена, когда деве едва исполнялось двадцатая весна, как она хватала беднягу и тащила к алтарю.
— На что ты намекаешь, — ахнула бабушка. Она повернулась к маме. — Это все твое воспитание.
— Если позволите, мы переговорим с Энитой наедине, — мягко улыбнулся Кристофер, отчего бабушка собиравшаяся, принимать боевую стойку, вдруг успокоилась. Так мило и сладко улыбнулась лучнику, явно разглядев в нем того самого Фенистада. Похож же, похож!
Я отодвинула со скрипом стул и вышла первая, не дожидаясь, пока лучник отодвинет стул, как это принято.
— Все было потрясающим. Мы вернемся в скором времени! Всех люблю.
Я выскочила на улицу, где закат ненавязчиво окрашивал небо, давая дорогу вечеру, который не спеша забирал свои права. Хоть кто-то был ненавязчив этим вечером. Лок остался в доме, устав за целый день. Представляю, какое место отдыха мама ему приготовит. Ну и замечательно. Он этого заслужил.
Что касается лучника, то у него оказались смеющиеся глаза. Это утешало. Но не спасало. Щеки у меня пылали. Я шла быстрым шагом в сторону площади.
— У тебя чудесная бабушка, — успокаивающе проговорил Кристофер.
— У меня чудесная бабушка. И смею предположить, что она точная копия твоей родственницы?
Кристофер кивнул.
— Поэтому я чувствую себя как дома.
— Хоть что-то приятное за весь вечер.
Неожиданно Кристофер остановился.
— Значит, нет? — тихо и серьезно спросил лучник. Как-то он умел дать понять, что спрашивает по-настоящему, серьезно. Отчего я злилась еще больше. Ну конечно, этот разговор обязан был быть раньше. Намного раньше!
— Я тебя едва знаю, о чем вообще можно говорить. И мне двадцать весн, двадцать!
— Других это не особо смущает, — усмехнулся лучник.
— Это их проблемы.
— А как же твое видение?
— Я найду способ победить его без твоего участия.
Лучник поднял брови, но мы попали в водоворот людей, празднества, разговаривать стало невозможно. Лишь выбравшись на поле, где в это время резвились в танцах пары и играли гусли, я разрушила нашу собственную тишину.
— Глупый вопрос. Когда ты понял, что я из Лолейхола? Увидев огневку?
— Еще раньше. Впервые виеры нашего общения. Я разозлил тебя, у тебя сделались разноцветные глаза.
Вот почему он решил проводить меня назад, в Реликту. Свои своих не бросают. Или что-то в этом роде.
— А ты?
— Может быть раньше. Но окончательно только возле костра, в лесу. Твоя рубашка пахла травами Лолейхола.
Кристофер легко и невесомо пододвинул меня к себе. Теперь я видела его темный взгляд, упрямый нос, пробившеюся светлую щетину, удивительно шедшую ему. Кристофер медлил, рассматривая каждую линию лица. Подул на челку, убрав лишние пряди за уши. Он молча спрашивал, а я не отвечала. Заиграла далекая лютня в горах, кто-то захлопал, кто-то захохотал. На поле приходили все новые люди. Начинались танцы. Ночь знакомств — лучшая ночь.
— Послушай, лучник, эта золотая нить… она соединяет двух людей на всю жизнь, лучник. Это-то и пугает меня. Тебя нет?
Он дотронулся до моего запястья, аккуратно беря в свою руку. Как будто солнце коснулось. Ощущение, которое появилось в хижине на краю мира, снова вернулось. Небывалое чувство.
— Может быть, немного. Но не столь сильно, как тебя. Наверное, я просто не такой свободолюбивый, — засмеялся он и как-то легко поставил точку в разговоре.
Кристофер пробежал взглядом по моему лицу, будто бы читал мои мысли.
— Что сказал тебе Ариуонес, узнав, как именно ты потеряла Дар?
— Сдается мне, он был бы ко мне более благодушен, если бы узнал, кого именно я спасла.
— Сдается, что нет, — задумчиво произнес лучник. — Мне нужно с ним встретиться.
Я пожала плечами, показывая, что мне не важно, встретится он с ним или нет. Кристофер провел рукой по волосам и вдруг начал тот самый разговор:
— Я обещаю, что никогда не буду запрещать тебе покидать Лолейхол. Ты будешь все та же Энитой, свободной, странствующей, открывающей для себя новые вещи и поражающей всех своей глубиной души. Если ты захочешь.
От сказанного мне показалось, словно калейдоскоп танцующих замер, сверчки резко перестали подпевать и даже лютня притихла. Но все было не так. Это я замерла. Потом выдохнула и сделала вдох и выдох. Поверить ему очень сложно. Но я совсем забыла, что Кристофер как и я повзрослел во внешнем мире. Я положила руку ему на символ Нои и очень тихо произнесла:
— Если бы ты не произнес эти слова, я бы нашла способ разрушить нашу помолвку. И мне было бы плевать, что так никто и никогда не делал.
Кристофер рассмеялся очень заразительно, отчего даже я улыбнулась. Этот обряд принесет много сложностей. Но не сегодня. Мы немного понаблюдали за танцующими, когда Кристофер наклонился ко мне и тихо признал:
— Ты все еще загнана своим видением.
— Все, что я хочу — покончить с ним. Но выматывает не видение, а ожидание своей участи.
— Я хочу тебе кое-что показать. После чего ты придешь в себя.
— Со мной все в порядке.
— Конечно, в порядке. И будет в порядке, — лучник добавил очень тихо, но твердо. — Ты сильная личность, но иногда даже сильным людям нужна поддержка. И они принимают её, чтобы оставаться такими же. Так что, Энита, какой выбор делаешь ты?
Кристофер поднялся и протянул мне узкую ладонь. Из под рукава светился яркий символ - золотая стрела.
Горы тонули в розовой дымке, которая превратила их в сказочных великанов, упирающихся в небо.
Мы отправились не к самой высокой горе - Пику Орию, а к его небольшой сестре. Сначала шли по пологому склону, обходя кустарники и ямы, скрытые под травами. К нам выскакивали множество мелких зверьков, что-то уточняли у лучника и скрывались в своих жилищах. Нам повезло, что трава высохла после дневного дождя, идти было не скользко.
Когда елки вдруг стали ниже нас, тогда тропа вильнула, вышла на крутой склон.
— Закат прошел, нужно поторопиться, — проговорил лучник, и держась за веревки, начал путь. Камни под ногами летели вниз, сыпались, превращались в пыль.
Осыпи были удобны для спуска, но подниматься было одно мучение. Посмотрев, как мои ноги съезжают на мелких камнях, лучник спустился и стал помогать подниматься. Он произнес слабый защищающий заговор, теперь можно было не опасаться, что камни могут посыпаться сверху. Однако же, нам повезло, ничто под нами не обрушилось.
К счастью, подъем был недолгим.
Мы поднялись на вершину, когда почти стемнело. Я толком не успела насладиться видами, была сосредоточена на пути. Но сейчас стояла на высоте и не могла отвести глаз от простирающихся гор.
— Спускаться будет легче, — успокоил лучник, вглядываясь вдаль. — Я бывал в этих горах с отцом до того, как покинул Лолейхол. Я знаю все дороги, тебе не стоит беспокоиться.
— Зачем мы здесь, лучник?
— Затем, чтобы ты не потеряла себя окончательно. Подожди немного.
Лишь стоило звездам проявить себя, как произошло настоящее чудо. На скалах вспыхнул костер и погас. Я вскочила и подбежала к краю утеса. В тот же миг в другом месте появился свет. И еще и еще.
Огонь вспыхивал и потухал. Незабываемое зрелище, которое стирало все темные пятна. Маленькие огни рождались не в горах, а во мне самой. Наконец, прямо возле нас начал пробиваться маленький костерок. Я сделала глубокий вздох и выдох.
Взглянула на лучника, который стоял чуть в стороне от меня. Он улыбнулся как-то по-новому. По-своему, что ли. Все вдруг стало на свои места в этот вечер.
А, казалось, что никогда не станет.
— Рождающая рассвет. Прогоняющая тьму. Жители называют эту гору кто, как хочет. Но в наших картах, она…
— Шанс рассвета, — завершила я. Шанс рассвета, который означает, что даже во тьме может появиться свет.
— Если погасло в одном месте, не значит, что свет не родится в другом, — едва слышно заметил лучник. — Так будет и с твоим Даром, Энита.
Я повернулась к Кристоферу. Впервые увидела то, что не должна была. Никаких искр, никаких всполохов в его глазах. Только море, и закат, и горы. Все сразу.
Лучник подошел вплотную. Взяв аккуратно за затылок, крепко поцеловал. Не так, как в первый раз. А в этот раз по-настоящему, так, словно хотел доказать что-то мне. Тогда это был простой, незамысловатый прощальный поцелуй. Всего лишь касание губ, ничего более. Сейчас ничего общего с тем детским, почти целомудренным поцелуем не получилось! Рушились горы, выходили моря из берегов.
Наше дыхание смешалось с криками ночных птиц, с лютней в горах, с цветочным ароматом, впитываясь в кожу.
— Ты со всем справишься, пророчица, — прошептал лучник. После чего поцеловал в лоб и улыбнулся. — А я буду рядом.
Я ему поверила.
Глава 5 Мальчик с янтарными глазами из далекого прошлого
Ночь всегда опускалась в Лолейхол незаметно, она едва красила бархатно-синим цветом небо, разбрасывала звезды, расточала дивные запахи полуночных растений и не заглушала звуки живых существ, что теперь слышались на многие мили: от бескрайних гор до прозрачно-тихого моря.
Я покинула домик, когда закончился этот бесконечный день. Когда Кристофера уложили в дальней комнате, когда все разошлись по своим комнатам, когда погас последний золотой светильник. Лок улегся с Кристофером, от того я смогла уйти настолько незаметно, насколько умела.
Я прошла через чердак, спустилась по лестнице. Прошла через сарай. Животные поднимали свои головы, сонными глазами провожали меня.
— Не спится? — спросили голосом моей матери. Малыш лося-орегона сидел у нее на коленях, а она, спрятавшись в тени, поила его молоком из бутылочки.
— У меня осталось одно дело по ту сторону.
— Вот оно что.
Она аккуратно спустила малыша к его матери, которая укрыла телом и благодарно ткнулась матери в руки.
— Я провожу тебя.
Мы вышли из дома, прихватив по одному светильнику. Прошли года с того времени, когда мы общались с мамой наедине. И вот мы идем по пустынным улицам к пещерам. Вдвоем.
— Серафий передал мне твои переживания, — тихо проговорила мама, не поднимая голову на меня. Возле ее юбки крутились сразу три малыша-ренгуренка, они следовали за нами от самого дома и совершенно не хотели отставать.
— Я обменяла Дар на жизнь лучника, о чем не жалею, — твердо и заученно проговорила я. Не увидев никакой реакции, поняла в кого я такая, умеющая скрывать любые эмоции. — Ты молчишь. Но ведь именно ты всегда ценила любую жизнь. Ты должна меня понять.
— Я тебя очень понимаю. Более того, полностью на твоей стороне.
Она взяла меня за руку, крепко ее сжимая и даря тем самым тепло. Простой жест был редкостью, но оказался нужным.
— Вы с отцом меня поддерживаете, это главное. Только как теперь найти необходимые нам знания?
— Необходимые Ариуонесу, ты хочешь сказать? Твой дед всегда хотел обойти стороной закон Нои. Все одаренные, рожденные в Лолейхоле, не могут служить своему королевству.
— Пожалуй, целители могли бы.
— Но не забывай, никто не жалует тех, кто продолжительное время провел во внешнем мире. Вы теряете толику этого королевства, затем его практически невозможно восполнить.
Я вдруг как-то шумно выдохнула, осознав простую вещь. Мама и папа отпустили от себя меня еще тогда, когда я покинула Лолейхол.
— Только подумай, какой путь ты прошла. Сколь много увидела. Была на краю мира в Реликте, в прекрасной Риталии и даже прославленной Лите. Наши жители свято верят, что им нужен лишь Лолейхол, но это лишь потому, что они никогда не странствовали и не видели других краев, наций, существ. Не чувствовали чужую культуру. Возможно, попробуй они немного выйти из своего края, и все в нашем королевстве бы поменялось. Даже сегодняшняя церемония стала бы другой.
— Мам, я слышу слова, которые не принадлежат жительнице Лолейхола.
— Ты слышишь верно. Ты свободна. Подумай, прежде чем, окончательно привязать себя к этому месту.
Я удивленно посмотрела на свою маму. Эта фраза была ключом к и так выбранной свободе. Но она развязывала руки окончательно. Мы подошли к пещере, где в это время все замерло до утра.
К нам навстречу вышел тролль.
— Отговорите дочу, Мили? — вместо приветствия спросил он.
— Она уже достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения, — добродушно ответила мама, по губам ее скользнула улыбка.
— Я сбегаю не из-за Кристофера, — тихо шепнула я матери. — А для того, чтобы найти пророчицу.
— Я знаю, Энита. Не ты одна обладаешь пророческим даром, — успокаивающе ответила мама, похлопывая меня по плечу. Я удивленно подняла брови, но не стала спрашивать при постороннем.
Мы крепко обнялись. Я несколько раз оборачивалась, пока мы шли по пещере. А потом перестала. Стало страшно, как никогда. Тихо-тихо где-то капала вода, мы прошли по спящей пещере и вышли к ручейку с мостом. Светили ярко звезды. Мне показалось, словно мы находимся на дне вулкана, и где-то там, наверху, светящиеся звезды — жерло. Протяни руку, они так близко.
— Вон, видишь, мостик — тебе по нему пройти, — проговорил Ленкеоисиль.
Ничего необычного, мостики - это обычные переходы у нас. Этот деревянный, ничем не отличался.
Стоило вступить на него, как передо мной возник расплывчатый пейзаж. Я обернулась. Тролль пропал. Я стояла на перепутье. Закрыв глаза, я шагнула вперед.
Почти сразу в лицо подул морской ветер, крики чаек заглушали звуки волн. Я открыла глаза.
По правую сторону от меня протянулся розоватый пляж. По левую - высилась крепость. Возможно, в отливы до нее можно было добраться пешком, не на лодке. Ноги тонули в золотых песчинках, кристальных маленьких точках. Я взяла горсть песка и высыпала. Руки остались золотыми.
— Это пыль с Золотых Гор, ее не так уж и просто оттереть. Иногда я сам думаю, что состою из этой пыли.
Я резко обернулась.
На лодке сидел молодой мужчина, от его рук разбегалось множество золотых нитей. Некоторые дотронулись до меня и тут же исчезли, за ними приходили новые.
